Два тигра на равнине

Му Цин застал их в объятиях. Он растерянно посмотрел на то, как Се Лянь беззвучно всхлипывал, а Фэн Синь осторожно гладил его по плечу. Пусть у Се Ляня было два мужа, но в такой ситуации не они оказались ему нужны. Му Цин никогда бы не поверил, что он и Фэн Синь станут теми, кого принц позовет на помощь после того, что произошло из-за низвержения. Они трое вернулись обратно, уже не вместе, каждый своим путем, но снова сейчас могли быть рядом. Как будто не было тех столетий, а кругом стены дворца царственной семьи Сяньлэ и ничего не изменилось. Му Цин осторожно тронул за плечи и Се Ляня, и Фэн Синя. — Постарайся успокоиться. Тебе будет хуже, если продолжишь нервничать, — он сдержался и не сказал, что беременности такое настроение не пойдет на пользу. Му Цин меньше всех был уверен, что появление этого ребенка будет хорошим знаком. Се Лянь и так запутался в своих чувствах, только и делая, что бегая от одного возлюбленного к другому. Был столько столетий рядом с одним и все равно сумел влюбиться в кого-то, а следом дал этим чувствам закрепиться. Объятия неловко расцепились, омега потер красные щеки, убрал с них слезы, стараясь собраться с мыслями. Правда, так он не решит проблему. Ему на самом деле нужно с этим вопросом идти к кому-то из мужей, а не валить на головы старых друзей все, даже если его готовы здесь выслушать и поддержать. — Если понадобится, мы всегда к тебе придем, Ваше Высочество, — сказал Фэн Синь, на этот раз уверенный, что принц не будет больше один с проблемами. Му Цин ему кивнул, взглядом намекая, что пора действительно идти. В вопросе беременности не им за Се Ляня решать, что можно сделать. Фэн Синь в самом деле ушел, обновив печать перемещения. Му Цин же остановился перед самой дверью и повернул голову назад. — Если вдруг… ты не захочешь вынашивать ему ребенка, я помогу найти способ, — сказал он ровным голосом, наблюдая за лицом омеги. Никто не поднял этот вопрос, но Му Цину, как такому же омеге, было важно просто напомнить, что такой вариант тоже есть. Се Лянь замер, осознавая предложение, и спешно мотнул головой. Избавиться? Может для Му Цина со стороны это и выглядет нежелательной беременностью, но Се Лянь такой ее не считал. Он хотел иметь возможность создать жизнь и так внезапно получил ее. — Нет. Не нужно. Я этого хотел, так что я разберусь. — Просто, чтобы ты знал, мы в любом случае на твоей стороне. — Спасибо. Се Лянь остался с собой один на один. Слегка шатаясь, он дошел до постели, медленно сел и взялся за голову. Он должен был подумать, что если проведет течку с двумя альфами, то точно не поймет, кто настоящий отец. Только вот столько лет пустых течек лишили его надежды на родительство, ослабив бдительность. Омега приложил руку к животу, ласково погладив. Хотелось каждую секунду трогать его и прикрывать руками в защитном жесте. Это настоящее сокровище, которое Се Лянь хотел защитить от всех, но вместе с этим держать втайне. Чудо произошло. Се Лянь точно не хотел думать об избавлении от беременности. Раз так случилось, возможно это его шанс получить исполнение маленького давнего желания. Когда Владыка освободил его от объятий, Се Лянь с тихим стоном опустил бедра на постель. Узел уже покинул его тело, но теперь казалось, что его вход еще долго будет настолько позорно открытым. Он устроился в развороченном гнезде, притягивая к себе одеяло и подушки, чтоб снова окружить себя этим уютом и запахом мужа. Цзюнь У нежно погладил его по открытым лопаткам, на плечах под пальцами ощущались следы укусов на тонкой коже омеги. Се Лянь реагировал лишь тихим урчанием на ласку, почти заснув и собираясь копить силы для следующего захода. Владыка полюбовался им недолго, смотря, как постепенно выравнивается дыхание, пока омега погружается в дрему. В этот раз жар от нужды его настиг, пока он был в Небесной столице, так что Владыка ждал, что приятно проведет течку Се Ляня, а может даже и в следующий раз Се Лянь дважды подумает перед тем, как поддаваться на уговоры о прогулках в Призрачном город, когда до течки остается всего ничего. Цзюнь У оставил его, стараясь угадать, когда принц снова будет нуждаться во внимании. Тот конечно позовет в духовной сети жаждущим и растерянным голосом, когда проснется, но будет лучше успеть до момента пробуждения. Спросонья Се Лянь еще больше уязвим перед феромонами альфы, которого хочет. Он залезет к супругу раньше, чем пробудится ясность ума. Не успели догореть палочки, как Се Лянь заворочался, перевалился на бок и с трудом открыл глаза, утыкаясь в подушку, которая сладко пахла любимым альфой. В животе приятно потянуло, сытость никуда еще не ушла, так что омега не спешил звать к себе супруга. Владыки рядом не было уже, значит, он занялся своими делами, отвлекать от которых Се Ляню было всегда стыдно. Пока что он сам может себя занять. Выбравшись из одеяла, омега неловко встал на ноги. Бедра дрожали, что было уже привычным в течку. Когда возбуждение не затмевало разум, то все последствия частого секса становились ощутимее. Се Лянь напился вдоволь, попытался поесть, но больше пары виноградин в горло не лезло. Он вернулся обратно к постели, ничего больше с драгоценного подноса ему не приглянулось совсем. Возможно он смог бы съесть больше, если бы его альфы попробовали убедить в этом. Сань Лан часто делал так, принося в их гнездышко дольки персика или дыни. Се Лянь никогда не отказывался, когда его кормили с рук. Небожитель тронул шею, пытаясь найти на ней заветное кольцо, раз вспомнил о своем супруге, но не обнаружил его под пальцами. Секундный шок отступил, когда Се Лянь вспомнил, что снял его и убрал подальше, чтоб не повредить во время любовных игр. Вряд ли альфу будет волновать сохранность чужого подарка, а не вызывать беспричинную ревность. Вещь Сань Лана будет целее, если не станет свидетелем чужих занятий любовью. Нужно убедиться, что украшение в порядке. Се Лянь сунулся в одну из множества шкатулок с украшениями, убрал заколки, поднял мягкую подложку и вздохнул с облегчением. Цепочка с кольцом была на месте и Жое, как белая змея, свернулась рядом, подняв лишь свой край, когда Се Лянь погладил ее пальцем. Духовное оружие не спешило в руки. Омега подцепил кольцо, положил на ладонь, рассматривая снова искусную работу мастера. Лента заворочалась, вытолкнула из-под своих петель игральные кости, такой же подарок Сань Лана. Вряд ли они сработают, если их попытаться применить прямо сейчас. Он так давно не посещал Призрачный город, сначала был занят работой, потом подкралась течка и уже несколько дней Се Лянь был бок о бок с Владыкой. Теперь же альфа ненадолго оставил его наедине с мыслями, а омега тут же вспомнил о том супруге, который оказался обделен вниманием. Прижав пальцы к виску, Се Лянь еле заметным шепотом назвал пароль Хуа Чэна. Если не отзовется и занят, то ничего страшного. Се Лянь сможет его навестить после течки, улизнуть из дворца или попросить самого демона забрать его с собой. “Гэгэ соскучился? Мы так давно не виделись.” Сладкий манящий голос ласково прошептал ему прямо в ухо. Се Лянь вздрогнул, как же хорошо стало на душе, что его любимый тут же отозвался, будто ждал лишь этого зова. “Сань Лан, как же я рад тебя слышать. Я… обязательно приду, как закончится течка!” Он ответил раньше, чем ощутил стыд за свои слова. Он признался, что проводит время с другим супругом. Хуа Чэн же прекрасно все понимал, что Цзюнь У делает с Се Лянем. “Раз у тебя течка, то почему у тебя есть время поболтать со мной? Он недостаточно хорошо ухаживает за тобой?” Демон звучал обеспокоенно и взволнованно, будто ему нужен лишь намек, чтоб сорваться и прямо сейчас объявиться в чужих покоях, забрать несчастного омегу, которому не уделяют внимание. Се Лянь впервые в течку вот так связался с ним. На принца посыпался ворох вопросов, почему же он сейчас не с супругом в гнезде. Тот конечно же смутился, спеша успокоить альфу. Однако такая забота была всегда приятной и трепетной, ведь его альфа хочет его защитить и облегчить тяжелый период, раз второй муж не дает достаточно внимания. Се Лянь посмеялся, пытаясь успокоить любимого, но как же было хорошо слышать о том, что альфа готов к нему хоть в эту же секунду заявиться. Омега почти поверил, представляя, что Сань Лан прямо сейчас объявится в его спальне, наплюет на все ограничения и заберет его с собой, как свой трофей. Если Хуа Чэн его украдет, то Владыка точно будет зол, а Се Ляня впоследствии будет ждать тяжелый разговор о поведении. Азарт разбудил приятное тепло внизу живота. Время трезвого бодрствования подходило к концу, своего альфы рядом не было, но другой прямо сейчас ласково ворковал на ухо, что может забрать к себе. Течка была для Се Ляня ужасна тем, что свои решения он принимал уже не головой. “Сань Лан хочет забрать меня отсюда?” Для Хуа Чэна это было как гром среди неба. Итак верхом наглости было то, что выбранный им омега был уже занят и помечен, даже если это был выбор самого Се Ляня, который Собиратель цветов под кровавым дождем принял. Для него было важно лишь то, что Се Лянь так хотел. Если он хотел двух альф, двух супругов, то так и стало. “Ты хочешь прямо сейчас? У этого будут последствия…” Хуа Чэну было в радость позлить Небеса очередной выходкой, тем более таким было желание Его Высочества. Се Лянь не думал, в каком виде предстанет перед демоном, но о своей наготе он вспомнил не сразу. Только шумный вдох альфы про это напомнил. Омега стоял перед ним в неглиже, не спеша прикрыться. — Ваше Высочество… замерзнешь, — заволновался он, быстро скидывая с плеч одну из накидок и накрывая ей омегу. Запах супруга желанным ореолом окутал омегу, Се Лянь тут же втянул его сильнее. Феромоны Хуа Чэна затмили любое напоминание о Владыке и сам Се Лянь абсолютно ему сдался, ноги стали слабыми, место между бедер горячим и влажным, а тело тяжелым. Хуа Чэн как можно скорее решил забрать его к себе, не будет же он утешать омегу в чужой постели. Запах другого альфы никак не возбуждал демона. В Доме блаженства ничего не станет их отвлекать, а Хуа Чэн готов себя всего посвятить нуждающемуся супругу и не оставит его, как оставил другой альфа. Сейчас омега не смог бы ответить на вопрос, почему вообще держится за Владыку, если тот не заботится о нем в течку, когда именно от альфы зависит состояние омеги. Вдруг все его волнения и были вызваны тем, что он не получает достаточно ласки. Се Лянь говорил, что он просто влюбился так крепко, что не сможет отпустить эту нужду. Как влюблялся Се Лянь? Он вознесся, когда ему было семнадцать. Красивый омега, которого баловали при жизни царственные родители, оказался отдельно от родного дома и теперь был должен привыкнуть к новой жизни. Воспитание в монастыре немного помогло ему смириться с тем, что отец и матушка не всегда будут рядом, но при любой трудности Се Лянь мог бежать к ним или к наставникам и воспитателям. Теперь же он был один. Вознесение всегда наводило много шума, так что его, стоящего в середине улицы, уже изучали сотни глаз. Запах тела был спрятан, так что Се Лянь был спокоен. Он вдохнул поглубже и понял, что с трудом может почувствовать что-то, отдаленно напоминающее феромоны. Небожители, оказывается, скрывали свою телесность тоже, как делал это омега на земле, лишь бы не привлечь на себя ненужное внимание. Все же тогда его встретили и проводили в главный зал, где, как узнал позже Се Лянь, верховный бог - Небесный император Цзюнь У - устраивал собрания. Первое, что бросилось Се Ляню в глаза, Владыка небес был красивым. Его власть читалась в каждом движении статного мужчины. Даже без феромонов Се Лянь догадался, что перед ним сильный альфа, из-за чего сам Се Лянь затрепетал. Растерянность и волнение после вознесения вместе с боязнью не понравиться этому небожителю довела до болезненного тревожного ощущения бабочек в животе. Омеге было даже стыдно за то, что он так беспомощно себя чувствует перед тем, кому будет служить. Ушло не так много дней для того, чтобы тревога при виде Цзюнь У прошла. Се Лянь быстро понял, что он на хорошем счету у Небесного императора, тот его выделяет как будто больше остальных. Не удивительно, что через несколько лет это переросло в фаворитизм, а Се Лянь в глазах других божеств стал едва ли не наложником их Владыки. До отказа от обетов оставалось еще несколько лет, так что сплетни обогнали настоящие события. Омега видел в альфе силу и надежность. В подростковом возрасте, когда его вторичный пол проявил себя, а матушка успокаивала в тяжелые периоды, он слышал, что встретит спутника жизни, выйдет замуж и больше не будет мучаться подобными периодами с болью в животе. Се Лянь не хотел замуж, не хотел отдавать себя в руки альфы. Он занимался самосовершенствованием, мечтал достичь чего-то на заклинательском поприще. Родители с трудом одобрили его увлечение боевыми искусствами и культивацией, но никогда строго не запрещали. Они верили, что Се Лянь одумается еще и вспомнит, что он прежде всего наследный принц. Когда он проявился как омега, то отец и матушка даже поверили, что интересы их мальчика теперь поменяются. Се Лянь другим не стал, только усерднее занимался, чтоб начать скрывать запах и подавлять течки. Когда императорская чета поняли, что их сына не исправить, стало уже поздно. Только после знакомства с Цзюнь У, омега узнал, как ощущается это желание отдать себя в чужие руки. Владыка проявлял к нему интерес, долго беседовал с ним, пока младшие служащие Небес приносили все к столу и обновляли чай. После первой совместной тренировки Се Лянь стал понимать, что хочет проводить как можно больше времени с Цзюнь У, слышать его ровный голос и похвалу. Альфа не скупился на нее, когда омега возвращался с успешных заданий. Он старался ради этого одобрения, а получая его, радовался до глубины души. Омега не мог понять природу своих чувств и влечения, которые узнает лишь после того как вернется на Небеса после низвержения. Пока для Се Ляня было уже великой честь, что Владыка по-особенному относится к нему. Они были похожи: оба принцы в прошлом, оба увлекались одними вещами и совершенствовались одним способом, во многом разделяли взгляды на жизнь. Только лишь на то, что спасти всех и каждого невозможно даже богу, Се Лянь покачал головой. Он попробует, даже если самый важный для него человек сейчас говорит обратное. — Это невозможно, — утвердительно сказал альфа строгим тоном, который использовал часто на других небожителях. Се Лянь же, получавший только похвалу, не сразу заметил чужой настрой. — Я бы сделал невозможное, — с наивной улыбкой заговорил Се Лянь, еще не зная, что совсем скоро обстоятельства сложатся так, что он будет для Сяньлэ делать все невозможное и даже большее, лишь бы спасти королевство или хотя бы облегчить его мучения. Цзюнь У говорил, что невозможно сделать то, чего хочет Се Лянь. Цзюнь У говорил, что спасти нацию от падения, если такова судьба, невозможно. Цзюнь У говорил, что вмешиваться в естественный порядок вещей не стоит, как и возвращаться к тем, кто когда-то был его подданными. Се Лянь ни разу его не послушал, за что потом и был отправлен в изгнание. Он бы смирился с тем, что придется пережить, но за собой на дно он потянул не только Сяньлэ, но и Фэн Синя с Му Цином. Се Лянь был виноват перед всеми и этот груз тянул его все сильнее в пучины отчаяния. Сколько он пережил, сколько успел повидать за время на земле в нужде и нищете, что возвращение на Небеса стало избавлением от всего. Омега больше не был нежным принцем и баловнем судьбы, он едва сохранил остатки человечности в душе. Когда ему сказали новые условия в Небесной столице, уготовленные для него, Се Лянь почувствовал облегчение. Он больше ничего не решает и ничего не значит, он никому не должен, только Владыка теперь будет за ним присматривать и всегда иметь доступ в его покоях. Се Ляню было все равно, он чувствовал себя разбитым на мелкие осколки, которые никаким клеем не собрать вновь в единое целое. Одно успокаивало - он снова с Цзюнь У. Оставшись при нем, омега понял, что сейчас он точно хочет принадлежать только Владыке, который вытащил его обратно на Небеса, успокоил и пригрел. Се Лянь всегда считал, что инициатором близости был именно он. Канга мешала прятать запах и подавлять все телесное, что создавало проблемы за годы скитаний. Только физическая сила помогла омеге избежать их, он хотя бы мог дать отпор при нежелательном внимании. Перед Цзюнь У он не мог спрятать феромон, который теперь ясно давал прочитать все настроение омеги. Конечно, Владыка почувствовал это. Теперь Се Лянь был нежным цветком перед ним, все еще нетронутым и чистым. После скитаний теплая купальня и богатая спальня оказались верхом желаний. Владыка долго слушал о том, что творилось с ним за годы в мире смертных, и не перебивал. Когда Се Лянь начал рыдать, то позволил ему выплакаться и спрятаться в своих объятиях. В этот вечер Цзюнь У показал свой запах, напомнивший омеге то, как пахнет в оружейной дорогим металлом и сталью. Запах силы альфы, которому Се Лянь хочет принадлежать теперь, терпко оседал на кончике языка. Руки Цзюнь У прятали его от всех бед мира, Се Лянь хотел отблагодарить его как-то, но единственным ценным, что оставалось у него, была только невинность. Он коснулся скулы холодными губами, неловко и трепетно. Живот сводило от волнения. Владыка не вздрогнул, продолжая обнимать омегу в своих руках. Такой инициативы он не ожидал, как и того, что Се Лянь действительно поддастся моменту слабости. Тонкий цветочный феромон, такой же робкий, как принц в своих действиях, постепенно проявлялся на коже. Се Лянь погладил рукой по шее, боясь заглядывать в лицо, но все же поднял глаза, ожидая реакции. Прогонят - не страшно, позволят - он продолжит со всей своей неловкостью и наивностью. Когда он сегодня стоял в зале перед Цзюнь У, тот был в золотом доспехе. Силуэт мощной головы духовного зверя украшал плечо, но теперь Владыка был без него. Его одежды казались такими же светлыми и легкими, только узор золотых нитей создавал на них особые рисунки. Се Ляню показалось, что альфа ему кивнул, выражая позволение. Его не удерживали за плечи или руки, никто не сжимал за талию, ему позволили самому решиться на движение навстречу. Се Лянь невинно тронул чужие губы своими. Он никогда не целовался, никогда серьезно не представлял этот жест и даже со стороны видел его лишь между родителями совсем редко. Омега не знал, что когда-то жизнь повернется так, что он захочет поцеловать другого человека. — Сяньлэ, подумай, что ты делаешь, — Владыка не запретил и не остановил, но его тихий голос отрезвил на мгновение. Се Лянь уставился, распахнув большие глаза, выжидающе. Он еще может отступить, может передумать и дальше сделать вид, что никогда не хотел предложить себя Цзюнь У. Только вот это будет неправдой. Се Лянь поднял руку и развязал повязку, прикрывающую кангу на шее. Блеск в глазах напротив стал ярче. У омег чувствительная шея, податливая железа на задней ее стороне и кожа, восприимчивая к укусам. Это нежное место обнимало черными изворотливыми символами, которые клеймом контрастировали с белой кожей. Следом омега развязал шнурок на поясе и позволил ему упасть, верхние одеяния раскрылись. От голой кожи отделяло все меньше ткани. Се Лянь сделал свой выбор и надеялся, что Владыка как можно скорее возьмет контроль в свои руки, потому что неизвестность его пугала все сильнее и заставляла пальцы дрожать. Тело никогда ранее не выделяло столько аромата, комната запахла цветущими бутонами. Се Лянь хотел бы не бояться, хотел бы все сделать самостоятельно, чтоб его благодарность действительно шла от него. Себя заставить сделать что-то еще было тяжело, даже от тех маленьких шагов навстречу лихорадка волнения съедала изнутри. Цзюнь У погладил по спине, положил руку на талию. Омега перед ним трясся, Владыка прекрасно понимал причину: Се Лянь оставался невинным, даже познакомившись с бедностью и грязью смертных. Когда-то Цзюнь У приводил его, недавно вознесшегося, в оружейную, и юный принц пришел в восторг. Свою собственную коллекцию из родительского дворца он забрать не смог и сильно скучал по ней, о чем обмолвился как-то при Владыке. Очарованный нежным омегой, так искренне признавшимся в своем маленьком желании, он отвел его в зал, где хранились сотни клинков, сабель, мечей и копий. После часть из них Се Лянь получил в подарок. Хунцзин был одним из его любимых мечей, с которым Се Лянь расстался лишь в момент крайней нужды, убедив Фэн Синя заложить его, чтоб получить хоть немного денег. Впоследствии даже эта жертва не помогла ни ему, ни родителям. Се Лянь часто посещал оружейную, когда получил на это разрешение. Владыка временами ходил вместе с ним, наблюдая за тем, как Се Лянь, будто маленький мальчик, развлекается с холодным оружием. Его движения были четкими и выверенными, но даже так в них чувствовалась радость, которую омега испытывал, окружая себя дорогим металлом. Ему повезло, что родители не были против такого увлечения, иначе детского восторга бы не было заметно. Цзюнь У им любовался. В этом омеге за нежной красотой пряталась сила, физическая и духовная, крепкие принципы и обманчивая тонкость в фигуре. Альфа заметил вместе с этим желание озорничать, когда, шутя, Се Лянь вызвал его на бой. Он светился от предвкушения, но готов был в любой момент свести все в глупую шутку, если бы Владыка его отверг. Он этого не сделал и принял вызов. Се Лянь держался стойко и долго, но все же ему не хватало нескольких веков опыта и культивации, чтоб выдержать долгую дуэль на равных. Владыка стал наступать и все же вынудил омегу сдаться и признать поражение. Этим он только распалил Се Ляня, поэтому тренировочные битвы происходили временами, когда Владыка был не занят или мог выкроить время для своего фаворита. Альфа позволял ему многие шалости. Се Лянь хоть и был взрослым юношей, но порой вел себя по-детски. Он никогда не злил этим Владыку, наоборот, тот позволял капризы. Се Лянь мог брать что угодно из арсенала, а некоторые клинки и вовсе перешли в его собственности. Когда омега просил, то Цзюнь У ему не отказывал. В очередной раз омега протирал понравившееся ему оружие. На духовную силу меч не отозвался, так что Се Лянь решил просто спросить о том, есть ли особенности у этого клинка у Владыки. Тот усмехнулся и предложил немного капнуть кровью на лезвие. Омега, полный доверия, сделал то, что его попросили. Он порезал палец, капля крови скатилась по блестящему мечу, не оставив даже следа. Се Лянь, прижав к губам палец с порезом, уставился на Цзюнь У, ожидая ответа и объяснения. Может, это меч, который сам очищается от крови… В бою даже не так бесполезно будет. — Это Яньчжэнь, по капли крови он может показать девственность. Бесполезная, но забавная вещица, — спокойно произнес альфа, наблюдая, как медленно наступает осознание и как краснеет щеками омега. Он только что подтвердил, что никогда и ни с кем не был близок, а случилось это перед альфой, которому Се Лянь никогда бы не посмел сказать ничего, связанного с романтикой или постелью. Меч прекрасной чистоты на его коленях теперь казался раскаленным, Се Лянь захотел как можно скорее вернуть его на место и больше никогда не видеть, чтоб не вспоминать свой позор. Конечно, Владыка знал, что его способ культивации запрещал интимную близость и грязные мысли, но одно дело были слова, а другое наглядная демонстрации того, что омега чист и непорочен. Се Лянь лег перед Владыкой на постель. Тело казалось деревянным и непослушным, расслабиться не помогал даже феромон альфы, который Цзюнь У постарался отпустить, чтоб омега успокоился хотя бы немного. Тряска ситуации не шла на пользу. Он дышал глубоко, старался фокусироваться только на запахе и приятных ощущениях, дожидаясь, когда же мысли о страшном отпустят. Владыка касался его очень бережно, даже щадил в какой-то степени. По лицу можно было подумать, что Се Лянь этого вовсе не хочет. В покоях стало темно, только светильники на духовной силе как-то разгоняли этот мрак. В темноте могло быть страшно, что демонический монстр вновь покажет маску с полуулыбкой, но его Се Лянь теперь не боялся, ведь альфа его защитил и защитит вновь, если понадобится. Робко потянувшись за поцелуем, Се Лянь снова коснулся мягкими губами лица над ним. Сначала слепо в щеку, потом дотронулся до рта. Цзюнь У на этот раз погладил по щеке, удержал рядом и углубил поцелуй. Омега слабо представлял, чего ему ожидать. Прикосновения губ плавно стекли вниз к плечам и шее, Се Лянь только принимал, шумным дыханием нарушая тишину и неловко сжимая ладони. На кончике языка ощущался вкус чужих губ. Это был первый взрослый поцелуй за его жизнь. В животе ныло, между ног возникало странное, незнакомое чувство. В первые течки ощущения были очень похожие: живот болел, сзади намокало, запахи становились острее, а желание обнять кого-то, чтоб утешить себя, сильнее. Сейчас с ним был Цзюнь У, Се Ляню хотелось, чтоб его никогда не выпускали отсюда. Сильные руки почти невесомо избавили от одежды. Омега не опускал глаза, лишь бы не увидеть свою наготу. Его грудь оказалась под большими ладонями, теплое дыхание опаляло шею. — Поверни голову, Сяньлэ. Се Лянь послушался и снова был завлечен теплыми губами в очередную ласку. Он не смог даже застонать, когда его не просто погладили по груди, но и уделили внимание соску. Нежную вершину сжали между пальцами и бережно слегка покрутили их. Жар по телу омеги прокатился от верха и до промежности. Он и не думал, что столько чувствительности будет всего лишь на груди. Альфа, удовлетворенный такой отзывчивостью, продолжил нежить еще и губами хрупкое тело. Внимания было так много, что Се Лянь терял счет времени. Выше пояса не осталось ни цуня, где бы его не коснулись пальцы или губы. Разум наконец сдался сладкому туману феромона Владыки, сделав из омеги полное доверия существо. Он поддался, когда с бедер сняли нижние штаны. Омега был прекрасно обнажен, мутным взглядом он смотрел из-под ресниц на фигуру Цзюнь У над собой: широкие плечи, точеные мышцы, сильные руки. Услада для глаз. Обнаженное тело стало в разы чувствительнее под любящими ладонями. Альфа огладил от поджатого в напряжении живота вниз по бедрам, центру возбуждения не досталось внимания, но Цзюнь У прекрасно видел, насколько омега возбужден. Влага блестела на розовой коже, эрекция приподнималась к животу, а омега выгибал спину уже на инстинктах. Подсознательно хотелось быть привлекательным и желанным, Се Лянь смущенно посматривал на Владыку, чтоб убедиться, что все происходит правильно. Альфа касался ног, пройдясь ладонями с внешней стороны, затем у колена переместил ладонь на внутреннюю часть, понемногу без силы разводя ноги. Когда он поднялся почти к самой промежности, на коже под пальцами чувствовалась мокрая дорожка. Цзюнь У улыбнулся, между ног феромон ощущался даже сильнее, чем у шеи, украшая омегу, на котором не осталось никакой одежды и даже заколки в волосах. Се Лянь, окутанный цветочным флером, был самым трогательным и желанным. Омега волновался, в этом не было ничего удивительного. Если бы судьба распорядилась так, что Се Лянь проживал бы смертную жизнь, то первый раз для омеги-принца случился бы лишь в брачную ночь с супругом. Если бы удалось подгадать, то течка пришла бы к дате свадьбы и после нее омега уже носил бы ребенка. Цзюнь У вдохнул глубже, воздух в спальне стал горячим и пересыщенным феромонами их двоих. Нежный небожитель перед ним держал бедра раскрытыми, позволяя рассмотреть себя, даже когда лицо залило стыдом. Он впервые настолько обнажен перед другим, но теперь страху не дано пробраться в голову. Се Лянь шумно дышал запахом избранного альфы, отдаваясь на волны возбуждения. Ему ничего не нужно делать, и так хорошо, а станет еще лучше. Его ноги согнуты в коленях и расставлены по сторонам от Владыки. Тот продолжил с трепетом касаться ног омеги бережной лаской. Се Лянь не сдержал любопытства и опустил взгляд вниз, чтоб убедиться, что не его одно возбуждение съедает изнутри. Его альфа тоже возбужден, а под тканью проступают изгибы органа. Качнув головой, Се Лянь снова зажмурился. Большой. От Цзюнь У этот жест не скрылся, но дальше пугать омегу он не собирался. На бедрах тоже не осталось места, где их бы не сжимали и не гладили. Расширяя границу дозволенного, знакомя Се Ляня с новым типом прикосновений, альфа постепенно приближался еще теснее, заставив тела плотно соприкоснуться. Омега заскулил, прикрыв рот рукой, его ноги обнимали Владыку за талию, влажное потайное место соприкоснулось с горячей плотью кожа к коже, притираясь неспешным движением. — Сяньлэ, — позвал его альфа, погладив по щеке. Се Лянь не повернулся лицом, но прислушался, — ты боишься? — Нет. Продолжайте, прошу, — в голосе омеги звучала хрипотца возбуждения. Цзюнь У послушал. Пальцами пришлось ласкать долго. Смазки было много, но даже с ней в первый раз грозило, что легко войти не получится. Се Лянь потерялся в чувстве мокрого жара внизу живота, в своих всхлипах и запахе. В голове было пусто, он сам каждой клеточкой был сосредоточен на получаемом удовольствии. Он лежал почти неподвижно, только выгибался и вздрагивал от ласки. Над его телом возвышался сильный альфа, посвятивший себя сейчас ему одному. Ничего другое не интересовало Владыку, Се Лянь был его главной целью, к которой они вдвоем продвигались. Он не ожидал, что расплачется так скоро. Дрожь сковала каждую мышцу, а лицо заливало слезами. Внизу было неприятно от растяжения и проникновения. Эта боль разом отогнала все, о чем прежде грезил омега. Его снова крепко обняли, гладили по волосам и заставляли прижиматься лицом к шее альфы, дышать им и слушать настойчивый голос возле уха, убеждающий, что все в порядке. Сяньлэ молодец, Сяньлэ хорошо справляется. Сяньлэ нужно немного потерпеть. Как потом Се Лянь осознал, боль не была настолько ужасной, тогда как сам момент, когда он потерял даже невинность, в осознании произошел, как выстрел. Стрела ядом пронзила сердце, испугав до глубины души. — Владыка, — позвал он, трясущейся рукой, сжимая его плечо. Горячее тело пульсировало и немело. — Я здесь, с тобой. Все хорошо. Он ведь соврал, что не боялся. Страх дождался момента открытости, уязвимости и напал. Каждое движение доводило до слез. Момент близости не стал самым долгожданным и желанным событием, не было красных одежд, брачных покоев и золотых украшений в волосах. Все случилось не так, как того мог бы заслужить омега. Се Лянь не фантазировал об этом серьезно, но в момент испуга отчаянно думал, что все могло быть иначе. Внизу его коснулась рука, утешающе поглаживая по животу, стараясь успокоить внутренний спазм. Альфа о нем заботится и волнуется прямо сейчас, как волновался и прежде все годы восхода, падения и изгнания. С единственным подарком, который Се Лянь мог сделать сам, он не справлялся так хорошо, как хотел. Мало кому будет приятно видеть заплаканное лицо в момент, который должен говорить о любви, признании и надежде создать в нем нечто новое. Понемногу слезы проходили. Сделав над собой усилие, Се Лянь слабо качнул бедрами, прося продолжить. — Я справлюсь, — сказал он, опережая вопрос. Альфа его щадил, не торопил, но уже сам Се Лянь опасался, что упустил момент. Собственное удовольствие будто свернулось в клубок и не хотело больше показываться, даже когда его окружал аромат альфы, которого он любил. Омега зажмурился и не открывал глаза, пока не ощутил в теле новую волну возбуждения. Его тело снова оказалось в теплых руках, отвлекая поглаживанием и ласковыми поцелуями, пока бедра не соприкоснулись плотно с телом альфы. Внутри тянуло, снизу же влажно хлюпало даже на коротких толчках. То, что так напугало омегу, понемногу сходило на нет. Начались неспешные движения, вызывающие жар в каждой клеточке, которой касался альфа. Горячее трение подгоняло желание. Голова вновь пустела. Под пальцами Се Лянь сжимал плечи Владыки, обняв его обеими руками, прижавшись и сплавившись. Он тихо стонал, ощущая, что получается достучаться до той части омеги, которая дуреет от феромонов, нуждается в ласке, а иногда и в члене. Когда будет течка, омега не останется один с проблемой. Цзюнь У быстро нашел положение, на которое Се Лянь отзывался лучше всего и телом, и голосом. Казалось, что первый раз длится долго и никак не доходит к концу. Омега не знал, чего ожидать, просто доверив всего себя партнеру. Поцелуй стал утешением для растерянного Се Ляня. Он жадно вжимался в чужие губы, ища в них то самое ощущение, с которого началась сегодняшняя близость. Несколько сладких поцелуев, феромоны, неизменный темп внизу не оставили омегу равнодушным. Чувство напряжения росло внизу, подгоняемое толчками в самое нутро, которое все же сдалось под наступлением, а теперь стремилось туже охватить. Не один Се Лянь это ощутил, так что альфа его продолжил мучать. Мышцы сжимало, пульсировало и вскоре это возбуждение попыталось найти выход. С члена потекло, влаги сзади стало тоже больше, а альфа стал словно еще больше внутри, пока своими движениями доводил до самого пика вымученного удовольствия. Се Ляню казалось, что распирает внизу еще сильнее, так что он снова не сдержал слезу, дрожа от жуткой смеси эмоций. Однако альфа его отпустил еще до того, как Се Лянь осмыслил, что могло тянуть так сильно внизу. Он скосил взгляд вниз, видя во всей красе член альфы с расширившимся местом у основания. Стало даже страшно с того, что он должен был находиться внутри. Омега осознал, что его попросту пожалели. Если бы узел остался в нем, то парой слезинок дело бы не окончилось. — Сяньлэ, отдыхай. Ты достаточно постарался, — успокоил его Цзюнь У, поглаживая по ногам, где смешалась влага и семя, запачкав бедра. Се Лянь захотел вытереть это, однако обратно опустился на постель, тяжело моргая и наблюдая, как с него встает альфа. Веки медленно поднимались, так что очень быстро Се Лянь закрыл глаза, а потом и вовсе уснул. Когда он очнулся, то все также лежал в кровати, только уже был в ночном одеянии, на ногах не было липкой влаги, а за талию со спины его обнимала сильная рука. Его Владыка отдыхал рядом, позаботясь, чтоб пробуждение было довольно мягким. Уже после завтрака альфа сказал, что может отвести к лекарю, если принц хочет задать вопрос о своем состоянии кому-то кроме него. Се Лянь отказался быстро, но потом решил, что это не такое плохое предложение. У него слегка тянуло в животе и промежности после ночи, хоть и не доставляло больших проблем. Все же для омеги единение с телом другого человека не пройдет без следа. Когда наступит течка, придется снова на себе чувствовать весь процесс. Се Лянь хотел верить, что дальше он станет справляться лучше и ради альфы научится тому, как совладать и с собой.