Два тигра на равнине

Се Лянь, закутанный в одежду Хуа Чэна, дышал глубоко, сосредоточившись лишь на феромонах мужа. Как мало нужно было ему для счастья, одно лишь осознание, что его несут в постель, где альфа уделит все внимание ему одному. Омега урчал от удовольствия, ощущая нарастающее возбуждение между ног, которое хотелось удовлетворить скорее. Он слепо поцеловал в подбородок Хуа Чэна, погладил пальцами по шее, пока демон относил его на кровать в своих покоях. Хуа Чэн не стал укладывать омегу перед собой, он наоборот не отпустил его из своих объятий, сам сел на постель, держа омегу на коленях. Понемногу одеяние, которым укрывался Се Лянь стало ненужным и бесполезным, хотя успело на себе собрать запахи течного омеги. Первым, что сделал Хуа Чэн, был поцелуй в губы, глубокий, долгий, полный желания показать, как он успел заскучать без возлюбленного. Се Лянь, занимаясь делами небожителя, провел много времени далеко от демона, а затем оказался во власти течки и того мужа, который оказался рядом. Несколько дней под боком у Цзюнь У без следов не прошли. Се Лянь хранил на себе отпечатки укусов и рук, которые его ласкали, что не могло не вызвать ревность и желание перекрыть их все своими метками и запахом. В поцелуе омега застонал, не стесняясь эмоций. Пальцы крепко сжали ворот одежды, бедра заелозили, уже ища нечто для разрядки. Хуа Чэн не хотел, чтоб Се Лянь мучался от того, что возбуждение не находит выход, поэтому опустил руку между его бедер, бережно потирая течный вход и проникая пальцами. Демон чуть удивился тому, как запросто раскрылись мышцы, как легко четыре пальца погрузились в омегу. Очередное доказательство, что второй супруг все же удовлетворяет Его Высочество, но недостаточно, раз Се Лянь сейчас греется в руках демона, а не у Небесного императора на коленях. Хуа Чэн осыпал поцелуями лицо возлюбленного, помогая ему снимать напряжение снизу. Мягкое нутро так легко поддавалось альфе, что тому казалось удивительным, насколько сейчас разнежен омега. Любая осмысленность пропала из золотого взгляда, Се Лянь растерянно тянулся лишь за поцелуями, приподнимая голову. Хуа Чэн видел его таким ни раз в середине течки, но перед этим обычно следовали долгие сутки занятий любовью, когда небожитель постепенно терял рассудок, отдаваясь и душой, и телом мужу. С заботливым внимательным альфой такое состояние было только в радость и после течки Се Лянь ощущал себя восставшим из пепла фениксом, вновь готовый посвящать себя титулу бога войны и лишь временами навещать мужей. С демоном близость отличалась от отношений с Владыкой. Перед Небесным императором Се Лянь испытывал трепет, долго наблюдал за ним и не имел возможности даже подумать о том, что он может рассчитывать на что-то большее, чем простая благосклонность. Перед Хуа Чэном он волновался гораздо меньше, не боялся, что его слова и действия могут сделать его смешным в чужих глазах. Хуа Чэн восхищался им так, как юный Се Лянь восхищался Цзюнь У. Поцелуев было так много, что Се Лянь сбился бы со счета, да и голова уже совсем не соображала. Бедром омега чувствовал, как стало твердо у супруга в паху, а желание как-то ускориться становилось все сильнее. Он уже нуждался в том, чтобы быть заполненным. По ногам текла влага, оставляя на одежде мокрые следы. Хуа Чэн будто не спешил, попросту упиваясь тем, как изводит омегу. Се Лянь скулил и стонал, феромоны выделялись в одуряющем колличестве, наполняя запахом цветов спальню. Альфа прикоснулся свободной рукой к груди, шаловливо играясь с соском, будто перекатывая между пальцев гладкую бусину. От возросшей чувствительности в теле омега едва не закричал, но поспешил закусить губу. — Сань Лан… — заныл он, поднимая взгляд. Глаза покрасневшие, лицо горячее, розовые губы покусаны. Нужда читается в каждой черте, — скорее, прошу. — В чем дело? — притворно спросил Хуа Чэн, хотя голос его в конце сорвался на тихое рычание, которое альфа не смог подавить. Се Лянь улыбнулся, его муж тоже хочет, только вот подразнить хочет сильнее. К счастью, ответа альфа не стал дожидаться, не решился продолжать мучения Его Высочества, а развернулся и уложил его на постель. Накидка застелила пространство снизу, выделяя светлое тонкое тело, лежащее на бархатной красной ткани. Больше на омеге не было одежды, лишь цепочка с кольцом, лежавшим под впадинкой между ключиц. Хуа Чэн поспешил раздеться скорее, но его наряд был сложным, демон точно не рассчитывал, что сегодня ему достанется возможность заняться любовью с супругом. Он бы выбрал одежду, которую легче снять. Омега не хотел долго ждать, он уже лежал перед мужем с раздвинутыми ногами, не в силах терпеть. — Не снимай. Давай так, — сказал Се Лянь, обеими руками потянувшись к штанам, чтоб освободить из них то, без чего точно сошел бы с ума. Терпение не было железным. С восхищенным вздохом он обнажил член альфы, погладив обеими руками. Место будущего узла он потер пальцами, надеясь, что получит его как можно скорее. Хуа Чэн зарычал ему в шею, на что Се Лянь обрадовался сильнее. Его альфа не станет тянуть с моментом, если сам уже сжимает челюсти от возбуждения. Хуа Чэн, конечно, хорошо умел ждать, но нахождение принца рядом за эти годы приучило его не сдерживаться. Омега повернул лицо супруга к себе с самым невинным взглядом, но губы его говорили об обратном: — Возьми меня, Сань Лан. Он не мог ослушаться. Подобравшись ближе к раскрытым мокрым бедрам, демон прижался к нуждающемуся телу и без малейшего сопротивления вошел одним слитным движением. Се Лянь заурчал, сжимая пальцами одежду на груди, ногами обнимая с боков и притягивая к себе. Его альфа занял положенное место и вскоре уже без жалости начал двигаться. Хуа Чэн обхватил омегу, пряча в своих объятиях, ладонь погладила по затылку, а пальцы легли на метку на шее. Губами пока до нее было проблемно добраться, поэтому пальцы массировали и сжимали кожу, из-за чего сладкий аромат становился сильнее, показывая мужу всю расположенность омеги. Для Се Ляня это было сродни игривому укусу сзади, когда уже не нужно ставить метку, но свои права альфа хочет вновь продемонстрировать перед возлюбленным. Как будто у Се Ляня есть выбор не подчиниться одному из своих мужей, кто является сильнейшим существом трех миров на равных с Владыкой. Се Лянь глубоко в животе чувствовал чужое движение, приносящее ему с легкостью удовольствие. Он уже позабыл, что не так давно стонал под другим альфой, выгибался для него и думал о том, что хотел бы подарить ему ребенка. Теперь эти мысли прогнал Хуа Чэн, выверенными движениями помогая омеге получать удовольствие. Когда он толкался так, чтоб задевать внутри самое чувствительное место, Се Лянь постанывал сильнее и думал только об узле. Как ему хотелось вновь ощутить растяжение, легкую болезненность и быструю мысль о том, что для него это слишком. Каждый раз оказывалось, что это не предел, его тело способно держать внутри узел и получать удовольствие, похожее на вознесение. Течка настолько облегчала участь принимающей стороны, что омега мог ничего уже не бояться. — Гэгэ, тебе нравится? — Хуа Чэн едва не прорычал ему на ухо свой вопрос, опалив горячим дыханием. Хоть демону не нужно было дышать, но он нарочно уже изображал выдохи, чтоб вот так раздразнить мужа. Се Лянь всхлипнул, чувствуя пробежавшие от шеи по коже мурашки, и быстро кивнул, крепко сжимая пальцами ткань одежды. Всегда казалось, что в словах нет смысла. Омега итак ясно показывает, когда ему хорошо. Тело не врет никогда, как и инициативность в постели. Ему было так хорошо, что язык не шевелился и никаких звуков кроме стонов издавать не получалось. Еще немного. Совсем малость, оргазм не заставит себя ждать. — Хочу тебя… на узле, — демон так ясно это сказал, но омега смог лишь кивнуть несколько раз. Не нужно его спрашивать, когда он так старается инстинктивно свести ноги, чтоб сжать альфу и не позволить оставить его. Захныкав, Се Лянь почувствовал горячее тепло внизу живота, тело от макушки до ног пробила дрожь удовольствия, выжимая омегу до капли. Сань Лан довел его, а вместе с ним и сам щедро излился внутрь, скрепляя желанным узлом вместе. Хуа Чэн приподнялся на руках, почти не двигая бедрами, чтоб узел не сдвинулся и не причинял неудобств омеге. Се Лянь вздрагивал, сводя колени к бокам альфы и стараясь держать альфу рядом с собой. От жара покраснели щеки, золотые глаза мутно уставились на мужа, а губы приоткрылись от дыхания. Демон, не удержавшись, вновь наклонился и поцеловал их, ласково обводя языком и собирая тихое довольное урчание. Се Лянь ощущал в теле усталость и приятную негу после близости. Прикрыв глаза в объятиях мужа, он задремал, опустив лицо к его груди. Одежды демона показались ему такими мягкими и приятными, намного лучше любой постели. От блаженной легкости он потерял сознание, а когда открыл глаза увидел перед собой все те же распахнутые красные одежды. Малейшее движение привело к тому, что без узла их тела снова оказались не вместе, что вызвало у Се Ляня стон недовольства. Толкнув Хуа Чэна, омега забрался на него сверху. Демон после дремы не попытался воспротивиться, разрешив творить все, что захочется. Намерения Се Ляня были очевидны. Течку омега провел с двумя супругами, поэтому терялся в словах, которые должен был сказать Владыке и Сань Лану. Оба хорошо понимали, как прошел тот период и на следующий не хотели больше позволять такую шалость Его Высочеству. Только вот до следующей течки придется ждать еще очень долго. В одном Се Лянь уверен точно: он сохранит эту беременность, чего бы ему это ни стоило. Неважно, что скажут мужья или еще кто-то, он справится в любом случае. Он уже любит этого малыша, даже если тот еще не может дать о себе знать. Если с ним что-то случится, омега окончательно разочаруется в самом себе. Если столько раз он был с альфами, но никак не мог забеременеть, то проблема была только в его теле, никак не в мужьях. Теперь оно исправилось, стало таким, каким и должно быть у омеги. Его неполноценность была лишь временной, хоть и длилась столетия. Если бы он знал раньше, к чему может привести подавление собственной природы, сдерживание течек, запаха и медитации для того, чтоб лучше прятать истинного себя, Се Лянь бы не стал этого делать. Может тогда он бы раньше смог зачать, родить любимому супругу малыша и больше ни о чем не волноваться. Владыка появился в его жизни рано. Если бы он уже тогда стал отцом, то смог бы Се Лянь подпустить к себе Хуа Чэна? Демон старался показывать себя во всей красе, ухаживать и заботиться, но омега был тем, кто позволял все эти знаки внимания. Хуа Чэн бы отступил, если бы Се Лянь попросил или как-то показал, что ему неприятно. Омега признавался, что он уже занят, хотя для альфы это было уже давно ясно. Запах, показывающий, кому принадлежал Се Лянь, было ничем не скрыть. Особенно, когда он был рядом с Владыкой слишком часто. Окутывающая аура должна была обезопасить от чужого внимание, но желание Хуа Чэна не было вызвано одним лишь животным влечением. Демон остался бы для омеги лишь другом, если бы Се Лянь очертил границу. Он этого не делал. Каждый раз Се Лянь ловил себя на том, что запах цветов от альфы ему знаком, что он когда-то уже с ним встречался. Почему-то феромон вызывал глубоко в душе волнение от встречи с кем-то знакомым, кого Се Лянь никак не мог узнать. Хуа Чэн был из Сяньлэ, почти его ровесником. Для бессмертных существ пять-десять лет разницы были уже не заметными. Как только омега спускался в мир смертных для заданий, он встречал на пути юношу в красном, который менял облики, но никогда не прятал феромон. Уже знакомый цветочный мотив настолько полюбился Се Ляню, что ему было сложно не довериться. Омега ожидал, что раз он принадлежит Цзюнь У, то это будет единственный альфа, который сможет как-то его взволновать. Он был его первым сексуальным опытом, что должно было еще больше усилить привязанность омеги к супругу, но даже это не помогло. Се Лянь поддавался демоническим уловкам, будто тот успел занять его сердце еще до Владыки. Хуа Чэн подтвердил, что он был жителем Сяньлэ, что при жизни видел принца и был его верующим, не имевшим возможности тогда сделать стоящее подношение и пообещавшим исправить это. Однако государство настигли эпидемия и война, погубившие его и множество человеческих жизней. Се Лянь не знал многих подробностей прошлого Хуа Чэна, о которых тот и сам не хотел бы говорить. Уличный оборванец внимания принца не стоил. В посмертии случилось столько всего, что сам Хуа Чэн потерял четкость некоторых воспоминаний. Открытый запах омеги зато сохранился в его памяти с юного возраста. Когда конец истории Сяньлэ был близок, а Безликий Бай заманил в ловушку цветочных демонов нежных объятий наследного принца и юного солдата, Хун-эр впервые ощутил ярко чужой феромон и больше не смог о нем позабыть. Демоны старались, пытаясь действовать на обоих юношей, но только Се Лянь был тогда уже с проявившимся вторичным полом. Омега под действием афродизиаков демонов стал уязвим и едва не сорвался в состоянии, похожем на течку. Он сдерживался и, пока был в сознании, сделал все, чтоб обезопасить невольного спутника прежде всего от самого себя. Солдат убеждал, что он еще слишком мал, чтоб его вторичный пол проявил себя. Он был в большей безопасности, чем Се Лянь, ведь демоны цветов на него едва ли действовали. Принцу было все хуже и хуже, он пытался скрыться, хотя факт того, что ребенок, запертый в одной пещере с ним, не чувствителен к феромонам, чуть успокоил его. Мальчик будет целее. Хун-эр тоже верил, что он сможет защитить Его Высочество, ведь это соблазнение на него не действует. Он так думал, пока цветочный феромонный запах не коснулся носа. Это были не демоны, это был человек в глубине пещеры, прямо сейчас страдающий от выламывающего возбуждения. Принц был омегой, и раз Хун-эр разобрал его запах, это могло значить только одно. Его вторичный пол оказался альфой. Феромоны омеги повлияли на его организм в момент сильнейшего стресса. Юный альфа понадеялся, что он сам не станет источником губительных феромонов или хотя бы Его Высочество не разберет их среди демонического марева и не сорвется. Се Лянь стал для тогдашнего Хуа Чэна причиной осознать свою принадлежность к альфам и, к его собственному стыду, стимулом к сексуальному возбуждению. Самое первое влечение сыграло злую и затянувшуюся шутку, у Хуа Чэна не только в душе поселилось осознание того, что он должен следовать за наследным принцем, но и в грязном теле. Сколько раз он отгонял от себя порочное наваждение и отвратительные, но такие сладкие сны, где нежный запах цветов от омеги окружал его и ласково манил. Он винил себя, считал недостойным животным, но ничего не мог поделать с этой стороной альфы. Знал бы он тогда, что придется подождать лишь несколько столетий и тот самый омега сам будет искать утешение в его объятиях, то никогда бы не поверил. Се Лянь решил остаться в своем дворце на земле. Если по утру его опять будет рвать, то муж, который окажется рядом в эту ночь, точно заподозрит, что что-то не так, настоит на визите к лекарю, который тут же сообщит об интересном положении. Владыка удивится, но скорее всего будет рад. Хуа Чэн сразу же с восхищением поздравит. Дальше зависит от того, как скоро они вспомнят, что Се Лянь был не только с ним одним. В любом случае, когда малыш станет больше, станет ясно, запах какого из альф проявит себя. Остается только верить, что все сложится гладко. Хуа Чэн, конечно, примет ребенка, даже если тот будет от Цзюнь У. Все же в нем та же кровь и плоть Его Высочества и этого уже достаточно, чтоб Собиратель цветов под кровавым дождем проникся любовью к младенцу. Се Лянь сомневался, что Владыка будет так же радушен, если его фаворит понесет от другого альфы. Однако если это уже случилось, то отца малышу не изменить. Се Лянь просто попробует убедить его, что все в порядке. Если же это не поможет… будет вынужденной мерой остаться лишь с одним альфой или даже самому заниматься ребенком без их помощи, чтоб никого не выбирать. Из двух вариантов Его Высочество найдет третий. В таком положении он готов вернуться к старым принципам и упрямо перечеркнуть годы под присмотром дворца Шэньу. Теперь у него есть ребенок и это важнее собственного желания быть рядом с альфами, которых любит уже сотни лет. Возможно, это лишь знак судьбы, убеждающей его выбрать что-то одно. Если так нужно, то он сделает свой выбор, как скажет ему малыш. Живот едва ли мог стать круглее за такой короткий срок, но омеге хотелось в это верить и скорее ощутить, что внутри него эта маленькая жизнь со всей силой старается вырасти, чтоб скорее появиться на свет. Се Лянь осознал, что ему самому нужно теперь стараться больше для своего дитя. Он вышел из спальни, нашел в коридорах кухню. Звать никого из слуг своего дворца на Небесах омега не хотел. Это привлекло бы ненужное внимание и вопросы, поэтому свой обед Се Лянь стал готовить самостоятельно. Его навыки все еще были заурядными, но это не значило, что свою же еду он не мог спокойно есть. Хотелось верить, что после этого приема пищи его не вывернет, но не узнает, пока не попробует. Омега уже начал мириться с тем, что его состояние будет постоянно меняться ради беременности, и эта мысль тепло грела душу.