Два тигра на равнине

Несколько дней Се Лянь провел в мире смертных, оставшись с собой один на один. Он хотел сосредоточиться только на собственных мыслях, а еще не отвлекать никого из мужей и раньше времени не раскрывать проблему перед ними. Даже так временами его вырывали из этой тишины с помощью духовной сети общения. К счастью, это были не мужья. То Фэн Синь, то Му Цин справлялись о его самочувствии, потому что на Небесах принц так и не объявлялся. Друзьям не нужно было объяснять причину такого поведения. Омега нуждался в том, чтобы время помогло ему пересилить тяжелые симптомы и подготовиться морально к явке перед мужьями. Забавно, ведь Се Лянь мог не бояться, что его потревожат. Цзюнь У и Хуа Чэн привыкли к тому, что если омега не рядом, то проводит время с другим супругом. Наверняка сейчас они думали тоже самое. Хуа Чэн представлял, что его муж отдыхает во дворце Шэньу, а Цзюнь У верил, что принц вновь сбежал в Призрачный город. Оба они были неправы. Се Лянь выработал свою рутину, даже вспомнил то, чем занимался во время скитания после падения Сяньлэ. Тяжелое бремя прошлого вновь напомнило омеге, что нужно ценить нынешнее положение вещей. Если бы в тот период он вдруг был беременным, то ни к чему хорошему это не привело. Сейчас ребенок был зачат в любви и желании, потому омега думал о своем счастье и о том, что его супруги тоже смогут порадоваться за него, даже если сперва будут удивлены или расстроены. Вечно прятаться бы не получилось, поэтому, как только тошнота не пришла после пробуждения, перестав мучать омегу, и самочувствие стало получше, он решил наведаться в Призрачный город. Хуа Чэн там его уже ждал. Он всегда был рад видеть омегу и никогда не сказал бы ничего против, прекрасно зная характер того, кого избрал своим супругом. Как только Се Лянь показался ему на глаза в одном из залов, куда его проводила внимательная служанка-демоница, Хуа Чэн тут же переменился в лице. Скучающее раздражение сошло на нет, а теплая улыбка показала себя омеге. Со смущением Се Лянь, поправляя рукава и вложив кулак в ладонь, поклонился для приветствия. Это было вовсе не обязательно, никто бы не упрекнул в отсутствии вежливости, но сам Се Лянь не хотел с порога кидаться альфе на шею. За него это сделал демон, преодолев небольшое расстояние между ними парой шагов и заключив в теплые объятия. Руки легли на талию, лицо склонилось к шее омеги, а Се Лянь все же расслабился в его хватке. Запах альфы окружил его, успокоил и разогнал тревогу, прогнал мысль о том, что при таком тесном контакте муж может заметить живот. Не мог на самом деле, но Се Лянь опасался, что его тайна станет явной до того, как он наберется смелости для признания. Он сжал пальцы на плечах Хуа Чэна и позволил супругу себя поцеловать со всей жадностью. Хуа Чэн его не отпускал, прижимался к губам и необычно шумно дышал. Демону не нужен был воздух, он хотел лишь принюхаться к запаху супруга. От Се Ляня шел его чистый феромон, не замутненный другим альфой, отчего Хуа Чэн инстинктивно испытал восторг. Умом его альфы принимали присутствие друг друга в жизни любимого, но глубинное, животное, инстинктивное чутье все равно видело соперника в другом. Даже нежные хрупкие омеги испытывают ревность, а гарем всегда рождал интриги и корысть среди наложниц в борьбе даже не за блага, а за внимание и любовь. Альфы, выросшие в постоянном стремлении стать сильнее и получать самое лучшее, ожидаемо будут грызться между собой. Лишь очарование Се Ляня с его миротворческой натурой кое-как смогло их убедить найти баланс в отношениях. Альфы были всегда порознь, каждый при своей территории, а Се Лянь обладал свободой выбора между ними. — Ты не был с ним? — тихо задал вопрос Хуа Чэн. Он не назвал имя, но Се Лянь явно понял о чем речь. На нем не было другого запаха, а его уже знакомая легенда только что треснула. — Большую часть времени я был в мире смертных, — ответил Се Лянь и даже не обманул. Если бы он решился врать, то Хуа Чэн все равно принял бы его слова за истину. У него не было причин ставить под сомнения слова мужа. — Так приятно, когда ты пахнешь только собой, — Хуа Чэн снова наклонил голову к его шее, утыкаясь сильнее и дыханием опаляя кожу до мурашек, — гэгэ меня так с ума сведет. Се Лянь едва слышно хихикнул, держась пальцами за плечи демона. Выдохи казались легкой щекоткой, от которой омеге хотелось улизнуть, но вместе с нем близость к Хуа Чэну в его объятиях хотелось продлить. Он чуть дрожал и лишь руки альфы помогали ему удержаться в вертикальном положении. Одним наслаждением запахом дело не закончилось. Хуа Чэн поцеловал его в шею, его нежность сменилась на что-то более настойчивое, когда кожи коснулись клыки. Се Лянь чуть заскулил, чувствуя, что чужие руки с талии двигаются ниже, берут крепче и поднимают его над полом. Он прильнул к Хуа Чэну, который взял его под коленями и за спину и перенес на кушетку, устраивая их вдвоем на подушках. Се Лянь протянул ноги вдоль, альфа уложил себе на бедра его колени, поглаживая через одежду. Вновь целуясь, Се Лянь совсем расслабился и потерял бдительность. Он скучал по мужу и был очень слаб до его внимания. Как омегу его очень радовало быть рядом с мужьями, получать их поцелуи и прикосновения, даже если это было не в течку. Сейчас его состояние от нее было далеко, но даже мысли о своем особом положении его покинули, хотя прежде всего Се Лянь собирался вернуться в “Дом блаженства”, чтоб раскрыть свою тайну мужу. Начать решил с Сань Лана, зная, что тот примет абсолютно любое решение, любую новость. Если его омега скажет, что солнце восходит на западе, не на востоке, альфа на это лишь кивнет. Сань Лан не давал поводов бояться его реакции. Для омеги он мог быть той самой каменной стеной, за которой можно будет укрыться от всего, тихой гаванью, где всегда будешь в безопасности. Осталось лишь дождаться подходящего момента, когда получится сообщить важную новость, которая заставила Се Ляня сбежать ото всех. Объятия вернули покой на душе, запах альфы показывал, что здесь можно ничего не бояться и быть под защитой. Се Лянь тянулся к мужу, охватил руками за шею, глубоко дыша. Хуа Чэн, прижавшись к его шее, замер. Его руки тоже остановились, дыхание стало ровнее, не таким жадным. Инстинкт успокоился. Се Лянь не проявил инициативу. У него не было течки и желания никакого не было. Он был бы рад вот так остаться рядом, сидя с альфой, подставляя ему шею или утыкаясь в плечо, давая их запахами вновь смешаться. Прикосновения демона были мягкими и приличными, никак не смущая. — Чем гэгэ хочет заняться? — очень нежно спросил он, раз уж после поцелуев омега не нуждался больше ни в чем. — Я давно не навещал тебя. Что насчет наших прошлых уроков каллиграфии? Ты же практиковался в мое отсутствие. Хуа Чэн пожалел, что задал свой вопрос. Вновь показывать свой позор мужу он не хотел, как и мучать себя в очередной раз занятием письмом. — Я честно брался за кисть, но лучше не стало. Без контроля гэгэ нет никакого продвижения, — с виноватым взглядом демон поднял лицо к нему, ладонь, шаловливо поглаживая, покрутилась вокруг коленей, — может, у меня будет получаться лучше, если дальше последует награда. Се Лянь хихикнул, чуть толкая в плечо альфу. Иногда он жалел о том, в чем был виноват сам. Награждать Хуа Чэна интимом после занятий было неправильно, но омега возбуждался, когда видел успех своего мужа. Просто его восхищение собственным супругом приводило к тому, что уже альфе приходилось потакать его желанию. — Сань Лан, я сегодня не в настроении на близость… Устал, — сказал он без сокрытий, зная, что слов достаточно, чтобы муж услышал. Хуа Чэн тут же вздрогнул, садясь ровно и не позволяя себе никакую шалость. Больше его руки не тянулись к бедрам, как и желание целовать омегу в шею он сумел приструнить. — Тогда пойдем, я просто перепишу пару стихов под твоим присмотром. Альфа смиренно принял свою судьбу, чем вновь рассмешил Се Ляня. Как же ему было легко с Хуа Чэном во всех вопросах. Тот не вызывал волнения, его реакцией всегда было спокойствие и не было такой проблемы, за которую он мог бы хотя бы повысить голос на супруга. В самом деле ему будет не так страшно говорить о беременности. Омега лишь убедился, что он сделал все правильно, раз решил начать с пути наименьшего сопротивления. Даже в купальне, куда они вместе направились перед сном, Хуа Чэн никаким образом не коснулся интимных мест. Се Лянь с опаской глянул на себя в зеркало, но в блестящем металле он не увидел ничего странного в фигуре и теле. По нему невозможно было еще понять, что он в положении, и все равно омега поспешил зайти в воду, чтоб прикрыться. Альфа сидел за его спиной, гладил лишь по волосам и плечу. В спальне он все еще избегал любых намеков, чтоб не сделать неприятно уставшему партнеру. Се Лянь был не против объятий, поэтому взял руку мужа, а сам уткнулся в его грудь, засыпая под боком. Проснулся он, ощущая за спиной тепло альфы, и вновь прикрыл глаза, спрятанный в любящих объятиях. Пока Хуа Чэн спал, омега позволил себе немного подумать о том, как бы его обнимали, если бы живот уже был крупнее, а малыш достаточно развился, чтоб показать свое присутствие толчками. Казалось, что это будет очень трепетно и приятно осознавать и, что важнее, получать подтверждение тому, что их сын или дочь прямо сейчас растут у него под сердцем. Он все еще боялся искать ответы на вопросы, связанные с беременностью у небожителей или демонов. Он же не единственный такой на все тысячелетия, должны быть какие-то записи о других омегах. В бессмертии не часто кто-то стремился оставить потомство, да и браки были редкостью, но всегда были уникальные единицы, как в любом другом деле. Как только его беременность перестанет быть секретом, он сможет проще углубиться в поиски информации. Дети совершенствующихся родителей должны тоже обладать предрасположенностью к культивации, возможно, его малыш будет чувствовать духовную энергию. Се Лянь прикрыл глаза, сосредоточился, направив к животу теплый поток из энергии, еще оставшейся в теле. Он спустился, концентрируясь в одном участке. Омеге показалась, что в этот момент он увидел под веками вспыхнувшую точку, будто произошла отдача. Коснувшись рукой живота, он хотел запомнить это место, чтоб уже перед зеркалом, видя свое отражение, проверить, могло ли это быть ответом его ребенка. Он давно не посещал небесную столицу, где даже в воздухе было в изобилии духовной энергии. Призрачный город был другим, но к обилию энергии инь он привык, когда стал часто проводить время с Хуа Чэном и сближаться с ним. На земле же энергию приходилось беречь, пока своя была ограничена кангой. Даже если это было делом давно минувших дней, обруч на шее не позволял как в юности культивировать самостоятельно. Се Лянь не боялся, что его собственной энергии не хватит ребенку, ведь его мужья всегда будут рядом и оба захотят с ним поделиться ради малыша. Принц в юности хорошо справлялся с самосовершенствованием, поэтому его нынешняя ограниченность не должна передаться. К этой цепочке мыслей нельзя было придраться, но омега с сомнением потрогал запястье. Может, нужно чуть больше энергии, чтоб лучше чувствовать растущую жизнь и чтоб питать достаточно. Его супруг как раз рядом. — Сань Лан… — шепотом позвал он, повернувшись на спину. Объятия не стали слабее, а Хуа Чэн тихонько промычал. В постели, в гнезде с омегой было так спокойно и хорошо, что демон не хотел вставать и только лениво приоткрыл глаз, — поделишься со мной энергией? Альфу эта скромная просьба заставила улыбнуться, он сильнее обхватил талию, притянув ближе, из-за чего Се Лянь растерялся. Он чуть отстранился и перехватил за руку, между пальцами заплясал белый свет, передаваемой энергии. Настал черед Хуа Чэна удивляться. Сколько раз он передавал силы супругу, но крайне редко они делали это через руки. Можно же поцеловаться, совместив необходимое и приятное, или заняться любовью, после чего омега всегда был полон чужой энергии. Сейчас Се Лянь, прикрыв глаза, держал его за руку, этим действием будто проведя черту между ними. Омега долго не был рядом, избегал интима и на утро даже не потянулся за поцелуем. Хуа Чэн не сказал бы, что для него было жизненно необходимо, чтобы омега не только спал рядом, но и служил ему в постели. Нет, он уважал желания Его Высочества, который мог уставать, быть не в настроении и даже просто не хотеть, но что-то скребло душу, будто такому поведению есть иное объяснение. — Гэгэ… все точно в порядке? — альфа пытался скрыть волнение, но его голос все равно дрогнул. Утренняя сонливость прошла, — я тебя чем-то обидел? Рука Се Ляня была теплой и мягкой, но от такого вопроса омега тут же отпустил ладонь, заглянув в лицо супругу. Они лежали друг напротив друга, смотрели в глаза с одинаковым беспокойством. — Все в порядке, — ответил омега, прижав ладонь к себе и не отводя взгляда от мужа. Что сказать? Ответить правду, что он беременный и потому боится подпускать его к телу? Он ведь заслуживает знать правду, — Сань Лану не о чем волноваться. Мне всего лишь нужно еще немного отдыха. Се Лянь не смог больше смотреть в растерянное лицо, поэтому поспешил встать с постели и поднять упавший с плеча рукав. Может быть ему стоило поддаться на объятия, пустить к телу и тогда Сань Лан бы не задался вопросом о том, что с омегой что-то не так. Се Лянь же опасался того, что интенсивная близость как-то навредит ему и потревожит растущее внутри чудо. Пока он не обсудит с лекарем, разрешено ли ему быть с мужьями наедине, пока он носит ребенка, Се Лянь рисковать не будет. Он уже по незнанию занимался любовь почти сразу после той удачной течки. Из постели Цзюнь У он сбежал к Хуа Чэну, а как прошел период и состояние пришло в норму, понял, что нужно явиться с повинной ко второму супругу, чтоб извиниться. Просил прощения за побег Се Лянь как умел. Проявил инициативу, а затем был покорным и послушным перед альфой. Он не знал, какие подобрать слова, но знал, как это сделать телом. Кроме него он ничего не мог предложить Владыке за то, что ему прощают капризы и самовольничество. Се Лянь надеялся, что ничего из того, что он делал с мужьями в тот период, не повлияло на течение беременности. Чем дальше была течка, тем спокойнее он становился и уже не так рвался в чужие объятия. Перед течкой всегда крыло с головой, а после отпускало, будто он трезвел от долгой выпивки. Его супруги тоже замечали, что он остывает к ним, когда до периода еще много времени. Се Лянь сбежал от разговора, говоря, что ему нужно привести себя в порядок. Хуа Чэна такое поведение только сильнее убедило в том, что он что-то упускает. Однако давить и силой вытаскивать признание он не мог. Он уважал свободу Его Высочества, даже когда вопрос задевал его состояние. С омегой что-то было не так, но Хуа Чэн пока не мог найти причину. Доказательств у него нет, поэтому остается только ждать, когда Се Лянь сам расскажет или что-то в его действиях выдаст настоящую причину тревоги. Се Лянь был волен делать, что он хочет, так что Хуа Чэн не стал нарушать его уединение. Он безумно скучал по супругу все то время, что был один, но просить о большем не решался. Он был альфой и близость была еще одним способом показать свою любовь, которую Се Лянь заслуживал. Отказ не оскорбил, но задел. Он решился нарушить их разлуку, когда был подан обед. Вряд ли Се Лянь сам позаботился о своем питании, находясь на территории Градоначальника, поэтому демон предположил, что это хороший повод для разговора и для того, чтоб присмотреться к поведению супруга внимательнее. Может ли его мучать болезнь или проклятие? Он что-то узнал, что может навредить ему, кому-то близкому, вдруг Цзюнь У его расстроил чем-то и теперь омега мучается? Хуа Чэн сжал челюсти и провел языком по зачесавшемуся клыку. Если другой альфа обижает его пару, то сидеть на месте он не собирается. Пожалуй, это одно из немногих условий, при котором он готов пойти против желаний Се Ляня. Омега, одетый в простые белые одежды, пришел к нему в зал, где стол сверкал от обилия блюд. Сладкий запах фруктов мешался со специями. Рыба, птица, мясо. Взгляд охватывал пиршество и прыгал от одного золотого блюда к другому. Видя это убранство, Се Лянь каждый раз мысленно возвращался к своему детству, где были такие приемы, множество гостей, золотая посуда и столько еды, сколько хватит на весь город. Се Лянь был уверен, что алкоголя за столом не было. Хуа Чэн, зная все его прошлые обеты, не оставлял лишний раз вино без чужой просьбы. Омега уже не хранил себя, избегая близости, но к вину все еще притрагивался крайне редко. С беременностью вовсе захотел его забыть. Хорошо, что прежде он тоже не выпивал часто. Глаза заблестели от обилия еды, Се Лянь уже выбирал, что он попробует первым, потому что обилие запахов и цвета воззвали к голоду. Омега поспешил занять место рядом с Хуа Чэном, который без лишних слов стал за ним ухаживать за столом, сразу же выбирая самый лакомый кусочек. Только вот палочками он не перенес его на тарелку, а сразу поднял к губам Се Ляня, который со смущением все же открыл рот, разжевывая и проглатывая. Все было таким приятным на запах и взгляд, что Се Лянь никак не ожидал, что его горло сведет спазмом. Возможно, просто неудачное блюдо. Омега понадеялся, что его лицо не показало слишком сильное отвращение. — Я выберу сам, Сань Лан, — попросил он, видя, что альфа снова хочет ему протянуть ломтик. Хуа Чэн остановился и сам съел то, что думал предложить. С утра его не тошнило, вчерашний день тоже прошел гладко. Он уже поверил, что отмучался свое. Настроение было таким хорошим, стол таким богатым, что Се Лянь хотел верить, что он сможет наесться. Он присмотрел запеченного карпа, отломил кусочек и, не тратя время на сомнения, сунул в рот. Хуа Чэн повернул голову на звук упавших палочек, омега подскочил, зажимая рот, и скрылся за занавесом, прикрывающим вход в другую комнату. Альфа поднялся следом, но услышал кашель и тяжелый гортанный звук, больно резанувший по ушам. В том, что Се Ляня затошнило не было сомнений. Он сделал несколько шагов, коснулся занавеса, видя сгорбленную спину омеги, склонившегося над вазой. Се Лянь его тоже услышал. — Не нужно, — слабо сказал он прежде, чем снова опустить голову. Хуа Чэн на его просьбу отступил. Се Лянь его оттолкнул очередной раз с момента своего возвращения, но Хуа Чэн постарался не зацикливаться на этом. Он вернулся в зал. Се Лянь боялся, что в таком виде, когда его тошнит уже не едой, а желудочным соком, он попадется Хуа Чэну на глаза. Это было последним, чего он сейчас хотел. Скорее бы этот приступ прошел, скорее бы его горло перестало жечь, а живот болеть. Во рту осталось ощущение, будто он съел какие-то помои. Даже испорченная еда, которая доставалась ему в самый бедный период жизни, не была настолько же отвратительна. Он вытер ладонью губы, морщась от того, насколько стало противно от своего состояния. Ему захотелось помыться не только снаружи, но и изнутри, чтоб не чувствовать себя снова грязным. Когда он собрался с силами и вышел обратно, того убранства за столом уже не было. Хуа Чэн, скрестив руки, стоял неподвижно, наблюдая за тем, как слуги убирают все с глаз долой. Се Лянь тут же понял, альфа решил, что еда была отвратительной. — Сань Лан, не нужно… Все было хорошо приготовлено, — виновато сказал он, подходя к альфе и кладя ладонь ему на локоть. — Тебя рвало после пары укусов. Это нужно выбросить, — холодно сказал Хуа Чэн, повернувшись к нему и наклонив голову. В темном глазу отражалось волнение, а феромон выражал тревогу. Се Лянь, стоявший совсем близко и давно научившийся читать настроение своего мужа, поджал губы, — гэгэ не виноват. Лекаря? Он мотнул головой. Кто же тогда виноват? Из-за него усилия повара, старающегося устроить пир для них двоих, прошли даром. Из-за того, что он боялся говорить правду и прятал самое главное, что будет теперь постоянно влиять на его состояние. Сегодня это лишь слуги, которым капризы Градоначальника ничего не испортят, которым служить его желаниям лишь в радость, но что будет если кто-то другой станет жертвой его гнева. Вредить из-за своего эгоизма Се Лянь не мог, он должен быть выше этого. — Сань Лан, давай выйдем в сад. У меня… есть важная новость, — набравшись решимости, Се Лянь взял его за плечо и сунулся в рукав, нащупав игральные кости для перемещения. Вложив их в ладонь Хуа Чэна, он с супругом переместился в другую часть поместья. Демон точно угадал, выбрав беседку, где не было больше никого кроме них, только призрачные бабочки кружили по саду. Се Лянь сел на скамью и положил руки к себе на колени, как только Хуа Чэн встал рядом, ладони неосознанно поднялись выше, придерживая низ живота. — Выслушай, пожалуйста. Меня тошнило не потому, что еда была плохой. Мне очень жаль, что так вышло. У этого есть настоящее объяснение, — Се Лянь вдохнул, готовясь сказать главное, сделать последний шаг навстречу. — Гэгэ..? — Я жду ребенка. Хуа Чэн услышал все с первого раза, но не поверил. Столько лет он провел возле наследного принца, столько раз был с ним близок, но никогда не слышал эти слова. Альфа уже не думал о том, что встретит последствия своих ласк. Се Лянь никогда не говорил о том, что у него есть риск забеременеть. Наоборот, для него стало обыденностью, что течка проходит раз за разом впустую. Он был с двумя альфами и не забеременел, а возле Цзюнь У провел и того больше. Хуа Чэн боялся, что это шутка и неправда. — Гэгэ… Я не ожидал. Это так удивительно, — альфа сдержал свой восторг, не стал сразу говорить о том, как он сейчас безмерно счастлив. Настороженный взгляд Се Ляня его озадачил, — а что ты думаешь? Ты не хочешь? Се Лянь тут же поднял голову, расправив плечи, ладони еще теснее обняли живот, что привлекло внимание демона. — Хочу. Очень. Я так долго ждал этого момента и совсем не верил, что смогу подарить новую жизнь… Сань Лан? Хуа Чэн опустился перед ним на колени, заглядывая в глубину ясных глаз, а затем наклонил голову, прижимаясь к ногам омеги. В смущении Се Лянь помотал головой в стороны, но никого вокруг не было. С Хуа Чэном он был один на один, поэтому позволил себе просто погладить того по волосам и тихо шепнуть, что все в порядке. — Это хорошая новость, правда? — с небольшим сомнением протянул Се Лянь, пропуская сквозь пальцы темные пряди. Хуа Чэн поднял к нему лицо. Единственный глаз выглядел так, словно альфа с трудом удерживает слезы. Так обычно на Се Ляня смотрел только клинок Эмин, когда просился в руки. — Гэгэ вновь сделал меня самым счастливым среди всех трех миров, — широко улыбнулся ему альфа, чувствуя на щеках теплые ладони Его Высочества. Се Лянь едва не рассмеялся, Сань Лан немного напугал его своей реакций, но оказывается, что для альфы это большое потрясение такое же счастливое, как для него самого. Было бы легко и приятно, если бы на этом все его муки кончились. Он бы вынашивал малыша, а потом растил его бок о бок с любимым альфой. — Ты уже рассказал Цзюнь У? — Хуа Чэн будто прочитал гложущие его мысли, догадался, что на душе у омеги. — Владыка еще не знает, — честно ответил Се Лянь, стыдливо прикусив губу. События прошлой течки вновь вихрем пронеслись перед глазами. Се Лянь попросил забрать его, и Хуа Чэн выкрал его прямо из спальни, чтоб половину течки провести в Призрачном городе. — Ты собираешься ему говорить? — Да. — А ты знаешь, кто отец? Омега поджал губы, качнув головой. — Нет. Говорить это было крайне стыдно. Се Лянь прекрасно понимал, что два альфы его супруги, оставившее ему свои метки, в равной степени имели право быть с ним. Се Лянь любил их обоих и не хотел ни с кем разлучаться, ради другого. Это были две его влюбленности, прошедшие долгий путь до крепкой привязанности. Однако временами он все равно чувствал себя грязным. Он принадлежал всего лишь двоим, но как будто на нем висело клеймо. Сколько раз он слышал сплетни о себе среди других небесных чиновников, после второго вознесения его они ранили и задевали, будто его удерживало в Небесной столице лишь то, что он был у Владыки в наложниках. Часть истины была в словах, он действительно спал с Цзюнь У и отдал ему ту невинность, на которой годами держалась его культивация, и свою свободу. Он изменил Владыке, когда влюбился, когда позволил ухаживать за собой и когда в наставшую течку рядом оказался Хуа Чэн. Предупреждал ли его Цзюнь У о том, что сближаться с новым приятелем не стоит? Конечно. Се Лянь вновь пошел против его просьб. В юности он уже обжегся раз, ослушавшись Владыку, за что был наказан и долгие годы после прилежно исполнял все приказы верховного бога. До встречи с Хуа Чэном он был примерным омегой возле своего избранника. — Гэгэ, это неважно. Прежде всего этот ребенок твой. Если ты позволишь быть рядом, то большего мне не нужно, Руки Сань Лана были приятно прохладными, они успокоили горящий стыд. Он сам виноват и должен будет в этом покаяться. Сань Лан его любит любым и примет любую глупость, которую его омега захочет устроить. С Цзюнь У разбираться нужно самому. Признание Сань Лану должно было своей легкостью и счастливым финалом воодушевить на дальнейший подвиг, но Се Ляню стало тяжело на душе. Владыка не будет так радоваться новости о том, что его фаворит возможно носит ребенка от другого альфы. Хуа Чэн поднялся к нему и сел рядом, обнимая за спину, и аккуратно протянул ладонь к животу, скрытому под широким поясом. Се Лянь положил свою ладонь поверх, сильнее прижимая руку супруга к себе. Может ребенок еще мал и не понимает, зато омеге так станет легче. Он повернулся, чтоб носом коснуться шеи альфы и вдохнуть его сладкий запах. Спокойствие и счастье передались и Се Ляню. Пахло как дома. Он выносит и родит это сокровище, не важно, что скажет Цзюнь У. Хуа Чэн осторожно шепотом спрашивал о его самочувствии из-за беременности так, что Се Лянь мог отвечать лишь да или нет. Альфа настаивать не стал, всему свое время. — Хочешь, я пойду с тобой? — все же задал он вопрос, когда Се Лянь выпрямился, чтобы навестить второго мужа. — Я должен сам это сказать, — ответил Се Лянь, зная, что Хуа Чэн хочет сделать так, чтоб ему стало проще и лучше, но за себя признаваться омега не мог позволить. — Скажешь сам. Я лишь буду сопровождать, — продолжил альфа и получил в ответ кивок. Се Лянь понимал, что с Хуа Чэном рядом ему будет в разы проще. Просто повторит Владыке, что он носит ребенка, а дальше за его реакцию омега не может нести ответственность. Поднявшись на ноги, Се Лянь тронул пальцами висок, связываясь по духовной сети общения. Если Цзюнь У занят, то будет еще время набраться смелости. Владыка был свободен. Взглянув на Сань Лана взволнованными глазами, он кивнул. Хуа Чэн встал следом за ним. Нужно было выдвигаться, если он хочет как можно скорее закончить секретничать. Хуа Чэн прижал омегу к себе в объятиях и использовал заклинание перемещения. В Небесной столице они оказались во дворце Сяньлэ, уже оттуда через нарисованную на одной из дверей печатей перемещения Се Лянь мог войти во дворец Шэньу вместе с супругом. Перед дверьми зала Се Лянь часто волновался и не мог найти себе места. Высокие стены заставляли чувствовать себя еще меньше, особенно на фоне небожителей, которые обходили его ростом и носили громоздкие доспехи. Даже сейчас волна тревоги охватила низ живота. Повернуть обратно, сбежать, придумать другой повод для разговора и не поднимать никогда тему его беременности. Такой позор от Цзюнь У хотелось скрыть. Мягкой рукой Хуа Чэн коснулся его талии со спины, подталкивая шагнуть вперед. Се Лянь резко повернул голову в сторону, увидел перед собой уверенного спокойного мужа, взгляд которого обещал, что все пройдет гладко. С нервной улыбкой омега все же сделал шаг, за ним следующий и последующие. Альфа не даст его в обиду перед другим альфой. — Владыка, — Се Лянь по привычке поклонился, в то время как Собиратель цветов под кровавым дождем не собирался показывать какое-либо уважение и лишь скрестил руки на груди. — Сяньлэ, ты не один, — Цзюнь У приподнял бровь, но его лицо осталось нечитаемым. Однако за полуулыбкой Хуа Чэн рассмотрел раздражение. Они были двумя альфами, делившими одного омегу, так еще и наконец встретившимися на одной территории. Хуа Чэн не чувствовал себя уязвленным с того, что он в Небесной столице и в самом дворце Шэньу. Когда-то давно он поднимался сюда и навел немало шума. Даже захотелось еще раз пройтись, попасться на глаза как можно большему числу небожителей и напомнить о том, что дорогу ему лучше не переходить. — У меня есть важная новость, которую я должен сообщить, — начал Се Лянь, подходя еще ближе к альфе и опуская глаза в пол. Голос стал тише, чуть задрожал и омега глубоко вздохнул прежде, чем спешно выдать, — я жду ребенка. Хуа Чэн лишь наблюдал за ними, не мешая Се Ляню, но находясь наготове в любой момент вступить в разговор. Цзюнь У удивился, Се Лянь не поднял на него глаза, ожидая ответа. Это слабо походило на разговор супругов, скорее на виноватого подростка перед учителем. — Это неожиданно, — ответил альфа, в его голосе не было слышно ничего похожего на эмоцию. Рад ли он, разозлен ли, Се Лянь не понимал, — раз ты пришел с Собирателем цветов под кровавым дождем, что я должен подумать? — Вы не так поняли. Сань Лан лишь сопровождает меня. Я.. не уверен в том, кто отец, — от стыда лицо стало горячим, омега очень не хотел, чтоб этот уязвленный вид лицезрели его мужья. Он будто признавался в измене, показывая любовника мужу. Сколько раз не напоминал, что два альфы его супруги, Се Лянь не чувствовал успокоения, стоя рядом с ними. — Вот как. И что теперь собираешься делать? — спросил его альфа, подходя ближе. Се Лянь осмелился поднять глаза, ища у Владыки понимания и защиты. Взгляд его стал мягче, а сам он провел по щеке омеги пальцами, поглаживая. — Я хочу оставить его и вырастить. У меня столько лет ничего не получалось, я не хочу от такого шанса отказываться, — объяснился Се Лянь, притираясь к ладони возле лица. Нежный жест прогнал сомнения, успокоив омегу. — Лекарь тебя осматривал? — задал вопрос Цзюнь У, отмечая, что нервозность, с которой Се Лянь вошел к нему, прошла, уступив вновь мягкому сладкому спокойному феромону, принадлежащему омеге. — Нет… Но меня осматривал Сюаньчжень, — омега вновь прикрыл глаза, немного смущаясь отвечать. За его спиной кашлянул Хуа Чэн. — Он подтвердил твою беременность? — Да, — признался Се Лянь, чувствуя, как его рук касается Владыка и берет их в свои ладони. Омега разомлел, расслабился и будто совсем забыл о проблемах. Альфа на него не сердится, может, он даже рад такой новости… Цзюнь У посмотрел ему за спину, на фигуру альфы в красном, взгляд которого не выражал дружелюбия. — Ты не приводил к нему лекаря, — он не спросил, просто озвучил факт, замечая, что простых слов поддержки было недостаточно. — Я доверяю решениям гэгэ, — ответил демон, хмурясь, но не придавая значения этому замечанию. — Зря. Сяньлэ - омега, за которым нужен присмотр. — Я другого мнения, — возразил Хуа Чэн. Порой ему казалось, что Цзюнь У берет на себя слишком много, сводя Се Ляня до глупого юнца, за которым нужен глаз да глаз. Се Лянь, оказавшись меж двух огней, не вступал в этот спор, успокоенный тем, что вопрос его беременности больше не тайна. Его мужья знают, его не прогнали, а, значит, теперь все точно будет хорошо. И Владыка, и Сань Лан приняли его малыша, у которого теперь будет настоящая полная семья и даже лучше. — Сяньлэ, нас ждет разговор без посторонних. Пошли. Его отвлек этот голос, мягкое прикосновение ладони пропало и Владыка намеревался уйти вглубь дворца из приемного зала. Се Лянь моргнул, делая шаг в его сторону, но остановился, обернувшись к Сань Лану. Нужно сказать на прощание хотя бы пару слов. — Да, Владыка, я сейчас — он вернулся к своему первому мужу, обнимая, — я свяжусь с тобой, Сань Лан, позже. Когда поднял лицо, то демон оставил быстрый поцелуй на его губах и на мгновение ткнулся в шею, чтоб еще раз вдохнуть феромон. Он отпустил Се Ляня, который быстрым шагом нагнал Цзюнь У. Когда Се Лянь повернулся снова, Хуа Чэн уже исчез в ворохе призрачных бабочек. Альфа не мог не ревновать к тому, как Се Лянь идет к другому мужчине. Он не шел против желания Се Ляня, но оставлять его там очень не хотел. Если омега сам не свяжется с ним до завтрашнего вечера, то он просто снова поднимется в Небесную столицу. Если что-то произойдет с его супругом, то падение тридцати трех небожителей покажется детской дракой по сравнению с демоническим гневом.