Два тигра на равнине

Обратно Хуа Чэн вернулся все также через дворец Сяньлэ и печать перемещения. На мгновение он захотел остаться на небесах, дождаться супруга здесь, но вспомнил обо всех остальных небожителях, неприятно поморщился и оставил эту идею. От обилия светлой энергии начинала болеть голова, так что демон ушел к себе, приняв, что Се Лянь сможет сам отстаивать перед Цзюнь У свои решения. Иногда Хуа Чэн задавался вопросом, как так вышло, что верховный небожитель позволял Се Ляню очень многое. Омега явно нарушал некоторые границы, которые хотел бы видеть Цзюнь У. Даже прямо сейчас Се Лянь лично привел непревзойденного на небеса, нежно целовал того, кто был его еще одним возлюбленным прямо на глазах у своего такого же мужа. За себя Хуа Чэн мог легко ответить - он позволит любимому все, что угодно. Как Се Лянь захочет, так и будет. Последствия ему не важны, он разберется и протянет руку помощи, если что-то будет не так. На деле ему было даже не важно, чей на самом деле окажется ребенок, которого вынашивает омега. Прежде всего это продолжение Его Высочества, а значит уже заслуживает быть любимым. Се Лянь шел вслед за Владыкой, улыбаясь мягко, но тревожно. Без Хуа Чэна ощущение полной защищенности пропало. Зная строгость Цзюнь У, небожитель чувствовал себя не на своем месте. Себе он казался провинившимся мальчишкой перед наставником. Он старался не накручивать раньше времени, но мысли все равно в беспорядке роились в голове. Пустой воздух без следа феромона не помогал считать настроение и подготовиться. — О чем Владыка хотел поговорить? — негромко спросил омега. Тема разговора была ясна, но вот начать его было не так просто. Хуа Чэн хоть имел такое же отношение к теме, но его присутствие не помогло бы поговорить с Се Лянем по душам. — Я позволял тебе слишком много, — с усмешкой произнес Цзюнь У, на что Се Лянь неосознанно кивнул, — не стоило так рано возвращать тебе самостоятельность. Твое маленькое увлечение слишком затянулось. Омега сдержал тяжелый вздох. Ладони сами по себе опустились к животу, обнимая и поддерживая. Зато его увлечение помогло ему исполнить свою давнюю маленькую мечту, в которой он уже успел разочароваться. Он перестал чувствовать себя бракованным в качестве омеги. Радость от зарождения новой жизни пересилила страхи. Он раскрыл мужьям правду, и на душе стало легче в несколько раз. — Я был виноват перед Владыкой, — признал Се Лянь, не поднимая головы, — во многом, но этот ребенок мой… Я не хочу… Я не позволю ничего с ним сделать. Омега стиснул зубы, чувствуя, что ему необходимо это сказать, заявить, что в любом случае он намерен стать родителем. — Сяньлэ, об этом разговора не было. Не забывай, что твой ребенок также и мой. Се Лянь встрепенулся. Он не ждал такого же полного принятия от Владыки как от Хуа Чэна, чему приятно удивился. С улыбкой он подошел ближе к супругу, неловко беря его руку в свою и мягко улыбаясь. Подступившись ближе, он прижался к Цзюнь У, положив голову ему на плечо. Как же легко стало на душе, когда он убедился, что его мужья хорошо отнеслись к новости о беременности. Каждый из них конечно хотел быть единственным, кому предназначено поздравление с отцовством, но в случае Се Ляня ничего не получалось слишком легко. Он несколько столетий ждал удачной течки, так что своего добился пусть и с оговорками. Стоило закрыть глаза и расслабиться, феромон омеги стал мягче, спрятал волнение и страх, и подстроился под альфу, присутствующего рядом. Цзюнь У приобнял за талию, уводя в покои вглубь дворца. — Сегодня я буду занят. К завтрашнему утру пересмотрю твои задания и отменю часть из них. Разомлевший в теплых объятиях, Се Лянь кивнул и только после этого смог осознать, что ему только что сказали. Он занимался немногочисленными молитвами, обращенными к нему, с радостью выполняя просьбы верующих. Даже если временами приходилось просить помощи и брать с собой Сань Лана или же Фэн Синя с Му Цином, он хотя бы так чувствовал, что не является совсем бесполезным божеством. У него не было такого же большого культа, как во времена существования Сяньлэ, но даже эти крохотные очаги веры были нужны ему. Остаться без них Се Лянь не мог, да и перепоручать их никому не хотел. Чужие подчиненные зачастую видели в нем не более чем омегу их Владыки, а теперь, когда о его беременности станет известно, это лишь подтвердит, что он прежде всего чей-то омега, а не божество войны. — Постойте, Владыка. Вы не можете так поступить… — растерянно запросил Се Лянь, сжимая пальцы на чужом рукаве и мотая головой. — Сяньлэ, это не обсуждается. Пока ты носишь ребенка, тебе непозволительно подвергать себя любым рискам, — он был строг и говорил так, что у Се Ляня не появилось сил спорить с ним. — Но… — он безвольно возразил, не зная, какие подобрать слова в свою защиту. Сражения это риск, правда, но у него всегда получалось выходить из любых опасностей без серьезных последствий. — Ни один альфа не позволит своему супругу лезть в центр опасности, пока он в положении. Даже такой лояльный, как Хуа Чэн. Се Лянь видел, с каким трудом Владыке удалось произнести имя другого супруга. Альфа был уверен, что хотя бы в одном демон с ним будет согласен, что Се Ляня нужно обезопасить от любых возможных проблем и не подкидывать ему дополнительные шансы навредить себе и теперь уже их ребенку. — … — Если не веришь, то спросишь у него при возможности. Заодно скажешь, что с тобой все в порядке и против воли тебя никто здесь не держит, — продолжил Цзюнь У, не упуская возможности упрекнуть Се Ляня в том, как ведет себя другой избранный им партнер. — Хорошо, — омега кивнул, больше не споря. — Не волнуйся, без дела ты не останешься. Во дворце Линвэнь всегда нужна помощь. Каждое слово сильнее портило поднявшееся настроение. Се Лянь с трудом сдержался от желания скривить лицо, но он смог и лишь тихонько вздохнул. То, что придется отказаться от каких-то заданий и посвятить себя бумажной работе, ему не понравилось, что от Владыки не скрылось. Однако альфа лишь со снисхождением погладил его по голове, подбадривая, и продолжил: — Если это все твои новости, то я пойду. Ты побереги себя от волнения и отдохни. Цзюнь У наклонился и поцеловал в лоб, что слабо утешило Се Лянь. Он в ответ привстал на носочки и мягко коснулся чужих губ, раз уж на большее рассчитывать уже не приходилось. Снова оставшись один, омега ушел в спальные покои дворца Владыки и залез на постель, ища его запах. Чужая привычка прятать феромоны для него, сейчас особенно сильно желающего их ощущать, была сейчас не к месту. Се Лянь наоборот хотел дышать глубоко и каждым вдохом чувствовать след присутствия своего мужа. Сам Се Лянь пропах Хуа Чэном и все еще был окружен его аурой. Может, поэтому Владыка так быстро оставил его и вернулся к делам Небес. Лишь инстинктам было понятно, как переложить на постели подушки и одеяла, чтобы сделать правильное гнездо. Се Лянь провозился с ним достаточно времени, прежде чем успокоился. Устроившись в середине нового ложа, он прижал к себе в объятиях подушку. Он вдохнул слабо различимый феромон альфы, затем склонился к своему воротнику, стараясь ощутить остаток запаха другого супруга. Они оба были слабые, но омеге пока что было достаточно того, что он может различить их оба возле себя. Он тихонько заурчал, наконец чувствуя себя спокойно. Он едва не уснул, пригревшись. От тишины вокруг и в голове отвлек лишь вызов в духовной сети общения. Он ждал, что первым, кто свяжется с ним, будет Сань Лан, не дождавшись весточки от супруга о том, как завершился приватный разговор, но это был не демон вовсе. Для Се Ляня стало сюрпризом, кто его позвал. “Му Цин, в чем дело?” “Ваше Высочество, ты сейчас ведь в Небесной столице во дворце?” “Да, у Владыки.” “...” “Что-то случилось?” “Так… Как раз Владыка вызвал меня и справлялся о твоем интересном положении.” “Ох… Прости, что тебе приходится за меня отчитываться. О чем он спрашивал?” “Об осмотре и твоем состоянии…” Се Лянь напряженно стиснул губы, пока выслушивал пересказ Сюаньчженя. Тот звучал сухо и словно никаких неудобств не принес Му Цину. Однако Се Ляню все равно было неприятно осознавать, что он вновь приносит проблемы старым друзьям. Он придумает обязательно, как исправить это все, когда подвернется возможность. Пообещав себя беречь, омега закончил разговор. Вновь уронив голову на подушку, он задумчиво потер лоб, сомневаясь в том, что его беременность долго продолжит быть секретом для других. Му Цин лично хотел рассказать это все, как услышал от Владыки, для чего его пригласил и чем Се Лянь обрадовал его, когда вернулся в столицу. Верховный бог не показал своему омеге лично, как сильно его поразила эта новость и тот факт, что он, причастный к ребенку как отец, узнал правду в числе последних. Для других подчиненных его настрой тоже должен был быть спрятан, однако Му Цин попросту догадался, что его не стали бы так скоро и придирчиво допрашивать о Се Ляне, если бы Владыку не задело поведение своего фаворита. У дворца Сяньлэ же оказалось тихо, Сюаньчжень поздно понял, что омега мог остаться в другом месте и что лично с ним переговорить не выйдет. Ограничившись духовной сетью, Му Цин собрался уходить. — А ты что тут делаешь? — возмутился он, видя позади себя Фэн Синя, направляющегося к воротам дворца. — Хотел навестить Его Высочество, — ответил он, смотря, как усмехается Му Цин, — Он не здесь, я угадал? Они двое вновь сошлись в мыслях, тут же решаясь навестить принца, стоило услышать, что тот вернулся в Небесную столицу. Восстановление прежней дружбы шло своим ходом, вот теперь они снова оба торопятся к принцу, когда замечают, что тому нужен кто-то рядом. Теперь его беременность не секрет для супругов. Тайну больше не нужно хранить и беречь от них. Стоять у ворот было бы бесполезно, так что, не сговариваясь, Фэн Синь и Му Цин отправились обратно по своим дворцам. — Тебя Владыка тоже вызывал? — спустя недолгую тишину задал вопрос Му Цин. На него посмотрели с удивлением. — Тоже? Фэн Синь сбавил шаг, уставившись на него. Получается, совсем недавно Цзюнь У встретился с Се Лянем, который вернулся в Небесную столицу, с важной новостью, а после Владыка прошелся по тем, кто был чуть меньше, но тоже приближен к принцу Сяньлэ. Как оказалось, вопросы у него были примерно одинаковые, лишь к Му Цину чуть больше из-за его познаний в плане лечения омег. — А ты бы не контролировал своего омегу, если бы узнал что тот в положении, так еще и скрывал это, — закатив глаза, задал вопрос Му Цин, но ответа дожидаться не стал, лишь взмахнул волосами и скорее ушел. Получалось, что Владыка узнал позднее, чем они или даже Собиратель Цветов под Кровавым Дождем. Наверно этим Се Лянь очень ясно показал, кому на самом деле он может доверять, когда что-то происходит. Обойти его мужей было даже по-эгоистичному приятно, будто старые времена вернулись, расставив все по местам. Се Ляня разговор о том, что его муж узнает от его друзей подробности, заметно нагрузил. Вдруг он поступил не так, как было нужно, вдруг стоило сразу в лоб раскрыть правду перед мужьями, чтобы избежать такого напряжения в их треугольнике. Однако он не мог просто так собрать их и сказать правду сразу двоим… Или мог постараться, приложить чуть больше усилий и сделать так? Коснувшись рукой живота, Се Лянь все хотел услышать от кого-то слова о том, сделал ли он все правильно или он должен был поступить иначе. Он вновь прижался к подушке лицом, ловя запахи гнезда и убеждая себя не нервничать хотя бы ради ребенка. Подремав еще с час, он все же вспомнил, что хотел связаться с Сань Ланом, как только все образуется. Он передвинулся ближе к центру гнезда и прикоснулся к виску, называя пароль супруга. “Как все прошло, гэгэ?” — ласково, но волнительно спросил Хуа Чэн. Он только и ждал момента, когда сможет связаться с омегой и спросить, что ему сделал Цзюнь У за такое объявление. Ничего не утаивая, Се Лянь признался. Хуа Чэн помолчал немного, когда услышал, что теперь бог войны будет заниматься преимущественно бумажной работой. “Он тебя наказал,” — подвел итог Хуа Чэн, угадав истинный смысл такого бережливого отношения. “Нет, Сань Лан, это не наказание. Просто я правда буду в безопасности так.” “Ты бы сам не ходил на опасные миссии теперь, чтобы уберечь ребенка, и сам принял решение. А он решил за тебя. Это наказание.” Се Лянь покачал головой, но сказал другое: “Владыка наказывает не так.” Свержение тех небожителей, кто провинился сильнее всего, заключения под стражу и арест, канги… Можно сказать, что Се Лянь успел попробовать большую часть наказаний, принятых в Небесной столице. Про сражения, удары и шрамы не стоило упоминать, как и то, что для него, для любовника Владыки, были и наказания иного рода. После таких Се Лянь мог сидеть лишь на мягком, хотя боль и следы по бедрам и спине проходили довольно быстро. Может, Сань Лан и догадывался, что в отношениях, где одно божество имеет больше власти, другому придется подчиняться правилам. Спросив о его здоровье и о дальнейших планах, Хуа Чэн увел тему от обсуждения другого альфы, лишь занимая мысли одним только Се Лянем. Демону хотелось сделать все, чтобы его омега был в порядке, чувствовал себя хорошо, даже если пока просил не быть рядом. Се Лянь немного ощущал себя виноватым, что таил от Владыки важную информацию, поэтому хотел быть рядом и хорошо извиниться за это своим послушанием. Еще с первого вознесения Се Лянь помнил, что не было никого более близкого к делам Владыки, чем Линвэнь. Богиня литературы была его правой рукой и всегда присутствовала на каждом собрании небожителей, неважно, касалось ли это гражданских или военных богов. Она знала абсолютно все и влияние было не намного меньше, чем у Цзюнь У. Попасть под ее крыло на время было не так страшно, так что к ее дворцу Се Лянь шел со спокойной душой. Он не знал, как скоро информация о его положении станет достоянием общественности, Владыка пока берег это в тайне, Фэн Синь и Му Цин тоже, а больше никто не был причастен к вопросу. Напрямую запрашивать информацию о беременности у небожителей Се Лянь не стал, но самостоятельно попробовал найти себе что-то подходящее во время остальной работы. Читать и переписывать документы ему нравилось куда меньше, чем практиковаться мечом, но даже с таким наказанием ему приходилось отбывать его вовсе недолго. Цзюнь У забирал его еще до того, как Се Ляня начинало клонить в сон от скучных слов, а кисть падать из руки. В столице его даже тошнило по утрам реже, но слабость в теле наоборот стала более навязчивой. Спал он часто и много, но с этим Се Лянь был готов мириться.