Два тигра на равнине

Се Лянь волновался почти также сильно, как в первые разы с Цзюнь У. После затяжного перерыва ему вновь предстояло заниматься с альфой любовью. Раньше он никогда так надолго не забывал о супружеском долге. Да, время между течками обычно оказывалось самым спокойным, его либидо о себе не заявляло, но в преддверии течки он начинал сходить с ума. Его инстинкты метались между двумя альфами, просили то одного, то второго, а Се Лянь зачастую шел у них на поводу. Его первый раз с Сань Ланом тоже стал таким импульсивным решением, которое Се Лянь принял с неработающей головой, убеждая альфу провести с ним ночь, а затем еще одну. Хуа Чэн тогда старался оставаться благородным и не заходить за черту в отношениях с занятым омегой, но идти против своего любимого божества он не мог и все же сдался. Как Се Ляню было стыдно потом за свое поведение, невозможно было обличить в слова. С прояснением каждой детали все становилось только хуже. Он провел течку не со своим партнером, он не думал о безопасности, он принудил еще невинного альфу и лишил Хуа Чэна возможности получить достойный первый опыт в постели, он изменил Владыке, и он запятнал свою репутацию. Прятать это было невозможно, так что Се Ляню пришлось показываться на глаза Цзюнь У в таком состоянии с повинной и принимать заслуженный позор в наказание. Это было чудо, что Владыка все еще не отказался от него. Се Лянь погладил свой живот двумя руками, улыбнувшись. Его ребенок — его счастье, которого потребовалось ждать так долго, все же нашло его и за это Се Лянь был благодарен судьбе. Он вернулся после ванны в покои дворца и медленно прошел к зеркалу. Хотел было сесть, чтобы привести в порядок волосы, но остановился, глядя на отражение своей фигуры. Сняв слабый пояс, Се Лянь распахнул одежду, вновь приглядываясь к животу. Хоть лекарка подтвердила ему, что все с его телом в порядке, иногда у омеги проскальзывала мысль, что он мог что-то упустить. Совсем немного он стал круглее в боках, и заметил это лишь потому, что множество раз прикасался к своему поясу, пытаясь найти изменения в теле. Его успокоили тем, что пока рано ожидать заметных отличий, тем более с его развитым мышечным каркасом. Се Лянь одновременно и хотел видеть перемены в себе, и боялся их. Будет ли он все таким же привлекательным для мужей? Он смотрел на свое отражение в полированном медном зеркале. Его подтянутая фигура едва переменилась. Живот все же медленно, но увеличивался. Он касался его кончиками пальцев, словно боясь спугнуть то нечто, спрятанное внутри, хрупкое и драгоценное. Он беспокоился несколько недель назад, что по нему уже заметна беременность, но теперь, когда прошло уже столько времени, возникло странное чувство – смесь удивления и некого… разочарования. Его тело, всегда бывшее предсказуемым и послушным, теперь казалось ему непонятным. Оно менялось не так, как он того хотел. Он представляла себе плавное, грациозное увеличение живота, но ощущал его рост недостаточным, так еще и совсем неуклюжим, даже несколько неэстетичным. Это не соответствовало его представлениям о совершенстве тела воина, но и омегу, подготавливающегося к родительству, он тоже не видел в зеркале. Живот увеличивался медленнее, чем у обычных омег, потому что мышцы были сильны и тренированы. Они поддерживали растущий плод, оберегали и не позволяли ему слишком быстро растягивать кожу. Это не нужно считать за недостаток, скорее за преимущество. Он успокаивал себя словами лекарки. Это тело — храм, достойный нести жизнь. Сравнивать себя с другими не стоило, ведь у каждого путь уникален. Слова подействовали, как бальзам, когда он впервые услышал их. Беспокойство было вызвано не физическим дискомфортом, а собственными навязанными ожиданиями от своей же красоты и силы. Он всегда стремился к совершенствованию духа и тела, а эта беременность нарушала идеализированный образ. Стоило взглянуть на это по-другому. Тело изменялось не для того, чтобы соответствовать чьим-то представлениям, а для того, чтобы подарить жизнь. Это было совершенством иного рода. Владыка пришел к нему и застал картину того, как Се Лянь стоял возле зеркала в распахнутых ночных одеждах. Омега собирался встретить супруга, а после отправиться спать, но отвлекся на свой внешний вид, не успев навести красоту. Вспомнив, в каком виде сейчас он после долгого воздержания решил радовать альфу, Се Лянь смутился. Тот видел его в самом разном состоянии, но сам Се Лянь все же хотел, чтобы их воссоединение на брачном ложе было более особенным. — Сяньлэ чем-то обеспокоен? Омега быстро поправил одежду, сжимая ее на груди, не слишком надежно прячась. Не удивительно, что его муж заметил волнение. — Да, — признался Се Лянь, осматривая чужую одежду сверху вниз. Владыка был одет более легко, чем при их походе во дворец лекарки, — как считаете… я выгляжу привлекательно? От того, кто крутит хвостом перед двумя альфами, было бы странно слышать сомнения в собственной красоте, однако ему, как и любому другому омеге, иногда подобные мысли не давали покоя. Янгуан предупреждала, что гормоны в беременность могут заставлять омег задаваться глупыми вопросами и переживаниями. Этот период нужно лишь пережить и сделать все возможное, чтобы будущий родитель не волновался лишний раз. — Сяньлэ-Сяньлэ… ты очень красивый, никаких сомнений. А сейчас… по-особенному, — Владыка взял его за запястье, вынуждая отпустить края одежды. Ослабив хватку, Се Лянь вздохнул глубже, ощущая желанный феромон супруга. Его альфа отлично знал, как нужно успокаивать чужое сомнение. Этот запах кружил голову, отвлекал и сейчас Се Лянь был рад подчиниться ему. Второй рукой Цзюнь У коснулся открытого живота, скользнул к талии, притягивая к себе. Охнув, омега оказался в крепких объятиях, прижался к сильной груди и совсем обмяк. Приподняв лицо, он тут же оказался увлечен чужими губами в любящий поцелуй. Омега был открыт, мягок и уже готов ко всему, что мог ему дать супруг. В купальне, пока намыливался в ароматной воде, Се Лянь все же рискнул прикоснуться к себе внизу. Он так долго игнорировал то, что может попробовать сам удовлетворить себя… Однако даже прежде мастурбацией он занимался, лишь когда на него смотрел один из его альф. Привстав над водой, омега погладил свои бедра и ягодицы, представляя, что это не он сам, а сильные руки альфы гладят по мягкой коже, подбираются выше к сокровенному месту. Даже после воздержания пальцы вошли легко и нежно растянули податливый вход. Он боялся, что будет сложнее, но это уже добавило надежды на то, что он сможет удовлетворить мужа. Цзюнь У раздел его прежде, чем уложить на постель. Альфа одаривал его поцелуями. Сперва мягкими по лицу, затем кусачими на шее. Се Лянь сжимал пальцы на чужой одежде и вдыхал такой желанный феромон. Он напрягся всем телом, когда губы легли на грудь. Его соски слишком чувствительно отреагировали на прикосновения языка и губ, заставляя омегу проскулить так, словно он просил пощады. Жмурясь и поджимая губы, Се Лянь все же толкнул супруга в плечо, привлекая внимание. Цзюнь У увидел покрасневшее лицо с такими влажными виноватыми глазами, какими омега на него уже давно не смотрел. Он погладил по щеке, Се Лянь тут же потерся о нее лицом, мазнул носом по запястью, ища, где запах альфы будет сильнее. Омега все стремительнее терял рассудок, уступая место инстинктам, желающим близости. Не сдержавшись, он лизнул ладонь. Альфа хрипло выдохнул, еле слышно рыча и наблюдая, как Сяньлэ ласкается о его руку. Он подхватил омегу за затылок, склоняя его голову к своей шее, чтобы тот мог найти источник феромона и наконец удовлетворил жажду. Се Лянь уткнулся в кожу, шумно дыша и постанывая. Он совсем не сопротивлялся, когда Владыка развел сильнее его ноги, устраиваясь ближе, и опустил руку вниз, и не слышал, какие влажные звуки издает собственное тело, когда принимает пальцы альфы. Ему было так хорошо, будто он снова и снова возносился. Его сердце шумно билось о ребра. Каждое прикосновение мужа – легкое или же страстное – вызывало в нем вихрь, заставляя мир вокруг сужаться до размеров его объятий. Аромат альфы опьянял, пробуждая в нем сладкое чувство безопасности и принадлежности. В момент единения мир растворился, оставляя лишь переплетение тел, дыхание, сливающееся в единый ритм, и взрыв чувств, подобный грому. За физическим наслаждением следовал взлет души, освобождение от всех тревог и сомнений, полное доверие и единство с любимым человеком. Каждое движение, каждый вздох были пронизаны любовью, глубокой и всеобъемлющей, как безбрежный океан. Омега ощущал себя целиком и полностью любимым, желанным, защищенным – словно драгоценность, бережно хранимая в сокровищнице. После остался лишь сладостный покой, ощущение наполненности, словно он впитал в себя всю любовь мира, и сладкая усталость, убаюкивающая в объятиях супруга. И тихий шепот сверху: "Я люблю тебя". Утреннее пробуждение было мягким. Омега с ленностью открыл глаза, понимая, что с трудом может пошевелиться. Альфа обнимал его со спины, держа в сильных объятиях, а тело каждой мышцей напоминало о бурно прошедшей ночи. Кажется, такая нагрузка была немного лишней после перерыва, но Се Лянь ни о чем не жалел. Он был окружен запахом супруга, его крепкие руки удерживали рядом, а в помятой постели было тепло и уютно. Решив никуда не спешить, он заворочался, перевернулся на другой бок и прижался к груди альфы, сонно урча. Веки вновь опустились, а дрема с новой силой захватила его. В Небесной столице было хорошо, кроме сонливости его уже ничего не беспокоило. Он даже мог бы забыть о беременности, если бы не так сильно ждал ее. Следующие несколько дней прошли в приятной неге и заканчивались в объятиях супруга. Объем его работы сходил на нет, с каждым днем он все меньше времени тратил во дворце богини литературы, что означало, что он отработал то, что Сань Лан назвал наказанием. К обязанностям бога войны ему вернуться не позволяли, а в своем дворце бумажной работы было крайне мало. Нахождение рядом с альфой и в месте, богатом духовной силой, сказывалось хорошо на его самочувствии, поэтому вскоре омега решил, что может попросить отлучиться из столицы. В одно из утр, приподнявшись на постели раньше супруга, Се Лянь передвинулся ближе, поцеловал Цзюнь У в щеку, а затем еще раз и дождался, когда тот откроет глаза. — Позволите мне сегодня покинуть столицу и вернуться в Призрачный город? Идиллия правильной семейной жизни не могла длиться вечно, как и Се Лянь сопротивляться тому, что оба супруга нуждаются во внимании и присутствии своего омеги. Он, закусив губу, накрутил на палец локон, понимая, что за годы между двух альф он так и не смог обуздать самого себя. Мог ли Цзюнь У запретить ему? Мог. На его стороне были возраст, власть и разница положения между ними как небожителями, но будет ли Се Лянь слушать его запреты или найдет способ улизнуть и попросить помощи? Как однажды он решил не выбирать из двух вариантов, так и теперь не отступался от своих желаний. Хуа Чэн скучал по нему безумно. Первым же делом Се Лянь кинулся ему в объятия прямо с порога, проявив инициативу и целуя. Альфе было достаточно одного движения для позволения и он резво перехватил ведущую роль в поцелуе. Се Лянь заурчал, сжимая плечи в ладонях, прильнул к нему всем телом так, словно хотел слиться в одно целое. Он и сам успел истосковаться по мужу. — Гэгэ, мне тяжело сдерживаться, когда ты так делаешь, — Хуа Чэн улыбался мягко, но сжимал нервно пальцы на чужой талии, боясь и прижать, и отпустить омегу от себя. Словно он мог исчезнуть или сбежать. — Не нужно, Сань Лан. Продолжай… — понизившимся голосом, почти шепотом попросил он, понимая, на что намекает альфа. Се Лянь целовал его жадно и страстно, уже не контролировал феромоны и, кажется, осмелел настолько, что мог бы сам заговорить о постели прямо в середине дня. — Не пожалей о своих словах. — Предупредил его Хуа Чэн, но угроза показалась Се Ляню такой манящей и сладкой, что он вновь потянулся к альфе за поцелуем и укусил его губы. Демон подхватил его на руки, в мгновение ока перенося в спальню. Невозможно было обличить в слова то, как много он хотел дать супругу, как приласкать и зацеловать с ног до головы. Се Лянь крайне долго не подпускал его к телу. Перерыв был гораздо длиннее, чем промежутки между его течками раньше. Омега осознавал, как было сложно его Сань Лану, даже если это было не состояние гона. Он все равно оставлял своего альфу голодным, но теперь он был готов исправиться и щедро насытить мужа. На голой коже красовались следы. Хуа Чэн не хотел думать о другом альфе, оставившем их. Он прогнал ревность и вместо нее стал жадно перекрывать чужие отметки своими, чтобы показать, что сейчас Его Высочество в его объятиях, в его постели и принадлежит лишь ему телом и разумом. От него пахло другим альфой, что провоцировало демона лишь усилить свой феромон, перекрыть, задавить, отметить собой. Се Лянь опьянел от его напора и был вынужден лишь скулить, потираясь телом о мужа. Одежда быстро оказалась развязана и полностью отброшена. На ткани оставался след феромонов чужого альфы, поэтому Хуа Чэн не церемонился с нарядом. Благо, что не разорвал сразу. Обняв супруга крепко бедрами, Се Лянь позволил ему вторгнуться глубоким плавным движением и застонал без стеснения. Его тело ждало этого воссоединения, уже попросту забыв, что совсем недавно плавилось в руках другого мужчины. После остывшего оргазма альфа устроился головой на груди у Се Ляня, давая омеге время отдышаться и немного отойти от только-только освободившего его узла. Внизу было влажно от собственной смазки, масла и спермы, но в купальню Се Лянь не хотел спешить. Это будет позже, так подумал он, но не заметил, как уснул, убаюканный феромоном супруга. Глаза открыл, когда уже сам лежал, прижатый к широкой груди альфы, а тот гладил его по животу. Внизу было сухо, как и на постели он не чувствовал влаги. Се Лянь улыбнулся, понимая, что Сань Лан позаботился о его комфорте, когда выпал из реальности. Он только сильнее прижался, устроившись под боком, вновь разрешая себе уснуть. На утро Хуа Чэн поцеловал его в лоб, а затем, стоило приподнять лицо, и в губы. Омега после этого вновь уткнулся в подушку с негромким протестующим урчанием, пока снова не смог заснуть. В следующий раз его разбудил только урчащий живот и возникший голод. Еду ему принесли прямо в комнату и омега, одевшись в оставленный альфой верх, быстро прошмыгнул к столику и забрал поднос, как только за слугой закрылась дверь. Он вернулся в гнездо, вдыхая запах каши, булочек и сочащихся нарезанных фруктов, и с аппетитом, достойным беременного омеги, принялся все это есть. Очень вскоре Сань Лан сам связался с ним по духовной сети и сказал, где его можно найти, если гэгэ захочет побыть с ним. Если же гэгэ хотел уединения, то его никто тревожить не будет. Се Лянь пообещал, что вскоре придет, когда закончит завтрак и приведет себя в порядок. Альфа, конечно, был бы рад видеть его с распущенными волосами, босиком и в ночной одежде, которую тот решил донашивать за супругом, но Се Лянь все же хотел выходить из спальни в приличном виде. Хуа Чэн за рабочим столом перечитывал свитки, Се Лянь постарался его не отвлекать, однако вскоре тоже вовлекся в разбор документов. Здесь не было как в Небесной столице, он смог бы в любой момент спокойно отвлечься и оставить все только на Сань Лана. Для него это не было работой и обязанностью, а лишь попыткой удовлетворить любопытство. Он давно не был в Призрачном городе и мог упустить что-то интересное. Несколько торговых записок, документы на недвижимость, письма с прошениями Градоначальнику, которых скопилась целая кипа… Сидя на коленях мужа и боком прижимаясь к нему, Се Лянь брался за бумаги, зачитывал несколько первых строк с главного листа и спрашивал, куда это отправить дальше. Большинство бумаг Хуа Чэн считал мусором и через время его уже не занимала работа. Он лишь уткнулся в плечо омеги, обнимая его поперек талии и потираясь лицом о чужую шею. Альфа не хотел разлучаться, хотел сильнее перемешать их запахи, чтобы даже никакого намека на присутствие другого супруга не осталось на чужом теле. Беременность уже стала Се Ляню не в тягость, он хорошо ел, пил, много спал и не говорил ни о каком дискомфорте. Хотелось думать, что время с супругами стало для него лучшим лекарством. Он и раньше бегал между ними, теперь же повод стал заметно более весомым. Се Лянь несколько раз связывался с Цзюнь У, чтобы убедить, что все с ним и ребенком хорошо и что в Призрачном городе никаких проблем не приключилось. Иногда Сань Лан оставлял его наедине с самим собой, поэтому он мог не бояться, что будет слишком неловко говорить с мужем в присутствии другого. Он слышал голос альфы сидя в постели в гнезде, а потом попрощался. Неясная легкая тревога затронула нутро. Он только что говорил с одним альфой, любимым и желанным, но окружен был следом феромонов другого. Се Лянь неуверенно поднялся, нашел свои вещи, оставленные в первый день возвращения в Дом блаженства. Он не стал отдавать в стирку одежду, которую носил в небесном дворце и сейчас, подняв ее к лицу, почувствовал феромоны того, кого не хватало. Его одежда пахла смесью собственного аромата и запаха альфы, Се Лянь закатил глаза и сильнее втянул его. Шатающимся шагом он вернулся в их с Сань Ланом постель, подтянул в объятия подушку, и вновь вдохнул глубоко полной грудью. Он чувствовал силу, нежность, любовь, наполняющие его сразу от двух супругов, стоило соединить две вещи, держащие на себе феромоны. Буря в душе улеглась, он был в восторге с того, что чувствует двоих сразу. Если бы он мог так обустроить гнездо, он бы стал самым счастливым. В черте Призрачного города Хуа Чэн сопровождал его везде, чтобы не дать омеге заскучать и оберегать будущего родителя и ребенка в том случае, если Се Лянь почувствует себя нехорошо. Он же был бодрым и радостным, гуляя по улице. В одну лавку с красочной вывеской они заглянули случайно. Хуа Чэн не обратил внимание на название, лишь пошел следом за омегой. Стоило зайти внутрь и понять, что это за место, он уже хотел взять Се Ляня за плечи и направить к выходу, но омега не дал им развернуться. Он покраснел щеками, но большими заинтересованными глазами стал смотреть по сторонам, придерживая альфу за руку.        — Гэгэ, ты уверен, что хочешь посмотреть? — попробовал возразить демон. Се Лянь кивнул. Даже если это был магазин, прилегающий к публичному дому, он очень загорелся одной идеей. Его будто сама судьба привела сюда. От благовоний в носу легонько щипало, Хуа Чэн насторожился. Странно, что его довольно сдержанный обычно омега проявил усиленный интерес к этой теме. Однако сейчас у Его Высочества играли гормоны на фоне беременности, он стал крайне любвеобильным, что и могло быть причиной возникшего любопытства. — Я хочу кое-что найти, но… чтобы это было сюрпризом. Если ты не против, я отойду и сам выберу, — прошептал Се Лянь, прижавшись поближе и потянувшись к острому уху. Интрига распалила альфу, который тут же захотел вместе с ним пройти в зал, узнать о чужих смелых фантазиях и помочь их исполнить, но Хуа Чэн согласился и лишь протянул омеге свой кошелек, гремящий монетами. Се Лянь, очаровательно смущенный, принял его и улыбнулся. Когда он отошел, то к омеге тут же приблизился продавец, которому Се Лянь шепотом объяснил, что ему нужно. Хуа Чэн сгорал от любопытства, но послушно ждал на выходе, оглядываясь по сторонам. Здесь пахло благовониями и маслами, свет с улицы казался затухающим в помещении. Посетителей, кроме них с гэгэ не было. Где-то недалеко играла музыка, и демон предположил, что это в самом доме увеселений уже начался прием. К прилавку Се Лянь вернулся с книгой и несколькими флаконами масла, красный до ушей, но очень довольный. Спрятав покупки в мешочек, он снова взял под руку мужа, как можно скорее сбегая с ним из этого смущающего места. Книга увлекла Се Ляня до глубины души, а на рассматривание картинок он потратил еще больше часа, когда вернулся домой. Те, где были два альфы и один омега, занимали его голову очень сильно. Одно из масел он взял в постель, положив рядом с подушкой перед приходом Хуа Чэна ко сну. От альфы это не укрылось, так что он с радостью помог супругу испытать его согревающий эффект на деле. Теперь омега каждую ночь проводил с мужем, позволяя если не взять себя, то хотя бы вылизать и довести до оргазма. Он успел спрятать вещицу с запахом Цзюнь У подальше, но никак не мог о ней забыть. Се Лянь все равно возвращался к ней, чтобы собрать остатки феромона, почувствовать его и успокоиться. Он не мог объяснить, почему так получалось, что он лучше всего себя чувствовал, когда оба запаха были вместе. Две метки стояли на его шее, у обоих партнеров он получал узел в прошлую течку, а сейчас обоих считал отцами своего малыша. Он в любом случае воспринимал их трио одной целой семьей, ожидающей появление ребенка с трепетом и радостью. Омега не думал, было ли это глупо или нет, он просто хотел, чтобы они действительно могли стать единой семьей. В его рассуждениях это решало все проблемы. Один раз, целуясь с Хуа Чэном, уже раздетым и готовым, Се Лянь заикнулся о том, что он хочет чувствовать не только один феромон. Альфа был слишком заведен, явно не понял, что именно хотел супруг, но все позволил. Встав с постели, Се Лянь быстро нашел свой тайник, взяв ту самую вещицу и прижимая ее к себе. Он был так возбужден, так заведен, что его ноги дрожали, а обнаженные бедра слишком соблазнительно покачивались при ходьбе. Хуа Чэн видел трогательный мягкий живот и то, с какой ловкостью Се Лянь опустился на постель, разнеженно выгибаясь. Еще одна смятая тряпка, появившаяся в гнезде, его не смутила. Се Лянь повернулся спиной, подставляясь и давая войти в себя, и альфа позабыл обо всем на свете. Занимаясь любовью, Хуа Чэн наклонился ближе, кусая в плечо и тут чужой запах его отвлек. Однако шея омеги все равно пахла так сладко, что он очень быстро заставил себя обращать внимание только на него. Толчки стали грубее, пальцы сжимали бедра и оставляли синяки. Се Лянь скулил ему, стискивал постель и принял узел уже в слезах. Он настолько сильно кончил, что затрясся под ощущением глубоких клыков в шее. Только после Хуа Чэн понял, с чего его так повело. Он принюхался к вещице в руках Его Высочества и безошибочно узнал, чей запах она несла. Демон не имел права злиться, он знал, какие отношения закрутились между ними тремя, помнил, что сейчас Се Лянь крайне уязвим под гормонами и что ему можно прощать подобные капризы. Альфа лизнул кровь с его шеи, укус выглядел болезненно. Это было так горячо, что Се Лянь решил пойти дальше в своем желании. Книга дала уверенности, несколько флаконов масла его убедили, что он справится. Сложнее было словами попросить своих мужей о такой услуге. Ему понадобилось много времени, чтобы собраться с мыслями, но одним вечером Се Лянь стоял у окна, приложив к виску пальцы и болтая с мягкой улыбкой. Другая его рука лежала на подросшем животе и гладила его. Омега был решительно настроен: он возвращается во дворец Сяньлэ в Небесную столицу. Хуа Чэн не испытывал восторга от того, что проведет время среди небожителей, но ради омеги, вынашивающего его ребенка, он был согласен абсолютно на все. Во дворце Хуа Чэн вальяжно шел следом за своим омегой, пока они направлялись в зал, где собирались встретиться все вместе. Се Лянь трепетал, взволновавшись. Крайне редко его мужья одновременно оказывались на одной территории с ним, тем более с такими мирными намерениями. Сразу взять их обоих за руки и повести в постель омега, к своему сожалению, не мог, поэтому их ждал еще час на разведывание обстановки. Возможно, столкнувшись втроем, они передумают продолжать… Может и сам Се Лянь в последний момент испугается, тем более он носит ребенка, что тоже стоит учитывать. — Добрый день, Владыка, — омега широко улыбнулся, уже застав Цзюнь У на месте, и ускорил шаг, чтобы скорее оказаться в его объятиях. Хуа Чэн лишь кивнул, когда встретился с глазами другого альфы. Притворное уважение он не собирался показывать, но ради Се Ляня пообещал вести себя не слишком резко. Омега прикрыл глаза, уложив голову на плечо альфы, показывая этим, как скучал по нему и как рад снова быть рядом. Владыка не скрывал феромон, так что омегу тут же окутало чужой аурой, смешивая ее и запах второго альфы. Если Се Лянь проведет достаточно время с двумя, то их след останется на нем и на одежде. Оба супруга смогут отметить его, что сделает омегу счастливее некуда. — Думаю, у нас есть время, чтобы ты поделился, как прошло посещение Призрачного города, Сяньлэ, — Цзюнь У погладил по волосам. Се Лянь закивал, едва сдерживая урчание. — Мы замечательно провели время с Сань Ланом. Он так хорошо обо мне заботится, — все же перестав прижиматься к супругу, Се Лянь взял его за руки. Лицо его стало нежным и мечтательным, однако Владыка не разделял подобной симпатии. — Иначе быть не могло. Он знал, что Хуа Чэн потакает всем желаниям принца, чего не делал Цзюнь У. К другому альфе ему бы и не позволили приблизиться, а этот готов Его Высочеству разрешить любую глупость и всегда будет с ним нежным. Порой Цзюнь У вспоминал, сколько от него вынес омега, находящийся под его опекой несколько столетий. Возможно, этого было даже лишнего для того, кого он потом взял в супруги. Однако то было вынужденной мерой, необходимой для воспитания. Се Лянь поубавил свои амбиции и юношескую безрассудную смелость, он был послушным омегой, пока на его пути не появился этот Хуа Чэн. Сложно было предугадать, что демон украдет внимание и желание тела, против которого глупый рассудок не смог устоять. То была течка, первые ночи которой Се Лянь провел не с тем альфой, которому принадлежал. Хоть он и был отмечен своим Владыкой, но его еще не брали в мужья и на тот момент о браке не было речи. Се Лянь носил метку Цзюнь У, принадлежал ему душой и телом, на небесах все воспринимали его фаворитом императора, но никакой женитьбы не было. Может, она бы сдержала омегу от глупых решений. Се Лянь знал причину. Феромон. Уже знакомый, такой манящий, что он попросту никак не мог воспротивиться ему. Он возбуждал, покорял и заставлял возжелать Собирателя Цветов под Кровавым Дождем. То время, когда течка была далеко, а Владыка не оставлял его без внимания в спальне, Се Лянь еще мог перетерпеть и сдержаться, когда видел знаки внимания от нового знакомого в красном. Молодой альфа был красив и умен, от него приятно пахло и, чем ближе была течка и чем меньше удавалось получить внимания от верховного божества, тем сильнее Се Лянь терял трезвый рассудок. Его никогда так не вело с других альф. В небесном пантеоне были мужчины и женщины, кого он посчитал бы красивыми и интересным, но даже при открытых феромонах его так не вело. Даже генерал Мингуан, которого называли “богом любви”, не вызвал у него как у омеги столько телесного трепета. То, что он ночевал вместе с Сань Ланом оказалось проблемой, вылившейся в одни из лучших отношений в его жизни. Се Лянь не заметил, как улучшилось его настроения от присутствия сразу двух супругов рядом и как феромон смягчился, позволяя его состояние и его любовь показать альфам. Может, это помогло снять враждебность между ними двумя хотя бы на то время, которое они собираются провести полюбовно. Хуа Чэна успокоил восторг Се Ляня, и он решился просто плыть по течению, позволяя своему богу делать то, чего хотела душа. Он не был первым его альфой, на тот момент Се Лянь уже носил метку, зато стал первым мужем, сделав предложение пожениться и получив согласие на брак гораздо раньше, чем то сделал Цзюнь У. Если императору казалось, что Се Лянь принадлежал ему, то он очень ошибся, когда узнал, что его фаворит ответил “да” кому-то другому. Небесная столица не нравилась не только потому, что ее жители считали себя противоположностями миру демонов и призраков, но и потому что они плохо обошлись с Его Высочеством, когда тому нужна была помощь. С Цзюнь У была личная неприязнь хотя бы за то, что тот не выдал ему, что Его Высочество находится на Небесах. Если бы он знал, что в тот момент Се Лянь находился не так далеко, что он мог найти его еще тогда, может Хуа Чэн при вознесении бы не послал Небеса куда подальше. Цзюнь У не хотел, да и не должен был уделять внимание другому альфе, когда перед ним был Его Высочество. Только по его желанию они вынуждены быть так близко рядом. В первую встречу альф, Хуа Чэн не вел себя так нахально. Он был далеко не так силен и властен, как сейчас, не успел навлечь столько неприятностей для небожителей, которые ему не угодили, не успел настолько сильно насолить столице. Теперь же его имя знали все, много кто опасался и обходил за десять ли, чтобы не навлечь беду. Цзюнь У долго отказывался от брачных уз, чтобы не помечать себя запахом омеги, и даже не думал о том, что Его Высочеству этого хотелось. Тысячи лет в статусе бога заставили забыть о человеческих нормах в отношениях, которые были небезразличны Се Ляню. Зато о них помнил Хуа Чэн, когда ухаживал. Они могли позвать слуг сейчас, но Се Лянь вызвался сам помочь со столом и поухаживать за супругами, находясь между них. Все трое знали, в чем истинная причина их встречи, даже если не говорили это вслух. Омега подрагивал больше всех, именно он был инициатором того, чтобы они сделали это втроем. Так оба его супруга смогут получить достаточно его ласки, а он сам, как бы эгоистично это не звучало, побыть центром внимания двух сильных и прекрасных альф. Омега воодушевленно увел их обоих в спальню, где на большой кровати даже втроем можно было разместиться. Начинать было неловко. Стоило ли что-то сказать? — Пообещаете, что все пройдет хорошо? На самом деле я очень нервничаю, — признался Се Лянь дрогнувшим голосом перед мужьями. — Ох, гэгэ. Как ты хочешь, так и будет. Не думай ни о чем. — Верно, не переживай, Сяньлэ. Прежде всего эта встреча для тебя. Он стоял между ними двумя, соприкасаясь плечами, пока взгляд бегал то в одну сторону, то в другую. Решив, что без его первого шага альфы не сделают с ним ничего, Се Лянь пошел к постели. Не теряя времени на ходу он стал сбрасывать одежду, которая упала, образовывая бесформенную кучу из тканей красного, золотого и белого цветов. Белье лишь немного прикрывало бедра, его омега пока оставил. Смягчившаяся грудь и прелестный живот не могли не приковать к себе взгляд. От мыслей, что на него смотрят, выступила влага. Се Лянь занял свое трогательное гнездышко и расплел волосы, убрав шпильку. Возле подушки лежали масла, от взгляда на которые Се Лянь прикусил губу. Он был так взволнован от предвкушения, что подумал о том, что они могут даже не понадобиться. Он так намокнет, что после придется выжимать простыни. Альфы к нему не подступались, но Хуа Чэн уже был готов скрипеть зубами. Запах цветов усилился, его омега мог ощущать ярче и больше. Это провоцировало и самого омегу стать слаще. — Покажи, как ты умеешь заботиться о Сяньлэ, — хрипло сказал Цзюнь У, замечая, что его соперник уже может сорваться. Зато можно увидеть, за какие такие навыки Се Лянь захотел отдаться другому. Омега отреагировал раньше, чем демон направился к нему. — Сань Лан, иди сюда… — мягко потянул он, разводя колени. Хуа Чэн навис сверху, Се Лянь уставился на него распахнутыми глазами, абсолютно не замечая все остальное. Они поцеловались голодно и жадно, не сдерживая урчание и рычание. Альфа спрятал от всего, позволяя забыться. Горячий язык проник в рот, без ропота увлекая в глубокую ласку. Се Лянь ощутил, как рука провела по телу вниз, и скрестил ноги, зажимая между них, лишь бы альфа не убрал ее. Тот вовсе и не собирался, но этим омега только подтвердил, чего хочет на самом деле. У бедер было горячо, влажно, и Хуа Чэн за мгновение ока избавил партнера от белья, перебирая пальцами по мокрой коже. Он качнулся навстречу ласкающей ладони, потерся о нее членом прежде, чем позволить ей устроиться между ягодиц. Се Лянь вздрогнул, его бедро задело Хуа Чэна в паху, где твердость его тела показывала себя со всей ясностью. Альфа его хотел. Они не обращали внимание на все остальное, думая лишь о близости. Однако вместо желанного проникновения, Хуа Чэн сам продвинулся, целуя низ живота, лобок и разводя в стороны бедра Его Высочества. Омега едва ли успел возмутиться, но горячий рот, втянувший в себя его твердый член, отвлек его от мыслей. Вместе с тем пальцы, уже смазанные, вторглись внутрь, ненадолго успокоив нужду тела. Их было два, спустя несколько толчков стало три, растягивая податливое отверстие, подготавливая к дальнейшему. Ему нужно быть открытым и очень мокрым, если он хочет обоих альф. Се Лянь приоткрыл глаза, ища Цзюнь У. Альфа сидел рядом с ним на постели, обнаженный по пояс. На лице играла улыбка человека, получающего эстетическое удовольствие от того, как выглядел маленький принц, вжимающийся в постель от ласк другого мужчины. Омега опасался заметить ревность, но, кажется, о ней сейчас речи не было. Се Лянь всхлипнул, когда демон внизу поменял положение, раздвигая пальцы и вторгаясь горячим юрким языком. Протяжно скуля, Се Лянь виновато глянул на второго супруга, сумев лишь повернуть голову набок. Владыка явно давал ему наиграться столько, сколько желала того душа. Омега сходил с ума от феромонов. Сань Лан покрывал его в своих объятиях, Цзюнь У поступил щадяще, не давая им в полную силу заполнить воздух, но даже так было достаточно, чтобы Се Лянь хотел еще и еще. Он попытался ткнуться в чужое запястье, но Владыка убрал руку в последний момент, не давая отвлекать себя. От лица пальцы переместились на шею, чуть ниже обруча канги, находя пульс. Се Лянь осознал, как сильно бьется его сердце, когда руки обоих супругов, касаются его тела. В голове не оставалось других мыслей, кроме как о том, как сильно от нуждается в альфах. Хуа Чэн не отпустил его, даже когда бедра затряслись так, что омеге захотелось отстраниться и толкнуть от себя. Пальцы демона впились в ноги, оставив синяки, вынуждая Се Ляня принимать его язык, его толчки и кончить даже без члена внутри. Оргазм заставил излиться, но вместе с тем подарил телу легкость и то, что Хуа Чэн позволил ему ненадолго остаться без чего-либо внутри. В поцелуе Се Лянь ощутил собственный же вкус на языке альфы, губы которого были влажными от сладкой смазки, попавшей на лицо. Хуа Чэн выглядел довольным собой, Се Лянь - уставшим, а Цзюнь У - заинтересованным. Хуа Чэн быстро довел омегу до разрядки, чем убедил, что хотя бы трахаться он умеет. Се Лянь жался к нему телом, но, освободившись от поцелуя, наклонил голову в сторону к Цзюнь У, сидящему рядом с ним. Потянувшись, омега потерся лицом о его бедро, пытаясь теперь добиться от второго альфы участия. — Нет. Я хочу увидеть, почему же он тебя покорил, — Владыка, взяв его за подбородок, развернул лицом к Хуа Чэну, вновь заставляя омегу фокусировать внимание на другом. Когда-то он боялся, что его альфы подерутся за него, но теперь в горле стало горько от того, как один уступает его второму. Се Лянь мучился от желания, поедающего его изнутри. Ему хватило короткого перерыва, чтобы возжелать мужчин снова. Что один, что другой были твердыми под штанами, но почему-то не спешили пользоваться Его Высочеством по полной. Се Лянь всхлипнул от интенсивности собственного желания. Ему был нужен член. Слезы скопились на ресницах и все же дрожащим голосом омега попросил: — Пожалуйста… Хуа Чэн не давал ему проникновения и довел до оргазма лишь ртом и пальцами. Это было приятно, несомненно, но как же этого было мало. Омега захныкал, смотря то вниз, то в сторону, метаясь между альфами, ища поддержки, хотя бы у кого-то. К его счастью, Хуа Чэн не умел его мучать. Потому, дав совсем короткий перерыв, демон вновь жадно поцеловал его и наконец-то вошел. Се Лянь от неожиданности даже вскрикнул, но быстро вцепился в плечи альфы над собой, не желая отпускать больше. Ноги плотно сжали его талию, лодыжки скрестились за спиной. Всем собой омега притянул его к себе, сходя с ума от ощущения напора и веса альфы, имеющего его. Слезы расстройства стали слезами удовольствия. Телесные соки с влажными звуками выплескивались на постель. Хуа Чэн двигался резко и сильно, сминая когтями подушку и удерживая омегу, ткнувшегося в его шею. Се Лянь, совсем не думая, укусил его, стоило клыкам только начать зудеть. После он несколько раз поцеловал подставленное плечо, помечая его следами засосов. Откинувшись на постель, омега сильнее развел ноги, больше не стискивая альфу, входящего в него до самого конца. Единожды его уже довели до черты и теперь вторая вспышка удовольствия не заставила себя ждать. От спешного и резвого темпа Се Лянь кончил. Хуа Чэн его не отпустил, мягко зацеловав лицо, а потом продолжил трахать, чтобы теперь позволить самому себе дойти до оргазма лишь после супруга. Омега был горячий, тугой и податливый, так что много усилий не понадобилось, когда Се Лянь, еще млеющий, постанывал, заглядывая ему в лицо. За мгновение до того, как излиться, демон двинулся так, чтобы не дать узлу остаться. Омега не успел притянуть его обратно, и сперма запачкала ноги вместо того, чтобы вылиться внутрь и подарить желанное ощущение тепла в животе. Нахмурив изящные брови, Се Лянь прикусил губу, с трудом подбирая слова, чтобы отчитать альфу, но смог лишь с недовольством открыть рот. — Я хотел узел, — растерянно возразил Се Лянь, когда Хуа Чэн погладил его по щеке, пробуя отвлечь и успокоить. Альфа хоть и сорвался на него, быстро доведя омегу, но вспомнил, что стоит быть аккуратнее, раз Его Высочество в положении. Сомнения грызли, ведь теперь Се Лянь хотел не один заход и даже не с одним партнером. Узел его утомит, да и демон видел, как омега тянется к Цзюнь У, так что все равно придется уступить и позволить уделить внимание супругу. — Ты его жалеешь, — сказал Цзюнь У, когда они с Хуа Чэном пересеклись взглядами. Старший альфа коснулся пальцами лица Се Ляня, говоря теперь уже про омегу, — ты гораздо выносливее, чем кажешься. Верно, Сяньлэ? И ненасытнее. Разнеженный после оргазма омега с красивым заплаканным лицом смотрел на мужей абсолютно глупо, но кивнул. В этот момент альфам стало ясно, что они оба могут сойти с ума, если Се Лянь выглядит вот так. Еще его запах. От возбуждения та молочная нотка, выдающая беременность, себя спрятала, вновь открывая феромон, который ни с чем бы они оба не спутали. Самое нежное и самое сладкое в нем говорило только одно. Нужда. Телом омега просил их сделать с ним что-то. Войти. Повязать. Даже если второй раз он не станет беременным, близость с отцом ребенка в любом случае хорошо повлияет на состояние и настроение. Се Лянь хотел обоих. Се Лянь нуждался в них. Цзюнь У позволил дотянуться к себе и потереться уже не только о бедро, но и о пах. Омега перевернулся на бок, неосознанно подложил ладонь под живот, придерживая себя, и, когда смог стянуть одежду Владыки, взял в рот. Приятная тяжесть оказалась на языке. С упрямым стоном Се Лянь двигался ближе, чтобы во всю длину принять до самого горла, а затем продолжить водить губами, чтобы удовлетворить мужа. Омега скрестил ноги, напряг бедра, чтобы потереть их друг о друга и снять вновь возросшее напряжение внизу. Он сам быстро затвердел от того, что сосет альфе. Хуа Чэн пальцами погладил между ягодиц по мокрому и вновь вошел, давя на самое чувствительное место. Се Лянь едва не подавился. — Аккуратнее, гэгэ, — предупредил он, став толкать чуть мягче. — Тише, Сяньлэ, — погладив по волосам, альфа ласково взялся за затылок, направляя и помогая держать темп. Се Лянь опустил веки, расслабляя глотку и уже позволяя натягивать себя так, как было удобнее Владыке. Когда он оказывался слишком глубоко, неприятный звук срывался изо рта, но омега не показывал никакого протеста и даже не думал просить остановиться. Он наоборот перебирал пальцами завязки чужих штанов, довольно удовлетворяя альфу. Се Лянь намеревался довести его до оргазма, даже если начала бы болеть нижняя челюсть от настолько широко открытого рта. Омега не замечал ничего вокруг. Все волнения смело рукой, он был на своем месте, с мужчинами, которых любил больше всей жизни, которые подарили ему ребенка и потакали всем странным желаниям. Как бы сильно ему хотелось доказать им, насколько он счастлив быть их супругом. Он доверился рукам Цзюнь У и совсем не заметил, как тот подвинул его чуть сильнее от себя. Рот оказался свободен, от усердия слюна размазалась по губам, мешаясь со смазкой. В недоумении Се Лянь подчинился тому, как его передвинули на постели, развернув в другую сторону. Он оказался на четвереньках лицом к лицу с Хуа Чэном, занявшим место ближе к изножью большой кровати. Цзюнь У оказался за спиной, потянув не сопротивляющегося омегу за бедра на себя. Его член прижался к копчику, заставив омегу вздрогнуть, а затем повести тазом, чтобы прижаться сильнее. Издеваться над ним альфа не стал, приподнял и помог соединить их бедра мягким движением. Масло в самом деле согревалось внутри от трения, быстро усиливая возбуждение, которому итак не было предела. У Се Ляня дрожали руки, которыми он упирался в постель, грозясь вот-вот упасть вниз. Хуа Чэн поднял его лицо к себе, поцелуями спускаясь по лбу и щекам, пока омега, тяжело дыша, откинулся на спину, прижимаясь к Цзюнь У. Владыка перехватил его лицо, повернув к себе и поцеловал, уведя прямо из-под носа другого. Се Лянь сидел на его члене, вжимался спиной, пока Хуа Чэну оставалось ласкать его спереди. На его груди, на его ногах лежали горячие руки мужей, сжимающих, терзающих, играющих. Его тело послушно сдалось в чужую милость и не желало, чтобы его отпускало до наступления следующих суток.