Часть 3. Настоящее знакомство
29 февраля 2024 г., 20:46
Примечания:
Приятного прочтения <3
После расставания с Мари, я выпал из жизни примерно на два месяца. Ходил как зомби на работу, покупал домой продукты, изредка ругался на Власа за не помытую вовремя посуду, или что он не убрал бардак до моего возвращения. Эгоистично.
Дома творился хаос, который приходилось расхлебывать за меня сожителю, который к тому же почему-то стал реже мне показываться на глаза. Я все еще винил себя за ту ситуацию, когда был пьян, но поговорить нормально не решался. Да и Влас был не из обидчивых и не поднимал эту тему. Он просто выполнял свою работу по дому и никогда не упрекал меня в произошедшем, не лез больше в мою личную жизнь и не ворошил прошлое, за что я был ему благодарен: мне нужно было самому пережить этот этап.
Уже наступила весна, и на улице стало совсем тепло, от чего с работы я шел в легком пальто и без шапки. Челка лезла в лицо – давно уже нужно было сходить в парикмахерскую. Моим спасением служил легкий ветерок, который ее убирал за меня. На уже практически сухом асфальте местами остались лишь небольшие лужицы, которые отражали в себе чистое голубое небо и ветки с набухавшими почками. В воздухе витал запах новой травы и пыли. А еще какой-то свободы что ли. После зимы всегда какое-то такое ощущение, когда тело не сковывают слои одежды и неудобный пуховик.
Подходя к дому, у подъезда я увидел знакомый худощавый силуэт. Застал я Власа за необычным занятием:
— Ты куришь? — от моего вопроса он дернулся и резко развернулся: не заметил, как я к нему подошел со спины, — Давно?
— Лет с двенадцати курил. — Он откашлялся, избавляясь от хрипоты в голосе, — Потом бросил, когда денег не было. Вот недавно снова начал, — Влас сделал еще одну затяжку, как-то странно занес сигарету над рукой в непонятном движении, минуту подумал, а после потушил ее об подъездную облезшую урну и выкинул в нее же. На нем была все та же куртка, в которой он проходил всю зиму, только уже расстегнутая, и те же злосчастные заношенные до дыр черные кеды, которые мне до ужаса не нравились. — Имеешь что-то против? — Я не сразу придумал, что ему ответить: сигареты я не особо уважал, как и прочие зависимости, но в его возрасте и сам курил, находя это отчасти романтичным и «крутым».
— В квартире не дыми, и на глаза мне с сигаретами не попадайся особо, и ладно. Идем домой. — Командным тоном ответил наконец я. Он молча кивнул и поплелся за мной, засунув руки в карманы. — Черт, надо было оплатить коммуналку. Я совсем замотался и забыл про нее, долгов уже наверное… — Вдруг опомнился я и хлопнул себя по лбу, пока мы ждали лифт.
— Я все оплатил.
— Чего? Шутишь что ли? — я удивился и посмотрел на горбившегося рядом со мной сожителя.
«Он что, банк ограбил, чтобы за коммуналку заплатить? Ему же недавно даже на автобус денег не хватало», — подумал я, но озвучивать не стал.
— Не шучу, — с ноткой язвительности откликнулся он, — Сам можешь проверить, когда придем. Квитанции на твоем столе лежали все это время. Ты их не замечал просто. — Лифт приехал, с грохотом запуская нас внутрь себя. Мы так давно не находились рядом, что я вдруг обратил внимание на то, что Влас заметно подрос с момента нашей первой встречи и был уже на уровне моего плеча – должно быть сейчас был пик его активного роста. Да и сам он как-то… повзрослел что ли. Влас вопросительно повернул на меня голову, в зеркале заметив, что я его рассматриваю, и при свете лампы что-то в его ухе блеснуло. Я подошел ближе и аккуратно повернул его голову за подбородок с короткой щетиной, от чего он пугливо дернулся – все еще боится меня, хоть и не походил уже на того зашуганного уличного мальчишку.
— Давно ты ухо проколол? — сожитель задумчиво потеребил пальцами свою поблескивающую сережку с прозрачным мелким камушком, отводя взгляд в сторону, а потом ответил, что сделал это примерно месяц назад, — Надо же. Не замечал ее раньше. Красиво.
— Ты вообще меня перестал замечать уже давно, — как-то многозначительно протянул он, а потом осекся, — Но не переживай, я смирился. — Его слова больно кольнули меня где-то в груди.
— Влас… — лифт остановился на 11 этаже, грохотом перекрывая мой голос, и мы вышли, не договорив. Дверь квартиры открыл мой сожитель, опередив меня у самого входа – я сделал ему копию ключа, в тот же день, как обнаружил его сидящего под подъездом, когда у него пары закончились раньше, чем моя смена на работе. Мы молча зашли внутрь, молча сняли верхнюю одежду, так же молча прошли на кухню. Влас потянулся в верхний шкаф за кружками, чтобы налить по традиции чай, и при взгляде на него я похолодел от увиденного: рукава его светло-зеленой толстовки были все в расплывшихся бледных пятнах крови на внутренних сторонах. Я подскочил со стула, на котором сидел, и в два шага преодолел расстояние между нами, перехватывая его тонкое запястье и задирая рукав.
— Ты чего творишь?! — возмущенно воскликнул сожитель, отпрянув от меня и чуть не выронив кружки, ручки которых он оплел тонкими вечно-холодными слегка влажными пальцами, но было уже поздно: я рассматривал его предплечья, испещренные шрамами разной толщины и давности и следами сигаретных ожогов. Поверх них красовались совсем свежие порезы, будто сделанные около получаса назад.
— Что это? — на лице Власа застыл испуг от моего вопроса. Я взял его вторую руку, которой он все еще держал посуду, и проделал все то же самое, пока он стоял в ступоре и не сопротивлялся. На ней было меньше ран, но это скорее всего от того, что он был левшой и ему было неудобно в правой руке держать лезвие, или чем он там наносил себе вред, — Влас, что это? — он молчал. Вырвал свои руки и как ни в чем не бывало продолжил наводить чай, глядя в пол.
«Давно он этим занимается? Судя по побелевшим и загрубевшим шрамам – порядочно. Это поэтому он спит всегда в водолазке? Стоп, а шорты… Там тоже?», — в моей голове роились беспорядочные мысли, и я все не мог успокоить их, чтобы придумать, как начать разговор.
— Ты их хоть обрабатываешь? — самый идиотский вопрос, который я мог задать в тот момент, и я его задал, когда передо мной поставили кружку с чаем.
— Еще одно слово, и я уйду, — угрожающе прорычал Влас.
— Пойми, я не хочу над тобой как-то поиздеваться или что-то в этом роде, я просто... — я не успел договорить, потому что сожитель импульсивно подскочил с места, хлопнув ладонью по столу, и быстрым шагом направился с кухни, но я не дал ему это сделать, схватив его крепко за запястье, из-за чего он зажмурился и зашипел от боли. Я слегка разжал пальцы и заметил на них выступившую свежую кровь. — Влас, давай поговорим.
— О чем? О чем нам говорить?! — выкрикнул он, пытаясь вырваться невзирая на боль, — Ты не замечаешь меня с самого моего появления тут, а теперь изображаешь заботу?! — его голос оборвался, и я не смог уже это терпеть. Я резко встал и прижал его к себе, утыкая себе в плечо, не выпуская его запястье. Он вскрикнул и напряженно застыл.
— Тише, все хорошо, — приговаривал я ему в макушку, успокаивающе поглаживая его свободной рукой, — Тебе не нужно от меня защищаться, — он как-то рвано вдохнул, немного расслабляясь в моих руках. Я медленно отпустил его запястье, словно все еще боялся, что он сейчас вырвется и убежит, и переложил руку ему на затылок, зарываясь пальцами в блондинистых отросших волосах.
Мы простояли так, пока наш чай совсем не остыл.
Я отпустил Власа, когда он немного отпрянул. Моя кофта после него была слегка влажной чуть выше ключицы, но мы оба не подали вида.
— Влас, прошу, расскажи мне, что с тобой происходит, — ненавязчиво попросил я, вглядываясь в его немного покрасневшее от слез лицо, которое он усердно скрывал за челкой, — Если ты не готов поговорить об этом сейчас, я подожду. Я буду ждать столько, сколько тебе понадобится. Но, прошу, не делай этого с собой.
— Я не смогу, — тихо пролепетал он хриплым голосом, — Мне так легче.
— Почему? Почему, Влас? От чего ты спасаешься? — взмолился я, слегка тряся его за плечи, — Почему ты никогда не говорил со мной об этом? Я же...
— Я тебе не нужен, — перебил меня сожитель, сжав кулаки и отворачиваясь.
— Что? Почему? — ошарашенно прошептал я, — Я же приютил тебя, кормлю, не требую с тебя денег...
— Я благодарен тебе за это, правда, — Влас расслабил лицо, и сова посмотрел на меня, — Но мы же оба знаем, что ты только и ждешь, когда я съеду и не буду тебе надоедать.
— Нет, вовсе нет. Ты не надоедаешь совсем, ты же тихий, и все время помогаешь по дому...
— Естественно, — меня снова перебили, — Я не хочу, чтобы ты меня избивал, или все время ругался, — он как-то странно улыбнулся и болезненно прищурил глаза.
— Я... я... Прости, тогда я... Я бы не стал тебя бить, клянусь. Мне было тяжело, а ты полез не в свое дело...
— Так же, как ты сейчас? — сказал, как отрезал. Не знал, что его слова меня смогут так ранить.
— Да, чёрт! Ты же совершенно не понимаешь!
— Нет! — впервые он повысил на меня голос. Но немного погодя продолжил уже спокойно, совладав с эмоциями, — Нет. Я, наоборот, слишком многое понял за это время. — С этими словами он пошел к выходу из кухни. Я не стал его снова ловить и пытаться удержать, и просто разжал руки, сдаваясь окончательно. Но я смог сказать то, что показалось для меня тогда наиболее важным:
— Прошу, дай мне второй шанс!
И он дал мне его.
С тех пор мы чаще стали общаться. Инициатором практически всегда был я, но мне отвечали, и этого мне хватало с головой. Влас перестал ходить дома все время с длинным рукавом. Шорты были все такими же длинными, но я уже знал, что они скрывают. Когда он впервые при мне вышел из ванны в футболке, то опасливо осекся, ожидая мою реакцию. Я лишь сказал, что ему идет, не поднимая опасную тему, а сам украдкой пересчитал свежие ожоги от сигарет на его руках, которые шли вместе с порезами до самых подмышек.
Вскоре у меня начался долгожданный отпуск, и мы стали встречаться дома еще чаще, ведь я теперь проводил там все свое время, а он приходил вечером с работы, а в выходные стал меньше меня избегать.
— Как дела в колледже? — спросил я, ставя перед сожителем тарелку с ужином на стол. Он по привычке задрал одну ногу на стул и сидел, положив на согнутое колено свой подбородок. Незаметно мы поменялись ролями с ним: обычно, когда я приходил с работы, Влас уже доготавливал ужин, так как освобождался он раньше меня. Теперь же все дела по дому вернулись ко мне.
— Ты чего это? — удивился тот и посмотрел на меня как на дурака.
— Мне нельзя спросить про твою учебу? — осторожно переспросил я, уже боясь очередной острой реакции вспыльчивого сожителя.
— Меня же отчислили почти три месяца назад, — уставился на меня Влас. А до меня дошло: он ведь рассказал мне об этом сразу, но я тогда его не слушал, так как слишком занят был своими переживаниями, и не понял, о чем он, — Ты что, забыл?
— Извини, извини, — я замолчал, боясь снова облажаться, но потом не сдержался, — Но где ты тогда пропадаешь?
— На работе, — пожал плечами Влас, — Ты думал, откуда у нас появляется еда, и как я платил коммуналку, пока ты депрессовал? Откуда у меня сережка и сигар... — он осекся, должна быть ожидая, что я снова буду читать нравоучения по поводу вредных привычек.
— Не подумал как-то... — мы молча доужинали, и мой сожитель стал мыть посуду. — Слушай, Влас, мы так мало друг о друге знаем, и почти не общаемся. Я вот совершенно не знаю, что происходит в твоей жизни сейчас. Как-то выходит нехорошо, не думаешь? — мне показалось, что эти слова звучат, будто я высказываю ему претензии, поэтому я тут же поспешил исправиться, — Ну, в смысле, вроде живем вместе, а ведем себя до сих пор словно чужие люди.
— Угу. — «И все? Ничего не расскажет?», — я продолжил сидеть, пялясь ему в спину, смотря как двигаются его лопатки под футболкой, каждый раз ухмыляясь, как он неловко пошатывался и пытался поймать равновесие, стоя на одной ноге, ведь вторую он согнул в колене и поставил на бедро первой. Вдруг он заговорил:
— Кстати, ты же даже не знаешь, наверное, кем я работаю?
— Наверное где-нибудь продавцом в супермаркете или в кофейне… — предположил я.
— А вот и нет. Я работаю грузчиком, — горделиво усмехнулся через плечо Влас, а я чуть не поперхнулся:
— Чего-о?! Ты?!
— Ага. Я не такой дохляк, каким ты меня представляешь, — если подумать, я впервые увидел его улыбку, и подумал, что его профиль выглядит довольно красиво с ней.
— Неожиданно, конечно... Ты же такой худой... А? Я что-то не то сказал? — улыбка с его лица пропала, он вытер руки об кухонную тряпку, домыв последнюю тарелку, и направился в ванную, на входе которой бросил:
— Да нет, ничего такого.
***
Я зашел домой с пакетами продуктов, но на удивление меня никто не встретил, хотя с момента как наши с Власом отношения наладились, он встречал меня каждый раз в прихожей, не важно, приходил я поздно с работы или из магазина. Дверь в ванную была слегка приоткрыта и там горел свет. Я пару раз окликнул сожителя, но ответа не последовало. Меня сразу пробрала дрожь, пробежалась по всему позвоночнику, неприятно поднимая волосы на моем теле: в квартире было полно режущих предметов, а мы совсем недавно с ним повздорили. Ссора, конечно, была пустяковая, но импульсивный Влас на эмоциях мог сделать с собой что угодно. Я уже не удивлялся, когда видел его новые порезы (кстати, нужно отметить, что последнее время они были менее глубокими, но их количество не уменьшилось), но он мог зайти дальше в любой момент. Я сглотнул вязкую слюну и сделал пару шагов в сторону ванной комнаты. Моя рука сильно дрожала, когда я потянулся к круглой золотистой ручке двери. Я крепко ее схватил и резко дернул на себя, ожидая увидеть страшную кровавую картину, но увиденное удивило меня гораздо больше, чем я думал. Влас сидел на полу, скрестив ноги, и держал в руках тазик, почти доверху наполненный пеной. Источником пены была стиральная машинка, которая во всю ее выпускала из круглой прозрачной дверки. — Влас, ты меня напугал, — я выдохнул, утирая выступивший пот со лба: потоп – лучшее, что я мог представить в данной ситуации. — Ой, ты вернулся, — смущенно произнес сожитель, тупо пялясь на меня, — Не слышал, как ты вошел. — Что случилось? Обещаю, я не буду ругаться, — я присел рядом с Власом на корточки на слегка влажный пол, с интересом наблюдая за стекающей в тазик пеной. — Я запустил стирку и ушел готовить ужин, а потом увидел воду на полу, — виновато произнес Влас, — На паузу она почему-то не ставится, — опередил мой вопрос он. Я внимательно осмотрел стиральную машинку и ухмыльнулся; надавил на дверь, захлопывая ее до конца, останавливая течь. Эмоции на лице Власа сменились за пару секунд с удивления до обиды, и он надулся, отставляя тазик в сторону. Я уже не смог сдержать смех, глядя на такую картину, поэтому потрепал его по голове и вышел из комнаты на кухню, чтобы не смущать его еще сильнее. За ужином Влас все еще дулся, то ли сам на себя, то ли на стиральную машинку, что меня достаточно забавило, от чего тот злился еще сильнее и даже отказался мыть посуду после ужина, и мне пришлось побороть усталость и заняться ей самому, а когда я вошел в комнату, Влас был повернут лицом к стене, и я решил, что он уже спит. Из приоткрытого окна раздался грохот выхлопа мотоцикла, от чего я резко проснулся и выругался на «гонщика», когда осознал причину своего пробуждения, услышав повторные хлопки. — А? Ты почему не спишь? Время уже... — я растерянно поводил рукой по прикроватной тумбочке, нащупывая телефон, — Уже почти пять утра! — Я всегда под утро ложусь, — откликнулся Влас, отрываясь от телефона, которым был так увлечен, лежа в постели – значит вечером снова притворялся. Как же меня раздражало это его занятие. — Зачем? Это не есть хорошо, — начал возмущаться я, — Я всегда думал, что синяки под глазами у тебя от природы такие, а выходит от недосыпа? Ты что, когда в колледже учился, тоже так ложился? — Угу, — равнодушно промычал Влас, возвращаясь к листанию новостной ленты. — Влас, ложись спать. Мне что, как у ребенка, на ночь у тебя телефон отбирать? — пригрозил было я, но меня прервали: — Я не могу. — Чего? Почему это? Тебе неудобно на полу? Почему раньше не говорил? — начал переживать я. — Мне кошмары снятся, — пожал плечами Влас, переводя снова взгляд на меня, слегка приподняв голову. — Кошмары... — задумчиво протянул я, — Как давно? — С момента, как родители погибли. Перед глазами каждую ночь всплывает одна и та же картинка, как я вижу окровавленную машину и их тела... Вернее то, что от них осталось, — он помрачнел. — Ты что, видел, как они... — Я опознавал их тела и забирал машину. — У тебя есть права? — Да. Меня отправили учиться, когда мне было шестнадцать. Правда, машину я перегонял еще без прав, но получил я их через два месяца после гибели родителей, так что не страшно... Удивительно, как только та еще была на ходу, вся же всмятку... — он задумчиво поднял голову в потолок. «Что же ты пережил...» — мысленно спросил я у него, удивляясь, как этот мальчишка еще держится, и насколько сломана его психика. А вслух я сказал: — Я поищу тебе психолога. — Что? — Он приподнялся на локтях и уставился на меня. — Я хочу, чтобы тебе стало легче, — пояснил я, — Сам я не в состоянии тебе помочь, но я могу найти специалиста, который бы мог подобрать тебе лечение. — Может не стоит? — искоса посмотрел на меня Влас. Я вздохнул. — Ну, я пока что почитаю. А ты подумай, воспользуешься ли ты этим или нет. Решать только тебе, я не могу тебя заставить. — подытожил я, —Хорошо? — Х-хорошо... — кивнул сожитель. — Вот и славно. А теперь давай спать. Уже скоро будильник. Спокойно... Спокойного утра, — придумал я оригинальное пожелание, и повернулся на другой бок, не дожидаясь ответа. Проснулся я естественно раньше Власа, поэтому сделав все дела по дому, я выключил его будильник, дабы он поспал подольше, и сел поиграть на пианино в наушниках. Примерно через полчаса он все же проснулся от звука нажатия клавиш, сонно потер глаза и сел на матрасе: — Я ни разу не слышал, как ты играешь. — Извини, разбудил? — я снял наушники и посмотрел на его взлохмаченные сном волосы, — Хочешь попробовать? — я вдруг вспомнил, что он с детства мечтал заниматься музыкой, и решил ему дать шанс попробовать. — Я не умею совсем... — Я покажу. Иди сюда, — я поманил его пальцем, и Влас поднялся на мой зов. Я поставил его руку на клавиатуру пианино, уступая свой стул, и сказал, куда какими пальцами нажимать. Он с интересом выполнял все мои указания и, кажется, ему это очень нравилось. Так мы просидели около часа, пока я окончательно не устал и, сыграв напоследок пару произведений, объявил об окончании занятия. — Андрей! — вдруг воскликнул Влас, когда я отошел от него и сел на диван. — А? Чего кричишь? — не ожидал я такой громкости от него. — Научи меня играть! — Что? — я все еще прибывал в оцепенении. — Хочу играть как ты! — такую пылкость от него я видел впервые. — Ну-у, я никогда раньше никого не учил, но я попробую. — Спаси-ибо! — он засиял, а я подумал, что он совершенно как ребенок. — Кстати, — вспомнил я, подумав о том, что нужно забрать свои старые тетрадки по музыке, — хочешь съездить кое-куда? На недельку. — М? — Влас сразу оживился. Я видел, как у него горели глаза впервые за долгое время. — Я давно обещал родителям, что приеду к ним в свой отпуск. Поехали со мной, — оставлять склонного к самоповреждению мальчишку одного в городе мне вовсе не хотелось: вдруг наделает глупостей со скуки, поэтому я решил, что уж лучше побороть неловкость перед родителями, к тому же, я уже говорил им, что приютил у себя парня, оставшегося на улице. — К твоим... родителям? — он очень неуверенно повторил мои слова, — А ты уверен, что это хорошая идея? — Да ладно тебе, развеешься. К тому же, мы вместе никуда еще не ездили. Поехали. — Ну-у, — протянул Влас, — Я над этим подумаю. Поездка состоялась практически в самом конце моего отпуска: хоть какой-то аргумент для родителей не задерживаться в гостях: все-таки со стариками я расходился во взглядах, и обычно долго совместное времяпрепровождение приносило только конфликты. К счастью, Влас хорошо подумал и согласился составить мне компанию, взяв отгул на работе. Выехали мы рано утром, поэтому он досыпал в машине. Кошмары его последнее время словно мучали все сильнее. Я время от времени просыпался ночами от его истошных криков, после чего приносил стакан холодной воды и подолгу успокаивал. Поэтому я был очень рад его сну в машине, поглядывая, как мило он дышит слегка приоткрытым ртом. Проснулся он только когда машина резко дернулась: — Прости, кочку поймал, — пояснил я, заметив, как испугано он озирается по сторонам. — Ничего, — он успокоился и поднялся в сидении, так как за время сна сполз вниз, хорошо хоть ремень безопасности его удерживал и не давал сползти на дно машины. — Скоро приедем, так что неплохо, что ты проснулся. Кофе будешь? — я кивнул на подстаканник, в котором стоял тумблер с напитком, — Взял на заправке пока ты спал. Можешь допить, там немного осталось. — Он кивнул и глотнул кофе, после чего поморщился, — Горько? — удивился я, — В бардачке есть пакетик сахара, возьми, если хочешь. — Нет. Спасибо, не нужно, — отмахнулся Влас и снова глотнул мой кофе. Доехали по итогу за семь часов, пару раз останавливаясь, чтобы перекусить и размять ноги и спину. Подъезжая к месту назначения, я достал телефон и позвонил: — Алло, мам? Минут через десять будем у вас, вы дома? — на другом конце мне ответили, что нас давно ждут, и я, попрощавшись, положил трубку, подключая телефон обратно к магнитоле по usb. — Нервничаешь? — я заметил, как Влас взволнованно вытер вспотевшие руки об джинсы и нервно сглотнул. — Немного, — его голос был охрипшим, и он с трудом выдавил это слово, должно быть, чтобы подавить заикание. — Не переживай, — я накрыл его ладонь своей, чтобы придать ему уверенности, на что он шумно выдохнул и уставился на меня, — Мои родители хорошие люди, хоть и со старыми взглядами на жизнь. Все будет хорошо. Встретили нас, естественно, радушно и хорошенько накормили, расспрашивая по ходу дела обо всем подряд. Благо, был всего лишь конец мая, и нам не пришлось сажать картошку или что-то подобное, поэтому мы с Власом просто развалились, объевшиеся, на диванах в зале. Влас сильно зажимался, и почти все время молчал. Мне до ужаса хотелось его поддержать, но я не знал как. Единственная, с кем он сразу нашел общий язык – это наша собака Найда. Никому неизвестно, какой она была породы, да и скорее всего на породу там и не было намека – обычная лохматая серая дворняжка, которую я в детстве подобрал с улицы и притащил грязную и вонючую домой. Влас лежал в обнимку с ней и чесал ей голову, которую собака закинула ему на грудь. — Любишь животных? — начал я разговор со скуки, приподнимаясь на локте, чтобы было удобнее наблюдать за милым зрелищем. — Угу, — Влас слегка улыбнулся уголками губ. «Черт, даже со мной здесь не разговаривает», — Я действительно волновался, ведь это я его притащил туда, где ему было максимально некомфортно, и если что-то случилось бы, то вся ответственность лежала бы на мне. — Андрей, поможешь мне с машиной? — в зал вошел отец, вытирая платком пот, выступивший на его морщинистом лбу. — А что с ней? — оживился я. В подобного рода технике я неплохо разбирался и вообще любил это дело не меньше музыки, а уж тем более, когда совета спрашивал отец. — Д не заводится, сволочь, уже с месяц. Не пойму, в чем дело, — отец почесал затылок, а я вдруг расстроился, уловив в нем признаки старости. Конечно, моим родителям было уже почти по шестьдесят лет, но мне все равно не хотелось принимать этот факт. Временами я задумывался, как долго им осталось еще жить, и винил себя, что так редко вижусь с ними, упуская, быть может, последние минуты их жизни. — Конечно, пошли, посмотрю, что там с ней. Влас, — обратился я к своему спутнику, который взволнованно переводил взгляд то на меня, то на отца, пытаясь привстать под весом собаки, должно быть не зная, что ему делать, — Посидишь пока дома? Можешь помочь маме на кухне, если хочешь. — Х-хорошо, — он кивнул, а я встал с дивана и, потрепав Власа по голове, пошел с отцом в гараж. Найда спрыгнула с дивана и поплелась за нами, оставляя гостя одного в комнате. С машиной я провозился до самого вечера, под строгим контролем папы, который время от времени давал указания, хоть и не всегда целесообразные. Я уже сто раз пожалел, что не переоделся тогда в какую-то рабочую одежду, ведь мне пришлось довольно много корячиться по земле, из-за чего я сильно вымазался. Войдя на кухню после ремонта, весь в мазуте и грязи, я заметил, что Влас уже мыл посуду, а на столе по тарелкам был разложен горячий ужин. Тут мое внимание зацепилось за оголенные руки гостя. Я поморщился и, подойдя к нему, единственным почти чистым мизинцем подцепил забранные рукава его толстовки и опустил вниз: лучше уж они будут мокрые, чем родители увидят его порезы. — Извини, — тихо осекся Влас, виновато опуская голову. — Потом, — шепнул в ответ я и пошел отмываться в ванную. Ужин был действительно вкусным: Влас с мамой запекли курицу с картошкой в духовке и сварили немного кислый компот. Мама нахваливала гостя, как умело он ей помогал, от чего тот смущенно краснел и все время отнекивался. За этим было довольно смешно наблюдать, и я с удивлением заметил, что Влас уже не так нервничает при общении с моей мамой – должно быть за вечер она все же смогла завоевать его доверие. — Эй, Влас, пойдем прогуляемся? — окликнул я гостя, заметив, что он уже давно доел. Тот кивнул, и, поблагодарив родителей за ужин, мы накинули куртки и вышли на улицу. Вечерело, поэтому я решил дойти до холма в конце улицы, чтобы посмотреть на закат и звездное небо, которое не видно в большом городе. — Куда мы идем? — заинтересованно спросил Влас, поравнявшись со мной. — Увидишь, — я улыбнулся, замечая небольшую обиду на его лице из-за недосказанности. — Хочешь курить? Ты весь день не брал сигареты, — заметил я, когда мы достаточно далеко отошли от дома. Обычно Влас выкуривал минимум по полпачки в день, что стало привычным поводом нашей с ним ругани, а сегодня, должно быть, он хотел произвести хорошее впечатление на моих родителей. — Если честно, хочу, — признался он, облизывая пересохшие губы. — Кури, — дал разрешение я, хотя обычно настаивал, чтобы при мне сигарет не было. — А точно? — с опаской покосился на меня Влас, ожидая подвоха, но одновременно с этим засовывая руку в карман джинс. — Кури, пока разрешаю, — пригрозил ему я, на что он кивнул и ловко вытащил из кармана зажигалку и пачку, из которой выбил сигарету и жадно затянулся, словно только этого и ждал. Я вдохнул носом дым, и понял, что сигареты он курил далеко не легкие. С того момента как я впервые застал его за курением, заметил, что он всегда прижимал ладонь полностью к губам, делая затяжки, когда я же обычно делал это двумя пальцами. Мы свернули с дороги в рощу. — Слушай, извини за то, что было на кухне. Просто... При мне ты, конечно, можешь... Но не стоит это показывать другим, особенно взрослым людям. — Да, я знаю, просто забылся, прости. Больше не повторится, — извинился в ответ Влас, слегка нервно затягиваясь. — Твоя мама очень приятный человек, я слишком расслабился в ее обществе. — Ничего. Это не плохо. Кстати, мы почти пришли, — я подал ему руку, помогая пролезть за мной через кусты, и внимательно наблюдал за его реакцией: перед нами с холма распростерлись равнины, с маленькими домиками соседней деревушки вдалеке, озаряемыми прекрасным закатом. — Красиво, — прошептал Влас, держа зубами сигарету, и врезался (непонятно, специально или случайно) мне в левый бок. Мы уселись на чуть влажную от вечерней росы траву и просидели так до самой темноты, любуясь на звезды. — Что это? — я проследил глазами по направлению, в котором указывал палец Власа. — Спутник, — пожал я плечами, вглядываясь в мерцающий огонек, перемещающийся по небу, — Ни разу не видел? — я повернулся к нему обратно. — Нет. Дома звезды можно было увидеть только с середины поля, и то, когда погода ясная, а меня редко бабушка выпускала на улицу ночью, — пояснил он. — Ты впервые с кем-то смотришь на ночное небо? — зачем-то спросил я, почему-то не надеясь на ответ. — Угу. — Влас докуривал уже третью сигарету подряд, но я не делал ему замечаний, в конце концов, он сегодня весь день держался, несмотря на стресс, да и он же не в квартире. Однако через минуту я заметил, как он украдкой приблизил бычок к свободной руке: — Стой, — я крепко вцепился в его запястье. — Анд-д-дрей, п-прости, я б-больше... — вдруг запаниковал он, испуганно таращась на меня. — Не кричи. — Как-то слишком грубо заткнул его я, — Тебе сейчас плохо? — я не мог найти другого пояснения его очередной попытке самоповреждения. Влас опустил глаза в землю, что означало, что мои догадки верны, — Не расскажешь? — В ответ молчание. Я задумчиво посмотрел на него, взвешивая, насколько больная мысль мне пришла в голову, пока Влас ее не оборвал: — Пепел наб-бирается, — выговорил он непослушными губами. Я взглянул на тлевшую сигарету: и правда. Думать было особо некогда, и я решил исполнить свое импульсивное желание. Я перехватил сигарету в левую руку, а правой рукой взял руку Власа и слегка приподнял вверх, чтобы рукав оголил тонкое предплечье. Он молча наблюдал за мной, не без страха бегая глазами по моему лицу. Я провел рукой с сигаретой по его шрамам и зажившим ожогам, завис над свободными местом и, немного погодя, знатно прижал туда сигарету. Влас сильно дернулся и зашипел, зажмурив глаза, в уголках которых выступили слезинки – должно быть, самому себе это делать не так больно. Отняв сигарету от его бледной кожи, я проследил за тем, как наливается красная точка, подумав, что это все как-то слишком интимно, зачем-то затянулся его сигаретой, после чего выкинул ее, прижимая носком кроссовка и выпуская Власа из плена. Он неровно дышал, хватаясь за руку, и пялился на меня обезумевшими со страху глазами, из-за чего я отвернулся, не выдержав этого взгляда. Вернулись мы ближе к ночи, обнаружив, что родители уже спали, а нам они застелили диваны в зале. Я предложил перекусить и потащил Власа на кухню, заставляя его съесть оставшиеся с ужина запеченные куриные ножки. Тему произошедшего на холме мы больше не поднимали. После, я умылся и отправился в постель, пока Влас чистил зубы, и начал было уже засыпать, но моё внимание привлекли странные звуки, доносящиеся из ванной комнаты. Я прильнул ухом к двери и прислушался, после чего простучал в дверь и поинтересовался: — Влас, все в порядке? Тебя тошнит? — Вс-се в порядке. Ди спать, — раздался приглушенный ответ, но меня это не удовлетворило. — Я войду, — предупредил я и, поворачивая ногтем замок двери, которую я научился вскрывать еще в детстве, под противоречащие возгласы Власа ввалился к нему. Он сидел на полу, облокотившись на унитаз, и с паническим страхом смотрел на меня, — Что с тобой? — Н-ничего. Уйди! — воскликнул он, шарахаясь от меня. — Не кричи, родителей разбудишь же, — я пригрозил ему пальцем и присел рядом на корточки. После меня откуда-то возникла собака и протиснулась в дверной проем и, радостно виляя хвостом, принялась лизать лицо Власа, — Найда, нельзя, — я схватил ее за ошейник и оттянул назад. Весила она, наверное, примерно, как Влас, поэтому сделать это было тяжеловато, особенно учитывая то, что она усердно упиралась. Я выставил ее за верь, которую закрыл за собой, и снова посмотрел на гостя. — Не хочешь мне ничего рассказать? — Нет. — насупился Влас, но у меня на этот счет был прибережен еще один козырь в рукаве: — Я пришел не шутки шутить. Почему ты после еды всегда запираешься в ванной? — Тебя не касается, — буркнул Влас. А я уже понадеялся вечером, что у нас начали налаживаться отношения, но видимо ошибся. — Меня касается в первую очередь. Я за тебя отвечаю, — процедил я сквозь зубы, но меня перебили: — Ты не мой опекун. Так что отвянь. — Не отвяну! Пока ты живешь у меня, я несу за тебя ответственность, дурак, — прикрикнул я. — Я совершеннолетний! — шепотом крикнул Влас. — Но ума тебя не больше, чем у подростка! Я давно за тобой наблюдаю. Ты думал, я не замечу, чем ты занимаешься каждый раз после еды? — меня пробирала странная непривычная злость, вперемешку с еще каким-то чувством. — Свали! — он попытался меня вытолкнут, но сил не хватило. — Это что, еще один твой способ самоповреждения? Может мне тебя под арест посадить? Привязать к кровати, чтобы ты ничего лишнего не творил? — я не следил за языком абсолютно: меня несло. — Свали! — голос Власа задрожал, как и его губы. — Влас. — Свали!! — он сорвался на крик, а я понял, что снова не знаю, что делать. Он бы не подпустил меня в тот момент, чтобы обнять и попытаться успокоить, к тому же довел его я сам. — Влас. Давай. Поговорим, — я тщательно выговаривал каждое слово, но слова мои не имели значения. Он меня оттолкнул и выбежал из ванной комнаты. В тот вечер я снова потерял доверие, которого так долго и упорно добивался. Оставшееся время в деревне мы практически не общались, и никто из нас двоих не шел на примирение. Родители лишь спрашивали время от времени, что между нами произошло, но мы оба отнекивались, списывая все то на плохое настроение, то на головную боль. Исключением стал его день рождения. Я встал пораньше и пошел в единственный в деревне магазин, надеясь, что Влас не проснется до моего прихода. Несмотря на нашу ссору, я решил побороть гордость, как взрослый человек, и сделать все же первый шаг, тем более в такой важный для гостя день. Родители тихо пили чай на кухне, когда я вернулся с праздничным белым кремовым тортом с надписью «Happy Birthday» и сообщил им повод. Старики тут же оживились: отец, по обычаю любого уважающего себя мужчины на праздник, отправился делать заготовки для шашлыков, а мама засуетилась на кухне, готовя праздничный обед. Да, именно обед, потому что Влас проснулся уже после полудня: наверняка снова лег только под утро, а в деревне его не будил привычный будильник, ведь я решил, что отдыхать нужно знатно. — Сюрприз! — выкрикнули мы хором, когда Влас вышел на кухню в той самой растянутой водолазке, прикрывающей его бедра, и шортах, в которых он всегда спал. Он вздрогнул от неожиданности и удивленно уставился на нас. — С Днем рождения! — улыбнулся я, — Извини, свечи найти здесь не смог, но торт должен быть вкусным. — Откуда ты?.. — прошептал Влас, утирая рукавом выступившие на глазах слезы. — Ну, ты же сам мне сказал когда-то, что у тебя день рождения в марте. Вот я и решил узнать конкретную дату, — гордо ухмыльнулся я. — Ты что, шпион что ли? — хихикнул гость, усаживаясь к нам за стол. — Нет, я просто часто видел, как ты сидишь в Вк, поэтому найти твою страничку было легче легкого, а там у тебя указана дата, — пояснил я, — Ну же, приступай, нам предстоит все это съесть, — я обвел рукой ему праздничный стол, который накрыли мы с родителями. — А вечером нас ждут шашлыки, — добавил отец. — Спасибо… вам всем…— трогательно произнес Влас, пока мама отрезала ему кусок торта. На закате мы собрались все на заднем дворе и наблюдали за дымящим мангалом, пока отец переворачивал мясо. Я подошел со спины к Власу и вручил ему маленькую бархатную красную коробочку, перевязанную желтой ленточкой – купил заранее в городе, до поездки в отпуск. — А? Что это? — спросил он, крепко сжимая ее в руке. — Мой подарок тебе. С Днем рождения, — я улыбнулся, наблюдая за тем, как Влас развязывает бантик, потянув за один из концов. Внутри лежала серебряная цепочка средней толщины на шею с небольшим кулоном в форме крыльев. — О, боже, — именинник прикрыл рот свободной рукой, любуясь на мой подарок. — Нравится? — поинтересовался зачем-то я, и так зная ответ. — Очень, — прошептал Влас, и тогда я подошел к нему, достал из коробочки цепочку и надел ему на шею. Он прижал рукой кулон к своей груди и посмотрел на меня снова слезящимися глазами: — Спасибо, — вновь шепотом произнес он, — Это мой лучший День рождения.***
— Влас, сынок, возьми еще те коробки, пожалуйста, — мама, держа зонт, указала гостю на коробки с всякими закрутками. С самого утра лил дождь, а мы собирались уезжать, ведь на следующий день мне нужно было выходить на работу после отпуска, который по итогу не так радужно, как я планировал, от чего было как-то тяжело на душе. Влас поднял две коробки, поставленные друг на друга, и понес в сторону машины, но не заметил камень и споткнулся. Я еле успел подскочить, чтобы перехватить его ношу, поднимая ее над его головой. Сам же Влас упал, больно врезавшись мне в грудь. Я выругался на него и поставил обратно на ноги, случайно слишком сильно дернув за плечо, о чем я потом пожалел, увидев вечером новые синяки – как же все-таки легко было нанести ему увечья. Он поморщился, хватаясь за руку, но ничего не сказал, опечаленно отводя взгляд. После погрузки, мы кратко попрощались с моими родителями, чтобы долго не мокнуть, и молча выехали. Настроение у обоих было скверным. Не было желания даже включать музыку, поэтому мы просто слушали шум дороги и начавшегося ливня через открытое окно. Я обдумывал все, что произошло накануне: с одной стороны, местами я вел себя ужасно, но если подумать, я бы поступил так же, если бы мне дали второй шанс, тем более я, вроде как, сгладил свою вину подарком. А еще я все думал, как затащить мальчишку к психологу… — Андрей! — мои мысли оборвал крик Власа и свист тормозов: прямо на нас несся грузовик, потерявший управление на скользкой дороге.
Примечания:
Господа, неожиданно, но факт: еще не дописав до конца первую часть, я уже набросала идею для второй… Теперь у меня еще больше стимула закончить эту работу и порадоваться вас второй с этими же героями. Дайте знать в комментариях, если вам будет интересно это почитать.
