Храни их, Город правдивых и отчаянных

– Я ей говорю, что меня волнует дело этого толка. Только потому что я знаю об этом или пытаюсь тебе доказать это, - юноша крутил в руках кружку с чаем. Он крутил ее в руках, создавая волны, которые ещё немного и перельются через край. Но он делал так быстро, что больше создавал круговорот, чем неловкую ситуацию. – Ты - трепло. Вот ты кто! Джерри, тебе нужно идти в политику, - девушка подняла голову. Она ясно улыбалась, убирая волосы за прекрасные маленькие ушки. – Если бы у нас было это право. А не «грязный, никчёмный католик. Я увижу тебя только в переднике и только слугой», - спародировал он английского сноба в администрации их района, - Но это изменится. Кабинет был освящён ярким декабрьским солнцем. Из приемника звучала новая песня Боба Дилана, которую, то включали громко, то заглушали до минимума. Джерри взглянул на проем и ухватив взглядом девушку: «Мэри!». Из-за его крика девушка, которая была в кабинете с Джерри подпрыгнула от неожиданности, и рука ее дернулась, что испортило плакат. – Черт, Джерри, чего орать?! Из-за тебя все переделывать. – Извини, Лу. Я не хотел, - он сделал огорченное лицо, но вины не почувствовал. – М, что ты хотел, Ри? – Джерри не любит, когда его называют Ри, - сказал юноша, поправив очки, - Мне сказали, что к тебе навязался парень? – Да, он хочет вступить в «Демократию». Сказал вольнослушателем не будет. Только членом нашего союза. – Упорный. Он студент? – Да, отучился с сентября. Первый курс «Философия». Он, кстати, здесь. Можете провести собеседование? - Лу его расспросит. У меня нет желания им заниматься. К тому может это ее судьба, - Джерри улыбнулся и, спрыгнув со стола, реши быстро убежать, чтобы не быть в цветной воде. Но девушка не стала этого делать. Она была слишком озадачена плакатом. Мэри жестом запустила гостя и тоже ушла. Лу ожидала увидеть крепкого и вольного молодого человека своего возраста, однако перед ней был сжатый, дрожащий юноша. Еще младше. Младше всех в союзе. Даже на первый курс не тянул. «Ему еще в одиннадцатый класс ходить, а не здесь быть», - подумала она и вернулась к неосторожному мазку темно-зеленой краски. Ее уже не выведешь. Только все переделывать. А ей нужно еще один нарисовать. Тяжелая участь человека, который может держать кисть больше, чем десять минут и не накосячить. - Как тебя зовут? - Де… Деклан, - он пытался на нее не смотреть, смущённо скрывая свой взгляд на ее кожаные высокие сапоги. Перебирая ремешок от своей сумки, ему не становилось легче. Все были старшего, что заставляло его быть учтивым и вежливым со всеми. Он не успел еще завести друзей, хотя пара приятелей у него появились, которые пытались узнать о его гениальности, которой по сути не было, - А вас? - Лукреция. Или просто Лу. Что тебя привело в «Народную демократию»? - Мой куратор сказал подойти к вам. Он считает, что у меня есть потенциал с вами. И родители говорят, что ораторские навыки мне помогут в будущем, - она повернула голову и тяжело вздохнула. - Сейчас никто тебя в ряды принимать не будет. Все готовятся к «движению», - осмотрев испорченную работу, Деклан сделал для себя только один вывод. – Вы ведь тоже в совете. – Секретарь, - перебила она с горечью. – Может я переделаю ваш плакат и принесу его вам завтра. А вы потом вспомните обо мне?, - юноша поднял жалостливые глаза на нее. Лу подумала и решила рискнуть. Плакат все равно в первом ряду не пойдет. А чужая помощь ей сейчас очень выручит. – Да, хорошо. Забирай. Можешь мне принести не завтра. Через несколько дней. Он подошёл и аккуратно подцепил кончиками пальцев лист, свернул его и кивнул. Лу засмотрелась на странных парней на улице через окно. Они ее увидели и стали свистеть, а также звали спустится. Но ей не прельщало такое внимание. Когда она обернулась, она была одна. Юноша ушел, не попрощавшись. Ей стало интересно: сколько ему на самом деле лет? Она учится на третьем курсе и все ее одногруппники-ровесники. На втором - на год младше. А этот парень намного младше. Точно не на два года от ее двадцати двух. Королевский университет находился достаточно далеко от дома Деклана. Ему не нравилось ездить на автобусе. Он всегда был переполнен, что доставляло дискомфорт. Но он ничего не говорил. Это просто нужно пережить. Как препятствие на пути в виде гравия. Уже загорались фонари на улица, когда он переступил калитку дома и осмотрел яблоню. Ее листья пожухли. Но в целом ее вид был приемлем до того, что ее наконец не спилить. Свет нигде не горел. Деклан зашёл и застал Лиама, разглядующего журнал. Это был не эротический журнал. А политический. Подросток порылся в секретной, открытой комнате. Юноша до сих пор не мог понять: почему она была свободна для посещений уже несколько дней подряд? Отец скрупулёзно относился к таким вещам. Это была его территория. Увидев брата, Лиам почти выкинул журнал вверх. Его пробила дрожь. Деклан наклонился и взял журнал. Его не заинтересовала ни одна строчка. Он прочитал заголовки три раза. Но не разу его «ударила молния». Тут раздался громкий отцовский рев: «Кто тебе разрешал трогать мои вещи, щенок?». Мужчина выхватил напечатанную книжечку из рук сына и ударил его по голове ей же. Журнал был собирательным из нескольких выпусков, что сейчас мог тянуть на сто страничную книгу. Гнев, охвативший старшего О'Донована, быстро сошел на нет. Рационализм пришел и забил тревогу. Журнал не был актуальным. Все на столько устарело, что информацией, которая в ней находилась можно было только смеяться. Но это часть жизни Фрэнсиса Лиама О'Донована. Которую он не вычеркнет, не сотрёт, не выбросит. Это и есть он. Даже, наверно, ещё больше настоящий, чем кажется со стороны. Деклан слегка поклонился. Правый его висок болел. А глаза стало щипать. Давно он уже не чувствовал вот это: чувство стыда за проделанное. Он знал, что чужое брать нельзя. Он знал, что сейчас за это будет наказан. И он точно знал, что это не его вина. Лиам затаил дыхание. Раскроется сейчас тайна? Но нет. Деклан промолчал. Не стал ничего говорить. Да и если даже и попробовал, расплакался. Он смог только вымолвить: «Извини». И резким рывком вспрыгнул на второй этаж. Фрэнсис посмотрел на подростка и, вытянув журнал, попросил его отнести его на место. Скоро время ужина. Там он сможет поговорить с сыном и разъяснить ситуацию, которая была похожа со стороны, будто Деклан держит что-то опасное и отец, отобрав это, спас ему жизнь и слегка проучил его. Но это было далеко не так. Через пару часов был ужин. В доме стояла тишина. Мария молилось перед маленькой статуей Девы. Фрэнсис читал газету, а Лиам смотрел в окно. На улице стояла толпа парней. Старших его по возрасту. Они были ближе к Деклану. Семнадцать - восемнадцать лет. Женщина отвлеклась от молитв и направилась на кухню, что в окончательно приготовить стол. Мужчина скинул голову и цокнул мальчику, чтобы тот привел старшего брата. Некоторые слова уже были у него. Слова извинения. Или предостережения. Он мог только надеяться, что сын также отошёл и может сейчас пойти на компромисс. И снова Лиам был на втором этаже. И снова его охватила дрожь. Но на его собственное удивление комната была пуста. Создавалось ощущение, что хозяин вовсе не заходил сюда, хотя мальчик точно видел, что брат был здесь, когда проходил мимо. Обойдя все комнаты на втором этаже, он нигде не увидел даже следа старшего брата. Спустить вниз и признаться в том, что одного из члена семьи пропал? Или подождать пока ситуация сама себя исправит? Лиам положился на первый вариант. Теперь точно Деклан будет наказан. Хотя это выходило за все мысленные рамки. Он был слишком послушным и домашним. При наказании он выполнял работу по дому - уборку второго этажа или делал учебные работы. А тут его нет. Может на чердаке? Нет, механизм опускания двери давно уже заржавел и звук был таким, будто потолок сейчас свалится на голову. Точно его нельзя было услышать. Пройти мимо родителей было сложно. Фрэнсис сидел в гостиной, а Мария в это время находилась на кухне. Двери были только в этих комнатах. Значит окно! Но они также были заперты. Подросток спустился на первый этаж. Ему навстречу вышел мужчина, ожидая появления сына. Лиам только покачал головой и сказал: «Его нет. Испарился». «Бред», - последовал ответ и, почти отодвинув мальчика, Фрэнсис забрался на этаж и его охватил ужас.