Волшебники, звери и прочие неприятности

      К семи вечера начали собираться гости.       К этому времени столы уже были вынесены в огород и плотно уставлены блюдами с угощениями, вокруг них развесили кучу фонариков, деревья украсили шарами и лентами. Гарри вручили подарки — тот, что от Рона и Гермионы, ножная кожаная портупея с кобурой для волшебной палочки, понравился ему больше всего — и теперь он стоял у калитки, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу в ожидании гостей. Чертовски хотелось есть — те несколько пирожков, что удалось стащить Рону под зорким оком миссис Уизли, голода не утолили, а лишь еще больше его разожгли.       Первым прибыл Хагрид — в своем традиционном коричневом ворсистом костюме с ярко-желтым галстуком. На этот раз он и не пытался усмирить свою буйную шевелюру, и Гарри с горечью заметил, как много в ней появилось светлых, серебристых волосков.       — Ну что, девятнадцать, а? — произнес Хагрид и хлопнул его по спине так, что все косточки жалобно затрещали. — Совсем взрослый парень! Вот подарок тебе принес, тоже взрослый…       Хагрид начал рыться в карманах — и постепенно на его добродушном лице начало проступать недоумение. Но тут оно озарилось радостью — и он извлек небольшой стеклянный фиал, наполненный невзрачным серым порошком, который в его огромной ладони казался и вовсе крошечным.       — Страшно редкая штука! — понизив голос, сообщил Хагрид. — Перемолотый рог ходага!       — А… кто такой ходаг? — спросил Гарри, невольно бросив осторожный взгляд туда, где Гермиона о чем-то болтала с Роном.       — Да тварь такая, в наших краях не водится. Это я на единорожьи волосы выменял, у одного там… ну, в общем, торговца.       — А он для чего? — Гарри счел, что подробности приобретения собственного подарка ему лучше не знать.       — Еси примешь этот порошок — никакая выпивка тебя не возьмет, хоть ведрами пей! А ежели не пить, а просто так принять, то можно семь суток не спать — и ничего тебе не будет.       — Ого! Здорово! — восхитился Гарри. Ему и в страшном сне не снилось, зачем бы человеку могло понадобиться не спать семь суток подряд — но вещь и в самом деле была ценная и, без сомнения, редкая. — Спасибо огромное, Хагрид!       Тут возле дома послышались голоса и детский визг. Гарри обернулся, увидел Лайелла и Андромеду с маленьким Тедди — и, извинившись перед Хагридом и перепоручив его заботам Гермионы, поспешил навстречу. Вслед за ними прибыли Билл и Флер, появился едва не опоздавший Перси — и, наконец, все сели за стол.       Гарри боялся этого момента. Ему казалось, что, как только все места будут заняты — сразу же станет очевидно, сколько на самом деле пустует. Он раз за разом обводил внимательным взглядом лица — но, казалось, сегодня все твердо решили веселиться и не вспоминать о прошлом. Гермиона оживленно говорила с Хагридом, в то время как Рон подкладывал в её тарелку еду; Лайелл и Андромеда тихо смеялись над чем-то, известным только им; Флер взяла на руки маленького Тедди и пыталась впихнуть в него приготовленное специально для него пюре, пока Джордж строил ему дурацкие рожи, с каждой из которых волосы малыша меняли цвет от ярко-красного до темно-фиолетового. Даже Молли и Артур наслаждались вечером, пока Джинни, взяв на себя обязанности хозяйки, руководила раздачей еды, а Билл разливал вино. Скучал только Перси — он несколько раз порывался заговорить через стол с Гермионой, но та не обращала на него ни малейшего внимания, снова и снова о чем-то расспрашивая Хагрида и хмурясь все больше.       Взгляд вновь вернулся к Джинни. Она переоделась в темно-синее облегающее платье, на фоне которого её кожа казалась сливочной, словно пломбир, и сколола передние пряди волос сзади. Она была красивой — такой красивой!.. — и в то же время далекой, будто бы совсем чужой. Невозможно было представить, что совсем недавно она засыпала на его плече, расхаживала по его дому в одной футболке и спорила с Кикимером о том, кто готовит завтрак. Он облажался; господи, как же он облажался!..       — Тебе положить пирога?..       На мгновение их взгляды пересеклись — но Джинни так быстро отвела глаза, что он не успел и слова сказать.       — Да, спасибо, — запоздало пробормотал Гарри, чувствуя себя полным кретином.       Он все исправит. Пока понятия не имел, как, но знал твердо — исправит. Иначе никогда себе не простит.

***

      Гермиона наслаждалась прекрасными выходными. По сравнению с прошлыми они были просто райскими: никаких пропавших зверей, нападений хищников, поисков неизвестных тварей — красота! Небольшую тревогу, впрочем, вызывали мысли о завтрашних газетах: была у «Пророка» дурная привычка начинать неделю с каких-нибудь гадостей, но с шишугами они разобрались, а для новых проблем предпосылок вроде пока не было. И Гермиона позволила себе расслабиться и просто порадоваться жизни. Пройтись по магазинам со своим парнем, то есть женихом, в поисках подарка для друга, вместе поужинать, субботу провести с родителями и младшей сестрой, а в воскресенье прийти в Нору с самого утра, чтобы помочь с подготовкой праздника. Начищая кольца для салфеток, развешивая украшения и собирая канапе, она время от времени ловила себя на мысли, что очень скоро здесь будет праздник в её честь, их с Роном честь — и от этого ей становилось немного не по себе. Будет такой же шатер, как у Билла и Флер, куча гостей… Разумеется, не столько, сколько у них — нет смысла приглашать тех, кого она даже не знала, но все равно, с учетом всех друзей и хороших знакомых выйдет немало. Гермиона вспоминала ту свадьбу два года назад и пыталась вообразить, как все будет на этот раз — но думать об этом ей было отчего-то неприятно и тягостно. Может быть, все дело в том, что та свадьба закончилась не очень-то хорошо? И та же обстановка, в том же самом месте вызовет у всех не радость за молодоженов, а страшные воспоминания?..       Она хотела обсудить это с Роном, но он не принял её тревог всерьез.       — Чтобы не думать о плохих воспоминаниях, нужно создать новые, хорошие — и все будет отлично. На этот-то раз никто не нападет, чего переживать-то?       Что ж, может, он и прав, а она все слишком усложняла?.. Гермиона попыталась выбросить из головы тревожные мысли, но то и дело сбивалась — и обнаруживала, что смотрит на игроков в квиддич, и вместо подсчета очков прикидывает список приглашенных. Или размышляет о свадебном платье. Или о том, где они станут жить и на что это будет похоже…       День пролетел незаметно. Собрались гости, все сели за праздничный стол — и Гермиона украдкой наблюдала за Биллом и Флер, за тем, как они все время неосознанно касаются друг друга, как смотрят друг на друга, как смеются над чем-то, понятным только им двоим. Она представляла, что со временем и они с Роном станут такой же чудесной парой, будут так же счастливы, научатся так же понимать друг друга с полувзгляда, когда её внимание привлек сидевший рядом Хагрид.       — Гермиона, ты ж теперь всяким зверьем занимаешься в Министерстве, верно?       У неё скрутило живот. Ждала гадости от «Пророка», а про еще один источник постоянной опасности и забыла!.. Господи, кого Хагрид вывел на этот раз?!       — И зверями, и духами, и волшебными существами, — осторожно ответила она. — А что?       — Да ничего, просто вишь как оно вышло-то. Зверушки — дело хорошее, рад я за тебя очень. Такое дело — им всю жизнь можно заниматься, и не надоест... А что там за рыбка была, в заливе-то? Из газет я не очень понял...       При мысли о том, что Хагрид вполне способен очароваться голубыми зубищами танивы и вздумает завести таких себе в Черном озере, Гермионе стало совсем нехорошо.       — Она морская, Хагрид. Водится только в соленой воде, — быстро проговорила она. — Хоть и симпатичная, конечно. Только людей ест.       — Каждой твари надо что-то кушать, — философски заметил он. — А она там точно одна была? А то я мог бы...       — Совершенно точно одна! — вздрогнув, категорично отрезала Гермиона. — Хагрид, — она понизила голос и подвинулась чуть ближе, — а ты случайно никого себе не завел? Новенького?       — Что? Я?! Да не! — замахал он огромными ручищами. — У меня вон, Клык есть, хоть и немолод он уже, немолод…       — А, к примеру, соплохвостов? — не отставала Гермиона. Она подозревала, что Хагрид что-то недоговаривает, и это что-то могло стать серьезной проблемой — вот только признаваться он не спешил. Гарри подослать к нему, что ли?..       — Да с соплами у меня как-то не очень, знаешь, вышло, — смущенно почесал он косматый затылок. — А тебе я вот что скажу. Оно, может, и не твое дело вовсе, а ну как твое? Кентавры говорят, неладное что-то в лесу творится.       Первым порывом Гермионы было фыркнуть. Неладное! В лесу! Это в том лесу, где стараниями Хагрида обосновалась целая колония акромантулов, один там великан и Мерлин знает, что еще?! Если он пытается заговорить ей зубы, чтобы отвлечь от обсуждения его дел — не выйдет!       — Что значит — «неладное»? — скептически осведомилась она.       — Да нешто они скажут в простоте хоть слово? Но разговоры, знаешь, ходят…       — Хагрид, это же твой лес, ты знаешь его, как свои пять пальцев! — нетерпеливо напомнила Гермиона. — Что там может быть такого, о чем ты не знаешь?       — Да то не в нашем лесу, в другом! Кентавры, понимаешь, между собой-то общаются. И вот там, у тех, не у наших, дела темные творятся. Завелся кто, вредит им, или, может, лесу — я уж не знаю.       — Это в каком это — другом лесу? — уточнила Гермиона.       — Да в Килдерском, — пояснил Хагрид и с аппетитом вонзил зубы в баранью ногу.       Гермиона встревожилась. В этом лесу и в самом деле жили кентавры — она отлично помнила карту с нанесенными на неё ареалами их обитания. Впрочем, и Хагрид наверняка знал, где они живут, так что это еще не доказательство, что он говорит правду.       — Хагрид, а ты не мог бы вспомнить поточнее, что они говорили?..       — Дак они ж не мне говорили-то, — пожал могучими плечами он. — Так, между собой. Да и сама понимаешь — немного наши знают-то про то, что у тех творится. Нешто разве у них самих спросить.       Легко сказать — спросить!.. Кентавры и в присутствии Хагрида, которого давно и хорошо знают, не лучились дружелюбием, а уж с чужаком-волшебником, забредшим в их лес, и вовсе говорить не станут, спасибо, если не затопчут. И, по-хорошему, не ей надо идти, а Малфою — а как его отправлять, если даже неизвестно толком, зачем?       Гермиона снова подозрительно глянула на Хагрида.       — А ты не мог бы сам поговорить с кентаврами? Тебя они уважают, может, расскажут, что к чему. А ты потом письмо мне напишешь, или я на чай загляну. А?       — Ну, это можно, — согласился Хагрид. — Только…       — Ге’гмиона, не хочешь поде’гжать Тедди? — вдруг окликнула её Флер. Все взгляды вдруг обратились к ней, и даже Хагрид замолчал и с умилением смотрел на малыша, который уже тянул ручки — вот только Гермиона подозревала, что его интересует вовсе не она, а желтый галстук сидящего по соседству полувеликана.       — Н-нет, спасибо, — смутилась она и искоса взглянула на Рона. У него было такое лицо, будто им предложили подержать паука — и Гермиона чуть не рассмеялась. — Боюсь, ему здесь будет не очень удобно...       — А давай его мне! — выручил её Гарри.       К нему крестник пошел охотно, и она с облегчением перевела дыхание. Только детей ей и не хватало!.. Гермиона вновь повернулась к Хагриду, чтобы продолжить прерванный разговор — но тот уже о чем-то беседовал с Лайеллом, и вмешиваться она не решилась. Потом Молли попросила её помочь со сменой посуды к десерту; потом её поймал Перси, которому приспичило обсудить резкое увеличение импорта китайской жующей капусты, но от него Гермионе удалось довольно быстро отделаться, заявив, что капуста, хоть сто раз жующая, относится не к животным, а к растениям, и потому в зону ответственности её отдела не входит; но тут снова пришлось помогать Молли упаковывать торт для гостей, пожелавших взять по кусочку с собой... Когда Гермиона наконец освободилась и собралась припереть Хагрида к стенке — оказалось, что он уже ушел.       — Не расстраивайся, — попытался утешить её Рон, которому она пожаловалась на дурацкое стечение обстоятельств. — В конце концов, кого бы Хагрид ни разводил, оно все равно потом сбегает в Запретный лес — а оттуда так просто не выберешься.       — И вообще, напиши МакГонагалл, — посоветовал Гарри. — Уж она-то знает Хагрида, должна понимать, что с него глаз нельзя спускать.       — А с кентаврами что делать? Вдруг в том лесу и вправду что-то завелось? — встревоженно всплеснула руками Гермиона.       — А с кентаврами пусть Малфой разбирается, — с мстительным удовольствием предложил Гарри. Видимо, все еще не простил тому провала с мантией-невидимкой. — Его работа, пусть он её и делает. Ну, а уж если его съедят, тогда и начнешь беспокоиться.       Рон бросил опасливый взгляд на Гермиону — он-то помнил, как она переживала, когда Малфоя едва не сожрали в прошлый раз! — но ничего не сказал. Она тоже промолчала, но про себя подумала, что ей стоит обсудить этот вопрос с кем-то, кто способен сохранять объективность и непредвзятость, в отличие от некоторых. Или думать своей головой.