Волшебники, звери и прочие неприятности

      План был совершенно не такой. Ну просто ничего похожего!..       У них впереди был целый уикенд, который Драко был намерен провести наедине со своей невероятной и чрезвычайно занятой девушкой. Возможно, вымаливая у неё прощение. Возможно, на коленях — это у него неплохо получалось.       Но Нарциссе Малфой, разумеется, надо было все испортить.       Драко полагал, что у него в запасе достаточно времени, чтобы Поттер поговорил с Андромедой, подготовил почву, хотя бы выяснил, как она вообще относится к своим родственникам — а уже потом осторожно, постепенно наводить мосты. И только в том случае, если она его примет, если и в самом деле между ними появится хоть какое-то подобие взаимопонимания, просить её об услуге!.. Но матери не хватило то ли терпения, то ли здравого смысла — и она прислала Гермионе приглашение на ближайший воскресный обед!.. И что ему теперь прикажете делать? Проигнорировать приглашение — невежливо, да и стратегически неправильно; явиться на ужин без сопровождения — вызвать новые толки и пересуды, прийти с кем-то другим…       Драко усмехнулся. Здравомыслие вовсе не покинуло Нарциссу Малфой: это была очередная проверка, причем била она без промаха сразу по нескольким мишеням. Что ж, он попытается соответствовать — а уж там как получится… В крайнем случае он всегда может попросить Франческу взять Гермиону под свое крыло — репутация у нее, конечно, не безупречна, но формально придраться не к чему: мадам де Бриенн тоже вдова, тоже была замужем за магглорожденным, тоже происходила не из последней семьи чистокровных волшебников. Разумеется, она не приходилась миссис Малфой сестрой, но, если играешь по таким ставкам, надо быть готовой к тому, что не все ставки выиграют.       Однако сдаваться сразу Драко не стал. Оценив в полной мере состояние Гермионы, он не тешил себя надеждой чего-то добиться от Поттера: если он и способен соображать, то, в отличие от нее, просто захлопнет дверь перед его носом. А значит, придется идти к Андромеде самому — и будь что будет.       Адрес он знал — честно признаться, довольно давно. И примерно представлял, что именно увидит. Однако маленький домик в два этажа, окруженный запущенным садом, едва не сбил его с ног. И вот здесь живет Андромеда Блэк?! Нет, понятно, что она вышла замуж за магглорожденного, и её выгнали из семьи, но… Контраст между Малфой-мэнором, Сноббингтон-хаусом и этим домишкой в деревне был таким разительным, что поначалу Драко никак не мог поверить, что не ошибся адресом. Впервые он задумался: как вообще живет Андромеда? На что? А ведь на её попечении остался маленький внук… Дорогое пальто вдруг показалось чертовски неуместным; фамильный перстень жег палец. Но он уже пришел — и глупо было бы уйти, даже не попытавшись. Тем более, как бы там ни было, это дом волшебницы — а значит, Андромеда, скорее всего, уже знала, что он здесь.       Калитка оказалась заперта. И можно было принять это за молчаливый ответ на все вопросы, что он даже не успел задать, но Драко все равно отыскал кнопку звонка справа и нажал на нее. Один раз. Тщательно считая секунды, чтобы не показаться ни слишком тревожным, ни излишне навязчивым.       Несколько долгих мгновений стояла тишина. А потом раздался низкий гул — нечто среднее между жужжанием и дребезжанием. Короткий металлический лязг. Замок был отперт.       Он вошел. Выложенная ровной серой плиткой дорожка вела мимо мертвых, пустых клумб, подернутого рябью илистого пруда прямо к дверям домика. Дверь открылась, не успел он приблизиться. Драко поднял голову — и с трудом удержался, чтобы не отпрянуть. На секунду ему показалось, что в дверях его ждет Беллатриса — но, присмотревшись внимательнее, Драко понял, что ошибся. Каштановые, а не черные волосы были щедро разбавлены сединой, глаза больше и мягче — без того безумного блеска. Так могла бы выглядеть Белла, если бы прожила чуть дольше и была бы, ну… нормальной?.. Теперь уже не узнать. А на маму Андромеда была совсем не похожа.       На руках у нее сидел пухлый малыш с ярко-розовыми волосами. Должно быть, внук. Драко смутно припомнил, что его зовут Тед — так же, как погибшего мужа Дромеды, и ему чуть больше года или вроде того. В детях он разбирался плохо.       Она стояла и смотрела на него, не произнося ни слова. И он тоже остановился, так и не сделав последних двух шагов, и не знал, что сказать. На языке вертелось глупое «мама велела кланяться и просить прощения», но ни один человек в здравом уме так не скажет, Драко знал. А что скажет?.. Что должен сказать — он? Что хочет услышать — она?       — Простите… — сорвалось с губ само собой.       И в одном этом слове было, наверное, все, что он хотел бы выразить: сожаление о смерти её мужа и дочери, об участии в этом, пусть и косвенное, его семьи; извинения за равнодушие, обиды, многолетнюю вражду… «Простите» — за то, что не приходил раньше, «простите» — за то, что пришел сейчас. Он почувствовал потребность извиниться перед этой женщиной за столь многое, в чем был и не был виноват он сам, но другие…       — Няяяя!..       Неловкое молчание прервал радостный детский возглас. Драко не поверил своим глазам: волосы малыша стремительно меняли свой цвет с розового на платиновый — такой же, как у него. Метаморф?..       — Только этого не хватало, — закатила глаза Андромеда. — Теперь я буду вынуждена смотреть на этот мерзкий цвет в следующие три дня, пока он не забудет. Вот уж спасибо!       — Не такой уж плохой цвет, — некстати обиделся Драко.       — Дело вкуса, — холодно отрезала она. — Чем обязана твоему визиту, Драко?       Спросить проще, чем ответить. Он снова взглянул на Андромеду и вдруг понял, что, если что-то и подействует — то только правда. С ней не стоит играть — да и бессмысленно. Она смотрела на него так, будто видела насквозь.       — Пришел просить об одолжении, — признался Драко и мысленно зажмурился.       — Вот как? — она выгнула бровь — совсем как мама. — Ну проходи. Не на пороге же просить.       Андромеда повернулась и ушла внутрь дома, не заботясь о том, последует он за ней или нет. Разумеется, он последовал.       Внутри царил идеальный порядок — только на полу гостиной валялся брошенный плюшевый поросенок. Судя по внешнему виду, ему было лет двадцать, а может, и больше…       — Любимая игрушка Доры, — сухо проронила она.       Малыш так и остался сидеть у нее на руках, опасливо поглядывая на чужака. Драко попытался приветливо ему улыбнуться. Ребенок, кажется, всерьез собрался зареветь. Улыбаться он тут же перестал. Мерлин, с чего же начать?!..       — Вы знакомы с Гермионой Грейнджер? — осторожно попробовал он.       Идиотский вопрос. Прямо-таки чемпион в соревновании среди самых кретинских вопросов всех времен и народов! Андромеда ведь была на её свадьбе, разумеется, они знакомы.       — Не очень близко.       — Мы… — на него внезапно нахлынула смелость. А может, Драко просто понял, что терять уже, в общем-то, нечего. — Мы собираемся пожениться — конечно, не прямо завтра, нужно выждать время, потом помолвка и все прочее… Родители хотят, чтобы за это время её стали принимать в обществе. А для этого Гермионе требуется компаньонка. И я подумал, что вы могли бы…       Смелости, увы, хватило ненадолго. Не то чтобы Драко не понимал раньше, какая наглость с его стороны — явиться к тетке, с которой он ни разу в жизни словом не перемолвился, с которой его мать разорвала все отношения чуть не тридцать лет назад, и просить сопровождать его девушку на идиотские балы и приемы!.. Но сейчас, когда он сидел на обитом ярким ситцем диване в этом маленьком, словно сошедшем с картинок в детской книжке домике, вся нелепость его просьбы стала еще более выпуклой и очевидной.       — Ты это сам придумал? — насмешливо поинтересовалась Андромеда.       — Таково было условие моей матери, — вздохнул Драко. — Она хотела бы восстановить отношения и надеется, что это поможет.       Ну, вот и все. Он все сказал, можно было вставать и уходить. И Драко уже готов был так и сделать, когда по комнате вдруг рассыпался смех. Веселый, чистый, переливчатый смех — так никогда не смеялись ни Нарцисса, ни тем более Беллатриса.       — Поверить не могу! — всхлипнула Андромеда, не переставая смеяться. — Жениться он собрался! Таким наивным мальчикам, Драко, нужно не жениться, а играть в плюй-камни. В шахматы, пожалуй, пока тоже рановато.       Это прозвучало чертовски оскорбительно — и Драко надменно выгнул бровь в ожидании объяснений.       — Ты в самом деле считаешь, что твоя мать выбрала такой извилистый и сложный путь, чтобы помириться со мной? Для этого, Драко, нужно было сделать всего лишь одну очень простую вещь: прийти сюда самой и извиниться. И Нарциссе это прекрасно известно. Так что ей нужно вовсе не это, не обманывай себя.       — А что же тогда?..       — Ты ведь догадываешься, что я не пылаю особой любовью к вашей семейке?       — Могу себе представить, — кивнул он.       — И, прости уж, но я глубоко убеждена, что лучшее, что в этой ситуации я могу сделать для Гермионы — это любой ценой отговорить её от этого брака. Если, разумеется, она и в самом деле рассматривает такую возможность всерьез. И Нарцисса, поверь мне, это понимает. Так что подумай еще раз хорошо — ты все еще хочешь просить меня о помощи, Драко?       — И вы в самом деле согласитесь только лишь для того, чтобы попытаться уберечь её от Малфоев? — уточнил Драко. Он не верил своим ушам.       — Я мало о тебе знаю. Но того, что знаю, вполне достаточно, чтобы понимать, что ты едва ли тот человек, который принесет Гермионе Грейнджер счастье, не говоря уже о твоей семейке. Я никому не пожелаю попасть в этот серпентарий, а уж этой девочке — тем более. Ей и так досталось от жизни. Так что если влюбленность и в самом деле застила ей глаза и лишила разума — да, я считаю своим долгом ей этот разум вернуть.       — По рукам, — усмехнулся Драко.       Андромеда надменно улыбнулась.       — Считаешь, у меня ничего не получится?       — Считаю, что вы во многом правы — во всяком случае в той части, что касается моей семьи. Разумеется, я пристрастен и не могу быть объективным — как, впрочем, и вы, — но Гермиона имеет право получить информацию с разных точек зрения, прежде чем принять такое важное решение. В конце концов, если мы оба заботимся о её благе — значит, в конечном итоге наши цели совпадают, ведь так? А это меня целиком и полностью устраивает.       Андромеда заинтересованно посмотрела на него, чуть склонив голову влево — так, будто впервые увидела. В этот момент малыш вывернулся из её рук, слез на пол и решительно потопал к Драко.       — Эди! — решительно объявил он, остановившись прямо перед его лицом.       — Драко, — осторожно улыбнулся Драко. Малыш нахмурился — очевидно, имя было для него слишком сложным.       — Ако?..       — Так тоже можно.       Малыш внимательно осмотрел его с головы до ног, а потом внезапно ткул пальцем в нос. Драко отпрянул. Мальчик рассмеялся.       — Тедди, не приставай к гостю, — одернула его Андромеда. — Что ж, признаюсь, меня несколько удивил твой взгляд на ситуацию. С чего же вы планируете начать?       — Завтра состоится званый ужин в мэноре — небольшой, насколько мне известно, человек на двадцать. Я сегодня же пришлю вам приглашение.       — Не рассчитывай, что я буду любезна с Люциусом.       — Что вы, — Драко улыбнулся. — И в мыслях не было. Впрочем, мне кажется, для него это тоже будет неплохим испытанием.       Он мог бы поклясться, что уголки её губ приподнялись, но это продолжалось лишь долю секунды.       — Передай Гермионе, чтобы зашла ко мне завтра утром. Часов в десять. Надо обсудить детали.       — Спасибо большое, — с чувством поблагодарил Драко.       — Я делаю это не ради тебя, — холодно ответила Андромеда. Но в глазах её поблескивала лукавая искорка.