Волшебники, звери и прочие неприятности

      — Я боюсь.       Это были не те слова, которые он когда-либо ожидал услышать от Гермионы Грейнджер. Не те слова, к которым был готов. И, Мерлин ему помоги, он понятия не имел, что надо делать!..       — Чего именно ты боишься?       — Не знаю. Мне кажется, случится что-то плохое — что-то очень плохое, и я ничего не могу сделать. Не смогу помешать.       Час от часу не легче. Работать с конкретикой было бы легче.       — Ты боишься за себя?       — Нет, — Гермиона покачала головой. — Хотя — кто может знать? Как-то раз на меня напали два маггла, когда я шла от родителей…       Драко весь обратился в слух. Так вот о чем её спрашивал Поттер!..       — Это было давно, еще месяц назад. Как раз накануне скачек на крылатых конях… Тогда я подумала, что это обычное уличное ограбление — такое случается, особенно если девушка идет одна поздним вечером. Она выглядит легкой добычей… Я тогда просто трансгрессировала оттуда. Но что, если в этом и был смысл? Если это была проверка? И теперь они точно знают, что я волшебница, знают, где живет моя семья. Знаешь, я все думаю — как магглы могут изучать волшебников? Ну хорошо, они взяли кровь, чтобы её исследовать. Но что дальше? Даже если они похитят волшебника — то какой в этом толк? Если отобрать у него волшебную палочку, он просто не сможет колдовать, а значит, будет им бесполезен. А если дать ему палочку, то любой волшебник сделает с ними все, что захочет. Как можно заставить волшебника выполнять приказы и слушаться, если у него есть волшебная палочка?..       — Держать его семью в заложниках, — ответил Драко.       Это было очевидно. Просто и эффективно. Всегда работало. Он знал это на собственном опыте.       — Ты понимаешь, — Гермиона кивнула. Она не смотрела на него — её взгляд был устремлен в пространство, руки сцеплены в замок, глаза расширены от ужаса, словно она уже видела то самое, пугающее её будущее. — И что мне делать, Драко? — она повернулась и посмотрела на него бездонными глазами, в которых застыл вопрос. — Что мне делать?       — Мы можем перевезти их в другое место, — с ходу предложил он. — Туда, где их не найдут. Не постоянно, временно, пока аврорат со всем не разберется.       — Не думаю, что они согласятся. Снова переезжать, снова бежать… У папы только начало налаживаться с работой, появились постоянные пациенты… И опять во всем виновата я!       — Не ты, — твердо поправил её Драко. Было невыносимо даже слышать о том, что она так думает! — Ты ничего плохого не сделала.       — Но они рискуют из-за меня — и даже не подозревают об этом!..       — И говорить им ты не хочешь.       Это был не вопрос — он ясно видел это по её лицу. Гермиона медленно покачала головой.       — Мама и так пугается. Правда, в основном того, что связано с магией — но если она начнет бояться еще и магглов, её жизнь превратится в кошмар. Да и что они смогут сделать, даже если будут знать? Если им будут угрожать оружием? Если будут угрожать Кэти?..       — Им нужна охрана.       — Я могла бы пока пожить у них…       — Я имею в виду не тебя. Ты все равно не можешь находиться с ними постоянно. Им нужна круглосуточная охрана. Надо поговорить с Бруствером — пусть приставит к ним мракоборцев. Негласно.       — Но им нужно заниматься совсем другим! Искать этих магглов…       — Послушай. Если у Поттера есть время гонять в квиддич — значит, они там не сбиваются с ног...       — Магглорожденных несколько десятков. Все они под ударом, и их семьи тоже. Обеспечить охраной всех не получится, чисто физически! По какому праву я буду просить охрану для своей семьи? Я ведь не особенная!       Драко с трудом удержался, чтобы не закатить глаза. Все-таки гриффиндорцы склонны все слишком усложнять.       — Уже поздно, — заметил он. — Пойдем спать. Сейчас мы вряд ли сможем найти решение, да и не думаю, что твоим родным угрожает опасность прямо сейчас. Если магглы только начали исследования, и при этом пытаются скрыть свой интерес, подделывая забор крови под укусы вампира, значит, пока не готовы перейти к открытым действиям. Они нас боятся — и боятся не напрасно. Мы узнали о происходящем вовремя. Уверен, все это закончится еще до того, как перейдет на новый уровень.       — Надеюсь, ты прав, — проговорила Гермиона, но страх, затаившийся в глубине её глаз, никуда не исчез.       Драко не собирался надеяться. Завтра он проводит Грейнджер к Андромеде, и, пока они будут общаться, навестит господина министра. У её семьи будет охрана. Если Гермиона слишком щепетильна, чтобы просить о таком, то его подобные соображения не остановят. Драко знал, что такое страх за свою семью, и был готов на все, чтобы ей не пришлось проходить через это. Снова.

***

      Лестрейндж явился ровно в восемь — хотя Гарри нисколько не возражал бы, если бы он опоздал. Или не пришел вовсе.       Но он пришел. И сегодня на нем не было ни дорогого пальто, ни элегантного костюма. Простые штаны, крепкие ботинки, плотно сидящая куртка — Лестрейндж явно воспринял всерьез его слова о том, что это будет не увеселительная прогулка. Гарри еще раз проверил кобуру: волшебная палочка на месте. Можно отправляться.       Три года назад Дамблдор взял его за руку, чтобы задать направление к проклятой пещере. Сегодня это сделал он сам.       Гарри помнил это место — помнил отчетливо, до мельчайшей детали, несмотря на то, что был здесь всего однажды. В сером свете занимавшегося утра оно выглядело еще более пустынно и жутко, чем в темноте ночи. Тогда светила луна, разливая серебряный свет по поверхности моря, сияли над головой звезды… Сейчас же голые черные скалы предстали перед ним во всей своей неприглядности. Море терялось в густом, молочном тумане.       — Где мы? — спросил Лестрейндж. Совершенно будничным тоном — таким, каким мог спросить, к примеру, на какой станции метро им выходить.       — Понятия не имею. Там, наверху, вроде как есть деревушка, можете потом сходить и спросить, как она называется. Нам туда, — он указал вниз, на черные обломки скал. — Плавать умеете?       — Умею, — кивнул Лестрейндж.       Гарри подошел к самому краю скалы, откуда начиналась цепочка выемок, с помощью которых можно было спуститься к валунам, что лежали, наполовину утопая в воде, у самой стены обрыва. Спуск оказался ничуть не легче, чем в тот, первый раз, однако Лестрейндж молча шел за ним, не отставая ни на шаг.       Отсюда расщелина в скале была видна вполне отчетливо. Сейчас в ней не бурлила вода — быть может, потому что море сегодня было спокойным, а может, это бурление тоже было частью магии, охранявшей когда-то это место?.. Гарри не знал. Он так и не научился видеть следы волшебства, как это делал Дамблдор. Оставалось полагаться только на память.       — Вон туда, — он указал рукой на расселину, а потом вошел в воду и поплыл.       Ледяная вода моментально пропитала одежду; ботинки, казалось, стали весить целую тонну. Словно сотни игл впились в тело, зубы застучали — Гарри стиснул их покрепче и продолжал плыть. Запах соли и водорослей забивал ноздри, позади слышались мерные гребки. Он вплыл в расселину. Она была довольно высокой — поначалу, но её своды сближались, снижались, постепенно переходя в тоннель. Гарри пожалел о том, что не засветил волшебную палочку заранее, или хотя бы не взял фонарь, но теперь было уже поздно. Он плыл дальше наугад во все сгущавшейся тьме, и теперь надеялся только на то, что у него хватит сил доплыть и не сбиться с пути. А если тоннель разветвлялся, и только благодаря Дамблдору в прошлый раз они приплыли именно туда, куда было нужно? Почему-то эта мысль только сейчас пришла ему в голову.       Паника накатила — но почти сразу же отступила. Он вспомнил ощущения, которые испытывал тогда — как кончики пальцев цеплялись за мокрый, шершавый камень, как немели руки и ноги… Если ориентироваться на ощущения, то он все делал правильно.       Гарри опустил ноги вниз, пытаясь дотянуться до дна. Не вышло. Проплыл еще немного вперед, попробовал снова. И снова, и снова — до тех пор, пока наконец нога не уперлась во что-то твердое. Ступени.       Рывком поднявшись по ним, Гарри выхватил из кобуры волшебную палочку и засветил Люмос. Золотистые блики света заплясали на черном глянцевом камне. Лестрейндж невозмутимо подплывал к нему. Тело била крупная дрожь от холода — а может, и не только, — но он не стал накладывать Согревающие чары. Какой смысл?.. Все равно через пять минут он отправится обратно. Пять минут, не больше. Даже не станет заходить внутрь — просто покажет, где проход, расскажет, как его открыть — и на этом все. С него хватит.       Загорелся еще один огонек. Лестрейндж, задрав голову, осматривал стены пещеры, в которой они оказались.       — Это здесь?       — Еще не совсем. Это всего лишь простая прихожая, вестибюль, — усмехнувшись дрожащими губами, повторил он слова Дамблдора. В груди заныло, но чувство было привычным, так что Гарри не обратил на него внимания. — Нам надо дальше.       Он обвел взглядом пещеру. Вон там Дамблдор открыл проход — и сейчас Гарри пытался прислушаться к ощущениям, почувствовать то, что чувствовал он, увидеть то, что видел он. Безрезультатно. Каким же все-таки великим волшебником был Дамблдор… И умер, умер в ту самую ночь. Все умирают. Рано или поздно.       Гарри подошел к стене в том самом месте. Этот участок ничем не отличался от всех прочих. Провел ладонью по шершавому камню. Кажется, здесь он был холоднее — будто лед. А может, он просто слишком замерз?..       — Проход должен быть здесь, — проговорил он. Голос дрожал, зубы выстукивали барабанную дробь. — За право прохода следует заплатить. Кровью. Просто порежьте руку и проведите по камню — он откроется… Как-то так.       Лестрейндж кивнул и немедленно вытащил из-за пояса небольшой кинжал. Гарри скептически посмотрел на него.       — Не хотите воспользоваться заклятием головного пузыря? Думаю, пахнет там не очень….       Тому не было никаких предвестников — воздух здесь, в пещере, был таким же сырым и холодным, как снаружи, разве что водорослями пахло гораздо сильнее. Но магия, которая до сих пор запечатывала проход, должно быть, не давала и запахам разложения и тлена вырваться наружу. А что, если никаких запахов нет?.. И инферналы — по-прежнему инферналы, которые до сих пор сидят на дне озера, охраняя давно исчезнувшее сокровище?..       Гарри вздохнул. Быстро просушил одежду, наколдовал головной пузырь. Лестрейндж спокойно стоял, ожидая, пока он закончит все приготовления — и ровно в ту же секунду, когда его голова оказалась заключена в магическую пленку, не пропускавшую сквозь себя ничего, рассек кинжалом ладонь и прижал её к стене.       Кровь моментально впиталась в камень, и на стене вспыхнул серебристый, ослепительно сияющий контур арки. Камень под ней исчез, оставив проход в непроглядную, кромешную тьму.       Лестрейндж вопросительно посмотрел на него. Гарри кивнул. Они двинулись по проходу — и в неверном свете двух палочек блеснули воды черного озера. Непроницаемо черного — теперь не было даже призрачного зеленого света, когда-то мерцавшего вдали.       Гарри перевел взгляд на Лестрейнджа. Он стоял у самого края воды, напряженно всматриваясь в глубины озера, будто надеясь увидеть там что-то — или кого-то. С порезанной руки струилась кровь, разбивалась о камни, разлеталась брызгами, но он как будто не замечал этого. И даже не пытался залечить порез.       Надо было проверить. Всего лишь проверить — но Гарри чувствовал себя так, будто скользкие белые ладони облепили его тело, не позволяя сдвинуться с места. Это был не страх — он давно забыл, что значит бояться, но какой-то древний, леденящий душу ужас.       Лестрейндж поднял голову и что-то спросил — сквозь пузырь не донеслось ни звука. Однако эта крохотная перемена обстановки разбила корку сковавшего его ужаса, и, присев на корточки, Гарри поднял с берега камешек. Размахнулся и швырнул его так далеко в озеро, как только смог.       Тишина.       Ничего.       Ничто не показалось из воды, ничто не потревожило мертвого покоя этой пещеры. Все они были мертвы — на этот раз окончательно. Все когда-нибудь умирают. Те, кто покоились здесь, умерли давным-давно. Гарри легко коснулся плеча Лестрейнджа и указал головой в сторону прохода. Пора было возвращаться.