Волшебники, звери и прочие неприятности

      — Тебе не нужно меня повсюду сопровождать.       — Спорный вопрос.       — Вряд ли меня кто-то поджидает возле дома Андромеды!       — Скорее всего, нет. Но мне так будет спокойнее.       Против этого аргумента возражений у Гермионы не нашлось.       — Позвони мне, когда закончишь.       — Драко, ты перегибаешь палку, — в голосе прорезалось раздражение. — Я трансгрессирую на стадион прямо оттуда. Ничего не случится, и к тому же — ты не считаешь, что, если мы появимся там вдвоем, то это вызовет вопросы?       — Я не буду подниматься на трибуны. Просто передам тебя Поттеру.       — Я не ребенок и не вещь, чтобы передавать мня из рук в руки! — окончательно вышла из себя Гермиона. — Я могу за себя постоять!       — Сто лет не был на стадионе «Падллмир Юнайтед», — вполголоса проговорил Драко, устремив мечтательный взгляд куда-то вдаль.       Она вздохнула. Сто лет не видел — и прекрасно жил! Обошелся бы и на этот раз. Но, если она станет возражать, то, чего доброго, он все равно придет — просто под мантией-невидимкой, чтобы не мозолить глаза. Уж лучше так.       — Хорошо. Я позвоню. А что потом? Мне позвонить, когда они доиграют? Ты проводишь меня домой, потом опять придешь, чтобы проводить в мэнор — и так и будешь водить меня повсюду за ручку? Драко, это абсурд!       Он пожал плечами.       — После игры тебя может проводить Поттер. В мэнор ты перенесешься камином. Обратно так же. Так что…       Она сжала виски. Просто непрошибаем!.. Это уже не осторожность, это паранойя какая-то!       — Злишься?..       — Ну, разумеется, злюсь!       — Прости, — ни малейших признаков раскаяния в его голосе Гермиона, как ни старалась, уловить не смогла. — Просто подумай о том, что со мной сделает твой лучший друг, если я пренебрегу его ценными указаниями.       В этом он, пожалуй, был прав. Только в этом. Гермиона сдалась. Вместе они перенеслись к дому Андромеды, где, обменявшись коротким поцелуем, расстались: Драко трансгрессировал, а Гермиона нажала на кнопку звонка у калитки.       Андромеда ждала её в кухне, у окна — откуда наверняка могла видеть то, что произошло у калитки. На мгновение Гермиона смутилась, но потом подумала, что это к лучшему.       — Не думаешь что он просто дурит тебе голову? — спросила она безо всяких предисловий.       — Это было бы довольно рискованно, — пожала плечами Гермиона. — Быть может, я и произвожу впечатление хорошей девочки, но могу за себя постоять — и Драко это знает. У меня в арсенале есть пара любопытных проклятий.       — И ты в самом деле хочешь выйти за него?       — Хочу. Это так плохо?       — Ничего хорошего, во всяком случае.       — Почему? Потому что он был Пожирателем смерти?       — Насколько я слышала, Пожиратель из него вышел весьма посредственный, — усмехнулась Андромеда. — В отличие от его отца.       — Люциус не то чтобы очень отличился.       — В этот раз. Ты знаешь, чем он занимался в первую войну?       Гермиона подавила раздражение. Сегодня всё почему-то ужасно злило. Она ведь собирается замуж за Драко, а не за Люциуса!..       — Он руководил группой, которая проводила карательные рейды против магглов, — спокойно ответила она. — А потом заявил, что делал это под Империусом. Разумеется, соврал, чтобы выкрутиться. Вообще-то Люциус и во второй раз сумел отличиться — очень хотел сдать нас с Гарри и Роном Волдеморту, мы только чудом сбежали. А ничего по-настоящему серьезного натворить не смог только потому, что остался без палочки. Я знаю, что семья Драко далека от идеала.       — «Далека от идеала»? — Андромеда подняла брови. — Ты это так называешь?       — Послушайте, миссис Тонкс, — Гермиона потерла виски, которые постепенно наливались болью. — Если так посмотреть, то Блэки тоже не были ангелами небесными. Но мистер Тонкс ведь женился на вас — и его не смутило то, из какой вы семьи. Почему это должно смущать меня?       — Я разорвала все связи со своей семьей. Насколько я понимаю, Драко этого делать не намерен.       — Вы сделали это не по своей воле. Просто ваша семья не захотела принять вашего мужа, а потому предпочла отказаться от дочери. Им было чуть проще — оставались еще две, которые оправдали надежды родителей. У Малфоев такой роскоши нет — Драко их единственный сын. Так что, рады они или нет, им придется смириться.       — Разумеется, они не рады. Ты настолько наивна, что допускаешь другие варианты?       Гермиона немного подумала, прежде чем ответить.       — Наверное, нет. Конечно, нет. Но что дальше? Не отравят же они меня за обедом, в самом-то деле.       — Яд может быть далеко не худшим решением. Они могут подставить тебя. Скомпрометировать. Сделать все, что угодно, чтобы Драко в конечном счете от тебя отказался. Или ты сама отказалась бы от него.       — Насколько я понимаю, ваше присутствие как раз призвано защитить меня от подобных ситуаций? — натянуто улыбнулась Гермиона.       Андромеда вздохнула.       — Я не смогу защитить тебя, девочка, если ты сама не будешь воспринимать ситуацию всерьез. Это война, и тебе придется её выиграть, чтобы получить в итоге своего дракона — и далеко не факт, что на этом война закончится. Хорошо подумай, нужно ли тебе это. Потому что если эта дорога и усыпана розами, то лишь потому, что у этих роз по сотне шипов на каждой.       — Но ведь дракон тоже будет сражаться — на моей стороне.       — В противостоянии между ним и Люциусом я бы не поставила на Драко. А если в этом участует и моя сестра…       — Почему вы видите все в настолько плохом свете? — не выдержала Гермиона. — Ведь родители Драко любят его! Если они увидят, что я по-настоящему дорога ему…       — Это лишь заставит их спасать его с удвоенной силой, — поджала губы Андромеда. — Люди не меняются, Гермиона. А такие, как Люциус — тем более. Они только приспосабливаются под изменчивые обстоятельства, но, как любая змея, только меняют шкуру. Суть остается той же самой.       — Ну, а Нарцисса? Ваша сестра? Она тоже змея, меняющая шкуру?       — Я не видела Нарциссу вот уже тридцать лет.       — Это целая жизнь.       — Когда речь идет о жизни, проведенной бок о бок с Люциусом Малфоем, можно с уверенностью сказать, что, если что-то и изменилось — то не в лучшую сторону.       — Полагаете, она настолько подвержена влиянию мужа?..       — Полагаю, если они так хорошо поладили, что прожили душа в душу больше двадцати лет, между ними гораздо большего общего, чем могло показаться на первый взгляд. И это, моя дорогая — не в твою пользу. Что бы Малфои ни говорили сейчас, как бы сладко тебе ни улыбались, они не хотят, чтобы женой их сына и матерью их внуков стала магглорожденная. И ты не должна забывать об этом ни на секунду.       — Но что они могут сделать? На самом деле? К чему мне надо готовиться?       Андромеда посмотрела на неё с сожалением и, быть может, сочувствием. Покачала головой.       — Что ж, быть может, ты изменишь свое мнение, когда увидишь все собственными глазами. Тебе нужно опасаться всего — каждого слова, каждого взгляда, любого предложения, которое ты услышишь на сегодняшнем ужине...       Когда Гермиона покидала дом Андромеды спустя полтора часа и три чашки чая, голова у неё шла кругом от количества предупреждений, наставлений и правил, которые ей необходимо соблюдать. Еще ничего не началось, а она уже чертовски устала — и, быть может, именно в этом и состоял коварный план Андромеды. В конце концов, не только Нарцисса была в девичестве Блэк. Андромеда тоже принадлежала к этому семейству — пусть не по духу, но по крови, а значит, ей тоже не стоило безоговорочно доверять.

***

      К удивлению Драко, Бруствера даже не пришлось долго уговаривать. Услышав о том, что на Гермиону уже нападали магглы, и теперь она тревожится о безопасности своей семьи, он сразу же связался с Робардсом и приказал ему организовать круглосуточную охрану Грейнджеров — разумеется, так, чтобы они об этом не знали.       Драко сделал все, что мог в этой ситуации, но тревога все равно не отпускала, продолжая исподволь разъедать внутренности. И пусть для нее не было веских оснований, пусть он сам понимал, насколько она бесцельна и бессмысленна — это была зараза, которую легче легкого подцепить и от которой не так-то просто избавиться. Подумав, Драко отправил к родителям Гермионы еще и Тави, наказав ему не показываться на глаза хозяевам дома и переместить их в квартиру в Пимлико в случае опасности. Стало чуть легче. Лора говорила, что тревога — вполне естественная реакция на отсутствие контроля, и ему надо научиться её усмирять, потому что никогда не получится контролировать абсолютно все. Быть может, абсолютно все действительно не получится, но контроль помогал избавиться от тревоги лучше всяких таблеток и дыхательных упражнений.       Гермиона задерживалась — он никак не рассчитывал, что их встреча с Андромедой так затянется. И это была еще одна вещь — из великого множества, — которую он контролировать не мог. Оставалось только доверять, доверять Гермионе — если не ей, то кому вообще?..       — Как все прошло? — спросил Драко, когда она наконец позвонила и вышла к калитке, где он ждал её целую вечность.       — Мне надо было взять с собой блокнот, — закатила она глаза. — Очень толстый блокнот. Или два.       — Чтобы составить полный список прегрешений моей семьи? — уточнил Драко.       — Чтобы запомнить все правила, которые мне необходимо соблюдать, и не запутаться.       — То есть вы говорили о правилах?..       — Мы говорили обо всем, — Гермиона ободряюще улыбнулась и сжала его руку. — Тебе не о чем беспокоиться, Драко. Я и без Андромеды знала, на что иду. Никаких иллюзий относительно твоей семьи у меня нет.       Он кивнул, скрывая вспыхнувшую досаду. Почему у него не может быть все просто?! Почему даже с собственной семьей, самыми близкими людьми, он чувствует себя так, будто находится посреди арены боевых действий? Риторический вопрос.       Драко перенес их на стадион — Гермиона имела весьма слабое представление о том, где он находится. И как только собиралась добираться сама?.. Поттер уже ждал их у входа. Руки в карманах, плечи опущены, лицо — мрачнее тучи.       — Что-то случилось? — мгновенно встревожилась Гермиона.       — Все в норме.       — А по тебе и не скажешь, — лениво поддел его Драко.       — По тебе не скажешь, что ты на человека похож, а Гермиона, вон, утверждает обратное, — огрызнулся Поттер.       Они переглянулись. Это было слишком даже для него.       — Паршивое утро, — выдохнул Поттер. Драко счел, что это были в своем роде извинения. — Новостей пока нет, ни плохих, ни хороших, так что не обращай внимания. Кстати…       Драко, который уже собрался было исчезнуть, чтобы не попасться никому на глаза и не выслушивать специфические поттеровские любезности, остановился.       — … у нас игроков на две команды. Почти. Не хватает ловца для второй. Не хочешь?..       Он не поверил своим ушам. Насколько же паршивым выдалось утро у Поттера?..       — Ты спрашиваешь, не хочу ли я сыграть в квиддич в команде сплошных гриффиндорцев? — на всякий случай уточнил Драко.       — Бить тебя не будут… наверное.       — Не слишком многообещающе.       — Привыкай, — Поттер пожал плечами. — Ты тащишь Гермиону в свой серпентарий — будет справедливо, если и ты посидишь в одной клетке со львами. И вообще. Мне жизненно необходимо надрать кому-нибудь задницу, и твоя подойдет лучше всего.       — Ты так в этом уверен, Поттер? — Драко насмешливо выгнул бровь.       — Разве я хоть раз тебе проиграл?       — Самое время пересмотреть эту нелепую традицию. Мне нужно вернуться домой за метлой и переодеться.       — Игра начнется через пятнадцать минут.       Драко ужасно хотелось спросить, за кого в таком случае будет болеть Гермиона — но у нее был такой ошарашенный вид, что он решил не задавать провокационных вопросов прямо сейчас. Тем более, что был уверен: болеть она будет за него, но Поттеру в этом ни за что не признается.