Ты навсегда теперь мой враг!

      Неделю спустя       На протяжении всего дня, безумно устав от работы, Эпистат, велел передать Эвтиде, что сегодня занятий не будет. Не желал Амен с ней в эту ночь заниматься, не потому, что Эвтида хуже писала, или ему не нравилось проводить время с ней. Всему виной был нрав красавицы. Хоть больше она не огрызалась, и в основном молча выполняла требования Эпистата, однако взгляд с которым Эва смотрела на Амена, был красноречивее любых слов. Очи красавицы выражали ненависть, а порой и отвращение, когда Эпистат случайно едва ощутимо касался её.       В такие моменты, перед глазами Амена вставали дни в лагере, когда они с Эвой буквально прожигали взглядом друг друга, при этом обоюдно дарили улыбку. Скучал ли Эпистат по этим дням? Безумно. Хоть в себе и не сознавался, но ему так не хватало той окрыленности. Впервые за годы службы, он с трепетом ждал следующего утра, дабы встретиться с Эвтидой. Жаль только, что прошлого не вернёшь, и теперь вместо лучезарной улыбки, Эвтида встречала его с поджатыми губами и недовольным лицом.       Устало присев на стул в своём кабинете, Эпистат прикрыл глаза и тяжело вздохнул.       Эва…       Амену конечно было известно о тяжёлом и строптивом нраве девушки, но, не думал он, что она настолько непокорна. За эту неделю Эвтида раза три пыталась сбежать из его дома. При том, что Эпистат ни в чем её не ограничивал, позволял гулять где хочет и заходить в любые комнаты. Видимо ненависть к нему была сильнее, чем иметь постоянный доступ к еде и воде, а также крышу над головой.       Уж лучше с тем купцом, чем с Вами! — неожиданно всплыли в голове слова девушки, где она открыто заявила, что готова была переспать с мерзким купцом, нежели с ним.       Сказать по правде, когда Эпистат велел передать, что в связи с его отсутствием урока не будет, он и не догадывался, что Эвтида воспримет это как очередной шанс на побег. Сидя спокойно на стуле, и смотря в окно, Амен с удивлением отметил, что стражники, что всегда были наготове, уже пятнадцати минут не не двигались, да и пропустили смену караула. Заподозрив неладное, Амен притих, и стал дальше наблюдать. Спустя еще пятнадцать минут, он заметил тень, а затем и нежный силуэт, который принадлежал…       Эва! — удивлённо подумал Эпистат, поняв, что девушка каким — то образом смогла подсыпать что — то его людям и усыпить. Стражники, что уже трижды её ловили и тащили обратно в дом, теперь мирно спали, и если бы Амен действительно был бы на задании, то план побега у Эвы удался бы…       Не долго думая, Эпистат, бросился в погоню. Ловким движением спрыгнув в окно, Амен за считанные секунды оказался во внутреннем дворе дома, и побежал за беглянкой.

***

      Когда до слуха Эвтиды дошёл сильный грохот, она резко затормозив, с ужасом уставилась на Верховного Эпистата, что спрыгнул со второго этажа и без последствий приземлился на землю.       Исфет!       Собрав все силы, девушка, которая, как ей казалось продумала все до мелочей, решила не сдаваться и бросилась бежать дальше. Сердце пульсировало в ушах, лёгкие горели, дыхание обрывалось, перед глазами же была пелена от капающего пота, однако, несмотря на это, несчастная упорно продолжала бежать. Куда? Она и сама не знала. Лишь бы скрыться. Покинуть этот злосчастный дом, дабы не видеть никогда Амена.       Врать Эва не будет, здесь никто её не мучал, слуги были добры к ней, особенно Запина, но, несмотря на это, жить и каждый день видеть лицо предателя, она не хотела, оттого и бежала. Да только увы, не смогла убежать слишком далеко…       Не успела Эвтида добраться до главных ворот дома, как Эпистат с лёгкостью её догнал и силой схватив, повалил на землю, причём сделал все, чтобы Эва упала на него, дабы девушка не поранилась…       Несколько секунд Эпистат и Эва лишь тяжело дыша, смотрели друг на друга, пытаясь отдышаться, пока Эпистат не выдержав, не проговорил:       — Отчего так себя ведёшь, Эвтида? Почему сбегаешь, неужто так соскучилась по бродячему образу жизни, где каждый день тебе грозила опасность? Не боишься, что удача отвернётся от тебя и в одну из ночей на тебя нападут, и далеко не с целью ограбить?       — Одного понять не могу, — оттолкнувшись от Амена и встав в полный рост, заявила Эва, — Вам до этого какое дело? — вновь перешла на она «Вы», — Не сами оттолкнули меня? Велели уходить? А сейчас так печётесь о моей чести и безопасности.       — Полагал, что разумом пользоваться будешь, — также встав, произнёс Амен, изучая глазами красавицу, — Не думал, что честь свою решишь продать.       — Вас это никак не касается, — не выдержав, повысила она голос, — Кто Вы мне такой, чтобы держать у себя? Критиковать и мораль читать? Отец? Или быть может супруг?       — Умерь пыл, и снизь голос, — грозно возвышаясь над девушкой, повелел Эпистат, — Коль забыла с кем говоришь?       На этих словах, девушка горько усмехнувшись, произнесла:       — Ни на мгновение не забывала, что передо мной стоит бессердечный и жестокий Верховный Эпистат. Поверьте мне на слово.       За годы долгой службы Амен и не такое о себе слышал, однако ему было глубоко плевать, он делал свою работу и был доволен, однако слова Эвы подобно кинжалу прошлись по сердцу, оставив глубокий порез.       Почему так больно?       — Если пообещаю, что видеть меня более не будешь, останешься? — неожиданно как для себя, так и для Эвы, произнёс Амен.       — Как это? — не совсем поняла Эва.       — Урок будет вести другой, дом достаточно большой для того, чтобы не пересекаться. Если я единственная причина по которой ты хочешь убежать, то даю слово, меня больше не увидишь. Договорились?       Честно? Эвтида была в замешательстве, и если за душой имела бы хоть немного денег, то непременно послала Эпистата, но, увы, выбора так такового не было. Да и по сути, что она теряла? Имела крышу над головой, еду и питье. Только вот, зачем Амену все это? Если он прознал про Сета, то почему не стал допрашивать? Пытать? Значит причина его такого поведения в другом, только вот, как узнать мотив Эпистата?       Чем больше Эва гадала, тем сильнее запутывала себя, да и сказать по правде, запуталась не только она, но и сам Амен. Предложение которое сорвалось с уст поразило не только Эвтиду. Он предложил ей что? Как вообще до этого додумался? Прятаться в собственном доме от шезму, дабы она не убежала, абсурд.       — Полюбилась мне… — эхом пришлось собственное признание, которое тогда далось ему так легко. Будто гора с плеч. Неужто на самом деле его чувства столь сильны, что сердце перекрывает разум?       — Согласна, — прозвучал короткий ответ, от которого на душе стало почему — то тепло.       Что она с ним творит?

***

      Три недели спустя       Эпистат действительно оказался человеком слова, после той ночи, Эвтида на протяжении почти что месяца, ни разу не видела мужчину, чему была несказанно рада! Днём она занималась чем душе было угодно: изучала немалых размеров дом Эпистата, читала много интересного в большой библиотеке, наслаждалась садом с фонтаном и часто общалась с Запиной, с которой очень быстро нашла общий язык. Девчушка, которая была принята на работу только из жалости к её матери (Амен не захотел разлучать мать и дочь), ничем особо не занималась. В её обязанности входили лишь уход за садом и с недавнего времени за Эвой, чему сама Запина была очень даже рада. После же наступления вечера, в дом Эпистата приходила немолодая женщина, которая и медленно, но, верно обучала Эвтиду правильному письму. Если вообще не сам факт того, что жила она в доме Амена, Эва могла бы назвать себя безмерно счастливой. Чего нельзя было сказать об Амене.       Мужчина, который был уверен, что поступает правильно, с каждым днём мрачнел на глазах. И самое абсурдное, он и сам не мог понять (а точнее не хотел сознавать) почему ему было так плохо?       Вернувшись после тяжёлой ночной смены, Эпистат, отказавшись от трапезы, отправился в сад, дабы немного посидеть в тишине, да только увы, планам мужчины не суждено было сбыться, ибо толком не дойдя до входа, он услышал юный девичий смех. Стараясь не шуметь, Эпистат сделал несколько шагов вперёд, и стал свидетелем того, как юная Запина что — то неразборчиво проговорив Эвтиде, протянула ей руку и помогла взобраться и залезть внутрь фонтана.       Когда девушка опустилась в тёплую от нагрева солнца воду, Запина хитро улыбнувшись, начала брызгаться, вызвав тем самым визг и смех Эвтиды. Стоя будто зачарованный, Амен впервые за столько времени, и сам не заметил, как искренне заулыбался. Вид счастливой Эвтиды вызвал в нем столь странные чувства, что Эпистат и сам не понял, почему стал улыбаться.       Пока мужчина раздумывал над своими чувствами, девушки продолжили плескаться и насквозь промокли, отчего лёгкая ткань на их платьях тут же прилипла к телу. В отличии от Запины, которая поверх платья носила ещё мантию, Эвтида была в одном белом платье, которое из-за воды мало того, что обтягивала все формы красавицы, так ещё и просвечивало интимные места.       Едва заметив это, Амен, разум которого велел отвернуться, стал с жадностью хищника разглядывать прелестные формы Эвтиды. Сквозь тонкую ткань, просвечивались коричневого цвета небольшие ареолы, с затвердевшими сосками, и Амен поймал себя на мысли, что хотел провести по ним языком.       Она вновь влияла на его тело…       Мучительно…       Безжалостно…       Лишь Богам известно, с какой силой Амен заставил себя отвернувшись, уйти, прекрасно зная, что сегодня ночью ему приснится…

***

      — Ты уверена, что нужно это делать? — в очередной раз спросила Эвтида, Запину, после того, как они вылезли с фонтана.       — Да, — кивнув, ответила она, чем ещё больше насторожила Эву, — Я в нем уверена!       — Будь по твоему, — печально улыбнувшись, поговорила Эвтида, которая всей душой надеялась, что слова Запины не пустой звук, и что парень которому она хочет сегодня ночью кое в чем признаться, примет её.       Юная Запина, которая от нечего делать часто гуляла по городу, в один из дней, будучи безбашенной и озорной, пробралась в дом одного из местных богачей и украла у его дочери наряд. Девушка, которая никогда не носила прекрасных нарядов, просто хотела почувствовать себя не простой прислугой, а значимой.       В один из дней, разгуливая по городу в этом наряде, Запина познакомилась с молодым человеком, который был на год старше неё. Посчитав её представительницей высшего класса, парень, который по одежде сам не бедствовал, познакомился с Запиной. Проведя весь день вместе, они условились видеться Запина же будучи смышлёной и влюблённой девушкой, попросила парня видеться в лохмотьях в городе.       — Чтобы родители не смогли найти меня, — нагло лгала влюблённая девушка, у которой был всего один хороший (краденный) наряд.       — Прекрасная идея, — подхватил парень, веря, что встречается с богатой девушкой.       Так прошло полгода, и теперь, по уши влюблённая Запина, несмотря на предостережение Эвтиды, хотела во всем признаться любимому, ибо не желала больше врать. Она знала он любил, поэтому поймёт и примет…

***

      Поздняя ночь       Уставшая от длительных занятий Эвтида, придя в свои покои ожидала, что сразу же отправиться спать и проспит до самого утра, даже не догадываясь, что её ожидает…       Душераздирающий женский крик, заставил несчастную вскочить с кровати. Благо из-за усталости она не переоделась в ночную одежку, потому быстро и без промедления, покинула свою комнату. Оказавшись в коридоре, Эвтида, чутьё которой било тревогу, обнаружила, как все слуги и стражники, суетятся и бегут на первый этаж, где был уголок слуг. Немедля последовав за ними, Эвтида, в скором времени оказалась подле общей комнаты.        Пропихнувшись среди людей, Эва, с болью в глазах уставилась на лежащую на кровати в луже крови, Запину, над головой которой плакала и истерила мать. Рядом же сидел Эпистат, придерживая рукой кровоточащую рану девушки.       — Чего столпились? — огрызнулся хозяин дома, — За лекарем, живо!       Дважды повторять мужчине не пришлось. Двое стражников отправились за лекарем, в то время как остальные покорно вышли, оставив в комнате лишь Эву, Амена, еле живую Запину и её мать.       — Почему? — не унималась несчастная мать, задыхаясь, — Почему, Запина? — перешла она на отчаянный крик.       Никак не отреагировав на слова матери, юная девушка, которая сама с собой это сотворила, бросила короткий взгляд на Эвтиду, после чего одними губами прошептала:       — Не принял.       От слов девушки холодок прошёлся по телу Эвтиды, и если бы не взгляд матери и Эпистата, устремлённых на неё, то, девушка сама непременно заплакала бы.       — Кто не принял? О чем речь? — властно спросил Эпистат, что бережно относился к своим слугам.       Украдкой посмотрев на хозяина, девчушка лишь отвернулась, пока из глаз потекли горькие слёзы. Тогда уже Эпистат потребовал ответа от Эвы.       Правда, не знал, что и Эвтиде поведать о случившемся трудно, ведь сама через это прошла…       — Эва! — повысив голос, проговорил Эпистат, оторвав несчастную от мыслей.       — Она встречалась с парнем, — не глядя на Амена, проговорила Эвтида, — Притворилась дочерью богатых людей, и полгода с ним тайком встречалась. И сегодня хотела признаться ему, что на самом деле является прислугой, а он…       — Прогнал меня, — вновь раздался болезненный голос, подростка, которая от нахлынувших чувств, боли от предательства, решила наложить на себя руки, да только не успела, ибо мать зашла и своим криком привлекла всеобщее внимание, — Сказал, чтобы исчезла и больше никогда в его жизни не появлялась, — по мере того, как девушка говорила, ком подступал и у Эвтиды.       — Да, — неожиданно прошептала Эва, — Это больно…       Договорив, она невольно посмотрела на Амена, и тут же поняв, что не может совладать собой, наплевав на все, быстрым шагом направилась к выходу, и чуть не столкнулась с лекарем возле двери.       — Прошу, прощения, — промямлила она, проскользнув в коридор.       Оказавшись в пустом коридоре, Эвтида, тело которой било дрожь, попыталась отдышаться, да только не успела в себя прийти, как услышала ненавистный голос.       — Эва! — произнёс Эпистат.       Нет! Не хочу говорить! Только не сейчас!       Паника, воспоминания прошлого и боль от предательства нахлынули с такой силой, что едва увидев Амена, Эвтида бросилась бежать.       — Эва! Стой! — послышался голос мужчины, что также помчался за ней, да только в этот раз поймать не успел. Быстро поднявшись на второй этаж, Эвтида вошла в свою комнату, и закрыла дверь прямо перед носом Эпистата.       — Эва! — стук в дверь, от которого дыхание девушки остановилось, — Открой, прошу. Я просто хочу поговорить.       — Нет! — все ещё держась за ручку двери, проговорила она, больше всего желая провалиться сквозь землю, но, не видеть Амена.       — Эва, — голос мужчины на удивление смягчился, и будто молил пустить его.       — Вы дали слово, Эпистат, — хватаясь как за единственный способ спасения, заявила Эвтида, — Обещали, что не увидимся, если соглашусь жить тут!       Так ничего не ответив, Эпистат, душа которого рвалась, развернулся и отправился на первый этаж, дабы проведать Запину, однако, не доходя до комнаты, девушки, услышал её отчаянные стоны, со слезами.       — Я ведь доверилась, а он… — очередной поток слез, окончательно добил Эпистата. Перед глазами сразу же появилась Эвтида, которая год назад, также явилась к нему, к палачу, и открыла свой секрет.       Она тоже так плакала, — горькое осознание накрыло мужчину, заставив возненавидеть себя ещё больше…