Ты навсегда теперь мой враг!

      Три дня спустя       Сидя на краю кровати, рядом с Запиной, Эвтида, которая почти, что весь день проводила рядом с потерянной девушкой, постоянно её веселила и рассказывала смешные истории из своего прошлого, всеми способами пытаясь отвлечь опечаленную девчушку, да только, увы, боль её была чересчур сильна. И если тело Запины спасти удалось, то, вот душу…       Эвтида видела, что ставшей ей близкой Запине плохо, причём, самое ужасное, что она даже знала не понаслышке через что проходила она…       — Я знаю, тебе больно, — устав строить из себя весёлую и ничем не обременённую, заявила Эва, решив поговорить по душам, — Сама через это прошла.       На этих словах, Запина, которая до этого смотрела лишь в одну точку, переместила взгляд на Эву, и впервые за долгое время, очи девчушки заблестели, подавая признаки жизни.       — Кто? — еле слышно спросила она.       — Это имеет значения? — горько усмехнулась, Эвтида в ответ, — Главное то, что я всем сердцем к нему тянулась, искала защиту, и поддавшись чувствам рассказала о своём секрете, он же в ответ велел убираться.       — А ты? — неотрывно смотря на Эву, поинтересовалась Запина.       — Страдала, — опустив глаза вниз, честно ответила Эва, — Мучалась в агонии, неделями плакала по ночам, пытаясь унять душевную боль. И лишь спустя время, я поняла, что слезами себе не помогу, потому сделала то, что помогло мне жить дальше.       Милая Запина, которая думала, что лишь ей так не повезло, с интересом стала смотреть на Эвтиду, буквально взглядом моля о продолжении.       — Я выжгла его из своего сердца. С болью оторвала все хорошие чувства, и тогда почувствовав жгучую ненависть, успокоилась, и смогла жить дальше, — тяжело вздохнув, и вновь посмотрев на все ещё слабую Запину, Эва, добавила, — Ненависть, вот ключ моего спасения!       Девушки были столь увлечены разговором, что даже не заметили в дверном проёме Эпистата, что пришёл проведать Запину. Мужчина пришедший совсем недавно, к сожалению для него, услышал самую главную часть разговора… Я выжгла его из своего сердца. — душа мужчины разорвалась на куски, — Ненависть, вот ключ моего спасения!.       Эпистат, который полагал, что смирился с плохим отношением Эвы к нему, лишь сейчас в полной мере осознал, как ему было больно от её слов.       Я не хочу, чтобы она ненавидела меня… — осознание, которое так долго шло до Амена, наконец озарило мужчину, отчего он до боли сжал кулаки, ибо понимал, что мало того, что заслужил ненависть Эвтиды, так ещё и не знал, сможет ли вернуть её?       Нет, не смогу — горькое признание истины, окончательно добило Амена. Встряхнув головой, мужчина принял безразличный вид и спокойно вошел в комнату, где даже не посмотрев на Эву, обратился к Запине и спросил о её самочувствии.       — Господин, — попыталась Запина встать, дабы поприветствовать Эпистата, да только он не позволил, жестом велев ей лежать дальше, — Благодарю, — мило улыбнувшись, ответила девчушка, после чего сообщила, что чувствует себя нормально.       Пока Запина отвечала на вопрос Амена, Эвтида, которая вновь ради подруги вспомнила о чувствах, которых так старательно хоронила, встала и учтиво склонившись перед Аменом, сообщила, что ей пора, после чего намеревалась покинуть комнату, да только Эпистат не позволил.       — Сегодня, — ухватился он, за локоть девушки, дабы она не ушла, — Я иду на торжество, и ты, известная в кругах, как моя наложница, должна быть со мной!       Открыв рот, Эвтида хотела уже возмутиться, однако, Амен не позволил, сказав, что таков установленный порядок. Прекрасно понимая, что если дело касается правил, Амен будет идти до конца, Эва, к своему глубочайшему сожалению, согласилась.       Хотя бы покину пределы дома, — пыталась найти она, хоть что- то хорошее в этом торжестве, глубоко надеясь, что Эпистат там не будет докучать ей своим присутвием.       — Одевайся, через час выдвигаемся, — произнёс Эпистат, разжав пальцы, что были сомкнуты на руке Эвтиды.       Слабо кивнув, девушка удалилась, так и не догадавшись, что никакого устоя не было, и что Амен очень сильно надеясь, что при непринуждённой обстановке, Эва будет сговорчивее, решил взять её с собой на торжество в честь именин одного близкого его друга.

***

      Некоторое время спустя       Всеми силами стараясь игнорировать нахождение Амена рядом, Эвтида, которая мечтала поскорее доехать до дома друга Эпистата, смиренно стояла на колеснице, и мёртвой хваткой держалась за края, дабы не упасть, точнее сделать все, чтобы Амен не касался и не придерживал её!       Девушка, что выбрала из многочисленной одежды, которую ей предоставил Эпистат, самое простое и закрытое платье цвета неба, с радостью выдохнула, когда мощная колесница Верховного Эпистата въехала в небольшой внутренний домик и затормозила возле дома.       По сравнению с владениями Амена, дом куда они прибыли, был простым и непримечательным. Не было дорогих мраморных колонн, ступенек, изысканных статуй и множества слуг, однако, Эвтида не могла не отметить, что все было выполнено просто, но со вкусом.       — Добро пожаловать, Господин, — склонившись перед Аменом, проговорили стражники, что не смея даже глядеть на Эвтиду, сопроводили Амена до дома.       Внутри помещения все также было просто и без излишеств, чему, если честно Эва была рада.       — Иди к ним, — прошептал Амен, нагнувшись к уху девушки и жестом указав на юных и прекрасно одетый барышень, которые стояли в дальнем углу и о чем — то увлечённо болтая, смеялись.       Обрадовавшись, что более не будет близко к Амену, Эва, без каких — либо возражений, направилась к девушкам, которые в отличии от неё, были одеты довольно развязно. На вид дорогие шёлковые ткани особо ничего не прикрывали, массивные же украшения, явно приносили им дискомфорт, однако, наложницы никак не акцентируя на этом внимание, продолжали беседовать.       — Посмотрите, кто почтил нас своим присутствием, — демонстративно отпив немного вина, проговорила девушка с необычным для Египта цветом волос — пшена, смотря на Эвтиду.       — Каюсь, уже думала, что были это лишь глупые сплетни, о том, что господин Эпистат действительно сыскал себе наложницу, — подхватила вторая, изучая глазами Эву, которая, прекрасно поняла, доброго приема ей не видать.       — Сколько же наложниц у ваших мужчин, раз вы вместе того, чтобы проводить с ним время, гадаете почему я не появлюсь на приемах? — спросила Эвтида, чем тут же вызвала искренний смех у девушек.       — Остра на язык, мне нравится, — встав позади Эвы, проговорила третья наложница, с короткими волосами цвета вороньего пера, — Я — Маниса, — улыбнувшись, добавила она.       — Эвтида, — ответила она, все ещё держа ухо востро.       Эва, которая стала объектом пристального внимания, довольно быстро наскучив наложницам, просто стояла рядом с ними, слушая их бесконечные разговоры об одежде, украшениях и детях. Ни одно из перечисленных не беспокоило Эвтиду, оттого она со скучающим видом наблюдала за юношами, которые сегодня на подносе подносили гостям напитки.       Слишком сильно задумавшись, Эва, не заметила юношу за спиной, и когда хотела отойти в сторону, дабы больше не слышать глупых разговоров, столкнулась с ним. Поднос с золотыми чашами, в которых были разлито вино с треском упал на пол, вызвав всеобщее внимание.       Исфет!       Несчастный слуга, тут же нагнувшись, попытался собрать все чаши на место, да только едва увидев, как Эва присела возле него (желая помочь), и чуть было не коснулась его, резко встал и отскочил.       Что это с ним?       Широко распахнув глаза, Эвтида встала в полный рост и с изумлением смотрела на юношу, который опустил голову и помчался к выходу.       — Не стоит, — положив руку, на плечо Эвтиды, проговорила Маниса, которая по взгляду девушки поняла, что хочет пойти она за юношей, — Он видел, что ты пришла с Эпистатом.       — И что с того? — обернувшись, спросила, Эва.       — А то, что ни один мужчина, кроме него, не имеет право касаться тебя, а иначе будет иметь дело с Эпистатом.       Я не его вещь! — нахлынувшая ярость так ясно отразилась в глазах Эвтиды, что Маниса невольно засмеялась, посчитав Эву чересчур юной и неопытной. Знала бы как на самом деле обстоят дела…

***

      Отведав всего понемногу, Эвтида, устав от бдительного взгляда Эпистата, что «следовал» за ней по пятам, решила куда-нибудь спрятаться, дабы хоть немного подышать полной грудью.        Воспользовавшись тем, что к Амену подошли другие охотники и полностью заняли его внимание, Эва незамедлительно отошла от стола с изобилием еды и направилась в сторону балкона. Оказавшись вне поля зрения Верховного Эпистата, Эвтида наконец вздохнула с облегчением.       Когда это все закончится?        — Прекрасный вид, не так ли? — произнёс незнакомый ей мужчина, лет тридцати, что так же, как и она, вышел на балкон.       Бросив короткий взгляд на него и убедившись, что ранее не видела его, Эвтида безразлично ответила:        — Да,       После чего всем своим видом, продемонстрировала, что к дальнейшему общению не расположена, однако, видимо незнакомец просто так оставлять её не желал.       — Прекрасно выглядите, — прожигая взглядом девушку произнёс мужчина.        Не успела Эва повернуть голову и что — либо ответить, как была неожиданно прижата к краю балкона сильным мужским телом.       — Что Вы делаете? — широко распахнув глаза, спросила ничего непонимающая Эвтида, сердце которой начало бешено стучать.       Проигнорировав вопрос Эвы, мужчина оскалившись, произнёс:       — Столь прекрасное тело, а скрыто под таким некрасивым и закрытыми нарядом.       Он пьян — с ужасом поняла она, лишь сейчас учуяв мерзкий запах алкоголя исходящий от незнакомца.       — Я — наложница Эпистата, — последняя попытка спасти себя, — Ты не имеешь право даже смотреть на меня, не то, чтобы трогать!       Слова Эвтиды показались мужчине глупой ложью, ведь никто так и не видел загадочной наложницы Амена, оттого он лишь ещё больше наклонившись к лицу перепуганной девушки, иронично произнёс:        — Полагаю Эпистат не будет сильно расстроен, если я поиграю с «его» наложницей, пока он занят, — издеваясь и не веря словам Эвтиды, проговорил мерзавец, после чего стал по — хозяйски бродить по телу Эвы.       Так мерзко и страшно Эвтиде не было даже когда её касался тот мерзкий купец, ведь тогда по идее было все обоюдно, да и он боли ей не причинял, этот же мужчина прижимая её хрупкое тело к краю, заставлял чуть ли не свисать над открытым балконом, тем самым не давая Эве даже шансов отстраниться…       — Не трогай меня! — собрав все силы, начала вырываться она.        Поняв, что девушка создаёт слишком много шума, опьяневший мужчина, заткнул ей рот мерзким и тошнотворным поцелуем, после чего, воспользовавшись неожиданностью несчастной, зажал ей нос пальцами, дабы…       Спустя минуту борьбы, задыхающаяся Эвтида, начала дышать через рот, чем и воспользовался мерзавец, не теряя времени мужчина со всей страстью засунул свой язык ей в рот, и хотел было начать рвать на Эве одежду, как вдруг, кто-то больно схватив его за шиворот отбросил в сторону.       Больно ударившись головой, мужчина поднял свой взор и увидел разъярённого Эпистата, и толпу других гостей, что так же услышав шум оказались на просторном балконе.       — Как посмел ты, тронуть то, что принадлежит мне? — нечеловеческим голосом произнёс Амен, от одного вида которого, даже еле стоящей на ногах Эве, стало дурно.        Не успел мужчина что-либо толком ответить, как Амен за долю секунды одним взмахом руки достал хопеш и прямо на глазах людей, безжалостно перерезал глотку негодяю, тем самым убив.        — Пусть это станет уроком для других! — громогласно заявил Верховный Эпистат, тяжело дыша, — Эвтида моя женщина! И никто не имеет права её касаться!

***

      Молча следуя по пятам Амена, Эвтида, стараясь не издавать лишнего шума, молила Богов (уже даже не вспоминая Сета) сделать всё, дабы она не попала под горячую руку Эпистата. Эвтида, что до этого любила, смотрела на Амена влюблёнными глазами, и не понимала всей глубины его жестокости. Однако сейчас…       Да, он спас её, но, то с какой лёгкостью Амен не задумываясь убил мужчину, до ужаса пугало Эвтиду.       Находясь глубоко в своих мыслях, Эва не сразу поняла, что стоит подле колесницы, на которой уже стоял Амен и протягивал ей руку, дабы помочь подняться. Инстинктивно протянув ладошку в ответ, Эва, замерла и тут же невольно отдёрнула руку, увидев на ладони Эпистата запекшую кровь.       Неподдельный ужас и страх отразившиеся на лице Эвтиды, тут же пронзили сердце Эпистата, моментально сделав больно. Сжав пальцы, дабы Эва больше не видела крови, Амен убрал руку и молча отвернувшись, стал ждать, когда девушка сама поднимется…

***

            Всю оставшуюся дорогу они молчали. Амен, что запланировал весь этот поход, больше всего сожалел, ведь именно сейчас в полной мере понял, что мало того, что Эвтида его ненавидела, так ещё безмерно боялась. Взгляд с которым она на него посмотрела навсегда запечатлелся в памяти Амена. Казалось бы Эва должна была быть ему благодарна, ведь он спас её, но, увы, Эвтида была лишь в ужасе.       Бросив короткий взгляд на хрупкую девушку, которая до боли в костяшках держалась за края колесницы, лишь бы он её не придержал, Амен к своему глубочайшему сожалению, произнёс:       — Я говорил с твоим педагогом, пишешь ты хорошо, можно даже сказать, отлично.       Перестав созерцать дорогу, Эва, посмотрела на Амена, не зная зачем вообще он начал этот разговор?       — Когда же мне продемонстрировали твои труды, я окончательно принял решение.       Решение? — не понимала она.       Знала бы Эвтида, как тяжело Амену сейчас дались следующие слова…       — В доме по соседству с моим, маленькой девочке требуется педагог. И я хочу чтобы отныне ты работала и жила там.       Будто потеряв дар речи, Эва с неверием смотрела на Амена не веря своим ушам.       Она свободна? Он её отпускает?       — Разве возьмут к дочери в педагоги, наложницу? — впервые сама заговорила с ним Эва, чем вызвала горькую усмешку у Эпистата.       Лишь узнав о шансе на свободу, она тут же разговорилась       — Не посмеют пойти против моей воли!

***

      Месяц спустя       Тридцать прекрасных дней полных радости, смеха, веселья и конечно же обучения были лучшими днями в жизни Эвтиды, не считая конечно периода, когда она жила в доме родителей Исмана и весь день дурачилась с названным братом.       Девочка, которую Эва обучала оказалась очень смышлёной и довольно умной девчушкой, которая схватывала все налету. Малышка, которая сама также привязалась к Эве, после завершения занятий часто приходила в покои Эвтиды и начинала с ней играть.       У Эвтиды в этот раз было также все, то, что ей было нужно: крыша над головой, еда, питье, и прекрасные хозяева, которые были очень с ней учтивы и вежливы. И если вначале Эва боялась, что они будут косо на неё смотреть, то, после одного прожитого дня поняла, что ошибалась на их счёт. А то, что они боялись даже не так дышать при Эвтиде, была заслуга Эпистата, о которой Эве было неизвестно.       Единственное что удручало Эву, это тоска. Она скучала и беспокоилась о Запине. Не знала, как дальше сложилась её судьба, смогла ли преодолев себя, забыть того негодяя? Эва, часто ловила себя на мысли, что хотела бы навестить девушку, однако от одной мысли, что она могла случайно увидеть Амена, девушку бросало в дрожь, и она тут же отгоняла эти мысли прочь.       Правда, все изменилось в день, когда по городу пустили слух, о том, что Эпистат смертельно ранен…       Разгуливая с маленькой девочкой по городу, Эвтида, стала невольным слушателем сплетен. Двое мужчин, довольно прилично одетых, обсуждали, что сегодня ночью была опасная погоня за черномагами, в ходе которой Эпистат и пострадал.       (Знала бы Эва, что это были лишь простые сплетни, которые не раз появлялись в городе)       Описать тот ужас, который вмиг накатил на Эвтиду не передать словами. Ненависть, которая год питала её, исчезла уступив место…       Чему?       Она и сама не знала…       — Проводите юную Госпожу до дома, мне нужно отлучиться, — немедля обратилась Эва к стражникам, что сопровождали их.       Не успели стражники возразить, как Эва, тут же добавила,       — Мне нужно к Эпистату.       Более они перечить не смели…       Забыв как дышать, Эва, которая искренне думала, что ненавидит Амена, сейчас неслась в сторону его дома, безмерно боясь, увидеть безжизненного Эпистата со стеклянными глазами.       Игнорируя сильно бьющееся сердце, боль в правом боку от сильного бега, людей, которые на неё кричали, из-за того, что она их довольно грубо отталкивала, Эва в скором времени оказалась подле ворот ведущих в дом самого Верховного Эпистата…

***

      Безмерно уставший за ночь Эпистат, который всего десять минут, как вернулся домой, вновь отказался от трапезы и велел подготовить купальню.       Когда через некоторое время слуги сообщили, что все готово, Эпистат приказал им покинуть покои. Так ничего не ответив, они вышли, оставив Амена одного.       Устал… он действительно устал.       Сил не было даже встать и отправиться в купальню. Правда, Амен понимал, что это сделать нужно, потому собирав волю в кулак, он встал и намеревался отправиться, как вдруг услышал торопливые шаги…       Резко распахнувшаяся дверь без стука, вначале разозлила Амена, однако, едва увидев, кто пришёл, мужчина потеряв дар речь, с изумлением смотрел на тяжело дышащую…       — Эва? — обеспокоено проговорил он.       Неужто напали? Кто посмел? Убью…       — Ты жив… — промямлила девушка, так и не заметив как лёгкая улыбка возникшая на лице, моментально сменилась слезами.       Исфет, что это с ней?       Закрыв лицо руками, дабы Амен не увидел её слез, девушка отвернулась, коря себя за слабость. Зачем вообще она пришла сюда? Ну услышала, что он ранен и что с того? Ведь сама же мечтала более не видеть его…       Пока Эвтида боролась с собой, Эпистат приоткрыв рот, осознавал, что девушка где то услышав весть о его смертельном ранении (которое часто всплывало в городе), примчалась сюда?       Неужели? — тут же воспаряло сердце.       — Мне, я, — начала тараторить девушка, желая провалиться сквозь землю со стыда, и тут же прикусила язык, услышав тяжёлые шаги, а затем и вовсе почувствовав, как крепкие руки прижали её к себе.       — Полагал, ненавидишь, — прошептал мужчина, со всей любовью прижимая к себе удивлённую Эвтиду.       — Я, — хотела она вновь съязвить, а точнее таким образом защититься, однако замолчала. Не сейчас…       Чем больше Эпистат обнимал её, тем сильнее билось сердце девушки, оповещая о том, что под тонной ненависти, появлялись ростки чего то…       — Эпистат, — попыталась она вновь отстраниться, да только Амен не позволил, — Я пришла только навестить Запину, — последняя попытка самозащиты.       — Оттого поднялась на третий этаж, который все время обходила стороной? — искренне улыбаясь, спросил Амен, прекрасно понимая, что в Эве сейчас говорила обида, но, подлинные её чувства были ещё живы! И то, что она прибежала к нему, тому подтверждение!       — Знаю, сейчас не готова говорить, — нехотя разжав руки и высвободив из объятий девушку, заявил Амен, — Однако, сделать это надо Эва.       — Знаю, — сдалась она, ещё больше дав надежду Амену.       — Приходи вечером, — взяв девушку за руку и взглянув ей в глаза, попросил Эпистат.       Устав бегать от своей боли и обиды, Эвтида, которая теперь действительно желала высказать мужчине все, тяжело вздохнув, согласилась прийти, чем его безмерно обрадовала.       Жаль, только добраться вечером до дома Эпистата, Эва, увы не сможет…