Ты навсегда теперь мой враг!

      Эпистат был прав, им нужно было поговорить, и Эвтида впервые за год, согласилась высказать Амену все, что о нем думала. К чему должно было привести данное откровение, девушка понятие не имела, однако чуяла, что ни к чему хорошему, ведь знала свой нрав, и понимала, что простыми эпитетами она не обойдётся…       Стараясь не думать о том, какое сильное волнение она испытала, когда подумала, что Амен ранен, Эвтида, что уже позанималась с маленькой девочкой, готовилась ко встрече. Желая показать мужчине, что этот разговор ничего особого для неё не значит, Эва надела простой наряд чёрного цвета. Распустив свои длинные волосы и немного подведя глаза (красивой все же быть хотелось, почему? Она не думала об этом), Эвтида хотела было отправиться в дом Эпистата, как вдруг почувствовав холод, что прошёлся по спине, остановилась.       — Здравствуй, шезмочка.       Аш…       Медленно обернувшись, Эвтида встретилась с глазами цвета крови, что неотрывно на неё глядели. Покровитель черномагов, сидя на подоконнике, едко улыбнулся, и спрыгнул на деревянный пол, который тут же издал скрипучий звук.       — Давненько не виделись, — сделав шаг навстречу к удивлённой Эвтиде, заявил Сет.       — Хоть были случаи, когда твоё появление действительно было необходимым, — проговорила Эва, которая была не рада внезапному появлению Бога. Чуяло сердце, быть в беде. Не зря явился спустя столько времени.       Надменный смех, что эхом прошёлся по небольшой комнате выбил девушку из колеи.       — Обвиняешь? — вмиг сократив расстояние между ними, едко поинтересовался Сет, от близкого нахождения которого, голова Эвы стала ходить ходуном, — Или жалуешься, Эме?       — Я звала тебя, молила помочь.       — После того, как была подобно уличной кошке прогнана Эпистатом? — издевательский тон прошёлся прямо по сердцу, сильно ранив несчастную, — Так ли сильно ты возжелала бы видеть меня, ежели Амен принял тебя?       Видя, как Эвтида после его слов, старательно начала прятать глаза, Сет, довольно грубо взял её за подбородок и вынудив посмотреть на него, подобно змею зашипел:       — Ты оказалась довольно везучей, Нефтида. Год прожить одной, без еды и воды, да ещё и суметь сохранить честь…       — Ты желал иного, — вцепившись в руку Аша, что больно сжимала её челюсть, с трудом проговорила девушка, — Хотел, чтобы на меня напали, ранили и обесчестили. Потому не приходил на зов. Наблюдал и ждал, пока меня уничтожат, дабы я сполна ответила за предательство.       Продолжая держать девушку за подбородок, Аш, ещё больше приблизился к лицу трясущейся Эвтиды, пока другая рука едва ощутимо гладила Эву по спине.       Верх, вниз…       Верх, вниз…       — Ты — моя, — прошептал он, — Тобой был уплачен долг, Нефтида.       Рука, что до этого нежно гладила девушку по открытой спине, больно вцепилась в нежные волосы Эвтиды.       — И с этого дня, — неотрывно глядя на несчастную, продолжил говорить Сет, — Ты начнёшь прислуживать мне!       Чем больше говорил Аш, тем сильнее неоткуда взявшийся чёрный туман заслонял все вокруг, лишая рассудка. Почувствовав слабость в ногах, Эвтида, которая не могла больше контролировать своё тело окончательно обмякла в руках мужчины.       — Я желаю, — сильнее прижимая Эву к себе, шептал Аш, — Чтобы ты в знак верности мне, убила людей, в доме которых живешь.       Что? — ужаснулось сознание, однако сил ответить не было. Туман сгущался, силы же покидали несчастную с каждой секундой.       — Докажи, что я не ошибся в тебе, Нефтида. Покажи на что способна моя шезмочка…       Становилось невозможно дышать. Тело не слушалось, сознание будто покидало тело, и лишь яркие, словно два солнца глаза Сета давали понять , что она не спит, не бредит…       Убей! Убей! Убей! — раздался властный голос в голове, что начал сводить с ума, — Убей! Убей! Убей!       Сильные пальцы Аша, которые больно начали сжимать горло, стали последней каплей.       — Нет, — прохрипела она, цепляясь за отголоски реальности.       — Что? — зло зашипел Аш, от резко изменившегося голоса, сознание Эвы начало проясняться. Туман стал исчезать и теперь девушка видела в отражении зеркала, что стояло впереди, Сета и себя. Статный мужчина, подобно хищнику прижимал её к себе, как пойманную добычу, и всем своим видом демонстрировал превосходство.       — Нет! — более отчётливо проговорила Эва, окончательно вернув себе контроль над разумом, — Я не стану подчиняться. Убивать! И доказывать, то, чего нет! В верности не клялась, и служить тебе не обязана!       — Значит вот каков твой выбор, Нефтида? — зловеще проговорил Сет, от умиротворённого голоса ничего не осталось.       Не успела девушка ничего ответить, как сильный удар по лицу, выбил ее из равновесия. Рухнув на колени, несчастная, с широко распахнутыми глазами, смотрела снизу вверх на Аша, пока с раны на губе текла струйка крови.       — Очень жаль, — раздался пугающе спокойный голос, от которого внутри Эвы все похолодело.       — Не трогай ме…       Договорить она не успела. За считанные секунды схватив несчастную за горло, Аш приподнял хрупкое тело над полом и тут же со всей силы, отшвырнул Эву в стену, отчего она больно ударившись головой упала на пол, прямо на локоть, разодрав его в кровь.       Лишь бы на шум не явились…       — Храбришься? — засмеялся мужчина, наблюдая за тем, как слабая девушка, не проронив ни слезинки, попыталась встать с пола, да только увы. Вмиг оказавшись рядом, Аш со всей силы ударил её ногой по рёбрам, отчего Эва не выдержав, вскрикнула, вызвав довольную улыбку Сета, — За своё предательство ты ещё ответишь, Эме, — резко схватив несчастную за волосы, проговорил Аш, когда их взгляды встретились.       Убивать Эвтиду Сет не планировал, точно также как и пытать. Знал, девушка прошла через многое и это будет слишком простой карой…       — Не раз пожалеешь о дне, когда решила бросить вызов мне, — прожигая девушку взглядом, заявил Бог, — Платой же твоей будет ребёнок. Дите твоё, что непременно явится на свет, будет принадлежать мне!       Это было последнее, что услышала Эвтида, прежде чем Сет вновь подняв её с пола, со всей силы бросил в стену…

***

      Ещё утром, когда запыхавшаяся Эвтида ворвалась в его покои, Эпистат глупо понадеялся, что в сердце девушки, что было полно ненависти, остались частички возвышенного чувства. Когда же она согласилась вечером поговорить с ним, Амен решил признаться девушке в своих чувствах, дабы потом не сожалеть об опущенных возможностях, да только увы… Она так и не явилась.       С трудом дождавшись вечера, Эпистат, подобно раненому зверю бродил по покоям, веря, что Эва в пути, однако проходили минуты, часы, а девушки все не было, и тогда горькое осознание накрыло Эпистата.       Она не придёт. Не захотела. Ненависть окончательно затмила ей разум.       Первой мыслью Амена было последовать «совету» Эвтиды, и выжечь её из своего сердца, однако, потом, когда ярость неожиданно возникшая в душе перекрыла все другие чувства, Амен, несмотря на то, что на дворе была глубокая ночь, наплевав на все, отправился к девушке, дабы поговорить!       Пусть она отрицает, однако он видел в её глазах сегодня страх за его жизнь, который вмиг сменилось облегчением, когда Эва застала Эпистата целым и невредимым в покоях.       Довольно быстро преодолев расстояние от своего дома, до места где работала и жила Эвтида, Эпистат грубым жестом велел стражникам, охранявшим дом соседней, отойти. Прекрасно зная кто перед ними, мужчины тут же расступились и Амен направился дальше.       — Господин, чем обязаны, в столь поздний час? — спросил глава семьи, который только вышел с кабинета и хотел было отправиться спать, как застал Амена.       — Где покои Эвтиды? — не церемонясь спросил он, и тут же получив ответ, немедля отправился…

***

      Ярость которая бушевала в сердце Амена, от осознания того, что Эва вновь сторонилась своих подлинных чувств, тут же испарилась стоило мужчине увидеть…       — Эва?       Не долго думая, Эпистат за считанные секунды оказался около лежащей на полу девушки, что лишь тихо скулила, не проронив ни слезинки.       — Оставь меня, — с пугающим безразличием прошептала она, когда Амен, сердце которого вмиг начало бешено колотиться, попытался приподнять девушку с пола.       — Кто? — один вопрос, от которого невольно ужас прошёлся по телу Эвтиды, ибо очи Эпистата будто налившись кровью, смотрели на неё требуя ответа, — Кто это сделал? — повторил он свой вопрос, стерев кончиком большого пальца застывшую кровь на подбородке Эвы.       Собрав последние силы, Эвтида, убрала руки Эпистата и сама опираясь о стену, встала в полный рост, и тут же чуть не упала обратно, из-за сильного головокружения, благо Амен вовремя успел подхватить её.       — Отпусти, — глупая попытка высвободиться, увенчалась вновь провалом       — Эва, — аккуратно усадив девушку на стул подле кровати, произнёс Амен, — Скажи мне, кто это сделал? — отчеканил он каждое слово.       — Сказать? — с трудом сфокусировав взгляд, едко спросила Эва, силы которой покидали её, — Рассказать кто и почему так со мной поступил? Я Вас правильно поняла?       Вид трясущейся девушки, которая едва говорила, пугал Эпистата. Видел она уже не в себе. Непосильные для юношеских лет тяготы начали ломать её. Уж лучше бы она дала волю слезам, плакала и билась бы в истерике чем так все переносить…       — Эва, — произнёс Амен, что хотел взять девушку за руку, да только она не позволила, отдёрнув.       — Повторюсь, — тяжело дыша, начала говорить Эва, гнев которой начал придавать сил. Встав со стула, девушка, что более не чувствовала физической боли, проговорила, — Вы желаете, чтобы я вам поведала о случившемся? Раскрыла душу?, — на этих словах истеричных смех, вызванный нервным срывом, вырвался наружу, — Ну, уж нет. Я скорее умру, чем вновь доверюсь Вам!       Каждое слово, взгляд, подобно острому ножу проходился по душе Эпистата, оставляя глубокие порезы.       — Ненавижу! — встав напротив мужчины, произнесла Эва, так и не почувствовав, как волна обжигающих слез хлынула из глаз, — Я ведь верила, — губы задрожали, казалось говорила теперь Эва не с ним, а сама собой, — Думала поймёшь, спасёшь, а ты…       Увидев, как статный мужчина, чьи очи горели огнём ярости и гнева, шагнул вперёд, и встал напротив неё, Эвтида невольно сжалась, ожидая удара и боли, однако вместо этого, девушка, замерев, с изумлением наблюдала за тем, как великий Эпистат, с болью посмотрев на неё, прошептал:       — Прости.       Прости… — эхом отразилось в голове такое важное слово, которое было столь поздно сказано.       — Я полагал, что поступил правильно, — решил говорить он всё как есть, — Думал итак совершил благое дело, раз отпустил живой. Тогда меня заботили лишь мои чувства, сейчас же я понимаю какую боль причинил тебе.       Чем больше говорил Эпистат, тем сильнее злилась Эва. Она не верила ни одному его слову! Хотелось рассмеяться в лицо и сказать как фальшиво звучат его извинения. Это все лишь обман! Стоит опять ей открыться перед ним, как Амен вновь отвернётся, уйдёт, растоптав все её чувства!       — Я принадлежу Сету, — на одном дыхании проговорила она, смело глядя в глаза мужчины.       Что ты на это скажешь, Эпистат?, — трепетало обиженное сердце.       — Мать моя во имя своей выгоды продала меня ему. По его велению в твой сон проникла, Эпистат. Узнала о том, что родители твои черномагами были.       Ты разочарован, Амен? — скрывала она боль под маской безразличия, — Ну, же, отвернись, уйди! Дай мне окончательно возненавидеть тебя! А ещё лучше…       — Убей меня, — тяжело дыша, выпалила она, — Ну, же Эпистат, — с трудом стоя на ногах, проговорила Эвтида, продолжая смотреть на Амена, что молча стоял и внимательно изучая девушку, слушал её откровения, — Я ведь не просто черномаг, а верный раб Сета, он никогда не оставит меня в покое. Душа моя ему отдана вовек.       Истерия брала вверх, и девушка, дабы не сойти с ума, отвернулась, не в силах смотреть на Амена. Приобняв себя за плечи, Эва, тело которой лихорадило, затаившись, прислушивалась к шагам Эпистата, ожидая, что они начнут отдаляться, однако, какого было её удивление, когда Амен сделав несколько шагов вперёд, силой прижал к себе хрупкое тело.       — Моя храбрая Неферут, — раздался нежный шёпот, от которого дыхание Эвтиды остановилось, — Я и не знал, насколько ты сильна.       Она сошла с ума. Не мог он этого сказать! Не мог! Не верь, Эва!       Аккуратно развернув девушку лицом к себе, Эпистат с нежностью взял её подбородок, и оставил невесомый поцелуй на месте, где была разбита губа.       — Не злишься, что в сон твой проникла? — чувствовала она, что теряет рассудок. Неужели все взаправду? Эпистат не ушёл? Не обозлился на неё?       Ничего на вопрос девушки не ответив, Эпистат, вновь легонько поцеловав Эву за рану, прошептал:       — Более он тебя не обидит. Жизнью клянусь.       На этих словах, Эвтида не выдержав, закрыла глаза, позволив вновь слезам стечь по красивому лицу. Ну, а после, сделала то, отчего сердце Амена сжалось. Забыв о горестях и боли, Эвтида, подобно маленькому ребёнку, прижалась к Эпистату, желая найти спасение.       Чем сильнее хрупкое тело, дрожа, прижималось к нему, тем сильнее злился на себя Амен. Как он мог не заметить этого? Не учуять Сета? Его маленькая Неферут, одна боролась со всеми тяготами, которые были непосильны даже многим храбрым мужчинам. Когда же, несчастная, решила впервые открыться, он не удосужившись её понять, прогнал…       Простила… — ликовала душа, чувствуя, как храбро держащаяся всё это время Эва, сильнее обнимала его, ища утешение и защиту.       — Выходи за меня, — произнёс Амен, от слов которого Эву бросило в жар.       Что?       Слегла отстранившись, девушка, чьи глаза были уже красные от слез, с непониманием уставилась на Эпистата, пытаясь понять издевается он над ней или серьезно предложил брак? Ей? Узнице Сета и черномагу без статуса и денег?       — Не могу забыть о тебе, Неферут, — с нежностью проведя по волосам Эвтиды, открылся Амен, — Пытался, отвлекал себя как мог. Не вышло. Слишком сильно полюбилась. Наваждением стала. Хочу своею сделать. Защитить.       Боги, пусть это не будет сном… — молилась душа несчастной.       — Ежели чувства мои взаимны, — продолжил говорить Эпистат, — То, прошу тебя стать моей женщиной, супругой…       Мужчина, что за свою жизнь не раз оказывался в страшных и опасных для жизни ситуации, никогда прежде так не боялся. Затаив дыхание, он смотрел на Эву, ожидая приговора. И лишь от её ответа зависело, вздохнёт ли он, либо захлебнётся болью и отчаянием.       — Согласна…       Любит! Она любит!