Ну и где же ты, Грейнджер?

Малфой сидел на диванчике, закинув ногу на ногу, у кабинета главы Аврората. В пальцах он крутил запонку, размышляя, стоит ли делиться этой находкой с Министерством — решение очень зависело от разговора Кингсли и Поттера, который примерно полчаса назад скрылся за дверью своего кабинета. Оттуда доносились приглушенные звуки возмущения. Аврорат не вызвал радости: серые стены с плакатами преступников, пробковые доски с различными формами, анкетами и примерами документов. Всюду разбросаны банки от энергетиков (это точно следы Поттера), окурки и смятые коробки сигарет. Избранный строго пригрозил Малфою не входить в кабинет, но для надежности наложил Оглушающее. И поэтому Драко было скучно. Парень вальяжно осматрел снующих туда-сюда подчиненных шрамоголового. Пара работниц у архивов кокетливо помахала, стеснительно пряча глаза. — Что ты здесь делаешь, хорёк? — Ох, дорогой Энди, никогда я еще не был так рад твоему появлению, — Малфою не требовалось даже смотреть на подошедшего. Он очаровательно подмигнул кудрявой волшебнице, от чего та залилась краской. Малфою ведь было скучно. — Энтони, — Аврор стоял справа от Драко, сжимая кулаки. Палочка в кобуре. — Абсолютно похуй, — улыбаясь ответил блондин, смущая девушек еще больше. — Видишь ли, я наткнулся на придорожную шлюху и привел ее сюда для выяснение обстоятельств. — Только сейчас ледяной взгляд прыгнул на собеседника. — Представь мое удивление, когда я узнал, что это твоя матушка. Это было потрясающе — лоб парня покрылся испариной, кулаки сжались, на лице гримаса ярости. — Готовь тревожный чемоданчик, тебе предстоит переехать в Азкабан в ближайшее время, — ноздри расширялись в такт быстрому дыханию. — Мы столько раз это проходили, Эндрю, — Малфой поднялся, оказавшись нос к носу с аврором. — К сожалению, ты не обладаешь ни мозгами, ни деньгами, чтобы это сделать. Так что не трать свое время зря — устройся домовиком в какую-то семью, типа Уизли. — Малфой смаковал каждое ядовитое слово, которым стрелял по юноше напротив. — А тебя даже домовиком не взяли, я смотрю. Или платишь Поттеру уборкой, живя в его доме? — Что ты, помимо этого, я устраиваю ему ежедневный отсос за койку, мой сладкий, — саркастично ответил Драко, потянувшись во внутренний карман за сигаретой. Энтони резко наставил на него палочку, обороняясь. Малфой усмехнулся, закуривая. — Я и не сомневался. Дверь в кабинет Гарри распахнулась и оттуда вышел Кингсли, чем-то обеспокоенный. Он кивнул стоящим и покинул отдел Аврората. Поттер не спешил предстать перед публикой, собравшейся на представление, состоявшееся секундой ранее. -Как все прошло? — Малфой прошел в кабинет, с раздражением отметив тащившегося следом Голдстейна. Поттер сидел в своем потрепанном кресле, облокотившись на стол, закрыв лицо. Его лохматая шевелюра скрывала лицо — лишь дым сигарет давал понять, что он дышит. Со стороны могло показаться, что парень так усердно думал, что мозг начал дымиться. — Энтони, — голос был слегка хриплым от спора, — дело по исчезновению Гермионы Грейнджер переходит к тебе. Ты можешь забрать все материалы по делу отсюда. Отчитываться теперь будешь Министру. Свободен. Дверь захлопнулась и Поттер наконец поднял взгляд на Малфоя. По одним только глазам можно было понять, что предшествующий разговор был не из приятных. Слизеринец незатейливо попробовал нырнуть в сознание собеседника, но встретил блок. Брови взлетели вверх. — Не сомневался, что тебе хватит наглости, — брюнет принялся собирать какие-то бумажки со стола, но в его движениях не было твердости, уверенности. — Поттер, — Малфой опустился в кресло, предназначенное для гостей, — почему? — Не имею ни малейшего понятия, — он остановил свои хаотичные движения, — Кингсли сказал, что у меня нет улик и прогресса; что дело, внезапно, имеет слишком личный характер. — Настала тягучая тишина. Поттер будто хотел в чему-то признаться, но не был уверен в приемлемости ситуации. — Встретимся через час на Гриммо, — Малфой знал, что другу нужно время для самобичевания и, только после этого, они смогут куда-то продвинуться. Он оставил главу Золотого Трио наедине с мыслями, а сам направился туда, где мог найти ответы на почти все вопросы — в «Номуру». Без Поттера во главе Аврората, к сожалению, законно Малфой мало что мог — Голдстейен будет следить за каждым его проступком, чтобы отправить первым рейсом в Азкабан. А если это не выйдет — самосуд останется не за горами. Этот ублюдок уже давно дрочит на Драко в тюремной робе. Для посетителей было еще совсем рано, но «Номура» кишила гостями, пожелавших максимальной анонимности. Хостес на входе смерила взглядом Малфоя. Шоколадные глаза проследовали снизу вверх: от полированных до блеска черных туфель, по идеально отглаженным брюкам, вверх по торсу в чёрной рубашке, вниз по закатанным рукавам. Немного зацепила татуировки и остановилась на Метке. Вокруг черепа покоился дракон, который, казалось, пускал из ноздрей дым. Он спал. — Я вынужден просить аудиенцию с мисс Паркинсон, — парень глянул на бейдж, — Франческа. — Подождите, — и она скрылась за плотными изумрудными шторами. Непривычно было следовать правилам обычных посетителей. Но Малфой знал, что, несмотря на их историю, нарушить протокол было бы крайне неуважительно по отношению к главе клана Змей. Особенно, учитывая, что его история в семье закончилась отвратно. Закончилась ли вообще — хер его знает. Драко ненавидел ждать, особенно в ситуациях, которые касались Грейнджер. Ледяной взгляд осмотрел помещение, отметив несколько знакомых лиц. Имен, к сожалению, Драко не помнил. — Пройдемте за мной, — как раз в ту секунду, которая он был готов взорваться, подошла Франческа, приглашая его следом нырнуть за изумрудную ткань. Девушка повела его через самый долгий и публичный путь из всех возможных. Драко закатил глаза, понимая, что происходит. То тут, то там раздавался шепот его фамилии, вдохи удивления и хихиканье. Несколько еще знакомых лиц, бывших коллег провожали его взглядом, настороженно. Хостес остановились у черной дубовой двери, пропуская гостя. — Я скучал по твоему извращенному чувству юмора, — Драко прошел ближе к хозяйке и чмокнул ее в бледную щеку. — Я не могла не похвастаться, дорогой, — девушка ответила тем же и опустилась в кресло. — К тому же, вряд ли бы это долго оставалось тайной, — многозначительная пауза, перед Пенси появился Мартини, — чем обязана, мистер Малфой? — тонкие пальцы играли с оливкой на зубочистке, взгляд прикован к напитку. — Полагаю, тебе известна причина, — мужчина сидел напротив, наблюдая за движением алых ногтей. — Возможно, — Паркинсон посмотрела на него, — это был лишь вопрос времени, прежде чем ты здесь появишься, — она отпила коктейль и достала портсигар. — Удовлетвори мое любопытство. — Я не собираюсь играть в твои змеиные игры, Пэнс, — Малфой подкурил девушке, закурил сам, — Грейнджер. Что тебе известно об этом? — Практически ничего, — она откинулась на спинку, выпуская кольца дыма, — лишь слухи, которые разносят торчки и торговцы. Кто-то говорит, что ее убили, — Тревожность отвлеклась от своих дел, — но, если тебе интересно мое мнение — она жива. Грейнджер бы просто так не канула в небытие. — Знаешь кто? — блондин не сводил взгляда с бывшей сокурсницы. Почти не моргал. — У меня есть предположение, но ты сам понимаешь, что я не могу их произносить вслух, тем более в твоей компании, — девушка выпустила дым через ноздри. — Это имеет отношение к Тени? — Малфой достал из кармана запонку в виде лапки. Взгляд брюнетки задержался на украшении, но она попыталась оттянуть внимание от своей реакции. — Паркинсон, — парень держался, но от предвкушения ответов его немного потряхивало. — Ты знаешь, кто это может быть? Девушка еле заметно кивнула, сохраняя молчание. — Где я его найду? — Нет, Малфой. Твоя милая мордашка тебя не сработает, не в этот раз, — люди думают, что ты предатель и нарушил омерту. — Я ведь все еще жив. — Ты живешь с Поттером. Тебя могут убить только за это. Люциус отпустил тебя, но дважды он эту ошибку не совершит. — Отцу не стоило совершать ее и единожды, — Малфой вновь закурил. — Поттера отстранили от дела. Я уверен, что за похищением стоит кто-то, обладающий властью на уровне с нашим Избранным. Воцарилась давящая тишина. Тревожность костлявыми пальцами перебирала сальные патлы, наблюдая за Пенси, которая уставилась на тлеющий огонек. Дым не давал спокойствия, наоборот — разгонял по венам отраву. — Ты готов снова замараться ради нее, Малфой? — Ты знаешь. — У меня нет ответов для тебя, Драко, — девушка одним глотком осушила бокал, — но я могу вас провести на Маскарад. Уже? Ему казалось, что до этого еще очень нескоро. — У меня нет пригласительного, — парень сделал очередной дымный вдох. — Не думаю, что кто-то посмеет тебя не пустить в Мэнор в этот день. Даже

***

Гермиона трудно понимала, какое сейчас время дня. Ее кормили трижды, с интервалом по четыре часа. После последнего приема пищи свет выключался примерно через три часа. С минуты на минуту должен был быть обед, как ей казалось. Комната была тридцать шагов в длину и двадцать шагов в ширину. Кровать занимала большую часть. На ней Грейнджер и сидела, опершись на стену, перебирая пальцами невидимую нить. Белая комната начала давить своей чистотой. Звуковой вакуум раздражал своей невозможностью получить какую-либо информацию. Девушка пришла к выводу, что, кто бы ни был ответственен за ее похищение — он знал ее лично. Ни одно посещение персонала не было в формате общения, лишь молчание скрытого под капюшоном лица. Ее проверяли, по заклинаниям Грейнджер понимала, что оценивают ее состояние организма: страдает ли она голоданием, пришли ее мысли в порядок или сошла ли она, наконец, с ума. Головная боль стала ее верной подругой — ее воспоминания штудировали, пока она спала. Поэтому она перестала спать. Затем в ее еду стали добавлять Сонное зелье — она перестала есть. Главным было оставаться в здравом уме и сознании. Единственным, чему Гермиона всегда доверяла были ее мысли — так и должно было оставаться. Гриффиндорка начала тренировать Окклюменцию. И до жути хотелось курить. Щелкнул замок, отворилась дверь. Перед ней предстал высокий мужчина. Светлые волосы были коротко острижены и зализаны назад, угловатые черты лица, ровный аристократичный нос, тонкие губы с ухмылкой. Если бы в ее голове не был вырезан портрет с серыми глазами, Гермиона бы решила, что кто-то пытался подсунуть ей плохую копию. Недочеты — пытаются убедить, что это он. Но ледяной взгляд ни с чем не спутать — то, как он жадно пожирает каждый миллиметр тела, пересчитывая веснушки, и заправлял скачущую перед глазами прядь — скопировать невозможно. — Здравствуй, Гермиона, — незнакомец сделал шаг вперед. Девушка лениво посмотрела на гостя. Голос не подходил совершенно этому телу, хоть и был неплохо зачарован. Повадки были не аристократичные — ни четкости в движениях, ни понимания наперед действий врага. — Отличная попытка, — из горла вырвалось что-то похожее на шепот, скрип. Она хрипло засмеялась, — прости, но тебе не хватает грации и высокомерия, чтобы выдавать себя за Малфоя. — Жаль, — он по-свойски улыбнулся, что выглядело крайне нелепо на бледном лице аристократа, — я подумал, что с ним тебе будет комфортнее общаться, — фраза сквозила ненавистью. — Для человека, который пытается скрыть свою личность, ты слишком явно демонстрируешь свою ненависть, — Грейнджер вернула внимание к несуществующей ниточке, — правда, мне это не поможет — список ненавидящих Малфоя слишком велик. — Мне нужна твоя помощь, Гермиона, — он сделал несколько шагов в направлении кровати, от чего гриффиндорка напряглась. Отсутстве магии подселяло в ее внутренности Неуверенность, отчего зарождался страх. Но ведь, чертова, Грейнджер, верно? Вдобавок, она им нужна — иначе уже давно разлагалась в мокрой земле. Девушка совладала с инстинктом, сжав кулаки. — Я вроде уже говорила тебе, как это было…- девушка демонстративно постучала пальцем по подбородку, усиленно думая, — А! — волшебница вскинула палец вверх, улыбаясь. — Пошел к черту, — веснушчатое лицо не выражало ничего, кроме безразличия. Гермиона настолько сильно напомнила себе Малфоя, что почувствовала его легкое касание к щеке и тихое «Умница». — Тебе нужно просто пойти нам на встречу, продолжить питаться. Никто не хочет причинить здесь тебе вред. Я твой друг. — Друг? — карий взгляд медленно поднялся на собеседника. — Поэтому на мне эти чудные украшения? — девушка возвела руки указывая на блестяшки, блокирующие волшебство. — Необходимая мера, — незнакомец еще приблизился на шаг. — Ты не оставила мне выбора. — Чушь, — фыркнула девушка. — Ты боишься меня. Знаешь, что в магии мне почти нет равных. Но больше — ты боишься его. — Девушка просканировала мужчину напротив, скривившись от его карикатурной ухмылки. — Глупый, трусливый… — карий взгляд полный отвращения не отпускал взгляд, — кого же ты мне напоминаешь? Жаль, что тебе потребовалось превратить мои мысли в кисель, чтобы быть уверенным в своем превосходстве. Блондин быстрым шагом преодолел расстояние до кровати и навис над Грейнджер, облокотившись рукой о стену. Вторая грубо схватила веснушчатые щеки. Сердце сжалось от страха, но Грейнджер дернулась, пытаясь высвободиться из хватки. Сжал сильнее. Она впилась ногтями, пытаясь помочь себе. — Я не боюсь этого ублюдка, — фальшивый Малфой перешел на шепот, сквозивший реальным голосом. — Нет, он не будет гнить в Азкабане остаток его никчемной жизни, — смешок, слишком близко. Непозволительно близко. — Я начну с того, что по кусочкам разберу Гоморру — займу его место в Тени. — Мужская рука повернула голову Гермионы так, чтобы она смотрела в глаза. — Затем я покажу, что он потерял, а я нашел, — глаза фанатично блуждали по ее коже, царапая. Она снова попробовала вырваться — безуспешно. — На что способно магическое Ядро Светлейшего ума нашего поколения — какое потомство будет при слиянии Чистокровного рода и Великой Гермионы Грейнджер. Родовая Магия защитит мой Клан и я сожгу Драконов дотла. — Гриффиндорка остолбенела, ощутив как самозванец начал гладить пальцем ее кожу. — Не усложняй, и все пройдет безболезненно. — Пошел к черту, — ей наконец удалось вырываться, но томная фигура все еще висела грозовой тучей. — У тебя есть выбор. Я предлагаю сделку, только и всего. Так или иначе, я добьюсь своего. — Ублюдок, — выплюнула Гермиона. — Я даю тебе три дня на раздумья. Иначе я возьму свое силой.

***

— Ты спятил? — Поттер ошарашено смотрел на соседа со смокингом в руках. — Даже Гермиона не достойна, чтоб ты наступил на свое эго? — передразнил Малфой собеседника, — ты не можешь быть плюс один к Паркинсон, надев это подобие одежды, — блондин смерил взглядом висящий на вешалке старый костюм со времен первого восстания гоблинов. — Я про ту часть, где ты мне сказал уволиться с Аврората, козел, — Гарри так и стоял, не шевелясь, наблюдая за скучающим Малфоем. — А, это…- Драко закатил глаза, бросив выглаженный смокинг на кресло и шлепнулся рядом, — видишь ли, я почти на сто процентов уверен, что в Аврорате есть крыса, сливающая всю инфу в Тень и обратно, соответственно, — щелкнула зажигалка. — На девяносто процентов я уверен, что она вынюхивает информацию в твоем отделе и мешает расследованию. Так как я на дух не переношу Голдстейна, готов поставить тысячу галеонов, что это он и у этого уебка нашлись Теневые покровители, которые потратились, передавая дело Грейнджер ему — ты явно не из дешевых слотов на столе. — У тебя есть тысяча галлеонов и ты молчал. Я бы помог тебе собрать вещи. — Брюнет театрально удивился, а затем продолжил. — Зачем же мне увольняться, — и превратился в говорящую горгулью, — хорошо иметь кого-то своего в руководящем месте с информацией. — Боюсь, Поттер, в этом вся проблема — Аврорат больше не сборище тупоголовых блюстителей закона, а стайка падких до галеонов продажных шавок, — глубокая затяжка, — и ты мне нужен. Пока ты в Министерстве тебе невозможно быть полностью посвященным в дела Тени. Повисла тишина. Малфой знал, что его чаша весов для шрамоголового уже давно все перевесила, но оставалось что-то, от чего Гарри не мог отказаться. Малфой попробовал нырнуть в мысли друга — там была лишь ржавая шевелюра. — От твоего решения зависит не только жизнь Грейнджер, — Драко решил быть откровенным с другом. — Если ты готов стать частью Темного мира, придется жить по его законам. Уизлетте там не место. Дети останутся с тобой, я помогу. — Драко выдержал паузу. — В эти выходные в Малфой-мэноре состоится празднование дня рождения Нарциссы. Я не могу явиться сам. Мне нужен человек, которому я безоговорочно доверяю, равный мне по силе, ловкости и уму. Мне нужен там консельери, Поттер. И лучшего, чем ты, мне не найти. — Это противоречит всему, во что я верил всю жизнь, — Гарри не сводил взгляда с собеседника. — Я не уверен, что смогу. — Я не прошу тебя путаться с моим прошлым. Я прошу довериться мне сейчас и помочь найти Грейнджер. Я ни разу не солгал, не подвел и не разрушил твое доверие. Я верен тебе. Взамен я прошу того же. Ты нужен мне, Поттер. Повисла тишина. Тихо тлели сигареты, отбрасывая оранжевые блики вокруг. Огонек распалился и скрылся в дыму. — Я не могу вмешивать детей во всю эту херню, — Поттер покачал головой, выдыхая. — Я отправлю их к Дадли и Лоле. Поклянись, что ты сможешь защитить их и я помогу тебе. — Клянусь. *** Свадебная суета заставляла Гермиону просыпаться в холодном поту последние месяцы после переезда. Старшая чета Уизли вечно носилась вокруг волшебницы, выясняя ее пожелания, но, никогда не дослушивая, неслась прочь с собственным решением. За девушкой лишь оставили выбор даты торжества. И она оттягивала. Она тянула с выбором, ссылаясь на плотное расписание свое или родителей, невозможность решить выходные или будни, зима или лето, а может быть весна?.. она срывалась при малейшей возможности в командировку, и погребала себя под тонной работы. Грейнджер душила в себе настырного червяка, знающего истинную причину ее поведения. Потому что тело помнило, как налилось свинцом от касания тонких холодных губ. Как конечности перестали слушаться, руки жадно хватали тело. Ей снилось, как у алтаря вместо Рональда там стоит Малфой, не сводя с нее потемневшего взгляда, протягивает руку и она проваливается в неизвестность, когда ледяной блонд разгорается рыжиной — кажется, будто голова волшебника пылает. Но волшебница не позволяла этим мыслям взять верх над разумом. Все эти месяцы она научилась контролировать их, свое тело и воспоминания, запихав все лишнее глубже внутрь сознания. Так далеко, что теперь все казалось сном. Гермиона поступала правильно. Ведь она — Гермиона Грейнджер, верно? Девушка всегда действовала рационально. Малфой — лишь ошибка молодости. Та же рациональность подавала ей знаки, обратить внимание на поведение своего жениха. Рональд мрачнел с каждым днем все сильней. — Гермиона, ты хочешь выйти за меня замуж? — одним летним вечером спросил парень, ковыряясь в тарелке в столовой Норы. — Ты ведь знаешь, что да, — рука Гриффиндора и слегка дрогнула наливая вино. Она повернулась к Уизли, — почему ты спрашиваешь? — Действительно, — усмехнулся он, поднимая взгляд, — год, Гермиона, прошел год с момента помолвки. — На секунду в глазах мелькнуло что-то, что раньше девушка не видела. — Что происходит? — Ничего! Я занимаюсь карьерой, Рон, просто так в Визенгамот не берут, — она глотнула вина, мечтая о сигаретном вдохе. — Это будет тянуться бесконечно! — от возмущения парень вскочил на ноги, отбросив столовые приборы. — У тебя всегда находится время на всех и все — кроме меня. Мне не хватает тебя, Миона. Я скучаю. Я хочу с тобой семью. Такие разговоры заставляли Грейнджер чувствовать себя виноватой за то, что она не может дать ему всего. Но Гермиона надеялась, что момент вот-вот настанет и она сразу же поймет, что пора — наденет белое платье и будет самой счастливой на свете. Но момент не наставал. Ссора. Одна, вторая. После десятой она перестала считать. Три месяца сплошных криков, нервов и психов. Гермиона немного пристрастилась к вину, втайне курила во время своих прогулок вечерами. Ей хотелось пойти к Гарри, почувствовать дружеское плечо и поддержку. Но Гермиона не могла отобрать у Поттера друга своими отношениями, ставить в позицию выбора. Девушке казалось, что Рон водит ее за нос — изменяет с кем-то. Но Грейнджер свято верила, что это не так. Почему? Потому что Рон не может. — Я хожу на чертову работу, Рональд! — в очередной вечер Гермиона не верила, что ей приходится повторяться. — Чтобы поменять этот мир к лучшему недостаточно сидеть дома и жаловаться всем вокруг. — Она знала, что перегибает, но остановить поток токсичности не могла. Спасибо Каберне. — Я тоже хожу на работу, но я нахожу время для тебя всегда! И мир я меняю тоже, — уже менее уверенно добавил парень. — Оставь работу, моего заработка хватит на нас двоих. — Дело не в деньгах, Рон, — Грейнджер вознесла руки к небу в неверии, сжала кулаки, выдохнула, — я не могу сидеть дома окруженная обосранными памперсами, готовить еду, воспитывать кучку детей, которых я не хочу. Это буду уже не я. — А что в этому плохого? Ты бы привыкла… — Я не твоя мать, Рон, — перебила девушка. — Я не смогу. Воцарилась тягучая тишина. Рон становился пунцовым — микс злости и алкоголя. Гермиона услышала следующие слова, стрельнувшие по нервной системе. — Может тогда тебе стоило остаться с Малфоем, так бы род моральных уродов остановился. А подожди-ка, — Рональд приблизился и что-то внутри Гермионы встрепенулось в опасении. — Он ведь бросил тебя ради своей семьи, выбрав чистокровную. — Остановись, пока ты не пожалел о том, что скажешь далее, — голос был ледяным, без эмоций. Пальцы крепче стиснули бокал. — Я не собираюсь обижать твоего любовничка, — парень руками оградил Гермиону, обрубая все ходы к отступлению. — Я хотел лишь напомнить тебе, кто был рядом в эти моменты, когда ты была разбита. — Неуклюжая рука коснулась лица, ведя вниз. — Кто собрал и склеил тебя из осколков. — Рон, не надо, — Гермиона попробовала отстранить руку, но оказалось, что Уизли был массивнее, чем казался на вид. — Ты должна быть мне благодарна, Миона, — он прижался всем телом, вдавливая девушку в столешницу. Другая рука полезла под одежду. — ведь так? — Прекрати, — Гермиона с ужасом поняла, что ее палочка лежит на обеденном столе. — Я хочу уйти отсюда. — Тонкие руки уперлись в грудь. — Никуда ты не пойдешь, глупенькая, — он схватил ее запястье, сжал, второй рукой продолжая блуждать по телу. Гермиона чувствовала ногой его поднявшийся член, осознавая, что ее сейчас стошнит. И видит Мерлин, ее бы спасло это. Рональд добрался до ширинки ее джинс, расстегнув. Она не могла высвободиться из хватки, по щекам потекли слезы. Тяжелая бляшка ремня звякнула от удара о кафельный пол. — Рон, остановись, прошу тебя, — она дернулась в безуспешной попытки увернуться от его плоти. Грубые пальцы оттянули белье. — Я так соскучился по тебе, Миона, — парень не слушал. Член терся о ее бедро, пульсируя. — Я хочу снова быть в тебе, — он плотнее прижался к нежной коже, лбом к ее лбу. Гермиона почувствовала, что он слегка ослабил хватку на запястьях, чего хватило, чтоб взять себя в руки. Ей до сих пор неизвестно, откуда ее тело взяло всю эту силу. Все что она помнила — как она резко махнула головой вперед, ударяя Уизли в нос, и чувство облегчения, когда туша отлетела. Гриффиндорка бросилась к палочке и трансгрессировала. Слезы все еще текли по ее щеками, когда она запечатывала камин от незваных гостей и звала Гарри на площади Гриммо. Вместо Поттера на ее крики выбежал заспанный Малфой, сжимающий палочку. — Какого черта?.. — он зажег свет. — Грейнджер? — От былого сна не осталось и следа, когда Драко увидел свою гостью. — Какого хрена?! И в эту секунду силы покинули гриффиндорку. Она, рыдая, упала на колени, закрыв лицо руками. *** Малфой чувствовал неистовое желание убивать. Снова. Конкретно сейчас ему хотелось расчленить рыжеволосого уебка, который по очередной насмешке судьбы был лучшим другом двух не безразличных ему людей. Сердце заколотилось от злости, когда он увидел растрепанную Гермиону в расстегнутых джинсах с рассеченным лбом. Пока он укладывал Грейнджер в кровать, в голове металась Тревожность, подкидывая план расправы с Уизли. Малфою не было известно, что произошло. Худшее, что он предполагал приводило Тревожность в состояние Гнева. Ему хотелось подпитать эту эмоцию в себе. Хрупкое тельце тряслось. Драко не рисковал использовать Окклюменцию. Девушке понадобилось около получаса, чтоб остановить всхлипы и закурить. Малфой сидел в кресле напротив, облокотившись на колени. Хруст костяшек нарушал тишину. На прикроватной тумбе появился стакан воды, виски и Успокаивающее зелье. — Не буду спрашивать, кому что предназначается, — хрипло хохотнула Грейнджер, потянувших к граненому стакану с жидким янтарем. Малфой молча перехватил напиток и залпом осушил. Закурил. — А где Гарри? — Грейнджер отпила воды. Ее руки тряслись, что не скрылось от ледяного взгляда. — На вызове, — Драко сделал глубокую затяжку, дым вылетел через ноздри, — не хочешь рассказать, что произошло? — глаза впились в девушку, отметив детали, которые могли означать худшее из его предположений. Гнев рос внутри пропорционально «уликам» найденным на «месте преступления». Красное пятно на запястье. Черные пятна на рукавах домашней кофты от наспех вытертых слез. Растрепанные волосы. Струйка крови стекающая со лба. Торчащее белье из до сих пор расстегнутых джинс. Девушка была босая — лишь в носках. Палочка крепко сжата в руке. Она была в ужасе. Малфой был в ярости. — Я убью его, — спокойно произнес парень, в очередной раз затягиваясь. — Я убью его, Грейнджер. И, видит Мерлин, я буду наслаждаться процессом. — Нет, пожалуйста, — ореховые глаза стали как блюдца, палочка, казалось, вот-вот лопнет от хватки. — Малфой, ничего не было. — Девушка попробовала вразумить собеседника, пододвинувшись ближе. — Мне похуй. — Ледяной взгляд снова остановился на глазах, из последних сил держась, чтоб не нырнуть в гриффиндорское сознание. — Этого, — блондин кивнул в ее направлении, — достаточно, чтобы снять с него кожу, Грейнджер. — Пугающее спокойствие исходило от Малфоя. Злость можно было потрогать руками — так плотно пульсировала магия. — Прошу тебя, Драко, — Грейнджер пододвинулась ближе и коснулась его руки. — Я не могу оставить это безнаказанным, — его пальцы двинулись ближе к ее. Заискрило. — Я тебе клянусь, что ничего не было. Все обошлось. Мне нужно время, чтобы прийти в себя и все уладить. — Уладить? Ты собралась вернуться к этому уроду? — Ярость захлестнула слизеринца с новой силой. Пальцы замерли, щетинясь. — Я не могу оставить это нерешенным. — Ты Гермиона чертова Грейнджер. Ты можешь все. Малфой был с ней в ту ночь. И в следующие тоже. Она засыпала на его руках тревожным сном, несмотря на Успокаивающее Зелье. Ледяные глаза не смыкались до утра. Ее величество Тревожность немного расслабилась, отложив Месть в дальний уголок. Они еще вернутся к этому.