Голуби на тепломагистрали

Сегодня сквозь жалюзи 41-ого участка пробивается тёплый солнечный свет. Впервые за последние дни. От беспрерывного стука дождевых капель в окна уже начинала трещать голова. Ты в офисе одним из первых, сил хватит на то, чтобы разгрести бумажные горы любой высоты. Ты раскачиваешься на стуле, пытаясь успокоить своё сердце. Сила воли: У нас появляются силы *жить*. Электрохимия: А это состояние «полутахикардии» обосновано сильнейшей химической реакцией. И мы все знаем, как она называется. Рабочий день ещё не начался, в отделе помимо тебя только вечно загруженный Жан и вечно спокойная Жюдит. Оба копошатся в бумагах, но Мино занимается этим более расслаблено: её лицо залило рыжеватым светом из окна, она приоткрыла жалюзи, чтобы понаблюдать за птицами на боярышнике. Его ветки стучатся в стекло отдела в ветреные дни, а сейчас офис был наполнен тишиной, прерываемой лишь приглушённым щебетом синиц и шорохом ручек, скользящих по бумаге. Полицейская волна: В мыслях патрульного офицера Мино одно: «Нет ничего лучше такой же воли и свободы, как у пташек». Внутренняя империя: Мы и сами чувствуем себя сегодня свободной птицей. Воспоминания заполонили весь разум... Поэтому ты сияешь сонной улыбкой, прожигаешь искрами в глазах страницу книги по Энтропонетике. Слова растворяются в рассудке, воспринимаются беспорядочно и не оставляют ничего нового в голове. «Консистенция... Исследователи и свидетели... Физические свойства... Психическое воздействие... Нет сведений... Ядерная масса... Вероятность...». Слова ― не причина этой улыбки. Внутренняя империя: Слова кажутся бессмыслицей, потому что перед глазами совершенно другая картина. Заставляющая тебя глухо засмеяться куда-то в ладонь, которой ты подпираешь голову, прикрывая губы. Что это за картина? * * * Крепкое объятие, ты зарываешься носом в его промокшие волосы и чувствуешь себя так хорошо... Что-то внутри тебя шевелится, сжимается, скачет и стрекочет, переливаясь спектром всех существующих цветов. Так спокойно тебе действительно никогда не было, даже в той жизни, которую ты не помнишь. Где-то в ней остаётся холодное дуло пистолета и где-то в ней остаётся такое же леденящее одиночество. Колкая щекотка возникает в носу от того, каким счастливым ты наконец почувствовал себя без сторонних стимуляторов. Тебе тепло даже под крупными пулями дождя. Наверняка ты простудишься и будешь громко хрипеть на весь отдел, но сейчас тебе кажется, что любым опасностям ты сможешь дать отпор. Пока под ними хрустит оранжевый нейлон... Сердце прошибает молнией осознания. Тебя самого, кажется, всё ещё могут полюбить. При этом, уже полюбил самый светлый, самый честный и самый невероятный человек на земле. Он ― что-то большее, чем сами светочи. Теперь он *с тобой* по-настоящему. Тебя накрывает такой волной из чувств, в сопровождении которой ты мог бы в течение нескольких часов без остановки танцевать диско. Но это не танцпол, поэтому здесь и сейчас ты просто избавляешься от пары дюймов скромности, поддаваясь волне эмоций. Своей дрожащей улыбкой на губах ты оставляешь поцелуй на чужом виске, опускаешься на скулу, и вновь оказываешься под взором агатовых глаз. Аккуратно, будто опасаясь, что лейтенант испарится, ты решаешься переплести ваши пальцы, сцепляя их в крепкий замок. И смотришь перед собой с вселенской нежностью и изумлением. Сила воли шепчет тебе, что если ты сейчас не инициируешь разговор, то не выдержишь и набросишься на него с поцелуями, наплевав на прохожих. ― Может... Хотите дерябнуть по пивку, лейтенант..? Ты моментально краснеешь и неловко ерошишь свои влажные волосы, когда смысл фразы доходит до рассудка. Но взгляд отвести от стыда ты не в силах. А сам лейтенант, кажется, и не против твоих глупых слов. На его лице улыбка, за которую ты готов отдать жизнь. ― Хорошо. Но только при условии, что вы не будете пить *много*, детектив. Ты энергично киваешь, готовый сделать всё, что угодно. Теперь вам предстоит ещё одно небольшое кардио сквозь ливень. Только теперь, когда ваши руки крепко сцеплены вместе. Тепло твоей большой ладони согревает чужую даже сквозь перчатку. * * * И теперь ты с таким же умиротворением расположился на своём рабочем месте, мечтательно перебирая страницы книги. На спинке стула висит чёрный плащ с белыми прямоугольниками ― промокший насквозь блейзер после ночи пришлось оставить сушиться дома, как и диско-штаны. А рубашке и вовсе пришлось отправиться в стирку, ведь из-за чьей-то неаккуратности и воодушевления теперь там сияет пятно от пива. Но впервые за последние месяцы офис встретил тебя в более деловом обличии. Правда, с совершенно не деловыми мыслями о напарнике, ожиданием которого был заполнен теперь весь рассудок. Восходящее солнце заставляет приятно зажмуриться. Концептуализация: Утро, наполненное символизмом. Кажется, в нашей жизни тоже настаёт время рассвета. После сильной грозы всегда так. Солнечно и тепло, даже в сером Джемроке. Небо отдало всю накопленную печаль земле. Ким заглядывает в его синеву, как в прошлое. В тихий дождливый вечер под козырьком Фриттте. В прохладу ночи, в придорожный бар, в котором вы вчера смеялись, чокаясь жестяными банками. В косой взгляд бармена ― в этот раз *действительно* бармена ― и в обещание остаться. Киму пришлось переночевать в ближайшем мотеле, потому что ехать домой хмельным в его планы не входило. А Кинема так и простояла до утра у участка, вся в дождевых каплях. ― Доброе утро. Дверь открывается. Ким выглядит таким же безжизненным, как и обычно. А вот в тебе ключом бьёт жизнь. Ты ждал его. ― Ким! Привет! Ким проходит за стол, приветственно подавая тебе руку. Ты отвечаешь ему настойчивым рукопожатием. Концептуализация: Он красивее рассвета. Внутренняя империя: Ты можешь поверить, что теперь он, по сути, часть тебя? Логика: Никто не стал твоей частью, мы цельное сознание и цельная оболочка без каких-либо дополнений. Драма: Я накладываю право «вето» на подобные высказывания! Не портить романтику! Наша пьеса стала наконец немного счастливее благодаря этим чувствам! Грубая сила: Нас портит эта «романтика», мы становимся слабаками. Что творилось с тобой, когда ты вернулся домой? После его тихого «доброй ночи» и поджатых в улыбке губ. Что делал ты? Прыгал по полу, пытался насвистывать мелодию, пока отрывал крышку от пачки пиццы из холодильника? Пританцовывал, пока чистил зубы и глупо улыбался своему отражению? Ты не помнишь, у тебя в голове каша. А Ким сидел на кровати, обняв колени и долго улыбался этой своей тихой улыбкой. Пока стена, которую он выстроил в попытке оградить себя от мира рушилась. Водил пальцами по затылку, припав к коленям лбом. А потом засмеялся. Нежно и тепло. Сила воли: На самом деле, мы теперь чувствуем себя всесильными, зная, что мы так же дороги *ему*. Единственное, у нас не хватает сил больше сдерживаться от того, чтобы задать ему кучу вопросов. Мы скучали по нему безумно. Да, одного вечера хватило, теперь это чувство в разы ярче... ― Как дела, Ким? ― Отлично. ― Как спалось? ― После раскрытия дела всегда спится чуточку легче. Несколько секунд ты неотрывно смотришь на него. Вдалеке офиса Жан делает звонок. Ты слышишь его как из-под воды. Из потока мыслей тебя вырывает только то, что Ким чихает в платок. ― О чёрт, будь здоров! Ты заболел? Сумрак (провал): Ким заболел. Он разболеется и умрёт из-за тебя. Нет, знаешь как всё будет? Он разболеется, поймёт, что всё было ошибкой, что от тебя одни неприятности, возненавидит тебя, и потом умрёт. Ты благодаря нему сегодня впервые смог спокойно уснуть, а он из-за тебя умрёт ― вот твоя благодарность. Ты всё-таки заслуживал той пули. Логика: Эта цепочка мыслей совершенно бессвязна и лишена логики. ― Я… ― Ким медленно поднимает на тебя глаза, ― Я не заболел, детектив, всё в порядке. Я всего лишь чихнул. ― Может тебе отпуск... Ким, обескураженный твоим вниманием, гнёт одну бровь вверх. Его лоб разламывает строгая морщинка. ― В отпуск я не собираюсь ещё долго. Полицейская волна: «Куда мне от вас деться?» С губ срывается вздох облегчения. «О святая Долорес Деи, он не заболел...» Внутренняя империя: Но мы же не можем принимать всё на веру. Проклятия, как мы думали, тоже не существует, а потом обнаружили прореху, поглощающую постепенно саму реальность. ― Я так рад, что с тобой всё в порядке! Но может всё-таки... Логика: *Его* слова ты можешь принимать на веру. Ему незачем врать, он взрослый человек, умеет о таких вещах говорить прямо. И даже если он заболеет, то сможет позаботиться о себе. И тебе бы перестать вести себя по-детски. ― Гарри, всё в порядке. Не волнуйтесь обо мне. Нам что-нибудь передали из заявлений сегодня? Я видел, как на входе дежурный принимал ещё одно. Он оборачивается и смотрит в проход, на Жана, утопающего в бумагах. Тот молча коротко смотрит на него поверх печати в руке, и ещё несколько времени чуть более грозно, когда прижимает её к бумаге с характерным механическим шумом. Ким переводит взгляд на Жюдит. ― Да, ― звучит женский голос, ― Есть подозрение на незаконную денежную печать. Я занимаюсь проверкой адреса. Тебе остаётся только кашлянуть в кулак и внимательно следить за линией диалога. Куда направлены глаза Кима ― туда и твои. А ведь ты уже успел сегодня удостоиться недовольного взгляда Жана с утра. Когда быстрым шагом ворвался в офис. Торопился, думал, вдруг Ким уже на рабочем месте. Но тебя встретила прежняя компания: ― Доброе утро. Как дела, Жан? ― Всё было прекрасно, пока я тебя не увидел, засранец, ― режущий голос офицера ясно даёт понять, что обычного «доброе утро» было бы достаточно. ― Вот блин, как жаль... Может, тогда в проём встроим дверь, чтобы ты видел меня меньше и твоё настроение не портилось? ― Ой, вот давай только без этого. С чего ты такой бодрый сегодня? Снова по спидам ударяешь? ― Нет! Я в завязке! ― ДюБуа в завязке... ― Жан потирает переносицу. Сумрак: Чёрт, а ведь Кима могло сегодня уже и не быть на привычном месте. Он мог перевестись из твоего отдела, и ты бы больше никогда его не увидел, скорее всего действительно вернувшись к спидам. Но это не так, и с кривой улыбкой ты поворачиваешься к напарнику. ― Новое дело это отлично! То есть, мы целиком и полностью готовы встать на защиту Джемрока вновь. Правда, Ким? ― На это дело нас назначили вместе с лейтенантом Кицураги, ― бережно перебивает тебя Мино. Твой взгляд скользит в проём между комнатами. Жан смотрит на тебя поверх папки, в которой проставляет печати. Внушение: «Доброе утро, Гарри». Ким лишь удивлённо приподнимает брови. Он легко соглашается, это стандартная процедура. Но тебя распирает от злости, и улыбка медленно сползает с лица. Ты вчера вывернул душу, чтобы снова иметь возможность видеть Кима весь день, и опять у тебя её отбирают. Хочется перевернуть стол. Электрохимия: Опять твой лакомый кусочек отбирают. Нечестно, нечестно! Ты вскакиваешь с места, облокачиваясь руками на стол и сжимая ладони в кулаки. ― Подождите... Чего?! Что это значит? Но ведь мы с Кимом напарники! Кто утверждает это всё?! ― Я, Гарри. Сядь *нахуй* на место, ― Жан смеряет тебя взглядом, полным жестокости, а затем возвращается к работе, исполненный надежды, что после этого ты не станешь продолжать. Ты слышишь, как Жюдит устало вздыхает. Сумрак: Так вот, кто виновник торжества, как же мы не догадались. Чувствуешь эти прыткие тёмные мысли о том, чтобы сделать какую-нибудь ответную гадость? Логика: Тебе не кажется, что у подобных действий Викмара может быть какой-нибудь мотив? Новое расследование, господин детектив? Сумрак: Да бред какой-то. Что мы ему сделали за последнее время? Спросили, как у него дела? Принято, завтра, как только увидим ― сразу скажем ему катиться нахуй, если ему не нравится по-хорошему. Сила воли: Нет, мы не скажем. Справедливости ради, он и так проявляет огромную выдержку, закрывая глаза на твой *многолетний* непрофессионализм. Ты не помнишь, но, должно быть, вы прошли через многое вместе. Сейчас в тебе просто кипят эмоции. Электрохимия: Ты бы знал, чёрт возьми, какие сильные эмоции! Авторитет: Тебе есть что сказать, не отступай. Сила воли: Теперь он твой начальник. Не забывай об этом. Авторитет: С тобой говорят, как с собакой. Ким два раза хлопает тебя по ладони и взглядом призывает сесть. Его голос мягкий, но строгий. ― Не расстраивайтесь так, детектив. Этот выбор не делается случайно. ― Мы можем отправиться сейчас, ― звучит голос Жюдит. ― Чудесно, ― Ким поворачивается к тебе, стягивая куртку со спинки офисного стула, ― Нам нужно поговорить. Встретимся у главного входа. С невероятной тактичностью он спрашивает разрешения у Жюдит. Та кивает, ожидая, пока печатается листок. Ты ничего не говоришь, но и не садишься на место. ― Да, я понимаю... И, Жюдит, вообще ничего личного, я знаю, что ты потрясный офицер, и что вы на пару с Кимом со всем справитесь. Я просто... «Прихуел знатно» ― пробегает в мыслях. Электрохимия: Ну за что нам это всё?! Снова горький кортизол по венам, а ведь с самого вечера из тебя буквально сочились гормоны счастья! Хочется домой, завернуться в тёплое одеяло, съесть что-нибудь вкусное, и закурить! Кстати, я только вспомнил, что, кажется, у тебя из прошлой жизни где-то за комодом в спальне осталась заначка с шишками. Сладенькие шишечки для самокруточек... Сила воли (успех): Мы не хотим снова стать неуправляемыми и потерять воспоминания, которые обрели теперь. Хватит пива с прошлого вечера. Когда дверь офиса закрывается за Кимом, ты тоже берёшь свой плащ со стула и спешно натягиваешь его на плечи. Авторитет: А теперь демонстративно задвинь стул. Покажи своему «начальнику», что мы так и не исполнили его желание «нахуй» сесть. Чёрный квадрат за чужой головой высасывает из тебя жизненную силу. Возможно, это второе удивительное физическое открытие, которое ты совершаешь ― новая чёрная дыра на звёздном атласе. Невозможно смотреть на его хмурое лицо дольше полуминуты. Как ты вообще с ним работал однажды? Стойкость: Наверное, когда абрикосовое чувство не раскраивало тебе мозг, ты был крепче. Но ты выбираешь игнорировать. И жертва твоей гордости садится обратно, стиснув зубы. Стойкость: Он тоже не человек. Хрупкое стекло. * * * ― Лучше, если об этом не узнают, ― осторожно говорит тебе лейтенант, пока Жюдит с лёгким восторгом осматривает его Кинему, ― Вы слишком много говорите и делаете по отношению ко мне, детектив. Ты не вполне осознаёшь своим опухшим от притока гормонов мозгом, о чём он говорит, но Ким не даёт тебе ответить. ― Если вы хотите продолжать― ― Хочу, очень хочу, ― забоявшись, выпаливаешь ты. ― Да… лучше делать это в свободное от работы время. ― О-оу, вот о чём ты... Но я вроде бы даже мало делаю! Я всего лишь спросил о том, как у тебя дела, как ты спал, ну и я испугался, что ты мог заболеть, и... Ким смотрит на тебя с доброй полуулыбкой. Логика: Даже не пытайся оправдаться, ты и правда налетел на него сегодня, как коршун. ― Ладно, кажется, я и правда переборщил... Ты потираешь шею и переходишь на шёпот. Даже с тем, что, слава Богу, возле участка было пусто, а Маклейна и Торсона ты только что увидел в коридоре, ты паникуешь, и хочешь, чтобы твои слова *точно* услышал только лейтенант. ― Я не хотел, Ким, я просто делал, как чувствовал, знаешь... Оно само всё вот отсюда льётся. Ты бьёшь себя по лбу, но сразу же жалеешь об этом. Болевой порог: Ауч! Больно! ― Уф-ф… Я понял, я не буду больше. Потому что я *правда* хочу продолжать. ― Хорошо, детектив. ― Я не привык говорить о таком, потому что... Это всё такое новое для меня сейчас. Но я просто соскучился по тебе даже за такое короткое время! И мне всегда хочется задавать тебе кучу вопросов. Но я тебя услышал. Правда. Визуальный анализ: Ты замечаешь, что от твоих слов у Кима разгладилась морщинка на лбу. Внушение: Как быть теперь, когда мы так скучаем, но не будем знать, когда он заканчивает работу? Драма: У нас прекрасная идея. Свидание, мессир, вот, что нам нужно. Романтический ужин, прогулки под луной, цветы и конфеты! Электрохимия: Одна прогулка под луной у тебя уже была. На этот раз она не может завершиться неудачно. Ты уже знаешь, что он чувствует, и можешь поцеловать его сам. Помнишь, как тебя пронзило эндорфинами? Бог знает, может, он из тех, кто на первом свидании не прочь― Самообладание: Остынь, а то штаны надуются. Логика: Я знаю, от чего тебе будет не до стояка. Жан. У тебя тоже должен быть напарник, так? Не сложно догадаться, кто это ― сложи два и два. За стеной участка Жюдит, вытянув шею, снова смотрит на птиц. В последнюю секунду до того, как Ким развернётся и отправится к ней, ты хватаешься за его руку. ― Ким, может быть, ты хочешь куда-нибудь со мной сходить? ― Вы зовёте меня на свидание? Внутренняя империя: Стой, а у нас вообще было когда-либо свидание? Логика: Очевидно, что было, просто мы ничего не помним. ― Д-да..? Да, на свидание, ― из-за этого ты сам не понимаешь, насколько уверен в том, что говоришь. Ким вдруг прыскает смехом, а ты жалобно сводишь брови. ― Мне не послышалось, Гарри? Свидание? ― он накрывает губы ладонью и смотрит на тебя улыбающимися глазами. ― Не послышалось… ― но эта улыбка кажется тебе издевательством. Сумрак (неудача): Он смеётся, потому что ты хочешь слишком многого. Ты жалок, и никто никогда не пойдёт с тобой на свидание. О чём ты только думал? ― Простите. Давайте поговорим об этом позже? Ты можешь только разжать пальцы и отпустить его работать. Как же это ужасно глупо. Эмпатия (неудача): Что это только было..? Он ненавидит нас? Сумрак: Твоя жизнь всё равно остаётся сраной мусоркой, даже когда в ней появился хоть один луч света. Поздравляю, Гарри. Твоё кредо по жизни. Электрохимия: Сначала Жан, а теперь это! Нам срочно нужна сигарета. Грубая сила: Переведи дух перед тем, как будешь высказывать своё ёбаное недовольство. Сила воли: А мы ведь подумывали о том, чтобы и это бросить... Ай, к чёрту. Тебе сейчас хоть как-то нужно расслабиться перед встречей с кровожадным драконом в отделе. Главное, возьми себя в руки и не начни вашу беседу с чего-то чересчур... * * * ― Жан, какого, блять, хуя?! Сила воли: Восхитительно. Скорость реакции: Торсона и Маклейна всё ещё нет в офисе. На первый взгляд странно, учитывая, что ты уже видел их. Наверняка сразу ушли в кафетерий, даже не сбрасывая вещи, чтобы выпить по стакану кофе и обсудить последние сплетни. Отличный обеденный перерыв прямо в начале рабочего дня. Сумрак: И теперь мы без лишних зрителей можем заявить обо всём, что думаем. Разнести в щепки. ― Что это за рокировки? Может, ты знаешь, что такое «предупреждать» или просто «не делать хуйни»?! ― со всей силы ты бьёшь по столу Жана ладонями. Из открытого окна ты слышишь рёв Кинемы. В созданной тобой звенящей тишине он звучит как крик в пустой комнате. Жан сильно дёргается от твоего показательного удара. Внутренняя империя: На мгновение ты видишь, как его человеческий облик отклеивается от холста. Видишь бесконечный мрак за ним. Сумрак: Видишь страх и огромное горе. Его плечи подпрыгивают, а голова поворачивается на тебя. Он тушит дымящую сигарету в пепельницу под локтем. ― Мне тебе на дом звонить, как мальчику на побегушках, чтобы сообщить о том, что я собираюсь сделать? ― низкий и грозный голос тебе привычен. Его брови гнутся вниз. Самообладание: Он стремительно теряет над собой контроль. Это может обернуться катастрофой, немедленно прекрати давить, вам ещё работать вместе. Авторитет: Только когда он прекратит давить на тебя. ― Что ещё значит «хуйни не делать»? Мне не работать может, долбоёб, ещё и тебе начальство перепоручить? Авторитет (успех): Когда мы вернулись, то тысячу раз извинились и договорились с ним оставить всё дерьмо в прошлом. Но он не захотел этого делать и теперь будто мстит тебе непонятно за что. Так что не жалей его. Задави фактами. ― Это значит «исполнять свою работу нормально»! Вообще похуй, в следующий раз мне зарплату урежут до пяти реалов в месяц, и узнаю я об этом уже тогда, когда буду от голода копыта отбрасывать. Ты совершенно прав! Риторика: Из тебя так и сочится сарказм. ― Слушай, умник, не тебе с меня спрашивать. Урежут ― будешь жить на пять реалов и не пиздеть. Пиздеть ― не в твоей компетенции. Авторитет: Ты входишь в процент лучших детективов *во всём* участке, если не во всём Ревашоле, такие как ты на дороге не валяются. И он заявляет, что «пиздеть», поправочка, говорить о своих правах ― не в твоей компетенции? Но твои требования не работают на том, кто выше тебя стоит по должности. Он и правда не обязан перед тобой отчитываться. Однако, ты беспардонно заставляешь его это делать. Авторитет: Так ему, блять, и надо! Помнишь, как ты ждал бумаги о переводе Кима в участок? Каждый день божий спрашивал у Викмара, не поступило ли ещё заявление к Прайсу. Эта тварь тебе что сейчас, что тогда отвечала односложно: «поинтересуюсь», «узнаю» ― и нихуя! ― Ну да, действительно, что это я разорался, ты же у нас король, делаешь, что хочешь, а мне не нужно знать о том, в каких обстоятельствах я буду работать. ― Только для тебя сообщаю ещё раз: это поле деятельности Кицураги и Мино. А у нас с тобой своё дело. Прекрати истерить. Авторитет: Не отступай ни на секунду. Почему он вообще решил, что вы хорошо сработаетесь, если он ведёт себя как баклан? Ты отказываешься так работать! ― Почему «у нас с тобой»?! У меня есть напарник! Я не понимаю надобности в рокировке. Ты специально прицепился ко мне? Чем я опять тебе не угодил?! Грубая сила: Слушай, а может и вовсе бить не по столу, а сразу ему врезать? ― Я к тебе не цеплялся. Ты лучший в отделе! Поэтому тебя взял на это дело с собой. Времени ёк, и пока ты тут пререкаешься со мной, мы могли бы спасти жизнь, как раньше. Жан, не выдержав, сам ударяет по столу раскрытыми ладонями. Его серые глаза впиваются в тебя так неожиданно, что ты физически ощущаешь боль. Теперь оба вы сцепились рогами, разделяемые только столом. Твои мышцы напрягаются и на шее взбухают вены, вот настолько крепко ты сжал челюсти от злости. ― Цеплялся! Ты каждый день ко мне цепляешься: «Отъебись, Гарри», «Завали ебало, Гарри», «Сходи нахуй со своей тупой улыбкой и расспросами, Гарри». И сейчас эта шарманка: «Мне похуй, Гарри, будешь работать не со своим напарником, просто потому что я так решил!» Ким был лучшим в своём отделе, почему *нам* не дать это дело?! ― Пиздец, ты ведь действительно не помнишь *ничего*! Может, и в этот раз ты прокинешь хуйню про суперзвезду и пойдёшь напьёшься с горя? Или станешь уже, работать?! Его крик застывает в воздухе. Скрипит распахивающаяся дверь. Жюль, невольно ставший свидетелем вашего конфликта, стоит в дверях с усталым выражением лица. А за его спиной ― две хихикающие гиены. Драма: О да, мессир, какая сцена! Мы будем бороться за право проводить дни со своей любовью! Ритурика: Кхм-кхм. Давайте обозначим это как «право работать в комфортных и стабильных условиях». Восприятие (неудача): Да, в принципе, можешь продолжать, нам ведь ничего не мешает. ― Я и так пашу каждый день и не возражаю тебе, что ещё от меня надо? С запоями завязал, на работу не опаздываю, дело за делом раскрываю, нахуй тебя не посылаю. Может мне отсосать тебе, чтобы ты полностью был счастлив наконец?! Восприятие (слух): Теперь, когда после твоих слов в стенах остаётся лишь секундная тишина, ты слышишь, как знакомые голоса позади тебя прыскают смехом. Логика: Для Честера и Мака это действительно настоящее шоу. Особенно после того, как на их «Ты чего такой хмурый? Вик снова таблетки забыл выпить?» ты ответил «Да, вообще пиздец». Они задержались в кафетерии, чтобы не попасть под горячую руку. А ты, дурак, отвлёк всё внимание на себя. Самообладание: Ты не смеешь оборачиваться. Лишь сглатываешь. Гнев Жана меркнет: он отдал все свои силы. Всё не то, чем кажется. В поступке Жана нет никакого основания, нет никакой необходимости ― ты прав. Такое ощущение, что он изначально не смог бы объяснить необходимость в перестановке сил. Он стягивает ливрею с кресла и, не обращая внимания на смешки за твоей спиной, порывается вон из офиса. ― Я понял, тогда *иди нахуй*, Гарри, я сам съезжу на место. Он натягивает ливрею на плечи, и дверь с грохотом захлопывается за ним. «Вот блять» ― проносится в голове. Самообладание: Удивительно, как только дверь захлопывается ― твой гнев моментально куда-то испаряется. Трепет: Ты чувствуешь, как за окном порыв ветра сбивает с лапок птицу. Тебя заполняет холодное и едкое чувство стыда. Сила воли: Вот почему я говорил тебе остановиться. Ты успел перед своей амнезией послать его на все четыре стороны, облить всевозможным дерьмом, сказать, что он и все твои коллеги «портят твой стиль». И теперь, сегодня, вот с такими заявлениями ты собрался стать лучше, чем ты был до? Отвратительно у тебя выходит. Полицейская волна: Он тоже твой сводный брат, не забывай об этом. И он тоже прикрыл бы своей спиной твою тушу, если бы в неё летели пули. Сквозь зубы ты бросаешь: «Доброе утро, Жюль, и вам снова, ребят», ― хватаешь со стола планшет с любимой ручкой, с которой тебе улыбается добрая зелёная обезьяна ― один из самых удивительных фазмидов ― и устремляешься вслед за Жаном. Сумрак: Что ты несёшь? Это ни разу не назвать «добрым утром». Авторитет: Ты же не думаешь о том, что мы будем унижаться и извиняться перед ним? Сила воли: Будем. Ещё как будем, вы снова втянули нас в какой-то кошмар, а нам ещё работать нужно. Не прохлаждаться ведь весь день. Электрохимия: Ну, извините, уж слишком нас захлестнули эмоции. У нас сердце-то с нервной системой не новые, знаешь, как на нас влияют столь сильные выплески гормонов? Примерно вот так, превращаются в ругань и краснеющие щёки. Макклейн и Торсон сверкают улыбками. Масла в огонь ты подлил знатно, подсластил им серые будни, молодец. Дверь шлёпается о косяк, когда ты вылетаешь из офиса. И всё вновь по-старому. Ты, сломя голову, несёшься к цокающей прочь лошади, и, несмотря на ненавистную рокировку, у тебя стойкое ощущение, что всё на своих местах. ― Жан! Жан, боже, фу-ух... Хорошо, ты был прав, я еблан, и долбоёб, и нахуй бы я пошёл, ты во всём прав. Только я с тобой поеду, ладно? Викмар только фыркает твоим словам, разворачивая лошадь боком. Ты, упавший руками на колени, выглядишь перед ним плебеем, преклонившимся перед властью монарха. ― Прости, я вспылил... Хотя просто нужно было заняться работой. Внушение: Сателлит-офицер действительно заслуживает услышать это от тебя. Не только за сегодняшнее происшествие. Авторитет: Прекрасное унижение, браво, все мои старания ты сжёг в огне позора! Жан смотрит на тебя сквозь подирающую его ненависть, но он не плюётся желчью, когда ты действительно искренне извиняешься. * * * ― Кто только придумал верховую езду, чёрт. Сумрак: Кто только придумал тебя и твои толстые бока? Лошадь, наверное, умрёт к концу дня с тобой. Драма: Мессир, в Кинеме было лучше... А это ― какой-то новый вид пытки. Через полчаса тебе наконец пора спуститься на землю. Хочется плакать, потому что от езды до красноты натёрло задницу. Ты забыл, как держать спину ― лошадь Жана всю дорогу вела твою гуськом рядом с собой. Гавкающий голос офицера прерывает твою кратковременную печаль. ― Нам придётся ещё помотаться по округе, но я вижу, что тебе херово. Только не блевани, ладно? Самообладание: Ты ощущаешь вязкую тошноту, но всё равно стараешься крепко стоять на ногах. Прикрываешь губы платком, который тебе отдал лейтенант ещё во время вашего первого дела. И гладишь лошадь по шее, успокаивая и свои нервы и её саму. Вот кому придётся сегодня работать больше остальных. «Хорошая лошадка» ― говорит ей твоя ладонь. Ты ничего не знаешь о деле, как-то не выдалось случая почитать о нём, когда ты так старательно поливал Жана говном. Вы стоите в стареньком жилом квартале. Вдалеке видно заржавевший бок водонапорной башни, а в деревянной пристройке рядом ― старая голубятня. Пустая, теперь её единственное предназначение ― заслонять небо своей металлической сеткой. Серое, оно, треснуло над вами светящейся полосой. Жан достаёт из пачки сигарету. Электрохимия: Бля-ять, мы хотим к Киму... Сила воли: Не расклеивайся, отвлекись на выполнение своей работы, и тогда Ким будет гордиться тобой. Эта мысль заряжает тебя силами. Визуальный анализ: Ты осматриваешь территорию перед собой. На земле нет различимых следов ― всё размыло из-за дождей, которые почти не делали перерывов в последние дни. Выемки в грязи теперь сияют только от вашей обуви. ― Как давно её похитили? Если на днях ― похищение спланированное. Очень удобно удаляться с жертвой из любой точки, когда твои следы в любом случае размоет ливнем. А ещё, когда она твоя знакомая и ты знаешь о её планах. ― Вообще, мы даже не уверены, что её похитили. ― У нас есть информация о том, что… Жан удивлённо уставляется на тебя, не успев поднести сигарету к губам. Риторика: Вау, ты пытаешься доползти до разгадки, даже не ознакомившись с материалами дела? Это мой мужик. Самообладание: А ещё ты слишком много взваливаешь на своего... Как его назвать-то? Напарник, сейчас он твой напарник. Ты много взваливаешь на него. Дух переведите, детектив. Электрохимия: Тем более, смотри, какую прелесть он тянет к своим губам! Мы тоже курили с утра, может, повторим? Сила воли: Сейчас ― это лишнее, никотин тебя расслабит, а твои извилины только начали шевелиться. Теперь ты достаёшь из кармана лишь зажигалку, без своей пачки, чтобы любезно протянуть руку помощи офицеру. ― Извини, я что-то заболтался. Огоньку? ― Ладно, ― он говорит это растерянно, его голос потерял силу, ― Ты какой-то не такой, Гарри. Раньше тебя было не остановить, тарахтел со скоростью автоматной очереди, я только успевал записывать. ― Не такой..? Логика: Да, понимаю, тебе кажется, что ты и так говоришь без остановки. Но на деле, ты пялишься либо в землю, либо в стену здания по несколько секунд в абсолютном молчании, когда отрываешься от реальности. Сумрак: Со стороны выглядит жутко. Драма: Да ладно вам, Жан преувеличивает! Мы ведём себя абсолютно нормально. Это просто он теперь нас плохо знает. Логика: Правда ли? Вот ведь, опять, стоишь без движения, и твои губы бесшумно подёргиваются, когда ты обрабатываешь всё то, что мы тебе говорим. ― Наверное, теперь я предпочитаю сначала фокусироваться на окружении, а потом уже тарахтеть без остановки. А как раньше было... Не помню. Авторитет: Уж извините, ваше величество, что мы больше не подходим вашим параметрам идеального напарника! Самообладание: Воу, тише, он же не порицает нас. И он нам не чужой. Осознание даётся трудно, но он даже заботится о тебе. Не нужно впадать в крайности, нужно думать о деле. Жан наклоняется над твоей вытянутой рукой. Огонёк вырывается к его лицу, подсвечивает тёмное стекло глаз. Электрохимия: Он курит не так вкусно, как Ким. Ким наслаждается сигаретой, смакует её и долго держит дым в лёгких по старой привычке. Жан курит нервно и быстро: затяжка за затяжкой ― а потом специально выдувает дым с силой. Энциклопедия: Как дыхательная зарядка. Он знает, что ты нихера не читал. И поэтому без злобы делится с тобой информацией: ― Её сестра пришла сегодня ночью в участок и плакалась Прожектору, умоляя начать поиски сейчас, а не спустя время. Дело передали нам, потому что судя по показаниям произошедшее угрожало жизни пропавшей, ― он протягивает тебе выписку из разговора, ты тут же жадно пожираешь её глазами, но между строк пусто. Ты не понимаешь, про что они разговаривали, будто только мило беседовали. «…Дата: 02.05 51’ Время: 1.36 Присутствующие: Агата Мюро, Алан Вилле Имя пропавшей ― Эмилия …Позавтракали, потом Агата пошла к себе, а Эмилия ― исчезла, хлопнула входная дверь, только потом вышла из комнаты, увидела Артемия. Артемий ― молодой человек Эмилии приходил на днях, был скандал, кричали, опрокинули мебель…» Логика: Всё это бессвязно. Какой скандал? И даже примерно неизвестно, когда пропавшую видели в последний раз. ― Она сказала хотя бы во сколько она ушла? ― Нет. ― А что за скандал был? ― Как видишь, с подробностями у Прожектора туго, ― проговаривает Жан с тенью подозрения. Кажется, сам он только что понял, что ему толком ничего не сказали. Логика: Ну супер. Он сгибает ногу в колене и постукивает носком ботинка по земле. Визуальный анализ: Здесь вязко. Машина не проедет. Ты хмуришь брови и ступаешь на несколько шагов вперёд, вновь оглядывая окружение и анализируя брифинг. Дело кажется интересным, но... Электрохимия: Залупным. Ты снова вспоминаешь о заначке за комодом. Может, домой лучше рвануть? ― В любом случае, нечего делать без опроса, она просила приехать и посмотреть, говорила про ссору, ― Жан небрежным движением указывает на листок в твоих руках, ― говорила, что квартира осталась в том же виде, что и была вчера, что бы это не значило. Эмпатия: Боже, он всю ночь над этим голову ломал, и только сейчас понял, что ему не дали никаких зацепок. А потом поставил тебя на дело вместе с собой, потому что знал, что не выдержит один. Кто-то порицал его за такое насилие над собой. Логика: Жюдит. Это её идея, не его. Ты ведёшь два расследования одновременно. Жан бросает сигарету в лужу и топит её носом ботинка. Представляет, как ломает себе шею за то, что согласился. Он ни секунды не смотрел на тебя прямо, пока говорил. Вы похожи друг на друга больше, чем ты предполагаешь. Внушение: Но это не так. Жан не выдержал бы, если бы хоть ещё один день не поговорил с тобой, а не от работы на износ. Жюдит предложила рокировку в качестве отправной точки для выяснения отношений. Пазл складывается у тебя в голове. ― Идём, квартира номер 8. ― Погнали. Хотя бы в подъезде можно без лошадей... Внутренняя империя: Зачем? Почему? Что ещё такого херового ты натворил в прошлом, что Жану понадобилось целое совместное дело для разговора? Ты поймёшь совсем скоро. Ты размышляешь, ожидая, пока он привяжет лошадей на недоуздок. Жан не боится, что они заинтересуют местных. В дополнение к тому, что вы в старом брошенном квартале, местные в целом боятся подходить к чему-либо с символикой РГМ. Даже замка нет на двери, настолько старый квартал. Наверняка почти все люди, оставшиеся здесь жить, знают друг друга поимённо. С десяток шагов по узкому коридору, и вы у пыльной двери с едва не отвалившейся циферкой 8. Ритм откуда-то знакомой песни бьётся о древесину. ― Ты серьёзно только что... ― тебе мерещится чужая улыбка, хотя, конечно, это не она. «Улыбка» Жана похожа на лицевой спазм. Перевёрнутая улыбка, та, в которой уголки губ дёргаются не вверх, а вниз, и видно верхнюю десну. Как разительно она отличается от тёплой еле заметной улыбки Кима. «Ты серьёзно только что простучал Ostentatious Orchestrations по двери?» ― продолжение мысли съедает скрип петли. Низенькая заплаканная девушка глядит на вас из проёма. На ней узорчатый халат, надетый поверх полосатой пижамы. Русые прямые волосы доходят до бедра. ― Здравствуйте... Ты уже хотел было переспросить Жана, что он имеет в виду, но и тебя прерывает женский голос. Требуется секунда, чтобы вспомнить, что вы приехали для допроса по делу. Ты прикрываешь губы кулаком и хрипло кашляешь прежде, чем начать: ― Доброго полудня! Вы, э-ээ... Авторитет: Ты забыл имя сестры пропавшей?! Совсем честь потерял? Ты быстро опускаешь глаза на листок в своей руке. ― Агата Мюро, верно? ― глаза вновь бодро смотрят на девушку, ― Я ― закон, а это ― мой напарник Жан Викмар. Мы приехали для *полицейского допроса*. Авторитет: Эти слова ты протягиваешь с гордостью. Самообладание: О Господи... ― Да, мне сказали, что вы приедете в скором времени, ― говорит она, обращаясь к Жану. Тот вместо ответа смотрит на тебя. Полицейская волна: Бумажка горит в твоих пальцах. Полицейский рефлекс заставляет тебя сразу посмотреть к ней за спину. Увидеть ножку перевёрнутого стула, неаккуратно упавшего за проём гостиной. ― Позволите войти? Я, конечно, паракоп и могу работать из любой точки реальности, даже из своей кровати, но если мы осмотрим квартиру, будет чуть удобнее, ― улыбаешься ты. Девушка не улыбается в ответ, её уставшие глаза дарят ощущение, будто она вообще не умеет улыбаться. Она лишь слабо встряхивается, будто очнувшись, и отступает от двери. Визуальный анализ: По её виду легко понять, что она не спала. Жан бросает на тебя короткий вопрошающий взгляд. Полицейская волна: «Надеюсь, ты помнишь, что нельзя давить на людей, переживших потерю близкого». Какая глупость, ну конечно, мы же профессионалы. Визуальный анализ: Выцветшие обои с узором в цветочек, перекосившаяся деревянная тумбочка, похожая на ту, за которой в своём доме ты прячешь заначку, не слишком гостеприимный зал: перевёрнутые стулья и сдвинутый в сторону стол. На полу вздулся под сдвигом ковёр. Драма: И о таком погроме не рассказать в подробностях в полицейском участке? ― Так, значит... Агата, мой напарник показал мне выписку из вашего диалога в участке, но информации оттуда оказалось недостаточно, чтобы вести расследование, ― тебе всегда нужно больше ― В какое хотя бы приблизительное время Эмилия пропала? Как она выглядит? Вы не предоставляли её фотографии в участке? ― Предоставляла. Я приносила фотографию Эмилии вчера вечером, мы как две капли воды похожи друг на друга. Только волосы у неё прямые и послушные, в отличие от моих. ― Фотография в моём МНБ. Энциклопедия: МНБ ― записная книжка детектива. У Жана тоже есть мнемотехника, но ты не помнишь, как она выглядит. Внушение: Тебе вдруг стало жутко интересно. Ты как ребёнок вытягиваешь руки к Жану в просьбе показать. ― Вчера днём они с её молодым человеком поругались. Он был тут, в этой квартире, пришёл и накричал на неё за что-то ― я была в другой комнате. Я вышла на грохот ― он уронил стулья и сдвинул стол. Визуальный анализ: Твои глаза скользят по полупрозрачным образам в комнате. По некрасивой царапине под ножками стола. Восприятие (слух): Неразличимая ругань в отдалении за дверью ― отголосок того, что случилось, зависший в воздухе... Внутренняя империя: Белым сатином. Жан достаёт записную книжку. Чёрная обложка без надписей, гладкая и матовая, как у ежедневников Paper Trail. А тебе ничего не нужно писать, плёнка в твоей голове справится и без лишней моторной работы. Ты смотришь на фотографию, а потом снова на Агату. ― Когда я пришла, её уже не было в комнате. Я спросила, что произошло, но он не ответил мне ― выбежал, сказал, что за ней, будто пытался остановить. ― Похоже на то, будто она убежала сама. ― Да. ― Мгм... Значит, молодой человек её не нашёл после того, как Эмилия ушла, и вы почти сразу пришли в участок? Или опасаетесь, что именно он её похитил? ― ты возвращаешь фотографию Жану, следуя за Агатой в комнату пропавшей, глаза петляют по пыльным полочкам, и взгляд падает на массивный шкаф, стоящий в углу. Авторитет: Ты закон, ты имеешь право осматривать всё, что может быть связано с делом. И даже то, что не связано. Открывай шкаф, тебе же интересно, в конце концов. Ты распахиваешь дверцы, но... Шкаф оказывается практически пустым? Визуальный анализ: Только на одной вешалке висит одинокое платьице. Летнее, не по погоде. Остальное будто выгребли. Запомни эту деталь. ― Я дождалась вечера и пошла в участок, когда поняла, что Эмилия не собирается возвращаться. Я не знаю, с ним она или нет, но к нему соваться я одна не пошла бы, ― из этого тебе становится ясно, что Агата и правда обвиняет его в избиениях. Жан ещё в гостиной, грустными глазами смотрит на ножку перевёрнутого стула. ― Я решила, что не стоит здесь ничего трогать на случай, если мне придётся... ― Агата не смотрит на тебя, она растеряна и напугана. Эмпатия: Она сильно нервничает, уголки твоих губ сочувствующе опускаются вниз. Полицейская волна: Жан встаёт на одно колено, осматривая мебель. Тебе тоже стоит заняться работой. Смотри внимательно. Визуальный анализ: Вещи собирали впопыхах, на ковре в комнате Эмилии выдавлены следы от двухколёсного чемодана. Одежда сметена одной большой охапкой и брошена туда, на столе пустое пространство под какую-нибудь шкатулку или стаканчик с ручками. ― К слову, часто у них такие скандалы? И все эти перевёрнутые стулья... Очень тяжко для бытовой ссоры. ― Нечасто, ― продолжает Агата, пытаясь прикрыть волосами заплаканные глаза, ― Этого никогда не случалось у меня на глазах. Мне было страшно выйти из комнаты, когда я услышала, как он кричит. Мне стоило себя пересилить. Возможно, тогда я бы больше сказала. Внушение: Она винит себя. ― Я нашёл заколку, закатившуюся под диван, ― Жан толкает дверь в комнату и подзывает тебя. Металлическая заколка блестит в чужих пальцах ― большая и брошенная. Внутренняя империя (успех): Брошенная им, а не ей. А просто знаю. Грубая сила: С силой, в сторону. Самообладание: В порыве гнева. ― А Эмилия собиралась в какую-то поездку или отпуск? ― ты обращаешься к Агате, а затем поворачиваешь голову к Жану, пальцем указывая в сторону комнаты, ― На ковре следы от колёсиков чемодана, а из одежды в шкафу только одна вещица. ― Я запишу, ― отвечает Жан, передавая тебе заколку, и снова тянется за записной книжкой, ― Ещё что-нибудь? Тебе не хватает мягкого «детектив» в конце предложения. У тебя ломка. Тебе хочется попросить Викмара сказать это, как говорит Ким, но ты вовремя проглатываешь это желание. Было бы странно. Ты больной. Больной и влюблённый. Логика: Ладно-ладно, мы отступаем от дела. Сестра и молодой человек не одни единственные люди, которые могут быть вовлечены в это всё. Полицейская волна: И чем больше опрошенных лиц, тем лучше. Риторика: О да, попиздеть ведь мы любим! ― О, она не могла уйти к родителям? Вы живёте с ней вдвоём? ― Нет, не собиралась. По крайней мере, я не знаю, и думаю, что она тогда сказала бы об этом мне. Ручка царапает по странице у твоего левого уха. Драма (провал): Ойхх―! Не могу сконцентрироваться! ― Мы живём вместе с нашим отцом, но он даже не в курсе всего этого. Сейчас он в командировке и только изредка звонит нам с разных стационарных телефонов. Он выездной дальнобойщик. Полицейская волна: А мама? ― А мама? ― тут же спрашиваешь ты, опасаясь чьей-нибудь смерти в этом рассказе. ― А мама с нами не живёт, ― заключает Агата, явно не желая ничего более слышать о маме. ― Я очень извиняюсь, но нам нужно больше, ― подхватывает Жан. ― Она решила, что будет нам обузой и решила жить отдельно ― с сиделкой. Эмпатия: Она глубоко обижена на неё. ― Она не ходит. И тоже ничего не знает. ― Если вы не хотите сообщать родителям, сообщим мы. Можем попросить их контакты и адрес матери? Наведаемся, если понадобится... Почему, кстати, не рассказали им? Обижают? Ты изгибаешь бровь и наклоняешь голову, почёсывая мизинцем ухо, чтобы избавиться от дискомфорта из-за грубого звука. ― Не обижают, но я не люблю видеться с мамой. У нас напряжённые отношения. Я напишу адрес, только с отцом не связаться. Я бы сразу ему рассказала. Жан вертит головой, осматривая комнату ещё раз в паузе, пока записывать не приходится. Эмпатия: Не лезь в душу... Сумрак: Что это ещё значит «не лезь в душу»? Это важно для расследования, дави на неё. ― Настолько напряжённые, что вы даже о пропаже сестры не рассказали? И о том, какой погром здесь устроил её молодой человек? Это попахивает отказом от содействия следствию, а не напряжёнными отношениями, мисс. Ты расправляешь плечи и складываешь руки на груди, беззаботный вид, который был у тебя при знакомстве с Агатой, совершенно исчез. Самообладание: Даже позой ты заставляешь её чувствовать дискомфорт. ― Я зла на неё. Она нас оставила. Сбросила на отцовскую шею. Какая теперь разница? Вы уже сказали, что наведаетесь и расскажите сами, ― Агата, нервно заправляя волосы за ухо, записывает для вас два адреса. Один ты уже видел в выписке ― это адрес, который она попросила проверить первым делом ― адрес молодого человека, устроившего здесь сцену. А второй адрес ― мамин ― доставляет ей такую душевную боль, что она не скрывая кривит губы. Драма: Вот-вот расплачется. Жан кладёт руку на твоё плечо. ― Ну всё. Спасибо за информацию, мы сами поговорим с ней, незачем убиваться ещё больше. Вы слышали что-нибудь ещё? Какой-то отрывок разговора? Что угодно, что помогло бы нам. ― Он отчитывал её за что-то, называл дурой и говорил остаться. Она не отвечала. Логика: Собирала вещи. ― Я изначально не придала этому значения, подумав, что они снова рассорились, что Эмилия подышит свежим воздухом и вернётся. И... Сумрак: Мы уже знаем, что ей было страшно. ― Не вините себя. Эмпатия: Жан настолько же хорошо понимает это, как и мы. ― Поехали, Гарри. ― И мы правда просто поедем отсюда?! ― Ты хмуришься смотря на руку Жана, которая лежит у тебя на плече. Драма (неудача): Мессир, не будьте так придирчивы к себе и другим. Девушка просто расстроена и напугана, ей нечего скрывать. Электрохимия: А ещё, чем раньше мы свалим, тем быстрее день кончится, и мы сможем наконец вернуться ко всяким интересным делам с Кимом, ну ты понимаешь... ― Да, дактилоскопию проведут эксперты. Ничего не трогайте до их прибытия, мисс. Ты дёргаешь головой и глубоко вздыхаешь. ― Ладно, поехали. Извините, мисс, мы обязательно найдём вашу сестру. * * * ― Ты же знаешь, что обещать нельзя? ― Жан одёргивает лошадь, которую он, задумавшись, перестал контролировать. Всё на своих местах ― странное ощущение снова оживает внутри тебя. Лошади выносят грязь на асфальт и цокают, обе ведомые твоим напарником. Тебя качает из стороны в сторону, ты пыхтишь, как сраный паровоз и скользишь в своём седле. ― Д-да, прости, я хотел успокоить её. Она была готова расплакаться. ― Не важно. Ты нормально себя чувствуешь? Ты бледный, как смерть и пыхтишь так, как будто сейчас сдохнешь. Болевой порог: Небеса, мы прямо сейчас свалимся с этой лошади. Пыхтение помогает сдерживать рвоту. Наверное, по этой причине тебя наградили Кинемой, но она утонула, а как ездить верхом ты совсем не помнишь. Наверное, за годы отвык. ― Да, я полный заебочек, ― выдавливаешь ты, пытаясь держать спину ровнее, но тебя всё равно гнёт к земле, как старое сухое дерево. ― Вижу я по тебе, как тебе здорово. Если тебя вырвет на меня ― ты уволен. Достаточно хорошая мотивация для твоей выдержки? ― Жан выплёвывает эти слова, смотря вперёд. Ты качаешься в седле, стараясь выдержать суровый натиск рыси, которой он погнал лошадей. Электрохимия: ДА, пусть он уволит нас, ПОЖАЛУЙСТА, здесь совсем не весело!!! Одни трупы, пропажи и неудобные лошади. А мы уйдём в пожизненный отпуск и будем лишь плевать в потолок, не думая обо всём неугодном! Авторитет: Нет, это наш долг чести! Мы не можем быть уволены, держись! Электрохимия: Наш долг чести ― выкурить жи-и-ирный косячок, когда этот блядский рабочий день кончится! Чувствуешь, как лошадь разогналась? Вот твоё сердце будет отстукивать такой же ритм под действием каннабиса... Сила воли: Нет-нет-нет, прекрати, только не эти мысли! Он только восстановился после рецидива. И наш рабочий день только начался. Мы хорошо справляемся, нужно просто сконцентрироваться на реальности. Стойкость: Не расклеиваться! Отвлекись, нам поможет разговор. Риторика: Напряжение между вами как раз улеглось. Энциклопедия (успех): Знаю! ― Жан, ты знал, что ленивцы могут задерживать дыхание почти на сорок минут, в то время как дельфины всего на десять? Жан на секунду поворачивается на тебя. ― Чего? Риторика: Неудачное начало. Попробуем ещё раз. ― Интересный факт. Ты такой угрюмый сейчас, хотя тебя обычно веселит моя боль. Я хотел немного приободрить тебя. ― Ты же ничего не помнишь. Откуда такие выводы? ― Это не вывод, это следственная версия. Жан молчит. У тебя не получается, хотя ты всё ещё надеешься выяснить, зачем нужна была рокировка напарников. ― На самом деле, я вспомнил кое-что. Об участке и о ребятах. Ты замечаешь, как Жан, оживившись, мельком глядит в твою сторону. ― Что? ― Ким при нашем знакомстве мне объяснил всё про нашу работу. Помню с его слов. А о ребятах я помню только то, что успел узнать после своей амнезии. Я заметил, что Жюль знает всё обо всех, что Жюдит нравятся птицы и что она делает всё возможное для повышения... Что Торсон и Маклейн легендарное дуо гондонов, способные сделать шутку из чего угодно. Знаю, что мама Мака круто готовит... Тот пирог к моему возвращению после амнезии был убойным. Из-за таких милостей даже обижаться на подколы получается не долго. А о тебе... Ты постоянно зовёшь каждый район Ревашоля «сраной дырой», будто с ненавистью, но на самом деле искренне хочешь помочь городу. ― Если присмотреться, Маклейн и Торсон не такие уж и гондоны. Из-за них, конечно, я порой собственных мыслей не слышу, но иногда, когда совсем невмоготу, я слушаю их. Как радио, ― чуть задрав подбородок, Жан оглядывает улицу. ― Ставлю зад на то, что одна из твоих любимых шуток легендарного дуо связана со мной. Они иногда остановиться не могут, будто они в своей голове всегда стоят на сцене стендап-клуба. Не копы, а комики. Копмики? ― Копмики… ― "Копмики" вызывают у Жана желание закатить глаза. Это добрый жест. ― Кстати, как тебе Ким? ― Ким ― единственный нормальный сотрудник в отделе, но скорее всего, я считаю так, потому что не успел достаточно узнать его. До сих пор от него у меня хорошее впечатление, ― Жан кривит губы, ― Ему удивительно легко далась работа с тобой, хотя ты снова потерял память. Не испугаться этого ― уже многого стоит. Сумрак: Он говорит это, потому что сам он испугался. ― Ким и правда крутой! Я уверен, у тебя и дальше будет от него только хорошее впечатление. Чёрт, как же я рад, что он к нам перевёлся... Болевой порог: И не ушёл. Хотя был настроен серьёзно. Сердце сжимается, когда ты вспоминаешь об этом. Трепет: В бесконечных морях нейронного зазеркалья Серости навсегда останутся твои слова, которые ты говорил вчера лейтенанту под шум ветра и топот дождевых капель. Из всех помех, которые могут проникнуть в радио на аэростатах, именно эти будут заглушать другие. Ты чувствуешь слабой болью на кончиках пальцев, что даже сейчас они где-то звучат, прерывая связь пилота со штабом исследователей, пока он пробирается сквозь серую пустошь. ― На самом деле, я хочу узнать побольше о человеке, который может уволить меня за несдержанность моего желудка. Расскажи что-нибудь о себе, Жан! Из времён, когда мы были напарниками, например? Ты ёрзаешь в седле. От разговора постепенно становится легче. ― Я проработал с тобой два с небольшим года и ты откровенно успел заебать меня своими выходками. Я не могу вспомнить ни одного хорошего дня из нашей работы, разве что первый месяц. Сперва ты только неуместно шутил и изредка катил яйца к потерпевшим, а потом как будто с ума сошёл. Ты взваливал на нас одно за другим дела, словно зарплата у тебя сдельная. Играл в чёртову гонку. Надо признать, ты отлично справлялся: ты хороший коп, Гарри, и дерьмовый человек. Полминуты вы едете молча. Ты осмысляешь сказанное, а Жан старается не смотреть в твою сторону, когда говорит: ― Но даже так, я скучал по тебе. Сила воли: Всё это звучит как совершенная безвольность, а ещё опасность для здоровья. И не только твоего. Электрохимия: Вообще-то, всё это, кроме бесконечных дел, звучит как необходимые элементы улётной вечеринки! Мой Гарри просто знал в этом толк. Не вижу минусов в том, что мы принесли в этот мир немного разрушений. ― Это ты подсадил меня на сигареты. Утверждал, что они повышают интеллектуальные способности. Говоря твоими словами, «дают пиздатые бонусы». Никогда не забуду, как ты сунул мне одну прямо в губы, когда я перестал соображать под вечер, а потом натянул свою фирменную улыбочку и предложил мне огоньку, ― рука дёргает за поводья, лошадь заворачивает по улице направо. Внушение: Я готов поспорить, что не только на сигареты подсадили его именно мы. Риторика: Всё равно здесь что-то не чисто. Пока что скрытое от нас и до ужаса глубокое. Это не простые разрушения. Ведь действительно... Полицейская волна: Ты очень хороший коп... Сумрак: Но *дерьмовейший* человек. Внутренняя империя: Ты помнишь, что из-за тебя весь мир может исчезнуть? Конечно же, здесь всё не так просто... ― Моя эта штука... Она тоже часто говорит мне, что я хороший коп, но ужасный человек. А Островалийский Фазмид сказал мне, что я чудо, способное уничтожить всё вокруг. Кажется, в его словах есть смысл... Кажется, натерпелся ты со мной всякого знатно. Жан пропускает твои дальнейшие рассуждения мимо ушей. Риторика: Нужно задать аккуратный вопрос, который сможет приблизить нас к разгадке. Ты вытягиваешь шею, пытаясь разглядеть ответы в чужих глазах. ― Но если это всё так, и ты не можешь вспомнить ни одного хорошего дня из нашей работы вместе... Тогда почему ты скучал по мне? ― Потому что успел привыкнуть. В отделе без тебя, конечно, меньше проблем, но и раскрываемость бы упала. Авторитет: В груди щекотно от гордости. ― А моя жизнь слишком скучная, чтобы тебе о ней хотелось что-то узнавать. Что-то помимо того, что я хуёво выгляжу и не могу с тобой выпить. Он говорит твоими словами. На твои плечи свинцом ложится чувство вины. Жан думает: «А теперь ему стало интересно!» ― Ты никогда в общем-то обо мне много не знал. Мы никогда не говорили обо мне, Гарри. Ты не успевал об этом подумать, пока рассказывал о себе. Сумрак: Но не нужно быть великим стратегом, чтобы догадаться, что ты был величайшим, просто непревзойдённым *гондоном*, Гарри. Болевой порог: Вина преобразуется во что-то физическое, что заставляет твои кости в груди трещать. Полицейская волна: То есть, даже в ходе расследований мы половину Ревашоля расспросили об их жизни и увлечениях, но в прошлой жизни даже не интересовались подобным у нашего сводного брата..? Сила воли: Звучит отвратительно. На тебя накатывает странная печаль. И то, с каким холодом чужой голос рассказывает об этом, втыкает иглы в извилины твоей психики. Извинись перед ним. ― Мне жаль, что я был таким гондоном с тобой. Кажется, я теперь понимаю, почему ты кроешь меня хуями почти каждый день, ха-хах... Ты говоришь, что тебе жаль, а сам столько раз побоялся нажать на блядский курок, когда дуло было в твоей глотке. Нихуя тебе не жаль. Только смерть сможет доказать обратное. Решить твои проблемы. И его тоже. Ты дёргаешь головой из стороны в сторону, отгоняя навязчивую мысль и на секунду болезненно зажмуриваешься. Внушение: Хей, никогда не поздно расположить его к себе заново, так? Наша обаятельность с этим справится. Сумрак: После того, что ты творил в «прошлой жизни»? После сегодняшнего утра? Ну попробуй, удачи. Сила воли: Притормози. С подобными сюжетными развилками не шутят. Киму не понравится, что ты решишь чужие проблемы ценой своей собственной жизни. Если честно, Жану тоже не понравится, только тебе одному будет всё равно. ― Но, слушай, может это даже на руку, что я всё забыл? Теперь я готов задать тысячу вопросов о *тебе*! Мне интересно узнать новое. Не знаю, например... Какой твой любимый цвет, любимое животное, любимая еда? Игнорируя шквал вопросов, Жан поджимает губы. Драма: Лучше не ковырять пока старую рану. Эмпатия: Жану тяжело говорить с тобой об этом, потому что для него ты всё тот же человек с фотографии на пластиковой карточке. Весельчак-мудак с широкой челюстью и громадным, уничтожающим всё живое, самомнением. Ему тяжело, потому что он *уже* знает тебя, но ты вдруг решил «исправиться» и это пугает его только больше. Но в моей голове пусто! Я даже сам себя не знаю. Эмпатия: Это не важно. Он не готов узнавать тебя заново, пока ты не завоюешь его доверие. А если я спрашиваю только о нём самом, это тоже плохо? Эмпатия: Это причиняет ему боль, потому что *о нём* у тебя в памяти не задержалось чего-то очень-очень важного. Я не виноват в этом. Эмпатия: Ты виноват, что напился тогда. Спроси лучше об этом своём косяке. О том, как ты напился в последний раз. Кажется, рассказывать о твоих проёбах доставляет ему какое-то мрачное удовлетворение. ― Окей, я понял. Не стану доёбываться. Риторика: Нет-нет, станешь. Просто немного в другой плоскости разговора и слегка позже. Полицейская волна: Именно об этом он и хотел поговорить всю дорогу. Финал нашего расследования близко. * * * Дверь, обтянутая кожей, дрогает, когда в ней поворачивается механизм, а затем отворяется маленькой щёлкой, удерживаемая цепью. Оттуда на тебя смотрит карий глаз. На тебя, и к тебе за спину. Когда в поле его зрения попадает белая метка на твоём рукаве, дверь закрывается, и ты слышишь спешное клацанье. На этот раз дверь отпирается полностью. Перед вами стоит молодой коротко стриженный парень, в носках и широких домашних шортах. ― Здрастье! М-м... ― ты заглядываешь в листочек, предоставленный Агатой, где после адресов подчёркнуто имя молодого человека, ― Артемий, верно? Я ― Гарри Дюбуа, можно просто «Закон». Ты показываешь удостоверение, где не написано ни о каком законе. Авторитет: Как будто тебя это волнует. Ты щит этого города, щит порядка и спокойного сна граждан― Самообладание: Всё-всё, тише, ты от такого самоудовлетворения сейчас забудешь, как дышать. Вон, как грудь поднялась. ― Кхм, а это мой напарник, Жан-Эрон Викмар. Мы из сорок первого участка, расследуем дело о вашей пропавшей девушке. Позволите войти? Гостиная. Скромная и уютная, с маленьким диваном, пестрящим клетчатой жёсткой обивкой и таким же креслицем напротив. Над диваном ― деревянное панно, изображающее лес, на окне тяжёлые занавески, на полках ― книги и множество фотографий. Радиоприёмник в углу, и провод стационарного телефона вьётся по стене. По старой привычке ты вертишь головой, будто пришёл конфисковать наркотики. Визуальный анализ: В помещении прибрано. Никаких царапин или перевёрнутых стульев. Совершенно обыкновенная обстановка, в которой явно не прячут похищенную девушку после долгой борьбы. Драма: Будьте внимательны, сир! Он может пытаться вас обмануть! Специально прибрался, чтобы скрыть следы преступления. А ещё в любом уголке действительно могут валяться наркотики... Визуальный анализ: Не сбивай его. Никаких сосудов с амфетаминами и баночек с более тяжёлыми препаратами мы не наблюдаем. На полках тонкий слой пыли ― никто не убирался намеренно перед вашим приходом, чтобы скрыть следы. Всё прилично. ― Умоляю вас, скажите, что не нашли её мёртвой. Эмпатия: А ещё, кавалер, кажется, беспокоится за пропавшую. Драма: Не спешите доверять ему. ― Мёртвой? Не-не-не, друг, я, конечно, предвестник апокалипсиса, но мёртвой мы её пока не находили. Как раз пришли к тебе, чтобы поговорить и отыскать её как можно скорее. Самообладание: Не забывай следить за языком его тела и повадками, пока будешь задавать вопросы. ― Что ты несёшь, Господи? ― шипит Жан, ― Какой нахер «закон»? Какой ещё «предвестник апокалипсиса»? Можно хоть один день без этого? ― Эй, всё под контролем, напарник, ― твоя коронная ухмылка с подмигиванием обращается к Жану. Внушение: Тебе уже хватило конфликтов с ним, хочется это как-то сгладить. Драма: И для опрашиваемого мы будем выглядеть белыми и пушистыми, сможем вытянуть больше информации, мессир! Жан косится на тебя ещё какое-то время, приперев спиной проём. Полицейская волна: Насколько бы твои слова не вводили его в ступор, он заинтригован. ― Это самое главное... ― в голосе парня обеспокоенное добродушие. Риторика: Нужные слова приходят быстро и легко. Ты ― открывашка. Начни с самого простого. ― Так вот, закон берётся за дело... Какие у вас отношения с пропавшей? Нам стало известно о вчерашнем конфликте, что произошло? Пару секунд Жан смотрит на тебя, как на умалишённого, но уже предпочитает обойти этот острый угол. ― Эмилия ― моя девушка. Она позвонила мне вчера, сказала, что уезжает из города, ― парень садится на кресло и предлагает вам сесть на диван перед собой. Жан отмахивается, уступая место твоей саднящей заднице. ― Гарри, ― односложно зовёт тебя он, а затем обращает глаза на парня, пока ты вертишься вокруг, сканируя обстановку. Ты присаживаешься, потирая бок с тихим кряхтением, и достаёшь планшет из-за пазухи. Концептуализация: Чтобы выглядеть солиднее. Полицейская волна: Разве не для того, чтобы делать записи по делу? Концептуализация: Какой вздор, конечно же нет. Просто красивый вид, как и подобает каждому арт-копу. ― Я, конечно, ждал этого, но не думал, что это произойдёт так скоро. Она хотела уехать, но сорвалась так внезапно, что мне пришлось бросить всё и поехать её отговаривать. Внушение: А я помню всё иначе. Логика: Да, Агата об этом не знала. Но, возможно, ему она доверяет больше, чем ей? Тогда догадка Прожектора неверна. Подвергаться избиениям и доверять ― сложная комбинация. Внутренняя империя: Мы были правы. Она *хотела* уехать. ― Так, а уехать куда и по какой причине? Между вами что-то произошло? А то ведь отношения ― пиздец сложная штука! То ты паришь от счастья, как птица, то ты въёбываешься в стекло клювом. А у вас как всё обстояло? Артемий остаётся слегка поражённым твоим ловким описанием влюблённости. Жан ― тоже. В последнее время при нём ты опускал часть о «парении от счастья», всё чаще называя свою кого-то там шлюхой. ― Я... собирался сделать ей предложение. Внушение: Это о многом говорит. Драма: Предложение! Как романтично! Но первое впечатление может быть обманчиво. Логика: Это верно, ведь они всё равно рассорились. ― Описываете сказку, но на деле в квартире Эмилии лежат перевёрнутые стулья, ― горько улыбаешься ты. ― Я так ужасно разозлился на неё в тот день. Она не предупредив стала отрывать меня от привычной жизни. Я понимаю, что она не могла здесь больше оставаться, но неужели она совсем не могла подождать? Переждать у меня, или хотя бы сказать мне заранее, прежде, чем начать собирать вещи? ― Она хотела, чтобы вы поехали с ней, ― догадывается Жан. ― Да, она хотела, чтобы я оставил семью и работу и «сбежал от этого ужаса» вместе с ней. По какой-то причине она не любит бывать дома, часто остаётся у меня ― в ванной всегда её зубная щетка. ― И вы не знаете почему. Что она могла переждать? ― В последний раз, когда она оставалась у меня, я заметил жёлтые большие синяки на её спине, но я не знаю, что происходит. Когда я увидел, то на эмоциях бросил, что убью любого, кто с ней это делает, и после этого она закрылась и перестала говорить со мной. Это случилось примерно неделю назад, с тех пор она звонила мне один раз ― сказать, что уезжает. Эмпатия: Говорить с ним легко. Помнишь про язык тела? Он без запинки и раздумий объясняется с тобой, будто ждал копов у своей двери. Сумрак: Ужас, от которого хочется сбежать, не появляется на пустом месте. И синяки из воздуха не материализуются. Логика: Не хотела быть дома, бежала оттуда, синяки на спине... Что-то странное происходило с домочадцами. Внутренняя империя: Бежала от самой себя, Гарри. Я думаю так, потому что связываю дело с самим собой? Внутренняя империя: Возможно. Логика: Отца тоже исключать не будем. ― А какие отношения у неё были с теми, с кем она жила? С сестрой и с отцом? ― Я мало о них знаю, но она никогда не жаловалась на них. Иногда она могла поссориться с сестрой ― она сложный человек в целом, она и меня недолюбливает. Эмилия всегда говорила, что она просто завидует и мне не стоит обращать на это внимания. Она, конечно, знает лучше, но я не думаю, что проблема в Агате. А с отцом они почти не видятся, но иногда я слышал от Эмилии, что она скучает по нему. Драма: Нам нужно больше информации. Как именно всё случилось вчера? ― Как всё произошло? ― переспрашиваешь ты в надежде на детали. ― Эмилия позвонила мне с требованием начать собирать вещи примерно в час дня. Ты скользишь по комнате взглядом, стараясь заметить что-нибудь особенное, что могло ускользнуть от тебя. То там, то тут: оставленные серёжки на полке у радио, пара резинок для волос в конфетнице, плюшевый утёнок, как-то не подходящий по настроению этой квартире ― говорят тебе, что он не врёт. Твой пристальный взгляд отвлекает Жана, который записывает за Артемием. Он коротко смотрит на тебя один раз, а затем, перестав записывать ― второй. ― Я опешил, но она не давала сказать мне и слова. Я не знал насколько и не мог уехать, у меня здесь семья и работа. Когда она повесила трубку, я быстрым шагом пошёл к ним. В какой-то момент она отказалась от диалога, и тогда я со злости опрокинул стул. Она застыла, и мои кипящие мозги решили, что это сработало, ― он виновато потирает руки, ― Что я напугал её, и что она передумает, но она застегнула чемодан и вышла из квартиры. Эмпатия: Как похоже на нас. Самообладание: В глазах щиплет. Болевой порог: Тебе становится трудно сделать вдох. Внутренняя империя: Ты помнишь сон. Помнишь её образ, навещающий тебя ночью, как по расписанию. И её чемодан. Интересно, ты тоже перевернул что-то в квартире, когда она уходила? Или просто сидел на диване, пьяно разъедая взглядом стену, Гарри... Ты коротко всхлипываешь, возвращаясь в реальность. Пальцы крепко-крепко сжимают планшет, ещё чуть-чуть ― и пластик затрещит. Сила воли: Возьми себя в руки, ты на работе. Драма: Быстро приводим себя в порядок, мессир, внезапная смена темы! О чём он там говорил? О свадьбе, точно, какое прекрасное событие! ― Вы не переживайте, мистер, мы вашу даму сердца обязательно отыщем живой, и сыграете свадьбу на тысячу человек! Любите её, наверное, сильно, да? На свидания водили? Драма: Кстати, для своего свидания можем что-то разузнать, мы всё ещё не забыли о Киме! Полицейская волна: Кажется, это не лучшие темы для разговора *на работе*... Самообладание (провал): Но нас уже понесло. ― То, что вы обещаете ― обнадёживает. Нечасто полиция что-то обещает. ― Так-так, стоп. Это не относится к делу. Жан мрачно смотрит на тебя. «Мы не должны ничего обещать» ― говорят его глаза. Эти глаза укалывают тебя так больно, что тебе начинает казаться ― Жан обладает какой-то сверхсилой. Пот выступает на спине. Эти глаза такие ужасно жестокие. Что сделало их такими? Ты, Гарри. ― Почему вы не догнали хрупкую девушку с чемоданом, спускающуюся по лестнице с третьего этажа? ― прерывает тебя Жан. ― Догнал. Но на улице она поставила меня перед выбором: или я сейчас еду с ней, или я не мешаю ей уехать одной или мы расстаёмся. Я не хотел потерять её. Драма: Но он потерял... ― А заколку швырнули вы? ― Ещё в квартире, да, со злости. ― Сорвали с неё? Парень затихает, вновь потирая руки и отворачиваясь. ― Да, когда она уходила. Но я не трогал её, я случайно зацепился за неё, и она осталась у меня в руке. Жан со вздохом закрывает записную книжку. ― Здесь мы закончили, ― заключает он, не находя повода для беспокойств. Полицейская волна: «Он чистенький». Логика: Так, значит, что мы имеем... Девушка сама сбежала от какого-то ужаса, происходящего дома, парень не смог так резко отказаться от работы и родни, уговаривал её остаться, трогал только стулья, всё равно стыдится. Электрохимия: А знаешь, с чем лучше думается? С сигареткой! Ты принимаешься рыться в карманах, когда вы выходите из тесного подъезда. Лошадь фыркает поодаль, когда в твоих пальцах щёлкает зажигалка. ― Пропавшая собиралась уехать куда-то подальше, будем прочёсывать вокзалы? У нас ещё адрес остался, может с матерью у Эмилии были отношения получше. Мне кажется, что с сестрой что-то мутное, как думаешь? ― ты киваешь Жану, глубоко затягиваясь. ― Мне тоже всё больше кажется. Я не обратил внимания, когда мне передали дело, и списал всё на нервы. Жан смотрит на печальное серое небо, на крышу здания напротив, на птиц, мёрзнущих в это холодное утро. Можно заметить, как щелчок зажигалки вызывает у него немедленный интерес. Электрохимия: И слюноотделение. ― Нет, мы много времени потеряем, если поедем прочёсывать вокзал, это бесполезно, если она уже уехала. А времени было с лихвой. Я запрошу биллинг и поедем по второму адресу. Я не думаю, что ехать к Агате ещё раз ― хорошая идея. Если она что-то скрывает, нам нужно что-нибудь, чем можно раскусить её. Логика: А он хорош. Электрохимия: И сигаретка хороша... О, очередная сладенькая сигаретка... Ты чувствуешь, как дым окутывает лёгкие, и пиздатые бонусы капают на твой разум. Энциклопедия (неудача): Но они не слишком помогают... Про что он там сказал? Что за очередное незнакомое слово? Ты хлопаешь себя по лбу в ответ на мысли. Ну почему амнезия настолько поразила рассудок?! Даже коповские словечки, которые ты знал почти двадцать лет, позабыл, идиот! ― Очень крутой план, Жан, я согласен, сделаем так, ― ты чешешь висок, будто стесняясь говорить дальше, ― А... А что за слово ты там упомянул? Буллинг, да? Я просто, кажется, забыл, что это. ― Биллинг, ― отвечает Жан без злости, ― Расследование, касающееся телефонных звонков и финансовых транзакций, которые совершала жертва до своей пропажи. Короче говоря, если она правда выехала из города, мы узнаем куда именно. И если ему звонила ― тоже, ― Жан кивает на окно жилого дома, где вы только что побывали. ― Охуеть, так это крутейшая штука! Запускай в дело этот боулинг. ― ты оживляешься, делая ещё одну затяжку. Энциклопедия (успех): Точно, как мы могли забыть! И кстати, он сказал не «боулинг», а... Электрохимия: Господи, зануда, угомонись. Единственный минус сижек в том, что вы начинаете активно трындеть. ― Надо с участком связаться. Подожди тут. Жан отправляется к лошадям, на седловой юбке которых закреплена рабочая техника. Восприятие (слух): «10-2, 10-5, Как слышно? Приём», ― Жан слушает помехи в ответ на своё сообщение. Их не различить. Полицейская волна: Ох и дельце же нам досталось. Кстати, почему именно нам? Логика: Это как-то нелогично, учитывая, что вы ― следователи, а не розыск. Ваш отдел этим, конечно, тоже в редких случаях занимается, но почему разыскивает не «Прожектор»? Полицейская волна: Потому что, как мы помним, Прожектор посчитал, что пропажа Эмилии случилась не по её воле. Логика: Мы только что выяснили, что пропавшая уехала сама и не сидит взаперти. Это не в нашей компетенции. Сумрак: Ты кое-что забываешь. «Наш отдел пора переименовать в отдел по раскрываемости чего угодно, звоните, когда вздумается, нам поебать», ― обрывок фразы всплывает у тебя в голове далёким воспоминанием. Голос Жана в нём как из-под воды, глухой и раздражённый. Полицейская волна: Наш отдел ― переполненная мусорка. К нам течением прибивает всё, что отвергается другими более «чистенькими» отделами. Посмотри на него. Жан борется за право на получение большего количества информации, изо всех сил пытается доказать, что действовать нужно прямо сейчас. А ему не дают и слова сказать. Вместо того, чтобы быстро прийти к решению в диалоге, Жан кричит в рацию. Ты снова и снова втягиваешь едкий дым, но морщишься он не от вкуса, а от того, как ловко в адрес того, кто сидит на другом проводе рации, активно прилетают ругательства разного рода. Жан крайне убедителен. Электрохимия: Ух... *Горячая* перепалка. Сила воли: Офицеру сейчас явно не до таких шуток. У вас обоих проблемы. Логика: Ну конечно, «мусорному» отделу не дают права на биллинг. У вас же все дела, в которых только и нужно рыться в каком-то дерьме, а вы и не жалуетесь уже столько лет. Грубая сила: Зато вон как твой напарник яростно жалуется. Тебя даже немного дёрнуло, когда он в очередной раз сказал слово «ублюдки». Сила воли: Нужно его поддержать... Внутренняя империя: Только не жалуйся потом, если он и в твою сторону кинет что-то вроде «Отъебись, Гарри». Ты выдыхаешь дым через ноздри и притягиваешь сигарету к губам снова, когда осторожно подходишь к Викмару и становишься рядом. ― Отъебись Гарри, ― бодро вторит он твоим мыслям, когда ты касаешься его плеча. Ты одёргиваешь руку, как от раскалённого металла. Внутренняя империя: Я же говорил. Электрохимия: Зато горячая перепалка продолжается, у-ля-ля. Как-то быстро разразился этот спор. Жану, конечно же, с первых же слов дали понять, что ничего не могут сделать. «Нам так жаль, так жаль, обойдётесь». Восприятие (слух): Теперь-то мы слышим, что происходит. Без разрешения суда биллинг не производится, поскольку потерпевшая ― совершеннолетняя, которая более не считается пропавшей и сохраняет право на тайну телефонных разговоров. Не производится, поскольку из материалов дела, только что отданных отделу твоим напарником, очевидно, что девушка просто уехала из города по собственной воле. ― Очевидно им, блять. В жопу себе засуньте свои 10-10, enculés! Викмар выключает рацию и вкладывает её в тканевый карманчик седла. По его молчанию тоже всё вполне очевидно. ― Мне только что сказали, что дело можно закрыть, ― он вынимает из пачки ещё одну сигарету и дёрганным движением зря щёлкает пустой зажигалкой. Авторитет: Подожди, что он сказал? Но как же наш долг?! Ты же коп чести, чёрт подери! ― В каком смысле можно закрыть дело? Мы же не нашли девушку... Ты подносишь зажигалку к чужой сигарете. Свою ты выкинул и утопил в грязи носком ботинка, остался только ядовитый привкус на губах. Жан затягивается и тут же закашливается. Ему приходится несколько раз ударить себя в грудь, чтобы перестали наворачиваться слёзы. Потом он затягивается ещё раз. ― Она уехала по своей воле, и мы ничего не можем с этим сделать. Мы можем или закрыть дело, или работать примерно нахуй ни с чем. ― Но у нас же есть зацепки! Её кто-то бьёт дома, и ещё хер знает, с чем ей пришлось столкнуться. Дело передали нам, а не «Прожектору», а нам же нужен этот пилинг. Гроулинг... Блять! Я забыл опять! Логика: Ты не забыл, ты просто тупой. Биллинг, Гарри, буквально зри в корень. ― Биллинг! Мы же не можем всё так оставить, и у нас отдел, а точнее спецотряд, не страдающий хернёй, мы людям помогаем. Я не хочу, чтобы нас переименовали в «отдел по раскрываемости чего угодно, звоните, когда вздумается, нам поебать», мы ― Закон! Самообладание: Ты снова заговариваешься. Внутренняя империя: Но почему-то для тебя весь расклад дел уже не чувствуется дискомфортным. Знакомое чувство возвращается ― всё на своих местах. И Жан, ревущий в рацию, и ты, толкающий длинные речи. ― Что ты сказал? Ты, поморгавши, отвечаешь, что «мы ― Закон», но оказываешься прерван. ―Я сказал так, когда на нас повесили мурал. Тоже заебись работка была, день впустую, ну хоть отдохнули от копошения в трупах. ― Да, у меня это почему-то просто всплыло в голове, когда ты разговаривал по рации. Драма: Мессир, «разговаривал» ― не самое подходящее слово... ― Я читал о мурале в своём журнале! ― ты приподнимаешь край плаща, показывая на планшет во внутреннем кармане, ― Теперь я знаю, что ЖВ в записях ― это ты. Чёрт, наверное, надо было и об этом деле что-то записать, если я снова всё забуду. Хотя я не хочу забывать... Но в любом случае уже нет смысла в записях, если нам члены в глотки пихают и не дают дальше по делу двигаться. Ты разочарованно вздыхаешь, оглядывая спокойных лошадей перед собой. Концептуализация: Было бы славно родиться скакуном. Ешь сено, скажешь по дорогам, спишь, и не нужно напрягать шестерёнки в голове для раскрытия дел. Но нет, ты уродился Гарри Дюбуа... Лошадь делает шаг прочь от Жана. У полицейских лошадей железные нервы, но их пугливая природа не отрицаема. Сумрак: Жану тоже страшно. Страшно, как будто ты в любой момент можешь вспомнить что-то не то. ― Читал, да..? ― он прерывается, чтобы сделать затяжку, ― Я как будто катализатор твоих воспоминаний. Может, тебе почаще со мной дела раскрывать? Эмпатия: «Может быть, зря всё это и пореже тебе со мной водиться, а то не дай Боже, вспомнишь что-нибудь не то». ― Мы с тобой вроде хорошо идём, ха... Может, и стоит почаще. Ну, если ты сам захочешь, конечно, после моих выходок. Электрохимия: В смысле «стоит почаще»? А как же Ким? Кто задыхаясь признавался ему в любви вчера, а ночью мечтал о всяком интересном, старая шлюха?! Внушение: Это просто вежливость. Никто здесь не шлюха. Электрохимия: Нет, стоит одна, с бакенбардами и без диско штанов, которые вчера промокли до нитки, потому что эта блядина сосалась под дождём с лейтенантом! Но, слушай, если ты затеял мощную групповушку такими рокировками, то я только за. Всё начинается с фантазии. Сила воли: Господи, что?! Что ты сказал? Ты трясёшь головой, чтобы разогнать противоречивые мысли. Полицейская волна: У нас всё ещё есть работа. ― Ну и что теперь? Предлагаешь попытаться продавить Агату? ― Да... Да, я не хочу закрывать дело. Не знаю, может можно как-то лично до них достучаться, чтобы нам всё одобрили как можно быстрее? Но я хочу узнать, что творится в этой семейке, и найти Эмилию. ― Нет, хоть так, хоть лично ― скорее всего, если мы придём, они выдадут нам хуй за щеку и сами закроют дело. Поехали-ка к этой даме. Стойкость: Погоди-ка... Это, что, снова на лошадь? Ты не контролируешь то, как из тебя вырывается измученный стон. ― Лезь на лошадь, Гарри. ― Ну Жан, нет, пожалуйста, только не лошадь... У меня до сих пор задница болит и яйца саднит, ― ты мучительно оттягиваешь волосы на голове, ― Ну нахуя я утопил Купри… У нас больше нет вариантов никаких, да? ― Только не начинай ныть. Либо так, либо на ногах, а я специально погоню лошадь рысью. Он бросает окурок в лужу. Рыжий огонёк гаснет прямо как твой энтузиазм по поводу этого дела. ― Лезь давай, у нас нет на это времени. * * * ― Значит, говорите, между девочками хорошие отношения... А у вас с ними какие? Перед вами в кресле-каталке сидит женщина со строгими чертами лица. У неё выразительные глаза, полные жизни, и аккуратная укладка. ― Я не общаюсь с Агатой, точнее, она со мной не общается. Жан опрашивает её, пока ты глазеешь по сторонам. Свежий ремонт, дорогая мебель ― но как выглядит квартира не важно, совсем не важно. Скорость реакции: Важна только фотография на полке серванта. Визуальный анализ: На фоне ярко-синего, практически неподвижного моря, упираясь в перила, стоит человек, одетый в тяжёлое пальто, а рядом с ним ― женщина с выразительными, полными жизни глазами. На ткани его пальто сверкает микрофон, на лице выражение спокойной сосредоточенности, пальцы правой руки запрятаны под лацкан. На фотографии нет ни одной лишней детали, всё до тошноты идеально: одежда, фон, жест. Энциклопедия (успех): Чиновник Коалиции. Не слишком известный для того, чтобы ты знал его имя, но достаточно ― чтобы узнать в лицо. ― Ну хорошо, здесь мы тоже закончили, ― заключает Жан, отрывая тебя от фотографии, ― ниточка здесь обрывается. Полицейская волна: Ну подожди. Конечно, они не живут вместе и не созваниваются каждый день, но угроза могла исходить не от молодого человека пропавшей, а от, например, её отца. А отец семейства этой барышне ясно не интересен. ― Нет-нет, не закончили! Извините, мадам, я задам ещё пару вопросов, ― ты по-деловому пролистываешь страницы в своём журнале, будто у тебя есть заготовленный опросник. ― А какие отношения у девочек с отцом? Знаю, вы в разводе, но мы очень мало узнали о нём. А молодой человек Эмилии говорил, что она приходила к нему с синяками на спине. Хочется разобраться, что происходит, потому что в этом может крыться причина, почему она убежала из дома... Женщина прикрывает губы пальцами, когда слышит о синяках и несколько секунд проваливается в попытках заговорить снова. ― Марсель бы ни за что... ― она делает глубокий вздох, ― Марсель, мой муж, заботливый отец. Это никак не может быть связано с ним. Жан поворачивается к тебе с гнетущим взглядом. Полицейская волна: «Ещё одной истерики не хватало, выбирай слова». В ответ ты невинно разводишь руками, мол, «нам нужно всё разузнать, я тут не при чём, это всё коповские дела». ― Официально мы не в разводе. Просто... всё это потеряло смысл. Не могу поверить, что он мог поднять на неё руку. ― Да, мэм, мы понимаем, ― перехватывает инициативу твой напарник, ― Возможно, это не так. Именно поэтому нам нужно больше информации. ― Да, он часто в разъездах, но за всю нашу семейную жизнь он ни разу даже не кричал на меня, тем более на детей. Вы уже проверяли дневник Эмилии? Она увезла его с собой? ― Дневник? О дневнике нам ничего неизвестно, мы его не находили. Я осматривал шкаф в её комнате, всё было пусто, только платье одно висело. Может, я пропустил книжку... А что, она туда пишет о переживаниях? Или тоже использует, чтобы вести с ним спиритические диалоги? Я однажды говорил с... Внутренняя империя: Она не поймёт, если мы скажем, что однажды говорили с Кинемой. ― Кхм. Говорил с другом, который увлекается всяким паранатуральным, да. Внушение: Будем думать, что это ты так решил обстановку разбавить. Жан смотрит на тебя, предчувствуя неладное. Внушение: Не сработало, он нас, видимо, слишком хорошо знает. ― Что вы вообще имеете ввиду? ― женщина повышает голос, ты подозреваешь скорую истерику, ― Мы говорим о моей дочери. ― Не обращайте внимания. Вы говорили о дневнике, ― потея, прикрывает тебя Жан. ― Дневник, да... вероятно, она увезла его с собой. Я не знаю что там, никогда не читала, это дело Эмилии. Но она с ним не расставалась с самой школы. Заводила новые, а старые даже сжигала, бывало, когда мы выезжали к друзьям на природу. Когда у меня ещё ноги ходили. Если бы только узнать, что она писала в нём перед отъездом... ― Хорошо, мэм, мы вернёмся к ним домой, поищем дневник, а потом, надеюсь, и Эмилию найдём. Авторитет: Ты просто идиот, знаешь это? Полицейская волна: И опять же, мы не можем ничего обещать о том, что найдём девушку. А я и не обещаю, я *надеюсь*, что мы её найдём! Я не могу ещё больше нервировать бедную женщину. Ну, то есть, не совсем бедную, скорее всего богатую, но вы поняли. Эквилибристика (успех): Эй, дружище, а ты не забыл о своей любимой *смекалочке*? Где баблишко, где важные связи, там и я! У нашей дамочки, кажется, есть связи с людьми из Коалиции, это можно использовать. Полицейская волна: В полицейских целях, правда же..? ― Прошу прощения, а... Кхм, кхм. Мы недавно хотели запросить биллинг в нашем отделе, чтобы узнать, выехала ли ваша дочь из города, и всё ли было так, как описывает её молодой человек. Но на другом конце провода посчитали, что― Прервав твою речь, Викмар больно хлопает ладонью по твоему плечу и так же больно сжимает. Болевой порог: Ай-ай-ай! Останется синяк! Энциклопедия (успех): С большой долей вероятности результат будет один ― отдел этики очень хорошо получит по шапке, а следом и вы все. Помнишь, Гарри? Коалиции не нравится, какую силу РГМ сосредотачивает в своих руках. Вы действуете с их *разрешения*, а если окажетесь неэффективными... Не стоит просить этого. ― Так и что же? Вам удалось? ― с надеждой переспрашивает ваша собеседница. ― Да, мэм, ― обманывает Жан, ― Расскажите побольше о вашем муже. Вы давно не общались? Агата рассказала, что он не знает о пропаже Эмилии. Эмпатия: Ох, как же он злится на нас. Зубы скрипят. * * * ― Ещё один ёбаный выкидон и я не знаю, что я с тобой сделаю, ДюБуа. Болевой порог: Ай-ай!!! Только не в лицо, только не в лицо! Скорость реакции: Ты быстро отскакиваешь в сторону, хотя угроза пуста. ― Эй, я, вообще-то, помочь хотел, у меня сработала *смекалочка*, ― ты пинаешь камешек на земле, всё же стыдливо опуская взгляд и держась на безопасном расстоянии от напарника. Эквилибристика: Вот именно, смекалочка. Мы обладаем такими полезными навыками, а Жан всё обломал. Риторика: Ни о каком обломе ты говорить не будешь. ― Ты понимаешь, что значит «гражданское объединение»? У тебя осталось в голове хоть что-нибудь, чем можно думать? ― У меня в голове больше двадцати голосов, которые подкидывают крайне интересные мысли. Я не знал, что они тебе не понравятся, не злись, Жан... Риторика: Про голоса было немного лишним... Болевой порог: Ох, лишь бы он не счёл это за ещё один выкидон, а то будет худо. ― Э-э, ну, слушай, в итоге же всё вышло ловко, и мы можем дальше двигаться по делу. Это ведь круто? ― Круто, долбоёб, очень круто было бы сейчас сказать ей, что пропажу её дочери в РГМ считают не стоящей расследовательского ресурса. Восприятие (зрение): У него от этого гавканья венка на виске застучала. ― Я не удивлюсь, если ты в период первого расследования с лейтенантом Кицураги после нашего отказа ходил деньги клянчил, пользуясь смекалочкой. Эквилибристика: Ну эй..! И получилось же! Риторика: Даже не вздумай. ― Но у нас с Коалицией почти что взаимовыгодные отношения... Эмпатия: В королевстве совести всё устроено более замысловато. ― Ладно, я так больше не буду, правда... И я почти не клянчил деньги тогда! Я своими силами почти сто реалов нашёл, и ещё получил пакет акций от богача, который искривлял свет. Но всё благодаря смекалочке. Я думал, что будет верным решением послушать её снова. Сумрак: «Но как всегда проебался»... Логика: Нет, на самом деле ты прав, Жан слишком критичен. Эмпатия: Его не отпускает мысль о том, что вы снова работаете вместе, и ты совершенно другой человек. ― Ладно. Я тоже перенервничал. Эмпатия: «Извини». ― Уже у горла сидит это всё. Дай закурить. Стойкость: Я сбился со счёта. Жан курит просто от нечего делать, а у тебя после каждой сигареты осадочек в лёгких всё ощутимее и ощутимее. Может быть, хватит? ― А ты не зачастил? Для здоровья вредно, Жан, и для нервов тоже. Ты снова вынимаешь зажигалку из кармана, красиво проворачивая её в воздухе, чтобы помочь напарнику с передышкой. Вместо ответа, Викмар одаривает тебя долгим взглядом. ― Слушай, тебе ли не срать, сколько я курю и что именно? ― Ну, мы же с тобой напарники сегодня, и до этого были напарниками. Спецотряд собрали, и ты говорил, что мы были друзьями. Было бы круто ведь снова ими стать... ― ты неловко почёсываешь затылок, глядя на Жана исподлобья. Внутренняя империя: Учитывая все твои грехи, стать друзьями снова ― довольно проблематично для вас. ― Я понимаю, что я кучу херни натворил, и в тот день, и сегодня... Хочешь, куплю тебе что-нибудь на перерыве? Будет хорошим шагом к налаживанию отношений, ― ты криво улыбаешься своей привычной гримасой. О, мой мальчик, ты правда думаешь, что сможешь за такое откупиться? Я не помню, за что, и пытаюсь изо всех сил. Подожди немного, я напомню, когда ты будешь готов. Жан смотрит на тебя ещё несколько секунд, а потом засовывает сигарету назад в пачку. ― Обойдусь, ― не совсем ясно про что он: сигареты или твоё предложение. * * * Весь ваш день прошёл в разъездах с единственным перерывом на обед. В давящей тишине и с грустным лицом ты наблюдаешь, как Жан насухую проглатывает таблетки и заедает их дешёвой шавермой. В небе кружатся тучи ― оно всё никак не может заплакать. Короткой вспышкой ты вспомнил, как уже видел своего напарника таким, тихим и угрюмым больше обычного. Звенит настольная лампа, вы одни в отделе, и глубокая ночь смотрит на тебя из окна. Ты закатываешь чужой рукав. Молчание. Несколько розовых полос на запястье, а под ними ещё сотни белых. Позади долгие и потенциально опасные для Викмара выходные. Ты дёргаешь головой, возвращаясь в реальность, где с тобой снова Жан и две недоеденных шавермы. Внутренняя империя: Стой, а что это только что было? Болевой порог: Ты знаешь, что это было. Воспоминание о чужой глубокой боли. Драма: Мессир, нам интересно... ― Эй, Жан, ― ты откусываешь ещё, и ничего не мешает продолжить говорить с чавканьем, ― Можно посмотреть твою руку? Жан обращает поворачивается к тебе с лёгким недоумением и, откусывая от своей, предлагает тебе свою руку ладонью вверх. Эмпатия: Он не ждёт того, что ты посмотришь именно туда, думает, что ты от безделья ищешь за что зацепиться глазами и хочешь поразглядывать линию жизни. Внутренняя империя: Хиромантия ― очень интересная наука, к слову! Логика: Нихера это не наука! Не включай сейчас «парадетектива». Ты откладываешь подальше мысль научиться читать чужую судьбу по линиям на ладони и берёшься за манжет рубашки офицера. Немного закатываешь ― уже виднеются болезненные белые полосы и совсем-совсем свежие, ярко-алые, с мелкими крапинками вокруг. Болевой порог: Вот же... Риторика: Может, мы не так что-то поняли и всё не так плохо? ― У тебя случайно нет кошки дома..? ― Нет, ― сухо отвечает Жан, всё ещё с недоумением глядя на тебя, ― У меня аллергия на кошек. Что ты делаешь? ― Я просто на мгновение вспомнил кое-что, и... Почему у тебя, ну, знаешь, ― Ты вглядываешься в раны получше, ― Порезы на руках? Логика: Такие царапины не может оставить кот. Виновато лезвие. Внушение: А мы так, кажется, не в первый раз делаем. Но он решил, что ты об этом не вспомнишь. ― Потому что, ― отрезает он и одёргивает руку. ― Потому что... почему? Тебя же не порезал кто-то другой, да? Сумрак: Ну конечно, что за кровавая поножовщина на одних только руках? Никакой маньяк бы так не сделал. Ну, только если он дебил. Жан не отвечает. Он жуёт молча и не поворачивается заглянуть в твоё вытянутое от беспокойства лицо. Ты и так всё прекрасно понимаешь, но решаешь не наседать и отступить. У тебя есть о чём спросить. ― А что насчёт... Того случая, из-за которого я всё забыл. Когда напился... Почему я это сделал? Что-то этому предшествовало особенное? Ну, кроме моей истерики и того, что я вас всех послал куда подальше. Внутренняя империя: Тебе до ужаса хочется *не быть* тем человеком, который делал все эти вещи. ― Да. Когда мы только стали работать вместе, ты был одержим этой девушкой Дорой. Постоянно сыпал оскорблениями и острыми сравнениями везде, где только приходилось к месту. Тогда, мне сказали, ты только вынырнул из запоя и дал сам себе какую-то клятву про ранний подъем с утра. Я подумал ― ну и слава Богу, что я не стал свидетелем этому. Ты без остановки говорил, что покажешь ей, кого она потеряла, что станешь лучше. Ты замечаешь, как вдруг его лицо искажает беспокойство. ― После одного из срывов ты частично потерял память. А затем ― глубокая личная обида. ― Я подал на смену напарника, но ты убедил меня, что больше никогда не будешь пить. А потом тебя опять переклинило. Ты наорал на нас, заявил, что алкоголь ― тоже бонусы, что мы не «сечём фишку» и что ты единственный из нас пиздатый коп. Я попытался поговорить с тобой наедине и напомнил о твоём обещании. Ты сказал мне, что ты больше не хочешь быть лучше, что ты хочешь стать только хуже. Не знаю, что у тебя тогда было в башке. Полицейская волна: Не хватает кусочка пазла. Что стало причиной твоего последнего срыва? ― Сейчас ты другой, ― черты лица Жана обостряются, накрытые тенью непонимания. Он тоже ведёт расследование, но копается в себе, ― Менее мудак, чем был до этого. ― Какое-то дерьмо у меня было в башке, кажется... Жаль, что эти «бонусы» не позволили мне увидеть, что я творил полную хрень. Ты знаешь, из-за чего меня переклинило в тот последний раз? Логика: Помнишь, как тот громила из профсоюза сказал тебе, что твоя выдвинутая вперёд челюсть ― признак шизофрении? Это дерьмо у тебя в башке всегда. Патологически. Ох, то есть вот так ты теперь называешь любовь всей своей жизни из-за которой довёл себя до всех этих действий? «Дерьмом в башке»? Единственное дерьмо в твоей башке ― это ты сам, Гарри. Нет, прекрати, не хочу об этом слышать... Ты и так это знаешь. Ты и представить себе не можешь, сколько раз я пытался выбить *это* дерьмо из тебя. Выжать из тебя последние клочки жизни, окунуть в небытие, которое ты заслуживаешь. Единственная вещь, которую ты заслуживаешь. Нет, нет, я могу всё исправить, я ведь могу всё исправить, я ведь уже начал новую жизнь! Полностью отказавшись от старой, конечно. Столько раз ты увиливал от моей сладкой пустоты, потому что боишься взять на себя ответственность. Переродился, грёбаный феникс, чтобы не умереть, чтобы избежать ответа за все свои поступки. Только это работает совсем не так, Гарри... Ты ответишь. Скоро будет некуда бежать. Может в этом есть что-то хорошее? Я ведь смогу ответить, всё исправив. Ты притворяешься невинным ребёнком, ничего не знающим о той жизни, в которой задушил собственными руками стайку безобидных птичек. Свернул каждой тонкую шейку, Гарри. И ничего нельзя исправить, ты не можешь вернуть жизнь бездыханным трупам. Можешь только примкнуть к ним, признав наконец, насколько ты жалок, чёртов живодёр... Хриплый голос в голове улыбается, смеётся, рычит ― ты снова в объятиях белого шума. Сила воли: Нет. Выбирайся. Сопротивляйся, возвращайся к жизни. Чужой голос старается вытянуть тебя на свет. ― Я тогда сказал тебе, что пора бы перестать так много брать на себя. Ты пытался убежать от неё в работу. И его за собой тянул, трус несчастный. Он старался отгородить тебя от того, чем ты являешься сегодня, но ты в конце концов окончательно сошёл с ума и заявил, что справишься один, и тебе никто не нужен. Внушение: Он упоминал об обещании, которое ты дал ему. Вот почему он равнодушен к твоим извинениям ― он слышал это буквально сотню раз. И каждый раз ты возвращался в бездну, обесценивая все свои слова. Но почему именно ему ты обещал? Что было между вами? Риторика: Спросим? ― Если я тебе давал всякие обещания, это значит, что мы были крутыми напарниками? Типа, близкими? ― Мы были близки, Гарри, мы были друзьями. Я уважал тебя и ценил, но, честно, я больше тебе не доверяю. И эта глупая затея ничего не исправит. «Чёрт, время настало» ― думает он и вздыхает. ― Жюдит сказала мне, что, возможно, вернувшись к старому, я почувствую себя легче. Общее дело ― это предлог для разговора. Но это не работает, ты одновременно тот же самый ублюдок и совершенно новый человек. Я постоянно думаю о том, что тебя, возможно, так же вставит, как и в прошлые разы, я снова окажусь виноватым, а ты допьёшься нахер до инсульта, ― Его печальные серые глаза говорят намного, намного больше, чем он может выразить словами. Болевой порог: В сердце неприятно саднит печалью, отражённой от чужих глаз, заставляя тебя поморщиться и свести брови к переносью. Риторика: Так всё-таки мы оказались правы в наших догадках. Дело раскрыто! Самообладание: Но какой ценой. Здесь нет повода для ликования. Внушение: Тебе хочется сказать так много, разговорить его, вновь пообещать, что теперь ты действительно другой. Хочется извиниться ещё тысячу раз. Вот почему ваше положение отчасти казалось правильным, вас связывает тысяча диалогов. Но ведь... Сумрак: Но ведь это безнадёжно. Ты лишь снова выставишь себя жалким отродьем. Он уже достаточно услышал от тебя, достаточно лживой ереси. Даже не пытайся. Пару часов назад ты не стеснялся бранить его на весь отдел ― он не поверит ни единому твоему слову. Сила воли: Тише. Тебе ещё есть, за что держаться в этом мире, не забыл? Сейчас постарайся удержаться хотя бы на своей разгадке. Ты немного продвинулся вперёд. Эквилибристика: «Человеческая открывашка». ― Так значит, это и правда была не твоя идея. ― Ты тоже не в восторге, я уже понял. Но это уже не важно, я позабочусь о том, чтобы у нас больше не было общих дел, ― он говорит это с болью. Жуёт слова дольше обычного, упирается глазами в землю. Хочет услышать от тебя противоположное, но пресекает попытку, ― Можешь ничего не говорить. Поехали, надо выяснить, что за херня с этой семейкой. * * * Звонок в дверь. Ты нажимаешь на пластиковую кнопку, и птичка внутри бьётся о неё крыльями. Вам не открывают. — Восхитительно. Она поняла, что мы пришли по её душу. И что теперь будем делать? Грубая сила: Очевидно же! Делать то, что делают настоящие мужицкие мужики. — Можем выломать дверь. Я уже делал так в Мартинезе, смотри. Ты отходишь назад, прикусывая язык для сосредоточения, чтобы приготовиться к разбегу. — Нет, стой! Слушай, — Жан прикладывается ухом к двери. Ты слышишь отдалённый диалог. Звучит женский голос, ты узнаёшь Агату, чуть дальше от вас обеспокоенно звучит мужской бас. Через мгновение с щелчком в двери поворачивается механизм. — Здравствуйте. Извините, пожалуйста, неожиданно приехал наш папа. Внушение: О, очень даже *ожиданно*. Угадай, кто на уши поднял всю Коалицию. — О, здравствуйте! — Ты подходишь к двери, больше не готовясь к разбегу. Грубая сила: Вот чёрт, весь кайф обломали! — Вы уже сообщили отцу обо всём произошедшем? Мы можем устроить небольшой допрос, а ещё, нам снова нужно обыскать комнату Эмилии. Появились новые *полицейские* зацепки. Авторитет: О да, это мой коп чести! * * * Ты влетаешь в квартиру, как на реактивной тяге. Бросаешь ключи на тумбочку, их звон разрывает тишину и заглушает на секунду стук каблуков, которые тоже отлетают куда попало, по разным углам возле двери. Грубая сила: Быстрее давай, и не важно, что запыхался! Это ты раньше был физруком, тряпка? Не позорь меня. Внушение: Нам просто не терпится позвонить Киму и пригласить его на свидание! Ты мчишься в комнату, к телефону, даже не помыв руки. Сейчас ничего не имеет значения кроме дела, кроме номера, который ты спешно набираешь. Помнишь наизусть. Даже после одного инцидента... Ты сглатываешь, шумно пыхтишь после быстрого шага, когда наконец прижимаешь трубку к уху и вслушиваешься в гудки. Драма: Как волнительно, волнительно, волнительно, мессир! Электрохимия: Воу, мужик, сердце будто галопом бежит внутри. Трещина в пластике трубки шипит помехами. Ты слышишь, как на другой стороне линии ролики со звоном ударяются о снятую трубку. ― Алло? Ты так долго ждал, когда услышишь этот голос снова. Электрохимия: У нас ломка, мужик, мы весь день хотели вернуться к нему. Риторика (неудача): Это он! Время сиять. ― Ким!!! Ким, привет! Это я, это Гарри, и я *абсолютно точно* звоню тебе не сразу же, как освободился после смены, ― ладони потеют, трубка чуть не выскальзывает из рук, ― То есть― Э-э... Я здоровался уже? Привет, Ким! А-а... Внушение: Ох боже, ты не рассчитал, насколько соскучился по нему после такого длинного и тяжёлого дня. Электрохимия: Вот именно, вы сегодня ведь даже не целовались ни разу. Может, нужно было сразу к нему ехать, а не домой?! Сила воли: Да, чтобы остаться за дверью с такими сюрпризами. Сделай глубокий вдох, ничего не произошло. Запнулся немного, с кем не бывает. Ким всё равно выслушает тебя, как и всегда. ― Здравствуй, Гарри... На другом конце провода Ким открыто улыбается твоей запинке. Его брови поднимаются вверх, а глаза ищут тебя где-то в воздухе. Ты перекатываешь провод между пальцами. ― Я по одному вопросу звоню... Ну как, по двум! Или даже по трём― В общем, ты понял, я детектив, и я люблю задавать вопросы... ― Я слушаю. Сила воли: Видишь! Слушает. Сделай ещё один глубокий вдох и не переживай. Риторика: Только не бей ему в лоб вопросом о свидании, начни с чего-нибудь непринуждённого, тебе ведь как раз интересно... ― Как прошёл твой день? Тебя не ранили, не убили? То есть, очевидно, что если ты говоришь со мной, то тебя не убили, но... Я переживал, в общем-то, и думал о тебе... ― Ни намёка на опасность, детектив. Группа молодых людей подумала, что может сэкономить, если покупать чипсы за нарисованные реалы. Это, конечно, сарказм. Ваш отдел бы не занимался подобными вещами, пусть и незаконная денежная печать ― тяжкое преступление. Важно то, что с Кимом всё в порядке. Ты ёрзаешь задницей по простыни на кровати, чувствуя, как взмокла спина под рубашкой. ― Это были первые два вопроса из трёх? ― посмеивается он. ― Ох нет, тогда у меня четыре вопроса, получается! Потому что осталось ещё два... Извини, Ким, я не рассчитал. И я рад, что тебя никто не подбил, ― ты глухо смеёшься в трубку. Щёки начинают гореть. Ты будто можешь увидеть морщинку, воспрянувшую у него над носом. ― А как прошёл ваш день? Электрохимия: Наш день прошёл в мыслях только о нём, чёрт возьми. У тебя задница до сих пор болит после лошади! Болевой порог: Давайте не будем об этом... ― Ну-у, у меня день тоже прошёл вполне сносно. Без тебя было непривычно, правда. Жан тоже хороший детектив, и мы раскрыли дело! Просто, кажется, в личностном плане между нами какая-то дыра. А с тобой всегда так круто... А ещё, я теперь буду больше ценить труд твоей Кинемы! Боже, Ким, я больше никогда не сяду на лошадь, это ссаный ужас. Но работу свою я выполнил. ― Я рад это слышать ― В его голосе мелькает нотка гордости, ― Что за дело вам поручили? У вас тоже обошлось без происшествий? ― О, у нас было похищение с отягчающими обстоятельствами. Девушка, которую Прожектор считал пропавшей, сама собиралась выехать из города. Мы объездили весь Ревашоль в поисках зацепок, а в итоге её мать оказалась знакома с чиновником Коалиции. В конце концов его люди нашли пропавшую за нас. *Мы* хотели попросить её помочь с биллингом, ― да, да, именно «мы», а не единственно твоя смекалочка ― Но у нас не вышло. Миссис Мюро взяла дело в свои руки. ― Где она оказалась? ― На Старом Юге, в мотеле у железной дороги. Ким, у неё синяки были по всей спине, над ней издевалась сестра. «Трепет: О, как она кричит, бедная, надрывается. ― Всю жизнь я пустое место, потому что мне не повезло родиться на несколько секунд раньше!» ― Она спрятала дневник пропавшей и вредила себе, чтобы снять побои и обвинить отца, пытаясь отвести подозрение от себя. Но всё это больше не важно… Я рад, что я наконец дома. У меня ужасно болит задница, а ещё я сильно по тебе скучал... Риторика: Это можно считать флиртом? Внушение: Мне кажется, что если это и флирт, то очень херовый. Эмпатия: Киму всё равно нравится. Даже находясь так далеко, мы чувствуем его тёплую улыбку. ― Мне жаль, что так получилось. Но работа есть работа, и иногда по объективным причинам нас будут разделять. Мгновение он молчит, а потом вздыхает. ― Я тоже скучал, Гарри. ― Правда?! Электрохимия: О-о-о да, детка, он тоже хочет перепихнуться с тобой! Сила воли: Ким НИЧЕГО не говорил об этом. Замолчи. Давай не будем повторять нашу ошибку. Электрохимия: Даже если Ким ничего не говорил, у кого-то сейчас сердце бьётся как в припадке. Риторика: А вот, кстати, и идеальный момент, чтобы позвать его на свидание! Если он по тебе скучал, вам нужно обязательно назначить встречу. Ты прочищаешь горло перед тем, как продолжить голосом, резко ставшим на тон выше: ― Знаешь, я бы вообще не хотел, чтобы нас разделяли, и... ― ты продолжаешь теребить спираль телефонного провода, ― В общем, это мой третий вопрос! Раз уж мы друг по другу соскучились, и ещё я с утра говорил тебе о свидании, если помнишь, то... Не хочешь сходить завтра со мной куда-нибудь? У нас там выходной. На секунду звук и правда пропадает. Но, нет, не из-за того, что ты в конце концов оторвал провод, а из-за того, что Ким, поражённый вопросом, снова не отвечает тебе ничем кроме короткого смешка. ― Ким, вот опять ты смеёшься! Это мой четвёртый вопрос: почему ты смеялся с утра, когда я сказал про свидание? ― вместо провода ты начинаешь теребить угол старой прикроватной тумбочки. Сумрак: Потому что только идиот захочет пойти с тобой на свидание. А Ким не идиот. Электрохимия: Ну вообще-то, вы уже два раза целовались. Так что и на что-то большее мы можем рассчитывать, ну ты понял... Сила воли: Боже, уймись. ― Я согласен. Ты никогда в этой жизни не слышал, чтобы он смеялся так искренне и живо. Сердце замирает у тебя в груди, на тебя нахлынул немой шок. Ким продолжает: ― Нет, правда, я согласен. Простите, просто в Ревашоле уже полвека никто не ходит на свидания... Я имею ввиду, конечно, свидания существуют, просто не в том виде, в котором вы, возможно, подразумеваете сейчас. Когда настаёт осознание, ты радостно подпрыгиваешь с места и жмуришь глаза, вскидывая руки вверх, как при величайшей победе. Внушение: ОН СОГЛАСЕН. СОГЛАСЕН!!! Сила воли: Я же говорил, что нужно просто успокоиться и спросить. Он согласен! Электрохимия: УРА, ПЕРЕЧПО― Сила воли: Завались. Повторяю в последний раз. Восприятие (слух): Стойте, что там Ким сказал про свидания? ― Подожди, они ещё и свидания отменили?! Я думал, что здесь просто никто не женится! Что за неромантичный город... Драма: Вы ставите руки в боки, мессир, ведь это возмутительно! ― Ужасная скука, правда? Никакой романтики, никаких звёзд с крыши, ― Ким перекладывает трубку в другую руку и зажимает её плечом. Ты слышишь, как он зачем-то копошится в ящике, ― Город умирает, Гарри, и с этим ничего нельзя сделать. Умирает тихая гавань и умирают люди, отрезанные от мира океаном Серости. А ты живее всех живых, потому что Ким всё равно согласился. ― Ветер шепчет мне об удивительных вещах, поёт мне песни, у нашего города ласковый голос... Жаль, что он умирает так же стремительно, как приближается неизбежная катастрофа. Взгляд замирает в одной точке. Один из голосов вырывается вперёд: Трепет: Я УМИРАЮ, НО ВЫ ВСЁ ЕЩЁ ЖИВЫ И МОЖЕТЕ ДЫШАТЬ ПОЛНОЙ ГРУДЬЮ... Ты дёргаешь головой. В лёгких загорается тёплый огонёк воодушевления. ― А что если... А что если я и приглашу тебя смотреть на звёзды с крыши! Кстати, если я сам супер*звезда*, это будет считаться? «Это так по-ребячески» ― думает Ким и улыбается. Такой неудержимо весёлый ребёнок в теле взрослого, как ты, всегда был ему нужен. Ким чувствует себя так, будто вернулся назад во времени. ― Мне нравится. Концептуализация: Нам тоже. ― Круто! ― ты подпрыгиваешь на месте, сияя улыбкой до ушей, водишь носком по полу так, будто перед тобой действительно стоит Ким, и тебя переполняет робкий восторг, ― Можем пойти смотреть на звёзды с крыши. Я устрою для тебя самое романтичное свидание наперекор самому неромантичному городу! ― Хорошо, Гарри. Во сколько мы встретимся? * * * ― Это катастрофа, катастрофа, катастрофа! Раздражённый восклик разрывает тишину комнаты, посреди которой ты стоишь, схватившись за голову. На теле ни куска ткани, кроме, удивительно, постиранных боксеров. А до свидания остаётся не так много времени. Сила воли: Ладно тебе, всё не так плохо, нам всего лишь нужно выбрать, что надеть, это не конец света... Логика: Ага, именно поэтому мы занимаемся этим уже... Минут сорок. И всё, что мы имеем ― разбросанные на диване и на полу вещи. Ну, и трусы на себе. Сумрак: Ты ничего не успеешь и опозоришься, Гарри. Признание в первый раз ты запорол, и с первым свиданием тоже выйдет лажа. Будто от тебя можно ожидать другое... С измученным стоном ты плюхаешься на диван... Но тут же вскакиваешь, недовольно ойкая. Болевой порог: Твоя голая задница приземлилась прямо на какую-то железку. Ай, как неприятно… Ты яростно выдёргиваешь из-под себя кусок ткани, который совершил эту атаку. Железкой оказалась молния на легендарной куртке «Нахуй Мир». Внутренняя империя: Ваше первое с Кимом дело... Для тебя было вопросом жизни и смерти отжать тогда эти «ссаные куртки» у подростков. Ты знал, что вы с лейтенантом будете выглядеть в них круче всех. Самообладание: Вот оно! То, что мы искали! Почему бы не пойти в этой куртке? Будет романтично. Концептуализация: Но если Ким придёт в чём-то другом? Тогда это будет не романтика, а безвкусица! Наша одежда на свидании должна сочетаться. Логика: Если это *настолько* важно, то почему бы не узнать у Кима, в чём он придёт? Или просто не задумываться о таких мелочах и прийти в чём-то другом. Концептуализация: Но вдруг тогда Ким придёт в своей «Ссаной куртке», и мы снова не будем сочетаться?! Срочно звоним ему, это дело чрезвычайной важности. Сумрак: «Какой позор, ― подумает он, ― Я иду на свидание с человеком, который даже одежду на прогулку себе сам выбрать не может». Концептуализация: Ким идёт на прогулку с человеком искусства, вообще-то, поэтому данный вопрос столь важен! Мы звоним! У Кима всё гораздо спокойнее. Он заранее выбрал, что надеть, исходя из твоего предложения пойти смотреть на звёзды. Хватило недолгого размышления: «к ночи на улице прохладно» и «мне идёт синий». Сейчас он только вышел из душа и не торопясь собирался. ― Алло? ― зажав телефонную трубку плечом, отвечает он. Надевает часы. Риторика (неудача): Ты теряешься, как только слышишь его как всегда мягкий и собранный голос. ― Привет, Ким!! Это я, э-э, то есть, я Гарри, ну, ты знаешь, как меня зовут... ― ты потираешь переносицу, ― Я звоню тебе, чтобы снова задать один вопрос. Ну, может два, или... В общем, я хотел спросить кое-что! Сумрак: О, даже без твоих вопросов он наверняка уже думает о том, какое же ты позорище. Эмпатия: Ты не видишь, но чувствуешь улыбку в его голосе. Он знает, что ты волнуешься, ведь волнуется сам, и он вовсе не считает тебя позорищем. ― Гарри. Ты уже выходишь? ― Что? А-ам, нет, ещё не выхожу... А что, уже время?! Сколько времени? ― ты оглядываешься, чтобы посмотреть на часы. ― Смотря, как ты будешь добираться. Я подумал, что ты звонишь мне предупредить о том, что мне уже стоит ждать тебя. Стрелки на часах в твоей комнате стоят, а вот на будильнике лежит куртка в потёках. Ты не знаешь, когда тебе следует выходить. ― О нет! Совсем нет, я ещё не выхожу, и ты, это, не торопись... ― румянец сплошь заливает твоё лицо. ― О чём ты хотел спросить? Внушение: Тебе до сих пор приятно-непривычно, когда Ким не использует официальные обращения, называет твоё имя, говорит «ты» вместо «вы». Неудивительно, в принципе, вы ведь теперь вместе. Драма: ВЫ ВМЕСТЕ! ВЫ ВМЕСТЕ! ВЫ ВМЕСТЕ! ОН НАША ЛЮБОВЬ, МЕССИР. Самообладание: Соберись, ты уже несколько секунд молчишь в трубку. ― Я хотел спросить... А в чём... В чём ты пойдёшь на свидание, Ким? Ну, в плане, в какой одежде. Самообладание: Ты бы мог сейчас начать теребить края своей одежды, в ожидании чужой реакции, но... Логика: Но на тебе до сих пор ничего нет. ― Разве это не должно стать сюрпризом? ― Ким быстро догадался, почему ты спрашиваешь, и его забавит то, насколько сильно ты заморачиваешься с этим. Ведь он догадывается что у тебя дома, вероятно, полный шкаф диско-шмоток. ― Да, но... Но, понимаешь! Это концептуальный вопрос. И это важно, ведь, вдруг ты решил надеть «Ссаную куртку», а я приду в чём-то другом, и в итоге твоя куртка останется без пары, без моей куртки. Или наоборот, ты решишь прийти в чём-то обычном, а я надену куртку «Нахуй мир», и в итоге испорчу всё настроение нашего свидания! А если ты скажешь мне, что придёшь в одной из наших парных курток, то я тоже приду в ней, и это будет супер романтично, ну ты понимаешь... ― Могу сказать, что я точно не приду в «Ссаной куртке». Я буду в чём-то более официальном. Концептуализация: Значит и диско-прикид тоже отменяется. Переминаясь с ноги на ногу, ты оглядываешь комнату, сплошь заваленную «смелыми решениями». Нужно что-то попроще, но с изюминкой. ― О!!! Хорошо, в более официальном, я понял, тогда я спокоен за наши курточки... Благодаря тебе всё стало понятнее, спасибо, Ким! Я тогда продолжу собираться, я почти готов, да, определённо почти готов. Но ты всё равно не торопись, ладно? Самообладание: Только не начни подскакивать на месте от радости, что хоть что-то стало более ясным, и что совсем скоро ты увидишь Кима и его новое одеяние― Чёрт, ты уже начал. Авторитет: Пританцовывать. Ужас какой, остановись. ― Хорошо, Гарри. Тогда скоро увидимся. ― Да!!! Совсем скоро увидимся, Ким! Пока-пока, ― ты говоришь это с улыбкой, вешая трубку. Но когда поворачиваешься, уголки губ ползут вниз... Логика: Нихера тебе не стало понятнее. Ты не видишь ничего официального в этой куче! Электрохимия: Хе-ей, а ведь твоя секси сетка выглядит как что-то вполне официальное. Кстати, интересно, Ким из тех, кто на первом свидании, ну..? Сила воли: Помолчи. И нет, сетка ― это совсем не официально. ― Идиот! Глупая, глупая голова... ― закрываешь ты лицо руками. Логика: Слушай, ты же не хочешь простоять здесь ещё час? Возьми, что первое под руку попадётся. Может, оно всё не стоит таких переживаний? Стоит!!! Ещё как стоит! Ким стоит всего на свете. Он волшебный, и выглядеть будет волшебно. А я до сих пор не могу выбрать даже то, какие штаны мне надеть! Стою как идиот в этих проклятых трусах... Сила воли: Ну, хотя бы трусы ты выбрал. Логика: Вот уж достижение. Ладно, тогда просто осмотри всё ещё раз, менее экспрессивно. Визуальный анализ: На глаза попадается та самая куртка в пайетках, ты думал на неё с самого начала, но теперь точно отбрасываешь этот вариант. Сетка, шёлковый халат дракона, несколько футболок с потёртыми надписями, спортивные майки, непонятный кусок ткани с узором звёзд, белая рубашка... Вот белая рубашка ― довольно официально. Концептуализация: Но слишком просто! Ким уже видел нас в ней! Нет-нет, нужно что-то другое. Логика: Вам не угодить! Хорошо, кажется, ты выгреб не всё из своего шкафа. Открой его ещё раз и приглядись, может... Ты открываешь дверцы шкафа нараспашку. Визуальный анализ: На вешалках громоздко висят пуховики для холодных времён года, растянутая синяя толстовка с какой-то глуповатой надписью про копа, ты не хочешь вчитываться. Внутренняя империя: У этой вещи отвратительная энергетика, не трогай её... Визуальный анализ: Кхм, ладно. На отдельной вешалке красуются все твои шарфы и галстуки. И бабочка, и чёрный, в котором, видимо, ты фотографировался для удостоверения, и твой любимый кошмарный. Внутренняя империя: Он так и смотрит на тебя упрашивающе: «Ну возьми меня с собой на свидание, братан!». ― Для этого сначала нужно определиться с остальной одеждой, галстучек, прости... Скорость реакции (успех): Но что это! Ещё одна вешалка между пуховиками. Правда, кажется, на ней что-то тоненькое... Восприятие (зрение): И... Розового цвета?! Ты снимаешь вешалку. В руки ложится свободная рубашка с рукавами три четверти, на ней сияют узоры с резными листьями и будто горящими цветками. И, да, она розового цвета. Энциклопедия: Такие узоры названы в честь каких-то островов. Но ты никак не можешь вспомнить, каких... Концептуализация: Да и не важно, мы нашли идеальный вариант! Просто, броско, не слишком вычурно и стильно. А рубашки ― это всегда официально, вне зависимости от цвета. Логика: Она хоть налезет на тебя? Она не грязная и не мятая, но всё равно ясно, что ты не носил её лет сто. Может, чуть меньше, но полгода точно. Ты быстро накидываешь рубашку на себя и встаёшь перед зеркалом, чтобы застегнуть пуговицы. Электрохимия: Не трогай пару верхних, пусть открывают твою грудь. Это *секси*. Концептуализация: Мы будем неотразимы! Мы вписываемся в стиль и остаёмся диско. Дело за малым, что-то сверху, штаны и что-нибудь для шеи... Визуальный анализ: Ты вновь осматриваешь цветастое блевотное пятно из своей одежды на диване. «Ссаная куртка» точно отменяется, блейзер будет плохо сочетаться, к тому же, у тебя выходной... Спортивные куртки совершенно не к месту, а пиджаки, особенно голубой в клеточку и коричневый, кажутся тебе сейчас уродскими, какими-то «не диско». Но какой-то крохотный кусочек черной ткани выглядывает из-под всего этого завала. Ты тянешься за ним, вытаскиваешь и поднимаешь перед собой. Зрачки медленно расширяются. Восприятие (зрение): Это чёрная жилетка, плотная, с шёлковой подкладкой, она ― олицетворение словосочетания «деловой стиль». А ещё, есть карманы. Удобно. Концептуализация: Хорошее сочетание с рубашкой! Шикарно! У арт-копа неподражаемый вкус. Примеряй. Удивительно, но и жилетка налезает идеально. Ворот рубашки ты выправляешь поверх чёрной ткани. Улыбка возвращается на лицо, потому что образ выходит действительно диско. «Официально-диско». Логика: Не слишком официально, пока ты всё ещё в трусах. Концептуализация: Здесь будет хорошо смотреться ещё тот галстук с Восьмиглазым Тероторном, который подарила тебе Лена. И какие-нибудь простые чёрные брюки. Мы почти готовы сиять! Визуальный анализ: А ты хорошо подготовился. Потому что, когда ты опускаешь взгляд, то замечаешь под своими ногами как раз чёрные брюки. Авторитет: Задача выполнена. Скорость реакции: *Почти* выполнена. Скорее одевайся и выходи, тебе ещё нужно забежать в гастроном и в цветочный, чтобы осуществить все планы. А времени осталось... О, ты не хочешь знать, сколько времени осталось. Просто собирайся. Эквилибристика: Но, когда дело дойдёт до обуви, пощади меня, и выбери что-то *без* каблуков. * * * ― Ким! Ким, Ким, Ким! В темноте силуэт Кима перекрывает стоящая у обочины Кинема. Ты даже не сразу понял, что это именно он, думая, что у машины снова трётся кто-нибудь посторонний, но его нимб дал тебе подсказку и заставил подтянуть галстук. Ким стоял, припав к корпусу бёдрами и смотрел на летящие над небом звёзды. Когда ты выныриваешь из-за переулка, он оборачивается на стук твоих туфель ― ты несёшься по улице сломя голову. Привычная ситуация, но его брови всё равно ползут вверх от удивления. Твои большие руки крепко сжимают небольшой букетик голубых незабудок и коробочку, перевязанную лентой. ― Прости, пожалуйста, я старался бежать так быстро, как могу! Фу-у-ух... Я сильно опоздал? Привет, кстати. Он приседает под хлопком твоей ладони. Не очень романтичное приветствие, но он рад ему. ― Здравствуйте― Здравствуй, Гарри. Ким одет в воздушное голубое поло и тёмно-серые брюки. На плечах лежит такого же цвета джинсовая куртка. ― Не обязательно было так торопиться, я бы подождал. ― Всё равно, это как-то невежливо... Опаздывать на первое свидание. Это ведь так важно! Ты шмыгаешь, наконец выпрямляясь и восстанавливая дыхание. Электрохимия: Ох, от взгляда на Кима у тебя всё равно его перехватывает. Концептуализация: Он такой красивый... Ангел снова предстал во всей красе перед тобой. Координация: Не вырони цветы! Сегодня это твоё оружие вместо Вилье. Ты просыпаешься будто ото сна и торопливо скользишь взглядом туда-сюда по своим подаркам. Драма: Теперь мы коп-романтик и пришло наше время сиять! ― О-ох, и... Это тебе, Ким! ― ты протягиваешь лейтенанту перевязанную коробочку и букет. Концептуализация: Незабудки, оказывается, сегодня ещё и к его одежде хорошо подходят. ― Цветы..? ― Это твоё любимое шоколадное печенье, а ещё незабудки. Я знаю, ты говорил, что они используются как символ моралистов, а ты уверенно был им только в молодости, хотя сейчас лишь служишь РГМ, но... Я помню, что тебе нравится голубой цвет. И-и они красивые. Прямо как ты сейчас. Риторика: Ты болтаешь слишком много! Кончик носа ощутимо покалывает румянец. Ты впервые видишь Кима *настолько* растерянным. Агатовые глаза долго смотрят на то, как прохладный ветер колышет лепестки. Ким просто застывает на месте, приподняв руки, но не решаясь дотронуться. Эмпатия: Ему никогда не дарили цветов. Сердце заныло, а уши вспыхнули, будто ты снова заговорил про радио. ― Спасибо... ― он отпускает замерший вздох и поднимает глаза. Бумага твоего букетика робко шелестит в его руках, ― Жаль, я ничего не принёс в ответ. Эти слова звучат почти вопросительно, будто прямо сейчас он пытается придумать, что может сделать для тебя, будто твой подарок его к чему-то обязывает. Эмпатия: Как же мало любви доставалось ему прежде... ― Ты пришёл, и это уже подарок. Сумрак: О, ты ведь и правда боялся, что он может не прийти. ― А это я так... В процессе своего очередного ментального проекта решил, что если мы пойдём на свидание, нужно будет тебя как-то порадовать. Тебе нравится? ― ты широко улыбаешься. Внушение: Тебе правда ничего не нужно взамен. Ты дышишь его улыбкой, вот и всё. Ты раскачиваешься взад и вперёд, убрав руки за спину. Прямо как в тот день, когда ты после работы позвал Кима на «мелатониновую прогулку». В глазах снова скачут искры. Электрохимия: Эй, эй, влюблённый мальчик в пубертате, полегче. ― Нравится. Очень, ― Ким смотрит на тебя и весь светится, когда опускает взгляд на букет и коробку с ленточкой. Он выглядит так, будто ты подарил ему Луну, хотя ты всего лишь вручил цветы, ― Гарри, ты не против, если я пока оставлю их в машине?  ― Не-не, всё заебочек. Ничего же не должно мешать нашему наблюдению за звёздами. А дома поставишь в вазу, или как это делается, я не уверен... Драма: Всё исполнено великолепно, мессир! Это будет лучшее свидание в мире. Самый романтичный спектакль, который видел свет. Грубая сила: Ну ты и тряпка. Нужно было подарить ему СВОИ МУЖИЦКИЕ МУСКУЛЫ. Электрохимия: О, «подарить мускулы» мы ещё успеем... Всё ещё опустив взгляд, Ким делает шаг ближе к тебе и обнимает свободной рукой. Любовь ― та самая, которую ты пытался выразить своим негнущимся языком ― цветёт внутри вас. ― Спасибо ещё раз. Болевой порог: Сердце сжимается в груди до приятной боли, когда он обнимает тебя. Что с тобой такое? Грубая сила: Говорю же, тряпка. Внушение: Не тряпка, просто кто-то сходит с ума рядом с Кимом. Но сейчас ты можешь использовать свои «мужицкие мускулы» по назначению. Обними его тоже! Ты склоняешь голову к чужому лбу и одной из рук обнимаешь лейтенанта в ответ. Восприятие (запах): Ты сразу замечаешь, что пахнет от Кима по-другому: чем-то неуловимо сладким. Какой-то новый парфюм. Или старый, просто теперь настал его час. А от тебя пасёт всё теми же химозными фруктиками из-за жвачки. Неудивительно, ты сгрыз пачку до конца, пока бежал сюда. ― Если тебе нравится, я могу так делать на каждом свидании. Ну, насколько хватит моего бюджета с долгом за мотокарету... ― Не разорись на мне. Отпустив тебя, Ким делает шаг в сторону мотокареты и, пикнув ключом, открывает её заднюю дверцу. Твои подарки остаются в сохранности на заднем сидении. ― Куда мы идём? ― Смотреть на звёзды, конечно! Как думаешь, где будет самый лучший вид? ― ты ставишь на лбу козырёк и, прищурившись, осматриваешь ближайшие здания. Логика: Ну да, козырёк ― самая необходимая вещь. Ведь вечером он так востребован в защиту от палящего солнца. ― Я думал, что раз ты предложил это сам, ты уже придумал место, ― Ким слегка приподнимает брови, направляя свой взгляд туда же, куда и ты, ― Но, очевидно, самый лучший вид с крыш. Энциклопедия: Ох, ещё бы ты помнил после своей амнезии хорошие места. Логика: Но тебе повезло, крыш вокруг полно. Ты находишь взглядом самый высокий дом поблизости, коротко вздыхаешь. Теперь это контрольная точка. ― Правильно, а самый-самый лучший вид с самой высокой крыши! Тот домишка выглядит идеальным. Идём, наведём шуму и устроим самое суперзвёздное свидание в мире, ― ты протягиваешь ему руку. Брови Кима изгибаются чуть сильнее. В непонимающей улыбке приоткрываются губы. Ким смотрит на тебя, а потом на твою раскрытую ладонь. ― Прости, «наведём шуму»? ― Я имел в виду, проведём время просто «диско». То есть, круто. Но кто знает, может у нас снова наметится приключение... Ким вкладывает свою ладонь в твою. Он готов к приключению. Электрохимия: Вот поэтому мы скучали. В твоей груди теплеющее пятно. Логика: Ну хорошо, как мы можем попасть на крышу? Внушение: Смотри шире, мы же копы. И если у нас есть особенно веские причины забраться на крышу, то мы туда попадём. Ты сжимаешь чужую ладонь крепче, словно она может раствориться, как в одном из твоих страшных снов. Трепет: Этого не случится. Ким настоящий, живой, и за его рёбрами бьётся сильное сердце. Ты ведёшь его к многоквартирному дому, туда, куда тебя ведут голоса. Техника: Ого, повезло, дверь не закрыта! Всё-таки, не пригодилась монтировка, а я-то переживал перед выходом... Драма: И всё пространство дома предоставлено вам! Ваша личная сцена! Ты, как настоящий джентльмен, придерживаешь дверь, пропуская Кима вперёд. И, погружённый в мысли о своей личной сцене, без стеснения начинаешь: ― Я всё ещё не могу поверить, что мы теперь с тобой вместе― ― Стоять! Кто идёт?! Я вас здесь раньше не видела, ― скрипучий голос перебивает тебя, заставляя обернуться. В небольшой будочке, так неказисто встроенной в коридор, сидела пожилая женщина, выглядывая из окошка. Сумрак: Вот тебе и «собственная сцена». Скорость реакции (успех): Вот и человек, с помощью которого мы проберёмся на крышу. У неё есть ключи от всех дверей в доме, я уверен. Драма (успех): И вы же не забыли о том, что являетесь доблестным служителем закона, мессир? Используйте это! Есть у меня одна присказка... ― О, мадам, не беспокойтесь! Доброго вечера, мы доблестные офицеры РГМ, 41-ый участок, ― ты достаёшь из кармана брюк удостоверение, демонстрируешь его женщине и оголяешь гримасу. Логика: О, ну хоть сегодня ты свою корочку не потерял и не забыл. Очень кстати. ― Нам поступил звонок, дошла информация, что какой-то юноша из вашего дома собрался наложить на себя руки, с крыши спрыгнуть. Нам нужно осмотреть место запланированного инцидента и немного покараулить. Я всё правильно говорю, лейтенант? ― ты оборачиваешься на Кима, подмигивая так, чтобы видел только он. Ким обескуражен. Он совершенно точно *не* согласен с тем, что ты собираешься сделать, но от неожиданности ничего не может сказать, только выпучить на тебя глаза и строго нахмуриться. ― Какой только дурак решил лишить себя жизни..? ― женщина в окошке напугано щурится, разглядывая фотографию твоего удостоверения. Затем она бросает короткий взгляд на Кима и берётся за сердце, ― Господи... Проходите, проходите же тогда скорее. ― Детектив... ― успевает медленно проговорить Ким, перед тем, как ты вновь хватаешь его за руку. ― Спасибо, мадам! РГМ вас не подведёт, ― Ты звенишь ключиками от двери на крышу и щёлкаешь зубами, подмигивая теперь и женщине, а-ля «такой добряк, как я, точно не подведёт». Внушение: И это, вроде как, сработало. По крайней мере, за тобой не гонятся с криками, чтобы остановить. Ты ускоряешь шаг, якобы торопишься спасать трагичного юношу, но на самом деле спешишь добежать до лифтов, чтобы спокойно рассмеяться своему манёвру. ― Ким, прости, я знаю, что тебе такое не нравится... ― и продолжаешь шёпотом, ― Но романтика требует жертв. — Это было не совсем честно, ― строго смотрит на тебя Ким, но затем почти сразу оттаивает, ― Мне снова называть тебя «детектив»? ― При той любезной даме, кажется, да. А так я всё ещё Гарри, и мы всё ещё на самом романтичном и суперзвёздном свидании, ― и как всегда эта глуповатая перекошенная улыбка. Узенький лифт ― рай для творческих вандалов. Даже на выдуманном «месте преступления» ты перемежаешь чужие и свои пальцы. Электрохимия: Ладошки потеют... На коже жар, ты согрел его руку своей огромной лапой. Вы поднимаетесь на последний этаж, а оттуда железная дверь выводит вас на крышу. Стремительно темнеет, в окнах окружающих домов зажигается свет. Здесь немного прохладно, но это определённо ещё одно идеальное «место на обжиманий» ― думаешь ты. Ким ступает на крышу вслед за тобой и поднимает голову. В темнеющем полотне неба вспыхивают первые бледные звёзды. Ты тоже поднимаешь голову. ― Охуеть, тут круто... Присядем куда-нибудь? ― он мягко кивает тебе и доверяет выбрать место. Энциклопедия: Часть крыши покрыта извечнитом, а часть ― рулонным материалом, полимерно-битумным покрытием. Логика: Извечнит ― холодный и гнутый металл, сидеть будет неудобно. Восприятие (зрение): Но чуть поодаль почти у обрыва крыши ты замечаешь небольшой холмик из полимера-битума. Кажется, этот пригорок компенсировал какие-то издержки строительства. Логика: А вот такой пластичный материал более удобен. Не такой твёрдый и хорошо нагревается на солнце. Электрохимия: И от жара человеческих тел тоже! Дуй туда и хватит занудничать, ты же не строитель! Ты ведёшь Кима к небольшому холмику и усаживаешься ногами по направлению к краю крыши. Чтобы можно было наблюдать и за звёздами, и за вечерним Ревашолем. Ладонь похлопывает рядом, призывая присесть и лейтенанта. Внушение: Ты не перестаёшь улыбаться. ― Так вот, что я хотел сказать... Не могу поверить, что мы теперь вместе. Ким садится рядом и натягивает ворот джинсовки чуть выше. ― А у меня всё немного иначе, ― он подтягивает коленки ближе к себе ладонями, ― Я думал, что однажды всё же решусь сказать тебе о том, что чувствовал, но... Было сложно представить себе такую ситуацию, в которой я бы смог. Он хочет сказать что-то ещё, но мысль не получается реализовать. Он ещё недостаточно расслабился и ему нужны наводящие вопросы. ― Ты тоже давно думал об этом?! Чёрт... ― ты хрипло смеёшься и подпираешь ладонью лоб. В уголках глаз нервозно собираются морщинки. Сумрак: А ты ведь так боялся, что никогда в жизни не сможешь стать для него кем-то близким. Ощущение ледяного дула на зубах. Алкоголь стёр половину ощущений той ночи, но ты помнишь свой первородный страх и отчаяние. Сила воли: Хорошо, что выстрел так и не прогремел. Ким и тогда спас тебе жизнь. ― Я думал, что у меня и шанса-то нет, а потом... Ну, ты сам знаешь, как получилось. ― Да. Я думал об этом и... стыдно признаться, репетировал наш диалог перед зеркалом, ― нимб над головой Кима становится особенно ярким, когда небо окончательно чернеет. Это происходит быстро, ты не замечаешь хода времени, пока ты рядом с ним, ― Честно, пока не случилось так, что ты пришёл ко мне тогда, я надеялся, что быстрее забуду, чем признаюсь. ― Ким... Ты делал что?! ― ты заливаешься смехом, аж закашливаешься. Внушение: Ох, лишь бы он не подумал, что мы это со зла! Ведь это просто... Очаровательно. Он, твой человек с нимбом, репетировал диалог перед зеркалом с тобой, несносным алкоголиком со стажем. Логика: Да, ты и *идиот со стажем*. Ты пододвигаешься ближе и берёшь Кима под руку, наконец пытаясь успокоиться и не смеяться. ― Извини, я не насмехаюсь, просто... Чтобы кто-то репетировал диалоги *со мной*. Диско-копом, который принёс столько проблем всем вокруг... И тебе в том числе. Не подумай, что я цитирую Жана, но «я не могу поверить в это дерьмо». Получается, всё равно процитировал… ― ты склоняешь голову к чужому плечу. Концептуализация: Его нимб тебя греет. ― Ты такой... Охренительный. ― Вы то― ты тоже. В последний день, когда ты предложил мне перевестись, я понял, что что-то чувствую к тебе. Что не хочу расставаться, ― Его ладонь накрывает твою, он тоже склоняется в твою сторону. ― Ого, я уже тогда украл твоё сердце? Концептуализация: Стой. А когда он говорил о том, что зелёный и оранжевый... Электрохимия: Мы сразу ему понравились! Он флиртовал? ― Подожди, но если я тебе уже тогда нравился... В самый первый день нашего дела, когда мы подводили итоги на балконе... Ты флиртовал со мной, когда сказал, что зелёный хорошо сочетается с оранжевым? Это была аналогия на тебя и меня? ― Нет, ― на секунду его лицо снова становится серьёзным. Но лишь на секунду, ― Ты было про одежду. Я понял это, когда вернулся в 57-ой. Когда сел за свой стол и не мог перестать думать о том, что я пережил, работая с тобой. Определённо, я пережил небольшой шок. Сумрак: «Небольшой шок», ну да. ― В тебе безграничная свобода. Я восхищался этим, и восхищён до сих пор. Электрохимия: Вот чёрт, а мы-то думали... Но это всё равно звучало как флирт, мужик. Мы будем считать, что это был флирт. Сила воли: Представьте, что я тяжело вздыхаю. Внушение: Не слишком важно, было ли это флиртом тогда. Самое главное, что сейчас он с тобой. И ты слышал? Ты вызываешь в нём восхищение. Это уже лучший день в твоей жизни. Звёзды из груди теперь сияют в твоих глазах. Скажи ему о том, что чувствуешь. ― А я... Я восхищаюсь всем в тебе, Ким. Ты такой диско. То, как ты говоришь, как раскрываешь дела, ― вы оба обращаете глаза на небо. ― В основном, дела раскрывал именно ты. Но спасибо. Я рад, что я был полезен в любом случае, ― его голос, уверенный и спокойный, дарит тебе уверенность в себе. Внушение: Но это ведь не все наши чувства... ― И ты не представляешь, как сильно я скучал по тебе, пока ты переводился из своего участка, ох! Можно считать, что ты уже тогда числился в 41-ом, потому что твоё имя в офисе звучало, кажется, по сотне раз в день из-за меня. Наверное, тогда я тоже, э-э... Понял, что что-то чувствую. В тебе всё хорошее, целый лучший мир. Твои мысли, и твоё лицо, и твой нимб... ― Стой, что? Нимб? ― Ким встряхивает головой и снова переводит взгляд на тебя. ― Ну да, нимб! У тебя за головой... Сумрак: О-оу. Ну всё, он поймёт, что ты сумасшедший, и уйдёт. Никто не хочет иметь дело с сумасшедшими. Внутренняя империя: Ты не сумасшедший, а *особенный*. Не забывай, парадетектив, только ты можешь разговаривать с трупами, мотокаретами и галстуками. Ты мешкаешь, но всё же поворачиваешься обратно к Киму, почёсывая затылок. ― Это просто... Ещё одна моя паранатуральная способность, наверное. Ты разве не видишь такое? У всех есть что-то за головой. Похожее на ауру. У кого-то ничего особенного, у кого-то целый всплеск красок. У Жана, например, что-то вроде чёрной дыры, я стал замечать это чаще во время нашего с ним расследования. А у тебя нимб. Может быть, ты ещё один светоч. Есть древнейший светоч, есть сильнейший... А ты, наверное, умнейший. А ещё с самой крутой улыбкой, ― ты крепче обнимаешь чужую руку. ― Нет, Гарри, я не понимаю, о чём ты. Ким хмыкает, но даже не поворачивает головы в попытке разглядеть. «Сегодня я видел себя в зеркале» ― знает он, ― «И никакого нимба не могло появиться просто вдруг». Внутренняя империя: Не зрит, не чувствует. ― У меня нет никакого нимба. И я уж точно не святой, ― его спокойный голос звучит почти поучающе в этот миг. Ты понимаешь, что лучше перевести тему. ― Ну ладно... ― ты кашляешь в кулак. Нимб над чужой головой всё ещё ярко светит. Риторика: Так, теперь нужно мотнуть время назад до того момента, как ты ляпнул об этом. ― Так о чём это мы говорили? О, точно, я скучал по тебе во время перевода... Тебя правда не могли так долго отпустить из-за Кинемы?! Мне казалось, что после всей твоей заботы о ней, тебе вообще должны были её подарить на серебряном блюдечке. ― Я привык к тому, что несмотря на всю мою любовь к этой машине, она никогда не была в моей собственности. Она и сейчас просто стала входить в фонд другого участка. Эмпатия: Ким вообще много к чему привык. Много к чему плохому или грустному. ― Это что же получается, из-за меня из фонда нашего участка одна машина пропала, утонув в море, но тут же её заменила твоя, когда ты перевёлся? Круговорот мотокарет в природе? ― с серьёзным видом ты почёсываешь подбородок. ― Круговорот мотокарет в природе, ― повторяет Ким и прикладывается своим виском к твоему. Электрохимия: Вы так близко, ты сейчас с ума сойдёшь. Я всё ещё надеюсь, что он из тех, кто на первом свидании… Сила воли: Вы говорили о машинах!!! ― А-а, знаешь, вообще, мотокарета ― лучшее, что придумали люди вообще. Я уже говорил, как намучился с лошадью вчера, когда мы с Жаном были на деле? Сущий пиздец! Кажется, у меня до сих пор всё саднит... ― В том числе поэтому я пытался сделать так, чтобы мотокарета была со мной и на 41-ом участке. Я бы никогда в жизни не освоил лошадь. Честное слово, не выдерживаю даже тряску конки. Ну и... ты прав, я люблю Кинему. Ким улыбается, глядя в небо. Без тебя он бы никогда не заметил его красоту. Такую простую и доступную. ― Вот!!! Ну правда же! Меня после этой чёртовой тряски чуть не вывернуло наизнанку. Я не знал, что мы с тобой так похожи. Но Кинема реально крутая, я так скучал по тебе и по ней вчера... Она так приятно едет и гудит, и вообще у неё столько плюсов... ― ты тоже любуешься звёздами, пытаясь составить созвездия. Концептуализация: Кстати, а где те две яркие звёздочки, которые ты заприметил в ту ночь? Визуальный анализ: Вот они, чуть выше. Прямо над вами. Машут вам с тёмного полотна, среди всех блёклых ― они горят двумя белыми камнями. ― Тебе так нравится Кинема? ― Ага! Ну, она крутая. И если рассуждать объективно, она по всем фронтам удобнее лошади. Во-первых, бедные лошадки наверняка надрываются нас тащить, а Кинеме плевать, она выдержит и офицера, и нескольких преступников. А ещё производительность: можно догнать на ней любого. Особенно на твоей малышке, богиня скорости. Я уже говорил, что тебе пошло бы быть гонщиком. И с ней особенно. На языке крутится ещё один весомый плюс. Ты коротко мычишь и проводишь пальцами по усам, пытаясь вспомнить. Драма: Мессир, вспомните, через что вы показывали вашу необъятную душу! Через музыку! ― О!!! Точно! Ещё в Кинеме есть радио, а в лошади нет. С лошадью не послушаешь никаких суперзвёздных песен, только если сам петь будешь... Для меня это не проблема, конечно, но... Ким посмеивается, потирая плечо. Он всё ещё помнит, как ты «случайно» нажал на радио и узнал обо всех его секретах. ― Ох, музыка. Не говорил с кем-то о музыке с того времени, как развалилась моя рок-группа. Драма: ЕГО *ЧТО*? ― Твоя *ЧТО*?! ― С горящими глазами ты подпрыгиваешь на месте, не отпуская руку Кима. Наоборот, пальцы сжимают её крепче, будто ты готов упасть, ― Ты... Состоял... В рок-группе?! ― Да, однажды, ― Ким говорит об этом так, будто что-то неважное упоминает вскользь. Электрохимия: В твоей голове одно единственное слово ― секс. ― Ким, это же... Это же так КРУТО. Ты такой крутой!!! Это, получается, ты тоже суперзвёзда! А на чём ты играл? А как называлась ваша группа? У тебя осталась плёнка с вашими песнями?! Драма: НАМ НУЖНО ЗНАТЬ ВСЁ. От воодушевления ты готов разорваться, тараторишь вопросы и потряхиваешь чужую руку, улыбаясь всё шире новому открытию. ― Нет, я не суперзведа. Мы точно не были чем-то популярным и распались, пытаясь быть такими, ― Ким посмеивается, когда ты начинаешь потрясывать его за руку, ― На басу―ха-ха! Я играл на басу. ― На басу! Охренеть! Я уверен, что ты играл лучше всех вообще. А у тебя осталась гитара? Внушение: Ты не можешь поверить и не можешь прекратить расспрашивать. Он становится всё круче и круче в твоих глазах с каждой секундой. ― Гарри, что с тобой такое? Эмпатия: Дружище, сбавь обороты, мы его теряем. ― Я за тобой не успеваю. Давай, может, я расскажу об этом как-нибудь потом? ― Но мне просто очень интересно! ― ты жалобно сводишь брови к переносице, но губы всё ещё расплываются в улыбке, ― Я люблю о тебе узнавать новое, тем более, видишь, всё новое, что я узнаю о тебе, оно просто... Вот такое *диско*! Электрохимия: И *секси*. Кстати, в своём запале ты совсем не заметил, насколько близко стал к его губам... Ты на мгновение опускаешь на них взгляд, а потом игриво заглядываешь в его глаза. Голос становится бархатным. ― Самый последний вопрос... Если у тебя осталась гитара, сыграешь мне как-нибудь? ― М-м, может быть, ― говорит Ким, медля и вдруг замирает перед тобой. Несколько долгих секунд вы смотрите друг другу в глаза, ― Гарри? Электрохимия: Не отвечай. Одна из ладоней отпускает чужую руку и ложится на талию Кима. Ещё один короткий взгляд на его губы, перед тем, как накрыть их своими. Вторая рука переплетает вместе ваши пальцы. Электрохимия: Снова эти губы... Самые сладкие. Авторитет: Теперь у вас точно всё серьёзно. Первый ваш поцелуй вышел скомканным, второй-первый ― не считается, но вот *теперь* он точно весь твой. Электрохимия: Говоришь так, будто мы его после этого за ручку поведём жениться. Просто отдайся ощущениям, в наших венах пожар. Мы слишком долго ждали этого свидания, мы слишком долго хотели иметь возможность делать это с Кимом. Драма: Поцелуй под покровом звёзд, какая романтика... Ваш спектакль складывается лучшим образом, мессир. Ким отвечает тебе улыбкой в губы. Он кладёт руку на твою щёку и коротко целует тебя несколько раз, а затем отрывается и вновь смотрит на тебя. На этот раз ― молча. Электрохимия: Ещё, ещё, ещё. Ещё хотим. Скоро ты вновь льнёшь к его губам, медленно обнимая нижнюю. Тёплый раскрасневшийся нос утыкается в щёку, рука с талии ползёт выше и оглаживает чужую спину. Ким забирается рукой на твой затылок. Ты всё ещё не можешь поверить, даже теперь. Нога неловко шаркает по краю крыши, когда ты пододвигается бёдрами ближе, но тебя это не сбивает. Электрохимия: Потому что у тебя начинают гореть кожа и лёгкие, ты громко выдыхаешь через нос и тоже улыбаешься. В волосах, там, куда забираются пальцы Кима, начинает покалывать. Вы отстраняетесь друг от друга, когда тебе от волнения начинает недоставать воздуха. Ким прикрывает свои губы ладонью и отводит взгляд. Несколько секунд он просто смотрит с крыши вниз. Эмпатия: Ему понравилось, и он немного смущён тем, как неожиданно это случилось. Короткий вздох срывается с губ, щёки пощипывает. Ким смотрит с крыши вниз, а ты неотрывно смотришь прямо на него. Риторика: Я знаю, для чего сейчас время... Электрохимия (провал): Я ТОЖЕ ЗНАЮ. ВРЕМЯ *КАТИТЬ*. ― Ну что, нравится наше свидание, детка? Взгляд Кима замирает в одной точке. Он оборачивается на тебя ― ты давишь свою фирменную полуулыбку, думая, что твои слова ― верх флирта. Но Ким так не считает. ― Как ты меня назвал? Внушение (провал): Да ла-адно, мужик, ему же *сто процентов* понравилось. ― «Детка». Могу всегда так называть... ― ухмылка выходит отчасти хищной. Ваши миры только что столкнулись, он явно не привык к чему-то подобному, и ему явно это не по душе. ― Нет. Не стоит, ― щурится он, ― Только не так. Электрохимия: Не понял сейчас. Это же секси! И ты так показываешь, что он для тебя секси. В непонимании ты медленно моргаешь. ― Но мы ведь теперь вместе, и все парочки на улице и во всяких романах как-то называют друг друга. Вот я и решил... Тебе не нравится? ― Да, мы вместе, но *так* мне не нравится. Ты можешь быть романтичным и без этого, ― Ким вздёргивает бровь, ― Прости, что не вышло красивого флирта. Ты можешь попробовать ещё раз. ― Значит, нужно найти прозвище, которое тебе понравится... Концептуализация: Это твоё новое задание. ― Но в целом ведь... Тебе нравится наше свидание, Ким? ― теперь твои глаза не такие игривые, они по-детски светятся надеждой. Электрохимия: Вот блин, теперь без «детка». Ску-ко-та. Эмпатия: Зато Киму комфортно. ― Да. Он двигает в твою сторону плечом и сам вновь накрывает твои губы поцелуем. Краем глаза в эту секунду ты замечаешь, как из-за двери на крышу высовывается желтый головной платочек. ― Это что ещё такое! Ты моментально отрываешься, цепляясь руками за плечи Кима. Женский голос заставляет ошарашенно обернуться. Внутренняя империя (провал): Упс. Этого я не предугадал, извини. Риторика: БЫСТРО скажи что-нибудь в своё оправдание. Драма (успех): И не нервничайте, мессир! Зачем нервничать тому, кто уже выполнил свою работу? ― О, мэм, это вы! А мы уже ликвидировали проблему, поговорили с человечком, он спокойно вернулся домой, и, как видите, никаких трупов возле вашего дома нет. А с крыши открывается такой прекрасный вид, что мы решили здесь немного задержаться..! ― Я раскусила вас, офицер, нечего пытаться соврать! Не было никакого вызова и никакого дурачка, хотевшего спрыгнуть тоже не было! Немедленно верните мне ключи! Внушение: Ах, ну да, ей ведь за свою долгую жизнь и не с такими врунами приходилось сталкиваться... Ким отворачивается от тебя и его силуэт неестественно изламывается от жуткого стыда. Воспользовавшись тем, что вы из РГМ вы только что подвергли её репутацию сильному кризису. «О господи,» ― думает он, стараясь казаться как можно спокойнее, ― «Надеюсь, она не видела, как мы целуемся». ― Хорошо-хорошо! Я верну ключи и мы уйдём. Простите... Мы, если что, не дебоширили и не мусорили, ― ты пытаешься улыбнуться, но выходит крайне неловко. Приходится подняться и отдать ключи. Полицейская волна: Она видела твоё удостоверение и полное имя... Самообладание (провал): Плечи подняты, и руки убраны за спину. Ты чувствуешь себя пристыженным ребёнком. Теперь сердце быстро бьётся и щёки пощипывают не от радости поцелуя... Ёбанный бог, ты больше НИКОГДА не появишься в этом районе. Лейтенант поднимается вслед за тобой. Он складывает руки за спину по привычке и вперёд тебя идёт вниз, на лестничную площадку. Сбегая из-под пристального взгляда смотрительницы, он снова чувствует себя влюблённым подростком, вместе с тобой убегающим от чужих взглядов в укромное место. Когда вы оказываетесь у выхода, Ким одаривает тебя взглядом «я же говорил», но почти сразу смягчается. ― Чёрт, Ким, прости меня... Я не понимаю, как нас рассекретили, мой план был идеальным! ― ты всплёскиваешь руками, тут же принимаясь напряжённо потирать переносицу. Тебе стыдно. Ты хотел, чтобы ваше наблюдение за звёздами было самым романтичным в мире, ―― Надеюсь, на нас никогда не повесят дело в этом районе. Я никогда сюда не вернусь... ― Не волнуйтесь, «детектив», в восточном Поксе вообще мало что происходит, это приграничный Джемроку район, но здесь удивительно тихо в последнее время. Эмпатия: Ким никогда не в обиде. ― Мне всё равно понравилось смотреть с тобой на звёзды, ― он берёт тебя за руку и чуть склоняет голову, ― Но просто прогуляться ― ничуть не хуже. На момент ты опускаешь взгляд, чтобы посмотреть на ваши руки вместе, и снова улыбаешься. Чуть смущённо, но тепло. ― Самое главное, чтобы тебе нравилось... ― а ты и так готов с ним хоть на край света, ― Кстати, я рассказывал тебе, что... Энциклопедия (успех): Ты вдруг вспоминаешь интересный факт о звёздах. Сжимая руку Кима крепче, ты шагаешь вместе с ним вглубь улиц. Луна тоже выглядывает из-за облаков спустя время, присоединяясь к сёстрам звёздам. * * * Ты оживлённо рассказываешь историю о том, как тебя выперли из бара за «слишком хорошее» исполнение караоке. Конечно, сам ты не помнишь ни фрагмента того вечера, всё узнал лишь со слов Маклейна. ― Вот, значит, а он мне и говорит: «Иди-ка ты отполируй мои…» Скорость реакции: О, о, о, погоди, это что там такое? Ларёк с мороженым! Ещё не закрылся! Концептуализация: Вы посмотрели вместе на звёзды, целуясь на крыше над огнями города, а теперь и мороженое возьмёте? Романтика! Ты останавливаешься и с горящими глазами обращаешься к лейтенанту: ― Ким, смотри! Не хочешь мороженого? Когда ты обращаешь глаза на ларёк с мороженым, Ким уводит его вслед за тобой и мягко улыбается. ― Я не откажусь. Ты помнишь, какое мороженное нравилось тебе больше всего? ― Нет, совсем не помню... Но сейчас узнаем! Электрохимия: Твои вкусовые сосочки готовятся вкусить что-то запредельное, детка. Смотри, чтобы слюнки не потекли. Ты ведёшь Кима в сторону ларька, как всегда быстрым шагом, напоминая о своей невероятной физической подготовке. Грубая сила: Ты МУЖИК, Гарри. МУ-ЖИК. Глаза разбегаются, петляя по холодильнику с фабричным ассортиментом в упаковках, и с самодельным мороженым в гастроёмкостях... И как тут выбрать?! ― Здравствуйте, мы скоро закрываемся, но вас я обслужу. Мало кого встретишь в такой час... ― девушка с милой улыбкой и синяками под глазами приветливо облокачивается на прилавок. ― Спасибо большое, я, кстати, Закон. Мы сейчас выберем! Ким, что будешь? Ты пружинишь на ногах, как довольный пёс смотря на Кима и желая сперва узнать, что возьмёт он. ― Здравствуйте, ― проговаривает Ким, косо глянув на тебя. Ему всё ещё не ясна твоя привычка напоминать каждому, что ты работаешь в полиции. В особенности, когда ты в немеченой одежде. *Особенно*, когда вы на свидании. ― Э-э... Да, наверное, ― девушка не видит опознавательных знаков и совершенно не понимает о чём ты говоришь. Ким мягко улыбается, показывая ей, что беспокоиться не о чем. Время для мороженного! Ну, как мороженного… ― Один арбузный лёд пожалуйста. ― 1,20 реалов. А что для вас? Он вынимает несколько купюр из кармана джинсовки. Девушка подаёт ему готовый свёрток из морозилки, а затем поворачивается к тебе. Драма: Мессир, вы же джентльмен! Как вы можете стоять в стороне, когда с вашего предмета обожания берут деньги? Ты громко втягиваешь воздух в лёгкие, ладонью отодвигая чужую, с купюрами, и выпаливаешь: ― Ким, Ким, Ким, не нужно! Я заплачу, мисс! Выберу ещё для себя и рассчитаюсь... Ты гордо подмигиваешь лейтенанту, вынимая потрёпанный кожаный кошелёк из кармана штанов и потрясая им в воздухе. Логика: Такими темпами у тебя их не будет, ещё после букета... Драма: Ничего не жалко для Кима! Визуальный анализ: Многие позиции кончились, остались классические: пломбир, шоколадное и клубничное... Но смотри! Помимо мороженого есть «дополнения». Несколько видов сиропов и даже посыпки. Выбор стал ещё труднее... Электрохимия (успех): Не-не, наоборот, детка, выбор очевиден. БЕРИ ВСЁ. Сила воли (неудача): Но ведь... А к чёрту, бери всё. Ты же сам хотел узнать, какое мороженое тебе нравится больше всего. Концептуализация: Так много красок! Ты ― художник! ― А знаете, я возьму... По одному шарику каждого оставшегося вкуса, политых *каждым* сиропом, который у вас есть, и чтобы сверху была *каждая* посыпка! Типа, и рисовые шарики, и орешки, и вот эта хрень... Что это? А, попкорн, да, его тоже. И звёздочки эти разноцветные обязательно! Сколько с меня? Недораспечатав лёд, Ким поднимает на тебя слегка шокированный взгляд. Он заикается сказать что-то, но твоя уверенность очень быстро сбивает его ― он успевает только дёрнуть головой. Девушка за прилавком тоже удивлённо приоткрывает губы. Сегодня ей удастся закрыть смену самым удачным образом ― ты покупаешь последнее, и с таким энтузиазмом! ― Конечно, сейчас, ― в твоих руках оказывается настоящая сахарная бомба, ― С вас 7,70 реалов, всего ― 8,90. Наслаждайтесь. ― 8,90 реалов? Эквилибристика: Смекалочка негодует! За шарики мороженого, даже со льдом Кима, выходит меньшая сумма. ― Но ведь стоимость моего мороженого получается не такой высокой! Девушка недоумённо моргает, склоняя голову. Но после усмехается. ― Прошу прощения, вы думали, что добавки бесплатные? ― А они платные?! Сраные налоги! У тебя отпадает челюсть. Эквилибристика: Так вот кто здесь шарит за баблишко! Кажется, кое-кто был прав, ты рискуешь разориться. Логика (успех): А как ты думал? Что продавец будет бесплатно предоставлять тебе сырьё, на которое сам тратит ресурсы? Разве ты хочешь, чтобы работодатель этой девушки потерпел микроэкономический кризис, выплачивая ей копейки? Ты же помнишь, как работает stabilité цен! ― А-а-а, подождите, я всё понял! Это же для stabilité цен, я разговаривал об этом с чиновником из Коалиции, пока мы расследовали дело в Мартинезе, мой напарник, лейтенант Кицураги, подтвердит. Лейтенант, скажи же, мы с ним болтали! ― ты закидываешь свободную руку на плечо Кима и довольно улыбаешься. Ким отрывает ещё пару сантиметров упаковки и вновь останавливается, когда твоя рука громоздко падает ему на плечи. Он не успевает лизнуть лёд, просто застывает с приоткрытым ртом и одними глазами обращается к тебе. Ты так уверенно рассказываешь про финансы, что невольно заставляешь Кима задуматься, не пустишься ли ты в очередной раз в горячую дискуссию о политике, проигнорировав всё ещё длящееся свидание. ― Гарри, мы не на работе сейчас, ― всё же решает возразить он. Эмпатия: Он следка раздражён, но удерживается от того, чтобы назвать тебя строгим «офицер». Вместо этого он снимает с плеч твою руку. ― Да, мы не на работе. Мы сейчас на свидании! ― ты говоришь это без доли стеснения, ― Вы представляете? Ким ― лучший в мире детектив, и сегодня я с ним на свидании, охренеть просто! Я же уже сказал, что мы напарники и работаем в полиции, да? Так вот, этот чиновник сказал, что инфляция не должна превышать двух процентов, чтобы и у людей была возможность покупать хлеб у пекаря, и чтобы пекарь получал достаточно денег за свою работу, чтобы прокормить семью. Вам же тоже нужно кормить семью, я понял! Ну ладно, хорошо, тогда я доплачу, секундочку, мисс... Эквилибристика (успех): Разобравшись в денежных вопросах, ты ловким движением открываешь кошелёк одной рукой. Для концентрации, конечно же, прикусываешь язык. А после грациозным движением выуживаешь десять реалов, любезно протягивая их девушке. Эмпатия: Кажется, кое-кого сейчас убьют... Логика (неудача): Э-э... Кого? Киму незачем убивать эту милую девушку, никаких оснований для этого нет. Риторика (неудача): Вот именно, и нас незачем убивать. На правду ведь не обижаются, и мы не сказали ничего такого... ― Спасибо вам. Доброй ночи! Поражённая дискурсом в экономику, девушка за прилавком даже не отвечает. В твой стаканчик падает маленькая ложечка из розового пластика. Строгий, лишающий речи взгляд Кима застывает на тебе. Ты поворачиваешься к нему, и молнии в его глазах заставляют тебя хотеть прижаться носом к земле. Заскулить. Вы отходите от девушки на пару метров, она неловко смотрит вам вслед, закрывая витрину на ключ. ― Гарри. ― Но Ким! Это ведь правда... И то, что ты лучший в мире детектив, и то, что мы на свидании. А на правду, вроде, не обижаются. Или я тебя обидел? ― Ты опускаешь голову и поднимаешь жалобные глаза. ― Гарри, ты назвал ей моё имя и сказал, что мы работаем в полиции. Полицейская волна: Уже у двух людей появилась интереснейшая история для друзей и соседей о том, кто работает в РГМ. Не самая лестная, конечно же. ― А что такое? У тебя красивое имя и работу в полиции ты выполняешь прекрасно! У тебя медали даже есть, ― ты рассматриваешь разноцветные звёздочки на шарике мороженого, который почти не видно из-за количества сиропов и посыпок. ― Послушай, я бы тоже хотел, чтобы в том, что мы на свидании, не было «ничего такого». Но это не так, и я думаю, ты понимаешь это. Я уже говорил, что для наших коллег это должно остаться тайной, пусть оно остаётся тайной и для случайных встречных. Риторика: Так вот, что мы не так сказали! Блин, мужик... ― Боже, это же из-за гомосексуального подполья, да?! Ким, прости... Я совсем забыл. Просто эта девушка такая милая, и так внимательно меня слушала, вот я и... ― ты виновато шуршишь носком ботинка по асфальту. Ты уже делал так, Жан рассказал тебе. Ким не злится, нет, но всё ещё строго смотрит на тебя. Мороженное в твоём стаканчике грустно подтаяло. Ты решаешься лизнуть верхушку подтаявшей горы из слоёв сиропа. Электрохимия: Вау. ВАУ. Твоё лицо оживляется: ― А мороженое, кстати, очень вкусное, Ким!!! ― Да, я верю, ― на самом деле лейтенант думает о том, не будет ли от такой безумной сладости бить в зубы. Недоверчиво поглядывая на неё, он вкладывает в рот свой арбузный лёд. От количества добавок на краешках губ остаётся карамель и шоколад. Проникаясь взрывом во рту, ты пытаешься забыть очередную неловкость, которую вытворил перед Кимом на *первом же* свидании. Мысли текут рекой. Сумрак: Ты как всегда ничтожество. Электрохимия: Мороженое просто *пиздец* вкусное. Эквилибристика: Боги! Мы и правда доплатили за всю эту кучу добавок. Сраные налоги и сраная инфляция. Почему у всех просто не может быть дохрена денег? Было бы замечательно. Скорость реакции (успех): У тебя что-то щёлкает в голове. Логика (успех): Гомосексуальное подполье... Откуда ты об этом узнал? От того курильщика, якобы Мартина Мартинеза. А про инфляцию и stabilité цен ты от кого узнал? От чиновника, который гостил у него. Да как подозрительно, он знал об обстановке в чужом доме, и непонятно, с какой целью там был, то ли сделать ремонт, то ли полюбоваться видом. Но думать о том, что чиновник будет делать ремонт в чужом доме ― сущий бред. Так он ещё и «воскресный друг». Ты складываешь два и два. Ты вскрикиваешь: ― Ким!!! Подожди! Так значит, тот чиновник, который воскресный друг курильщика, тоже часть гомосексуального подполья?! Ким отрывается от арбузного вкуса. ― Да..? ― поднимает он бровь, ― Ты понял это только сейчас? А как же разговор с «Мартином»? ― Ну, я понял, что он принадлежит к подполью, но я думал, что его «друг» ― это правда просто друг! ― ты облизываешь мороженое ещё раз, уже действительно доходя до самого пломбира. Но только в одном крошечном окошке… Посыпка хрустит на зубах, мысли проносятся галопом, и зрачки быстро двигаются туда-сюда. ― Но, слушай... Если даже среди чиновников есть такие, как мы, если мы вообще везде, тогда почему это до сих пор гомосексуальнье подполье, а не... Концептуализация (успех): Я ЗНАЮ, Я ЗНАЮ, КАК НАЗВАТЬ! ― Гомосексуальное *надполье*? ― Потому что «такие как мы» только *среди* всех. Потому что общество ― это не принимает, считает, что это чуждо и неправильно. Даже когда я понял это про себя, первое время старался отрицать. Внутренняя империя: Снова *не такой*. Снова чужой. ― Потому что из-за узости кругозора очень многие всё ещё не способны понять, что у всех людей кровь красная, ― давясь горькой улыбкой, он вертит в пальцах палочку, ― Давай не будем об этом. Наше свидание от его тайности ведь не станет хуже. Риторика (неудача): Основная мысль до нас абсолютно точно дошла, сэр. ― Ага, я, кажется, понял. Люди просто тупые. ― Ну, или так... ― Ким даже соглашается с тобой, а затем возвращается к своему льду. ― Но ты прав, наше свидание в любом случае крутое. Кстати, не хочешь попробовать моё мороженое, Ким? ― спрашиваешь ты с поддерживающей улыбкой. ― Нет, спасибо, Гарри, не хочу. Внушение: В голове не укладывается. Как это он не хочет? Электрохимия: Но это же слишком вкусно для того, чтобы отказываться! ― А ты? Хочешь попробовать моё? ― Твоё я очень хочу попробовать! Но почему ты не хочешь моё, Ким? Оно правда очень вкусное! Это ведь не мороженое, а настоящее произведение искусства! Тут есть всё! Оно соткано из идеальности. ― Я не слишком люблю орехи, ― он пьёт с кончика своего льда и улыбается, ― Это твоё, мне не обидно. ― Ну блин... Не надо было просить орехи. Сраные налоги… и орехи! ― Ты недовольно втыкаешь ложечку в ту часть, где орехов больше всего. Грубая сила: Получите, суки. Узнайте, какая у нас мощная челюсть. Авторитет: Но проблему это не решит, ситуация какая-то бесчестная. ― Это всё равно не честно: я попробую твоё мороженое, а ты моё ― нет... Давай так, мы потом снова придём сюда, и я возьму такое же, но уже без орехов, чтобы ты попробовал! Наверное, из-за того, что я рассказал той продавщице, мы уже не сможем сюда прийти... Но в любом случае, где-нибудь мы снова купим мороженое и ты попробуешь, договорились? ― Договорились, ― Ким протягивает тебе свою палочку и ждёт, пока ты попробуешь. Ты, ни секунды не думая, уверенно откусываешь верхушку льда ― довольно крупный кусочек. По языку разливается приятный арбузный вкус, но потом ты решаешь ещё и разжевать... Болевой порог (неудача): Твои зубы сковывает холодом и *болью*. И от этого, кажется, даже мозги стынут. Чем ты только думал?! ― АЙ! Ай-ай-ай― ― Зачем вы― Зачем ты кусаешь? Это ведь не мороженное, его так не съешь! ― Ким обеспокоенно смотрит на тебя, но затем в его голосе прорезается смешок, ― Мозги заморозишь... Самообладание (неудача): Ты не можешь больше рассуждать логически, мысли разбегаются в разные стороны. Драма (неудача): А так можно? Стойкость (неудача): Мы в большой опасности! ― Я откусил, потому что это ведь тоже еда, а еду кусают! Только эта еда почему-то стала кусаться в ответ... Ты глубоко выдыхаешь, как после жестокой схватки с диким зверем. Грубая сила: Ладно, тренер погорячился. ― Осторожно, не хочу потерять тебя в этой схватке. Ким забирает у тебя лёд и натягивает ворот джинсовки чуть выше. Холодными мурашками обступило плечи. ― Да я здоровый как бык, он меня не одолеет! Брр... ― Ты стискиваешь зубы, наконец чувствуя, как мозг отмерзает. Самообладание: А то ты уж подумал, что сам себя потерял. Не очень-то ты и здоровый, как бык. Скорее, как маленький телёнок. Грубая сила: ЭЙ!!! ― А вообще, очень вкусная штука, Ким! Я бы ещё раз её взял, если бы она не кусалась. ― Она не будет кусаться, если не будешь ты, ― Ким потирает плечо, ― Ну... а меня кусает ветер. Может быть, хочешь прокатиться куда-нибудь? Прямо как тогда. Теперь ты ничего не в силах испортить. Дальше только лучше. ― А-а, так вот, как оно работает... ― ты провожаешь взглядом лёд в чужих руках и киваешь, ― Прокатиться...? Я... Да. Да, я с радостью! ― Да. Стоять здесь прохладно. Я думал, может быть, ты хочешь доесть в машине? Электрохимия: О! Киму холодно. Давай согреем? Драма: Романтично согреем. *Романтично* предложи ему верхнюю одежду. Логика: Но у нас только жилетка... ― Ого! А Кинема сказала, что ты не разрешаешь никому кушать в ней. И, это самое, прости, Ким, я снова не взял с собой шапку, чтобы тебя согреть... Хочешь, я тебе жилетку отдам? ― Он уже готовится её стянуть, одной рукой всё так же удерживая мороженое. ― Кому попало ― не разрешаю, ― улыбается Ким, ― Нет, спасибо. Мне будет теплее в машине. Ким делает шаг ближе к тебе и берёт за руку. ― Ну хорошо... ― уголки губ гордо приподнимаются. Лёгкий румянец вспыхивает на щеках, ― А я, получается, блатной теперь, да? Ну, то есть, особенный... ― Очень плохой выбор слова для нашей профессии. …Дверь захлопывается за тобой, Ким садится за руль, придерживая обёртку, чтобы не капнуть на сидение. Три твоих мороженных смешались в грязную лужу, и пахнуть стало больше просто сладостью, чем клубникой и шоколадом. Ты хотел было продолжить своё мимолётное вкусовое удовольствие, но в итоге лишь грустно остановил на нём взгляд. ― Ким, почему моё мороженое стало таким некрасивым? ― всё смешалось в мусс светло-коричневого цвета с мелкими тёмными пятнами от посыпки и цветных звёздочек, ― Уже как-то не диско... ― Оу... Мне жаль, Гарри. Несколько цветов всегда смешиваются во что-то некрасивое, но я уверен, что это всё ещё вкусно, ― Ким вкладывает в рот подтаявший кусочек льда и снимает его с палочки, а затем аккуратно заворачивает её в обёртку. ― Всегда? А зелёный с оранжевым тоже? Хотя... Мы с тобой сегодня в других прикидах. Чёрт, я не могу поверить, что ты тогда не флиртовал! Ещё улыбнулся так... ― Я не флиртовал, ― знакомо улыбается Ким, кидая обёртку в углубление в двери. ― А сегодняшний мой прикид тебе нравится? Розовый хорошо сочетается с голубым, мы снова просто идеальная пара. Ким коротко скользит по тебе оценивающим взглядом. Делает вид, будто не заметил того, как ты нарядился, сразу. ― Нравится. Розовый хорошо сочетается с голубым, ― уголок его губ остро приподнимается. Он смотрит на... Электрохимия: О боже. На наши губы. От мороженого сладенькие, Киму понравится... Авторитет: На наши перепачканные губы?! Мы *совершенно* не готовы к поцелую! Срочно, СРОЧНО сделай что-нибудь!!! Ты быстро облизываешь губы и выпрямляешь спину в кресле, пытаясь выглядеть презентабельно. Самообладание (неудача): Ты думаешь о поцелуе и у тебя начинают дрожать руки. Вы делали это уже сегодня, но ведь... Какой это будет ваш раз? Всего лишь четвёртый!!! И то, как ты помнишь, первый не считается. Третий поцелуй! Нужно ничего не запороть, отодвинь мороженое в сторону, быстро― Ты слишком резко дёргаешь стаканчиком, через секунду чувствуя на своей ноге прилипшую холодную ткань брюк... Пролил на себя растаявшее мороженое. Кажется, почти целый шарик упал. И ты не можешь понять по цвету, какого именно. Щёки начинают гореть... Техника: Ты же не хочешь запачкать кресло прекрасной Кинемы?! Грубая сила: И ты мужик! Ты альфа-самец! Возьми всё в свои руки, тряпка. Неужели снова меня подведёшь и облажаешься? Не на моём веку. Целуй его сейчас же. Самообладание: Но ведь... Грубая сила: МАРШ, СКАЗАЛ ТРЕНЕР! Ты сводишь ноги вместе, чтобы шарик не сполз на кожу сиденья, и сглатываешь. Рука тут же накрывает чужую, и ты близишься к лицу Кима. Холодок и арбузный вкус на твоём языке. Всё происходит в долю секунды. Конечно, Ким замечает ― он смотрел прямо на тебя. А вот ты не успеваешь заметить, как сильно выражение его лица меняется перед тем, как ты поцелуешь его. Он упирается ладонью в твоё плечо и отстраняет от себя. ― Гарри, осторожнее! ― А-а... Блин, прости, Ким! Я сейчас уберу. Логика: Как?! Как ты это собрался сделать? Эквилибристика (провал): Смекалочка говорит, что можно это сделать ловким движением руки! Ты ёрзаешь в кресле, пытаясь не раздвигать ног и не выпускать растекающееся мороженое. Сумрак: Это позор, Гарри. Напряжённо хмурясь, ты подцепляешь ладонью холодный комок странного цвета, и... Логика: А теперь куда его девать, умник?! Эквилибристика: Э-э... В окно! Второй рукой ты поспешно жмёшь на кнопочку, открывающую окно Кинемы. И как только оно открывается настолько, чтобы туда можно было протиснуть ладонь, ты отправляешь мороженое в невероятный полёт. На руке остаются липкие разводы. Душа Кима мечется из стороны в сторону, пока он наблюдает за тобой: руки неловко вытянуты в твою сторону, распахнуты глаза. Но скоро его родительский ужас сменяется добрым удивлением. ― Чёрт, у меня теперь сладкая ладошка... Но зато, можно снова целоваться. Ким смотрит на твою руку, вымазанную в мороженном. С неё до сих пор стекают тёмными разводами остатки посыпки, но ты, добиваясь совершенной чистоты, слизываешь их. Эквилибристика: Стало хуже! Электрохимия: Не секси... Вопреки всей своей строгости, Ким посмеивается, и, устроив ладони на твои плечах, снова целует. Электрохимия: Хм. Интересный фетиш... Время действовать. Сейчас! Страсть охватывает внезапно, страсть не ждёт правильного момента… Твоё сердце готово выпрыгнуть из груди, когда ты снова ощущаешь чужие губы. Мягкие и тёплые, хочется касаться их вечность. Ты пододвигаешься чуть ближе и прикрываешь глаза. Под шёпот Электрохимии чистую ладонь ты кладёшь на талию Кима, и медленно ведёшь вверх по ткани рубашки. Электрохимия: У тебя бегут мурашки, когда ты обнимаешь его губы снова и снова. И его тоже нужно довести до мурашек, детка... Ты смещаешь руку вбок, на спину, когда аккуратно ведёшь языком меж губ Кима. Он целует тебя так же жарко, одной рукой ведёт в волосах на твоём затылке, а другую ― смещает под твой подбородок. Электрохимия: Отлично-отлично, а теперь самое интересное. Пуговка раз, пуговка два… Ты медлишь, твоё сбивчивое дыхание на чужих губах. Ты заводишь руку перед собой и добираешься до его воротника, расстёгиваешь одну пуговицу, вторую. Когда Кинема не гудит, а двери закрыты, кажется, что вы отрезаны от всего остального мира. Что так должно быть всегда: его губы на твоих, этот неописуемый запах приближающейся близости, его кожи и незабудок на заднем сидении. Ким коротко прикусывает твою нижнюю губу и гладит в волосах. Сердце стучит быстрее, твои вечно алые щёки становятся ещё краснее. Пальцы скользят ниже, одно юркое движение, и ты звенишь чужим ремнём. Ким с большим трудом отрывает тебя от себя и упирается рукой в твою грудь. ― Не здесь, ― вздыхает он, точно понимая, что ты затеял. Электрохимия: До этого легко догадаться, у нас кол в штанах. Логика (неудача): Да, на передних сидениях ведь не совсем удобно. ― А где? В заднем отсеке для преступников― ― Только не в машине. Логика: В машине в принципе *неудобно*. Техника: И ты не посмеешь запачкать и испортить лишними телодвижениями детали прекрасной Кинемы! ― А, не в машине, понял! Подняться к нему в квартиру ― недолго. Ким поворачивает ключ в замочной скважине, и ты тут же утопаешь в ней затылком, когда вы вновь целуетесь. Его ладони обнимают твоё раскрасневшееся лицо. Ты тянешь с его плеч джинсовку, захлопываешь дверь толчком ноги и энергично отвечаешь на поцелуи. Пальцы сползают по спине вниз, залезают под ткань чужих брюк. Ким торопливо расстёгивает твои жилетку и рубашку. Ты чувствуешь смазанный поцелуй на своей шее, Ким освобождает себя от ремня и с желанием ведёт ладонями по твоей груди. Стойкость: Не задохнись. Ты залезаешь руками под чужую рубашку, оглаживаешь кожу и прикрываешь глаза. ― Ким... Это всё по-настоящему? ― Насколько я знаю, я точно не сплю. Он берёт тебя за руку, и ведёт вглубь квартиры. Ты не успеваешь рассмотреть ничего, кроме узора на обоях ― безголовый идёшь за ним. В крови бурлят гормоны, потеет спина и ладошки. Ким разворачивается к тебе, когда вы отказываетесь в спальне. Ты целую вечность готов смотреть на него такого. Последнее, из чего ты выбираешься ― даже не бельё, а обувь. Она сама слетает на пол, когда ты на четвереньках забираешься на кровать вслед за ним. Тебя потряхивает, то ли от возбуждения, то ли от переживаний, когда ты нависаешь над ним, соприкасаясь голой кожей. Драма: Может, то, о чём он сказал, не было истиной, мессир, и вы действительно спите? Электрохимия: Вы сейчас *пере*спите, вот как это правильно называется. Драма: Вот именно, переспим! Мы о таком могли только мечтать, особенно с Кимом... Электрохимия: Боже, мы не трахались по ощущениям лет десять. Сумрак: Пот по твоей спине льётся с новой силой от этих мыслей. Твою мать, только не стань ещё более противным, чем ты есть сейчас. Сила воли: Успокойся, иначе ты с ума сойдёшь. Ким рядом, а значит ему хорошо с тобой. Загляни в его глаза. В его глазах ― бесконечная любовь, неожиданный жар и искра обожания. Ты касаешься уголка его губ лёгким поцелуем и чувствуешь, как его коленка упирается тебе в бок. Электрохимия: Вниз. Сейчас. По шее, по груди, по животу ― поцелуи тянутся вниз. Чужой взгляд дрогает на тебя, и за это мгновение картинка успевает отпечататься в голове. Ким мягко прикасается к твоему виску и проводит в волосах, замирая в этом щекотном ощущении. Ты прикасаешься губами к порозовевшей головке и в медленной фрикции ведёшь рукой вверх от основания, чувствуя, как в животе Кима завязывается узел. Кстати, откуда я знаю, что делать? Логика: Ответа проще и быть не может, у тебя уже был подобный опыт. Когда ты прикладывается к головке языком, он вздыхает вслух, и, следуя за чужим удовольствием, ты послушно опускаешь голову. Свободная ладонь у него на бедре. Ты двигаешь головой и языком внутри, и слюна неаккуратно стекает по члену вниз. Откуда..? У меня разве был кто-то помимо бывшей кого-то там? Неприлично думать о бывших, когда отсасываешь, мой мальчик. Кажется, ты готов к ещё одному воспоминанию? Ты продолжаешь, пытаясь не упустить ни одной эмоции на лице Кима, но вдруг мир перед глазами начинает плыть, и острой болью пронзает виски. Последнее, что ты помнишь: как бордовые и белые искры под оболочкой век перетекают во мрак. * * * Пузыри мыла и потоки тёплой воды обнимают твои руки. Единственное хорошее в побитом туалете вашего участка ― вода комфортной температуры. Внушение (провал): Эй, кстати, это идеальное место для романтики. Самое время выдать какой-нибудь сочный подкат для твоего "напарника". Сейчас придумаю... М-м... О да! Он же прямо как аппендикс! Риторика: Что? Внушение: Доверься мне. ― Хэй, Жан... А ты случайно не мой аппендикс? Тогда почему мне очень хочется, чтобы ты оставался внутри и даже не вздумал воспаляться? ― ты смотришь на Жана через зеркало и глуповато подмигиваешь. Улыбка, оголяющая зубы, кажется болезненной. Жан бросает на тебя быстрый взгляд. Он не отвечает тебе, когда смывает с рук остатки неудачного флирта и поворачивается дёрнуть бумажное полотенце. Внушение: Ну хорошо, можно более грубо. Хлопни его по заду. Эмпатия: Я не уверен, что ему это понравится. Внушение: Я уверен, понравится, мы же обольстители. Закрыв кран, ты отряхиваешь руки от воды, оставляя на зеркале сотни брызг. Именно после таких людей в нём ничего не рассмотреть из-за пятен. Но тебя, лейтенант-ефрейтор, это не особо волнует, ты обтираешь ладони о брюки. Грубая сила: Потому что ты мужик. Нам не нужны никакие бумажные подачки, всё своими силами, нашими мощными руками. И хлопнуть ими Викмара по заду ― неплохая идея. Внушение (провал): Я же говорил. Пара вальяжных шагов, будто невзначай, и ты встаёшь рядом с Жаном. Вглядываешься куда-то в потолок, но затем ― хлёстко шлёпаешь по чужой ягодице, сжимая пальцами и наклоняясь ближе к его плечу. ― Жанни, не слишком вежливо отвечать молчанием на комплименты. Жан вскидывает плечи и, развернувшись, одаривает тебя такой пощёчиной, что начинает звенеть в ухе. ― А это типа комплимент был, мудила? Сразу-то не допёр, извини. Острый взгляд встречается с твоим, полный ненависти. Сквозь зубы он шипит на тебя: ― Хули ты творишь? Мы с тобой друг другу никто в пределах этого здания. Внушение: Странно. Никто один другому обычно член не сосут, а он только что изволил это сделать. ― Это ты хули творишь―! ― ты потираешь щёку. Глаза наливаются гневом, что-то острое катается за рёбрами. Сумрак: Смотри-ка, даже ему ты оказался не нужен. ― И я ещё мудак, блять. Скажи спасибо, что хоть кто-то позарился на твою рожу, ― ты отступаешь на шаг, облокачиваясь спиной на дверь одной из кабинок, и сжимаешь руки в кулаки, ― Но хорошо, ты прав, будь по-твоему, никто так никто. Я теперь буду знать, что сосать незнакомцам ― обязательный обряд. Или это только твоя фишка, а, Вики? ― Иди ты нахуй. Викмар, как обозлённая собака, начинает лаять на тебя. Пытается ранить всем, чем только может зацепить, лишь бы ты обиделся достаточно сильно для того, чтобы больше сегодня к нему не подходить: ― Я не знаю, что с тобой стало после амнезии, но я не просил катить ко мне шары. Я не знаю, почему ты посчитал меня тем, кем посчитал, и я не виноват в этом. Отъебись от меня наконец и перестань отравлять мою жизнь хотя бы вне рабочих часов. Наверное, вот почему от тебя баба твоя свалила. Внушение: Он сам отравляет себе жизнь. Бедный маленький человек ведёт себя так, будто достоин лучшего. ― Завались!!! ― Кулак прилетает в дверь кабинки за твоей спиной. Грохот удара рассыпается на пронзительное эхо. Сумрак: Да, он прав. Именно поэтому она бросила тебя, и этому новому сгустку малюсенькой надежды в своей жизни ты нихера не нужен. Ты ничтожен. Авторитет: А знаешь, кто ещё большее ничтожество? Человек, стоящий перед тобой. Сам посуди: кто он без тебя? И что он без тебя сможет? «Сателлит-офицер» звучит ни капельки не достойно, по сравнению с «лейтенантом-ефрейтором». И его отвратная физиономия никому не нужна. Поставь его на место. ― Свалила, грёбаная сука, но у меня она хотя бы *была*. А ты? Кто ты без меня? Хочешь, чтобы я отвянул, но кому ты нахуй нужен? И всё тебе не нравится, когда с тобой пытаются по-хорошему. Бедненький и несчастный Жан-Эрон Викмар, его так обижает то, что к нему подкатили впервые в жизни. В бездонных серых глазах застывает страх. Жан в курсе, что ты вполне можешь ударить и его, поэтому перестаёт давить. Эмпатия: «Спасибо, ты напомнил мне о том, что я действительно такое». ― Ну и что теперь? Убьёшь меня нахер? Трупы не сосут член, Гарри, тебе ведь это нужно? В одну секунду ты преодолеваешь расстояние, разделяющее вас, и прибиваешь Жана к стенке, крепко зажав рукой горло, второй ― прижимая его запястье к холодной плитке. ― Захочу ― убью, ― цедишь ты сквозь зубы и гаденько улыбаешься ― Удивительно, что нихуя тебе не нравится, но мой член ты просто обожаешь. Я знаю, что я тебе нравлюсь. Твои пальцы ползут с шеи на челюсть, затем выше, на щёку, на скулу... ― Жанни, зачем ты разводишь всю эту херню, если на деле я тебе так нужен? Или я просто неправильно тебя затыкал? ― Колено ты поднимаешь выше, прижимаешь его к стенке прямо меж чужих ног. Свободную руку Жан предплечьем упирает тебе поперёк груди. Широкие от страха глаза смотрят на тебя в смятении. Жан пытается сопротивляться, но ты значительно сильнее. Внушение: Нам жаль, что он не видит правды. Мы ведь ценим его и заботимся. Мы ведь стараемся любить его так, как нужно. Но лицо его искажает ненависть. Верхняя губа в неприязни дёргается выше. Напуганное тело скётся под тобой и скулит, умоляя отпустить. ― Ну перестань, не вырывайся, ты же не хочешь быть один, правда? Ты бываешь таким упрямым козлиной… ― ядовитые слова ты выдыхаешь прямо в чужие губы. Самообладание: Так улыбаются только безумцы и маньяки. Тебе приходилось видеть это не на одном деле. Неужто перенял манеру? Электрохимия: Или это какая-то патология, раз по твоим венам сейчас бежит адреналин, и ты почувствовал себя живым. Ты уйдёшь так же легко, как начал всё это. Для тебя это всё не имеет никакого значения. Потому что ты прав, и его никогда в этой жизни не полюбит кто-нибудь другой. Потому что ты подсадил его на самый сильный в мире наркотик, и он не может ничего сказать тебе против. Ты убийца, Гарри. Ты душегуб, ты зверь, ты ― кто угодно, но не человек. * * * …Что за наркотик? Любовь. Глаза распахиваются. Ощущение реальности окутывает тело, и ты чувствуешь, как по коже льётся дрожь и холодный пот. Вместе с конечностями дрожат слёзы перед глазами. Ты судорожно втягиваешь в себя воздух. Внутренняя империя: О нет... Забудь всё то, что ты сейчас увидел. Что это вообще было? Откинь всё в сторону и можно продолжать. Наверняка, лишь ложное воспоминание. Электрохимия: Если сейчас из-за этого "ложного воспоминания" или хер пойми что это вообще было, у тебя― Ох, уже поздно. Ты теперь ничего не чувствуешь между своих ног, мужик. Как же сильно ты проебался. Сильно, детка. Это было очень сильно. ― Гарри, всё хорошо? Ким, приподнявшись на локте, дотрагивается до твоей щеки. У него крайне обеспокоенный взгляд. Ты вспомнил, но время для тебя будто застыло, и теперь ты заново срастаешься с реальностью. Это болезненный процесс. ― Я... Прости, Ким... Ты пытаешься что-то выдавить из себя, но сигналы из мозга не доходят до губ, разрываясь от нахлынувшей тревоги. Лишь бубнишь что-то, перед тем как моргнуть, заставив слёзы скатиться по щекам. Электрохимия: Прости, детка, за такой облом ты будешь расплачиваться гормональным всплеском. Кортизоловая бомба поглощает нейронные связи. Ты поднимаешься, утирая слюну с губ, и накрываешь лицо руками. Ужас от воспоминаний смешивается со стыдом от вернувшейся реальности, сил остаётся только на то, чтобы сгорбиться и разразиться плачем.