Damned

      Дерек придёт. Конечно, на её поиски отцовский совет снарядил лучшую стражу, но спасёт её Дерек. Он приедет сюда на белом коне, вооружённый мечом и луком. Победит колдуна, а потом поцелует её, и всё будет как в сказке. Он делом докажет ей свою любовь, и всё, что он говорил когда-то, станет неважным…       Одетт плохо спит. Она не собирается тратить ни секунды человеческого времени, а потому дремлет днём, спрятав голову под крыло. К этому непросто привыкнуть.       Ближе к вечеру всегда приходит она. Черноволосая, немного угрюмая девчонка со странным именем. Крыса. Помощница колдуна. Чтобы унизить Одетт, она крошит хлеб прямо в озеро, кормя её как лебедя… как же принцессе это ненавистно!.. Ненавистно также сильно как собственная слабость — к концу третьего дня, голод окончательно сморил её, заставляя съесть размокшие крошки. И это было невероятно вкусно… то ли из-за голода, то ли из-за птичьего обличия.       Девчонка часто остаётся на всю ночь. Сначала, до наступления сумерек, она просто сидит на берегу. Иногда что-то читает. Бывает тренируется. А иногда пишет облезлым пером, чуть высунув кончик языка. Но чаще просто смотрит. На небо. На озеро. На неё.       Последнее Одетт смущает. Даже не потому, что со взглядом что-то не то, а потому что, когда она увидела её в иллюзии колдуна: причёсанную, уверенную, в красивых кожаных доспехах — ей подумалось, что так и должен выглядеть её принц. Глупость. Одна дурацкая мысль, к которой Одетт всё равно почему-то возвращается.       Но ничего. Это временно. Если верить зарубкам на дереве, которые Одетт оставляет — уже прошла неделя, а значит, где бы они ни находились, Дерек уже близко. Он спасёт её — он её настоящий принц.

***

      — Хорошо, что мы не похитили её ради выкупа, — сообщаю я Ротбарту. — Делом это было бы явно гиблым.       Честно говоря, ситуация оказалась совершенно удивительной: когда колдун заявил, что хочет украсть королевскую особу, я готовилась к осаде. Ожидала, что уже на следующий день оба королевства будут трубить о пропаже, отправят лучших людей прочёсывать леса. Но…       Ничего подобного. Тишина. Словно принцесса Одетт не была важной персоной. Даже как-то обидно за неё… она-то явно ждёт спасения.       — Что-то такое я и предполагал.       Колдун развалился в своём кабинете. Ноги на стол. Руки за голову. На лице привычная ухмылка:       — Завтра отправишься в её королевство: посмотрим, что там происходит без неё. Уверен, придворный совет быстро откопал какого-то дальнего родственника, чтобы править от его имени. Нужно будет избавиться от него, когда я взойду на трон.       — Я это запишу в свой список дел.       — О, не забудь. А что насчёт обожаемого принца?       О боже. Если мне и удаётся поговорить с Одетт, она постоянно твердит о нём. Мне было чертовски любопытно его увидеть. Весь день я провела в его вотчине. Проникнуть в королевский сад и посмотреть на тренировку принца не составило труда.       Что ж, я осталась разочарованной. Да, мордашка у него смазливая, и из лука он неплохо стреляет… в собственных слуг. Пусть стрелы и не настоящие, всё равно, это какая-то глупость.       Но а что ещё? Что она вообще в нём нашла? Принц Дерек — мальчишка, который тоже не особо-то её и ищет. А она делает из него какого-то героя… хотя, окажись мы с ним один на один, любой трезвомыслящий человек, поставил бы на меня.       — Да он дурачок, — негодую я. — Бегает по лесам с луком. Чего добивается, вообще не понятно…       — Он тебе не нравится, — подмечает Ротбарт.       — Ещё бы! Ненавижу идиотов.       — А она нравится.       — Чушь! — ловлю себя на том, что фыркаю слишком громко, чем могла бы.       — Ты много времени проводишь с ней.       — Я провела с тобой восемнадцать лет. Дай порадоваться новому лицу!..       — Необязательно грубить, — колдун смеётся. — Мне-то собственно всё равно.       — Так и должно быть.       Не знаю почему, я чувствую досаду. Мы ведь с принцессой и не говорим-то толком. Но я всё равно каждый вечер возвращаюсь к озеру. Зачем? Чего, собственно, добиваюсь?       Наверное, действительно я соскучилась по чьему-либо обществу. Вот и всё.       Я решаюсь не идти сегодня на улицу, но спустя полчаса передумываю. В конце концов, надо же её кормить, а то Ротбарт, похоже, совсем забыл, что пленённые девушки, как и любые другие, едят.       Беру булку, выхожу из замка. Уже на дорожке, ловлю на себе внимательный лебединый взгляд. Одетт тут же отворачивается, стоит мне посмотреть в её сторону. Должно быть, она сильно проголодалась. Я сегодня позже обычного.       Быстро крошу ей хлеб, а затем сажусь у берега и смотрю, как темнеет вечернее небо. Настроение у меня паршивое. Сама не знаю отчего.       Дурацкий принц Дерек — нечестно, что у таких болванов всегда есть всё, что они захотят, а они даже не в состоянии это оценить.       Красивый замок. Новая одежда. Регулярный приём пищи три раза в день, обязательно с каким-нибудь десертом в посеребренном блюдце… прекрасная девушка, которая готова закрывать глаза на многое, влюблённая в него и восхищающаяся им.       Даже если и восхищаться-то нечем.       Вот показывается луна, и я поворачиваюсь к озеру. Мне нравится смотреть, как Одетт превращается.       Золотой свет ей так идёт…       — Добрый вечер, принцесса.       Острый взгляд не лебединых, а человеческих глаз красноречивей любых слов. Одетт выходит на берег.       — Ты сегодня задержалась.       Забавно, обычно из неё и двух слов не вытащишь, а тут она заговаривает первой.       — Были дела, — я сажусь, пытаясь казаться как можно беззаботней.       — Что, ещё кому-то навредить?       — Нет, в расписании у меня только вы, принцесса.       Она кривится и отворачивается, скрестив руки на груди. Сейчас уйдёт к своему любимому дереву и опять будет там сидеть…       — Одетт, — невольно окликаю я её.       — Чего тебе?       — Вы думаете, принц Дерек уже близко?       — Я это знаю.       — Но откуда?       Одетт фыркает:       — Да что ты понимаешь в настоящей любви?!       Эти слова задевают меня сильнее, чем могли бы. Я вскакиваю на ноги:       — Много что! Я, между прочим, живу дольше вас и испытала... тоже много чего!..       Пусть не думает, что меня никогда никто не любил, и что я никогда не любила. А то навоображала себе не пойми что…       Она даже оборачивается, удивлённо оглядывая меня с головы до ног:       — По тебе не скажешь, что ты старше меня.       — По вам тоже много чего не скажешь.       — Ты опять надо мной издеваешься?       — Опять? Когда это я издевалась?!       — Да хоть сейчас! — Одетт вскидывает голову, и так у неё это картинно получается, что меня аж злость берёт. — Кидаешь мне крошки, как какому-то голубю!       — Что? — от несправедливого обвинения я даже теряю дар речи. — Да без меня, между прочим, ты бы умерла с голоду!       — Да, но ты не думала, что когда тебе кидают объедки в воду, это унизительно?!       Я чувствую себя так, словно спускаясь, пропустила ступеньку. Верно. Я не думала. Даже не представляла себе! Чёрт.       Одетт, явно одержавшая в этой схватке победу, удовлетворённо кивает. Тогда краснею и недовольно бурчу:       — Я вообще могла бы этого не делать…       — Могла бы, и я бы действительно умерла бы от голода. Но этот никак не меняет тот факт, что это — низко. И ты знаешь, что я права.       Знаю.       — Подумаешь!       — Сразу видно: слова взрослого человека.       На этот сарказм я вскидываю голову и обнаруживаю, что принцесса улыбается. Странно, но это не раздражает, и, побеждённая, я невольно улыбаюсь в ответ:       — Хорошо, ты права, — я даже не заметила, как начала называть её на «ты». — Насчёт хлеба.       — И что это значит?       Она явно издевается!       — Хватит! — я машу рукой. — Я буду приносить тебе еду ночью. То же, что ем сама. Довольна?       — Да, вполне.       Некоторое время мы смотрим друг другу в глаза, а потом отворачиваемся, словно по команде.       — Дерек точно придёт, — сообщает Одетт. — Я знаю его с детства, он может быть тем ещё раздолбаем, но он не трус. Он спасёт меня. И он убьёт колдуна.       — Хочешь сказать, мне нужно бежать в страхе?       — Если дорожишь жизнью.       — Да, но знаешь, принцесса, — я пожимаю плечами. — Я люблю рисковать.       Бросаю взгляд на замок — Ротбарт в своём кабинете — видно по свету в окнах. Интересно, как он отреагирует на то, что я хочу сделать?       Всё-таки инструкций по обращению с пленными он мне не выписывал, так что сам виноват.       — Пошли, — я киваю Одетт, и она удивлённо вскидывает брови. — Накормлю тебя по-нормальному.       Мы идём к замку.       — И вы здесь едите?! — Одетт с отвращением оглядывает помещение.       Я следую её примеру.       Просторная зала с массивным камином. Посередине длинный стол, нагруженный продуктами.       Возле стола — два стула. Немного потрёпанные, но и лет им немало.       В целом, всё достаточно приемлемо. Ну разве что стены в паутине, да и полы грязноватые, но не с пола же мы едим…       — Кажется, это давно испортилось, — Одетт морщит нос и указывает на кусок сыра, покрытый пушистой зелёной плесенью.       — Делов-то, — я пожимаю плечами. — До изгнания мы вообще жили в захламлённой каморке. Из-за ротбартских зелей там вечно что-то портилось и воняло!..       — До изгнания?       — Ага. Нас выгнали, — о том, что сделал это её отец я решаю тактично промолчать. — Но, можно сказать, оказали нам услугу. Лучшего места, чем этот замок и придумать нельзя.       — Лучшего и грязного, — Одетт ещё раз оглядывает кухню. — А что вы сделали с предыдущим жильцом?       — А что можно сделать с тем, кого нет? Ходят слухи, что жил тут когда-то один принц: очень эгоистичный и своенравный, так его одна ведьма превратила в лягушку. Теперь это место пусто.       — И это правда?       — Ну, я его ни разу не видела, а мы въехали сюда лет пятнадцать назад… я тогда была ещё крысёнышем.       Старая шутка. Но Одетт, похоже, её не оценила, потому что снова морщится:       — Почему тебя зовут «Крыса»?       — Потому что я раньше была крысой, — беспечно произношу я. — Жила в королевском замке, а потом Ротбарт превратил меня в человека.       Одетт застывает. Такого она никак не ожидала, и ошеломление на её лице уж больно потешно. Я с заметным трудом сдерживаю улыбку, и девушка всё понимает:       — Ты меня дуришь!       — Это всего лишь невинная шутка!       — Ха-ха, — ворчливо произносит она. — Надеюсь, убираешься ты так же хорошо, как и врёшь!.. Этот свинарник необходимо вычистить! Есть в таком окружении — это просто неприлично!       — Но принцесса…       — Никаких но!       Тон, не терпящий возражений. Вздохнув, я вспоминаю, где у нас швабры и ведра с водой. Наконец, притаскиваю всё на кухню.       Первое время мы обе стоим, просто смотря на инвентарь для уборки, затем Одетт поворачивается ко мне:       — Ну?       — А что? — я развожу руками. — Начинай!       — Я?!       — Ты этого хотела.       Принцесса вскидывает голову, изображая уязвлённое достоинство:       — К твоему све́дению я — леди!       — Так я тоже! — я напускаю на себя важный вид, и поправляя воображаемую причёску, жеманно говорю, — Я настолько богатая леди, что даже никогда не дотрагивалась до… этого кошмара. Ах, мне недосуг!       Смотрю на швабры с деланным отвращением, на что Одетт смеётся:       — Мы так не говорим!       — Именно, принцесса, так вы в своих столицах и говорите! Ох, где мой паж?! Мне никто не целовал мою надушенную задницу целых пять минут!       — Ну… королевский лизоблюд у нас и правда есть…       Она говорит это так серьёзно, что на мгновение я ей верю:       — Правда?!       — Конечно! Странно, что ты — сведущая в королевских делах — ничего об этом не слышала.       По её ехидному выражению лица я понимаю, что теперь меня обвели вокруг пальца:       — Кто бы мог подумать, что принцесса умеет столь искусно врать!       — Принцесса много чего умеет. Однажды я…       Внезапно мы слышим звук, идущих к нам, шагов. Невольно я вздрагиваю — совсем забыла, что кроме нас, в замке ещё кто-то есть.       Едва Ротбарт появляется в дверях, Одетт тут же отворачивается, скрещивая руки на груди. От её былой весёлости не остаётся и следа. Но, колдун, кажется, нисколько не уязвлён:       — Чего это вы тут делаете?       — Принцесса говорит, нужна уборка, — я пожимаю плечами.       — Да ну? — губы колдуна растягиваются в усмешке.       — Но вообще мы хотели поужинать.       — О, ну это просто!       Ротбарт щёлкает пальцами и зала тут же преображается. Грязь и паутина исчезают. Вместо продуктов на столе — сервировка. Графины с вином, тарелки с закусками. Огонь в камине загорается, и над ним возникает ароматный поросёнок на вертеле.       Стула теперь не два, а три, и обивка на них совсем новая. Ротбарт делает взмах рукой, и они отодвигаются, приглашая нас присесть:       — Вперёд!       — И ты всё это время так умел?!       Я спешу к столу, но Одетт остаётся на месте:       — Я не голодна.       — Тогда я возвращаю всё как есть.       — Нет! — тут же протестую я. — В кои-то веки нормальный ужин! Пожалуйста!       Принцесса недоверчиво смотрит на меня, а потом дёргает плечами:       — Хорошо, но ненадолго.       — Замечательно! — Ротбарт хлопает в ладоши, и мы садимся за стол.       — Сколько лет мы здесь, — сетую я, положив себе на тарелку салата. — И ты только сейчас показал, что так умеешь!       — Если бы кто-то учился, вместо того, чтобы прохлаждаться, он бы, возможно, тоже так же смог.       Одетт в разговоре не участвует. Она только смотрит на Ротбарта с холодной ненавистью во взгляде.       Ей хочется есть — я вижу — но упрямство и манеры не позволяют набрасываться на закуски. Мне же не мешает ни то ни другое.       Вино, на мой взгляд, крепче, чем обычно, хотя, если так, я прекрасно понимаю, зачем это. Когда поросёнок, наконец, готов, мы уже порядком захмелели, а Одетт даже съела пару тарталеток.       — Признаться, я поражён твоими манерами, — Ротбарт откидывается на спинку кресла. — Я давно не общался с кем-то столь изысканным.       — Лестью ты ничего не добьёшься.       Холодная и неприступная. Сдаётся мне, затея с женитьбой совсем провальная… Хотя в первый раз, что ли…       — Я и не пытался, принцесса. Всего лишь сделал тебе комплимент.       — Не то, чтобы я в нём нуждалась!       — Как же мне тебя порадовать?       — Снять это дурацкое заклятие!       — Этого я сделать не могу.       Ротбарт говорит спокойно, Одетт явно злится. Вот она вскакивает из-за стола:       — Большое спасибо за ужин, но мне пора к озеру.       Не дожидаясь ответа, она гордо идёт к двери. Я бросаю быстрый взгляд на колдуна, пожимаю плечами, а затем спешу за принцессой. Я не окликаю её и держу расстояние, стараясь быть ненавязчивой.       Это срабатывает. Одетт негодующе бросает мне:       — Как ты вообще прожила с ним пятнадцать лет?!       — Восемнадцать, — машинально поправляю её я. — Это здесь мы живём пятнадцать. С тех пор как нас изгнали.       — И правильно сделали! Он отвратителен!       — Те, с кем я жила первые шесть лет своей жизни, были куда хуже.       Мы доходим до озера, но до рассвета ещё есть время. Беру плоский камушек с берега и запускаю блинчиком. Одетт молчит, видимо, ждёт, когда я продолжу. И я говорю:       — Есть в вашей столице такой крысиный переулок. От главной дороги влево, вниз и направо. Там живут бедняки. Те, кто совсем-совсем без гроша в кармане. Там постоянные драки. Пьянки. Воровство. Убийства…       Одетт смотрит на меня во все глаза, вряд ли она подозревала, что в её королевстве творится такое. Я продолжаю:       — Там можно продать и купить абсолютно всё. У всего есть цена.       Я задираю рубашку, показывая принцессе старый, безобра́зный шрам от пупка вниз:       — Мне было пять. Я уронила огарок свечи. Заплатила за него болью.       Нижняя губа девушки дрогнула. Но я делаю вид, что не заметила:       — На моей спине шрамов куда больше. Но все они старые. Ротбарт никогда не бил меня. Наоборот. Он дал мне дом, еду, защиту.       Принцесса упрямо тряхнула головой:       — Он убил моего отца!       — Я и не прошу тебя его простить.       Одетт смотрит на меня, о чём-то думая. Затем протягивает руку и касается до моей щеки. Я вздрагиваю.       — У тебя тут крем, — поспешно объясняет она.       — Спасибо.       Принцесса улыбается, а потом отходит к озеру. Садится на берег, совсем близко к воде, смотрит на меня, словно бы приглашая сесть рядом. Я повинуюсь.              Первое время мы молчим, глядя на мирную водную гладь. Потом Одетт просит:              — Расскажи ещё про этот... крысиный переулок.       — Да не то, чтобы есть, что рассказывать...       — Хоть что-то. Пожалуйста. Как-никак, я должна знать, что происходит в моём королевстве.       — Ладно...       И я рассказываю. Говорю про детей, идущих побираться вместо школы. Про взрослых, которые промышляют кражами, вымогательствами и кое-чем похуже. Принцесса слушает внимательно, не перебивая, но в глазах её я вижу растерянность — как я и думала, в Королевском Дворе о таком не особо распространяются.       Говорю. Осекаюсь, потому что не заметила, что солнце уже встаёт. Мне казалось оно только село. Вот свет озаряет всё вокруг. Жмурюсь, потому что он слишком яркий. Одетт исчезает в нём, и вот передо мной не девушка, а лебедь.       Дурацкое проклятие!       Лебединые глаза смотрят печально, словно пытаются сказать мне что-то. Но я всё равно не пойму. Улыбаюсь одними губами и поднимаю ладонь в знак прощания. Нужно немного поспать. Сегодня у меня масса дел.       От взгляда Одетт мне отчего-то тепло, и я иду в замок совершенно в смешанных чувствах.