Нет, мне не больно

Так пролетает месяц. Ожоги начинают заживать, но ситуация не становится лучше. Феликс кормит его едой, а Джисон опустошает себя. Желудок болит невыносимо. Состояние совсем хреновое. Он даже не смог утром удержать чашку с водой в руках, и та упала, разбиваясь у его ног. Носки мокрые, ковёр тоже. Мать ругает. — Джисон! Нельзя аккуратнее? Мы что, миллионеры? — Прости. — Бездарь, то и делаешь, что всё рушишь! Боже, за что мне всё это? Отец бросает лишь равнодушные взгляды. Конечно он тоже злится, но хоть молчит. От этого и легче, и нет. Лучше бы кричал. Джисон наклоняется и дрожащими руками собирает осколки. Появляются первые капли крови. Мать бьёт его по спине кухонным полотенцем. — Боже, ну дурак! Какой дурак! Иди отсюда, пока я не разозлилась ещё больше. И Джисон идёт. Закрывается в своей комнате и садится на пол, прислоняясь к двери. Руками дёргает свои волосы. Плачет, но тихо. Никто не должен слышать этого, иначе снова начнут издеваться. Будут называть слабаком и тряпкой. Ни единого его всхлипа не услышат. В горле болит, в груди болит. Ему всё-таки больно. Он резко отрывает руку от головы и смотрит на клочья волос в своей руке. Ужасно выпадают в последнее время. Зубы крошатся. Кожа стала неимоверно сухой и прыщавой. Почему так хреново? Новая слеза ведёт свою дорожку по его влажной щеке. Попадает на нижнюю губу, и парень поспешно её убирает языком. Солёная. Так чувствуется боль? Выходной, к счастью. Вечером он выходит гулять, говоря, что идёт к Феликсу. Но нет. Он будет бродить дворами, наматывая шаги. Слаб и сломлен. Старается недостаточно. Потом будет лучше. Честно… Так он успокаивал себя. Так он держался. Снова видит Минхо. В этот раз он уже крутился возле шин. В какой-то лёгкой куртке, которая совсем не по погоде. Похоже, ему всё равно на вечерний мороз. Или он вообще игнорирует существование зимы. Хан не спешит идти к нему. Он запихнул руки в карманы, сжимая мятую пачку сигарет и зажигалку. Даже курить начал. Недавно. Ли шипит временами. Что-то не получается. Но он снова вертится вокруг машины. Делает всё, что ему и нужно сделать. Не сдаётся, как Джисон. Снова застрявший ком в горле. Почему-то хочется плакать, когда он видит Минхо. Прижаться к нему и плакать. Хан почему-то был уверен в том, что с ним это можно делать. Он не осудит. И вот он снова медленно подходит к учителю, который в это время сидит на корточках, спиной к нему. Похоже услышал, ведь снег хрустел достаточно громко под ногами Хана. Но виду не подал. Он продолжал «колдовать» над машиной, пока школьник стоял, наблюдая за ним. — Что-то машина у вас совсем барахлит. Минхо даже не повернулся в его сторону. — Да, вредничает. Ну, на самом деле мне местная шпана колесо пробила. Вот и менял. Когда он закончил, то поднялся и наконец-то посмотрел на Джисона. В свете уличных фонарей было плохо видно лицо, но он заметил опухшие глаза. Дрожащие ноги. Он снова не застегнут. Без шапки. Руки в карманах и взгляд уставился на машину. — И часто? — Что «часто»? — Колесо пробивают. — Второй раз уже, — Минхо вздохнул и прислонился к машине. — Но видеорегистратор уже заснял засранцев. Разбираться буду как-то позже. — Ясно. — Холодно. Хоть капюшон надень. — мягко просит Минхо. И Джисон его слушается. Впервые. Первая нить доверия появилась, хоть и связана в огромные узлы. — Угу. О чём говорить оба не знают. Минхо не хочет давить на и так сломанную психику, а Джисон боится. Нет, не самого учителя. Боится говорить. Боится надоедать или сорваться, рассказывая о своих проблемах. Пачка сигарет в кармане мнётся сильнее. Он выдыхает, пуская облако и отводит взгляд от Минхо. — Грозились мне дать самостоятельные и контрольные, но так и не сделали этого. Вы, оказывается, мне оценки поставили. Даже высокие, хоть это и не для моего уровня знаний. Минхо лишь кивает. — Зачем мне тебя мучить? Ты ведь не в состоянии даже думать, наверное. — Вы правы. — Тревожные мысли? — он тоже запихнул руки в карманы. — Бывает. — Это плохо. — Знаю. — С этим же нужно что-то делать. — Знаю. — И ты ничего не делаешь… Молчит, ведь правда. Хан опускает голову и смотрит на ботинки, снег, следы. — Хочешь со мной съездить? Я собирался в пиццерию… — Нет. — Кхм, ладно, — Минхо улыбнулся уголками рта. — Доставка — тоже хороший вариант. — Угу. — Хм… — Минхо сделал шаг вперёд и немного наклонил голову. — Чего на холоде стоять, правда? Не хочешь пойти куда-то? Ну, куда ты захочешь? — Не любите холод? — Я его ненавижу. — И куда же вы хотите? — Куда ты захочешь. Думаю, не просто так ко мне пришёл, верно? Хан кивнул. Может если открыться ему, то станет лучше? Хотя-бы немного. Феликсу уже надоедать не хочет… — Я не знаю, куда я хочу. Ничего не хочу. Минхо медленно кивнул. — Вариант может быть и не очень, но… Можно и ко мне. Только у меня с еды почти ничего не осталось. — Мне это не важно. Он заметил некое удивление в лице учителя. — Ладно. Было немного страшно, ведь это всё-таки учитель. Было страшно из-за того, что это совсем чужой человек. Но Джисон почему-то хотел ему верить. С виду Минхо не был похож на того, кто обидит. Но если он это сделает… Хан потеряет доверие ко всем. Тогда его мир окончательно рухнет. Но сейчас он в удивлении, ведь вообще появился человек, который интересуется его состоянием. И даже понял всё, хоть парень ничего ему и не говорил. Минхо реально привёл его к себе домой. Хан начал ужасно стесняться, но тот лишь располагал его к себе. — Перестань, а то и меня засмущаешь. — Что «перестать»? — Краснеть и смотреть в пол. Я понимаю, тебе неловко, но сделай вид, что я твой знакомый. Забудь, что я учитель, — Минхо снял ботинки и свою куртку, после чего повесил её на крючки у входа. — Давай сюда. — он повесил и куртку Джисона. — Эм… Это сложно вообще, понимаете ведь? — Понимаю. Давай на «ты». Может это как-то поможет. Здесь ты можешь ругаться, кричать, плакать. Здесь я самый обычный человек. Ясно? — Минхо улыбнулся уголками рта. — Да… — Да хватит тебе уже! — Минхо легонько толкнул его плечом. Парень вяло улыбнулся. — Угу. — Блять, да что с настроением? У меня же вроде кошек нет, чтобы они тебе в душу срали? Джисон издал смешок и моментально прикрыл рот рукой. — Ты невыносим. Если тебе кто-то из людей насрал в душу — сделай это в ответ. Ладно, хрен с этим. Квартира у Минхо совсем маленькая. 1 комната, кухня, гостиная, ванная. Всё узкое и крохотное, по сравнению с квартирой Джисона. Она была немного побольше. — Снимаю, пока ещё не смог купить. — Мысли читаешь? — Джисон сел на краешек дивана в гостиной. Минхо на это улыбнулся. — Нет, но догадываюсь. А может, я так пытаюсь с тобой связь словить. Пока-что получается, хоть ты и всё ещё далёк. Как планета в космосе. — Хахх! Ли обрадовался тому, что видит улыбку. Уже неплохо. Ведь парень раньше был ходячим трупом, не иначе. Но сейчас даже заметно его морщинки под глазами. А значит — улыбается искренне. — Хм, Юпитер, приём! — Хаххах! Почему именно Юпитер? — Не знаю, — Минхо почесал затылок. — Это первое, что взбрело мне в голову. — Ты… так прост. — неожиданно для себя произнёс Хан. — И? Это плохо? — Нет-нет. Нет. Просто странно. — Блять, да я всё ещё студент. И мне не 40 лет! — Минхо ввалился на диван рядом с парнем, но соблюдал дистанцию. Так нужно. Не стоит сразу ему навязываться. — Да это сразу заметно. Ты слишком отличается от остальных учителей. Хоть и… строишь из себя строгого. Минхо кивнул. — Продолжай. — И ты общаешься наравне. Это тоже заметно. Не пытаешься даже оттолкнуть от себя, а наоборот. Притягиваешь? — Хан пытался подобрать конкретные слова. — Не знаю, может, — Ли развёл руками и улыбнулся. — Просто я такой человек. Такой же травмированный. Но он хотя-бы попытался выбраться из всего дерьма, что происходило в его жизни. Хоть и не до конца, но смог. Остались лишь последствия. Флешбеки. Иногда кошмары. Тревожные мысли, которые всячески отгоняет от себя. Он такой же. — Хахх… — Джисон уставился на лежащие книги и тетради на одной из полок. Много. Похоже, Минхо и правда ещё учится. — За всё время я ещё не услышал от тебя мата. Тебе некомфортно? — А тебе это нужно? — Ну, если я так общаюсь, то и тебе можно. Но не в школе, конечно-же. Хан вздохнул и прочувствовал на себе взгляд. Минхо словно ждал чего-то. — Блять? — Слабо. — Да ну нахуй? — Слабо. Ты даже не сможешь нормально послать своего обидчика. Или любишь такое отношение к себе? — Ненавижу… заебало уже всё, если честно. Ли мягко улыбнулся. — Расскажи. Станет легче. — Не думаю, что стоит. Мой рассказ ничего не изменит. Это уже пройдённый этап, — он грустно улыбнулся. — Изменит. Просто не молчи. Представь, что ты… говоришь с самим собой? Например, второй «ты» потерял память и спрашивает тебя обо всём произошедшем в твоей жизни. Расскажи ему всё, не скрывая ничего. Ложь сделает лишь хуже. — Это ещё что за бред? — Доверься. Джисон не знает, куда деть свои руки. Теряется. Может не стоит ему всё рассказывать? Может это окажется ошибкой? Что если Минхо вовсе ничем не сможет помочь или поддержать? Учитель не давит на него, послушно выжидает начала «разговора с самим собой.» Ведь школьник не будет вечно молчать. Да ещё и согласился прийти. А значит, стало хуже или совсем невыносимо. Минхо нервно провёл ладонью по шее, вовремя останавливаясь, чтобы не начать чесать её. — Не думаю, что это в целом хорошая идея. — Иначе ты не пришёл бы ко мне. А просто ушёл бы по своим делам. — спокойно говорит Ли, смотря на окно. — Мой рассказ жалкий, как и я. Всё жалкое и мерзкое. Тошное. Может не стоит портить этим ваш вечер? — «Твой», я же говорил насчёт этого, — Минхо решил напомнить о обращении к себе. — Всё абсолютно нормально. Да хоть и рыдать начни, мне это не испортит вечер, как ты сказал. — У тебя же были планы. — Ну и что? Закажу пиццу или нет — это не такая уж и важная проблема. Но если ты хочешь есть… — Нет. — Не голоден? Ладно. Ещё пару минут молчания. Резко урчащий желудок школьника развеселил Минхо. Но ненадолго. — Можно воды? — Можно, конечно. — Ли поднялся с дивана и через минуту принёс бутылку воды, бросая её Хану, который еле её поймал. Слабый. Это и так заметно, но ему даже 2-литровую бутылку тяжело держать в руках, которые постоянно трясутся. Минхо это смутило и огорчило ещё больше. — Я максимально жалкий. И у меня всегда были проблемы. Со всем. Всегда. Это мешает мне существовать своей мирной жизнью. Минхо медленно кивнул и сел рядом с ним. — Главная причина кроется в школе или дома? — Везде. Но больше во мне. — Не говори так. Ты лишь похож на проблемного подростка, но им не являешься. Наверное. Точно сказать не могу, ведь вижу тебя всего лишь месяц. Да и мы до этого не общались как-то так, как сейчас. — Угу… Ли некоторое время снова чешет шею. После очередного услышанного урчания он снова поднимается с дивана и идёт на кухню. Это напрягло Джисона до такой степени, что он начал кусать щёки изнутри. Вероятно, Минхо сейчас захочет его накормить. Бутылка воды всё-таки падает с его рук на диван. К счастью, он успел закрыть крышку. Ли возвращается спустя пару минут с бутербродом, чаем, яблоком и плиткой шоколада. Хан нервно сглатывает, смотря на Минхо и «богатство» в его руках. — Я не голоден. — Ты не обязан голодать, Джисон. Если и было что-то из-за чего ты это делаешь — ты не обязан. Понятно? — Я не могу… Не надо. — он уже шепчет, опустив голову. Снова взял в руки бутылку в руки, сжимая её дрожащими пальцами. Минхо садится рядом, уже немного ближе. Он аккуратно касается плеча школьника. — Как давно ты голодаешь? Хан молчит. Нагло и растерянно. Не будет же он говорить, что всё это длится уже больше, чем полгода. А именно голодание на воде и чем-либо, лишь бы не умереть — 4 месяца. — Джисон? — Я чай выпью. Минхо вздыхает и пытается собраться с мыслями. — Послушай меня… — Нет, это ты послушай. Я хочу это делать. Мне так нужно. Это моя жизнь и мой выбор. — Джисон тянется к чаю, но Минхо останавливает его руку, сжимая в своей. — Умереть собрался?