Нет, мне не больно

Прошло ещё пару дней. Минхо выздоровел. Всё вроде было и хорошо, но было одно «но». Следующие дни были невероятно тяжёлыми. Минхо заметил ещё кое-что ужасное. На пальцах Джисона снова были покраснения. Снова его любимый человек вызывал рвоту в надежде на то, что ему от этого станет легче. И это при обещании есть и больше не делать такого. Конечно, у Хана всё слишком серьёзно. Конечно было понятно, что он не сразу станет нормально питаться как раньше. Сам он уже не остановится, как бы это страшно не звучало. А ещё он стал ещё худее. Ему в тяжесть было подниматься лестницей. Он резко стал ещё слабее. Будто какая-то неведомая тварь высасывала из него все силы. Последней и самой ужасной точкой стало то, что Джисон упал в обморок. Прямо в квартире Минхо. С чашкой кофе, которое ещё и разлил на себя. — Хани, что с тобой? — Ли вскочил с дивана и подбежал к нему. Хан был в отключке, что не в шутку испугало старшего. — Джисон, прошу очнись! Блять… блять, блять! Как вообще нужно приводить человека в сознание? Минхо словно забыл всё, что он когда-то знал. В истерике он поднял парня на руки и положил его на диван, приподнимая ноги. Но что делать дальше он не знал. Все его знания на этом заканчивались. — Чёрт, я тебя убью, солнце, но это потом. Чёртова твоя голодовка! Только очнись, только очнись. Спустя пару минут Джисон открыл глаза и шумно выдохнул. Минхо наконец-то выдавил из себя улыбку. Хан растерянно моргал и уже смотрел на испачканную белую футболку. Похоже, его одежда волновала больше, чем состояние. — Как себя чувствуешь? — Хреново. — Джисон, это уже перебор, — Минхо начал сжимать пальцами переносицу. Нервы дали о себе знать. — Так уже продолжаться не может. — Мне больно, Минхо, — Хан жалобно смотрит прямо в его глаза. — Очень больно. — Так не пойдёт, Хани. Тебе нужно в больницу! Тебе нужно к психотерапевту, тебе нужно… — Не кричи, прошу тебя, — его голос становится совсем тихим, а у Ли от этого что-то внутри сжимается. — Когда кто-то кричит, — Минхо резко умолк. Хан смотрел на него с таким испугом, что он и сам испугался себя. — Флешбеки ловишь? — Угу. Прости, я кофе вылил. Я постираю твою футболку. Честно. Только не злись на меня. Джисон касался пальцами пятна, которое медленно начало расползаться в величине. Обычно одежда у Ли вся была в пятнах. Только не от кофе. В крови. В засохшей крови, которую тот не может до конца оттереть. Минхо шумно вздохнул. — Мне всё равно. Отстираю, в этом нет никакой проблемы. Но знаешь где есть? В тебе. Джисон молчал. Всё по сути. Он и есть проблемой. Ему лучше не становится, ведь он так и не начал есть. А всё, что съест, приходится выблёвывать. Тошно. Мерзко. Ужасно. А внутри будто сотни осколков стекла, которые впиваются в его желудок и сердце. И у него не хватит слов, чтобы описать насколько ужасно это состояние. Просто хочется плакать, но так, чтобы Минхо его не видел и не слышал. Этот месяц, февраль, выдался ещё тяжелее. Джисон снова ничего не ел, хоть и обещал Минхо. Из-за этого у него кожа стала ещё более сухой, ногти ломались, отрывались почти с мясом, волосы сыпались так, что появились первые залысины. Впервые Минхо видел, как выпирают кости в плечах. И это сквозь одежду. Хан таял на его глазах. Пропускать школу он снова стал чаще. У него часто не было сил даже подняться с кровати. Просто целыми сутками лежал, ведь не мог двигаться. Ощущение холода не покидало его. И сегодня впервые у него начала течь кровь из носа. Минхо устал. — Хани, можно кое-что сделать? — он подошёл к «кокону» из одеяла и подушек на своей кровати. Джисон на это повернул голову, пытаясь проснуться. Но его так и тащит обратно в сон. — Что? — парень открыл глаза. — Тебе не понравится, но я должен это сделать. — Отвезёшь меня в больницу, да? — Джисон коснулся пальцами носа, пытаясь отодрать ногтями засохшие кровавые корочки. — Я в порядке, разве не видишь? — Да. Больше мы не можем ждать. И нет, Хани, ты не в порядке. Минхо достал весы и поставил их у кровати. Протёр их от пыли, ведь давно к ним не прикасался. А тут ещё и случай выдался, не очень-то и хороший. — Знаю, тебе будет страшно смотреть на цифры, но ты не смотри. Просто стань на весы, слышишь? Подними голову вверх, только не смотри. Хан вздохнул. Минхо начал снимать с него одеяло и подал руку, чтобы подняться. У Джисона ужасно кружилась голова и он как мог, крепко, ухватился за своего парня, чтобы не упасть. Как коала, вцепившаяся в ствол дерева. — Тише-тише. А теперь аккуратно… Аккуратно. Смотри на меня, хорошо? Джисон послушно стал на весы и чуть приподнял голову, лишь бы не смотреть на причину его боли. Он внимательно смотрел на Минхо и, кажется, впервые увидел такую эмоцию. Это был испуг. Страх. Ли широко открыл глаза и начал быстро мотать головой. — Хани, ты… — Не нужно, прошу. — Ты хочешь узнать свой вес? С такими цифрами тебе нужно уже лечиться. Джисон, это серьёзно! — Не говори мне, — прошептал Джисон. Он обнял Минхо и прижался носом к его шее. Ли провёл между лопаток ладонью. Так устал и опечалился, что хотелось сесть на пол и заплакать. Что ему делать? Нужно срочно вести парня в больницу, пока не стало слишком поздно. А по сути уже поздно. Минхо мысленно проклял себя за то, что не отвёл Джисона раньше. — Джисон, собирайся… Я… Я отвезу тебя в клинику, — шептал он на ухо парню. — Сейчас хоть и обед, но думаю, тебя примут. — Я боюсь, не хочу. — Не бойся, я рядом. Слышишь меня? Он не хотел говорить Хану о том, что родители его тоже об этом узнают. Контактными лицами ведь всё равно будут они. А Минхо просто Минхо. Пока не семья, не родственник. Его не существует в жизни Джисона. Он лишь призрак, который сильно его любит. И никогда не бросит. Но даже если так, всё равно будет лучше, если показать его специалисту, чем ждать чуда. А его может и не быть вообще. Это огорчало Минхо ещё больше. Своих проблем у него тоже много, но Джисон для него сейчас на первом месте. Минхо помог Джисону одеться в тёплую одежду, ведь из-за слабости парень мало, что мог. Помог спуститься вниз, во двор. Сесть в машину. Минхо было и правда страшно, ведь… Какой нормальный и здоровый человек будет весить 45 килограмм при росте 170+? У врача Джисон ещё больше начал нервничать. Его пугала вывеска психиатр. Да, их направили к психиатру. Минхо гладил его руки, успокаивал, как мог, но даже это не помогало. — Я психбольной, да? — Нет, — Минхо от этих слов тяжело вздохнул. — Это не так. Не говори так о себе, прошу. — Меня же в дурку запихнут, — грустно улыбнулся Джисон. — С моими-то тараканами. Минхо прижал его к себе, не боясь привлечь внимание окружающих. Хан крепко вцепился в его руки и положил голову на плечо. Ему было немного лучше, когда Ли медленно гладил по спине и что-то бормотал. От этого паника начала немного рассеиваться. Будто и не в больнице они, а где-то в тихом, уютном местечке. Просто Минхо творит с ним чудеса. Очередь медленно подходила к ним. Минхо пообещал, что зайдёт в кабинет вместе с Джисоном. А там уже как будет. Нет, ему не позволили остаться в кабинете. Врач сказал выйти и ждать, пока будет длиться разговор. С другой стороны, и правильно, Минхо ведь не родственник. По сути — чужое лицо. И будет им до конца своей жизни, ведь не факт, что когда-то введут разрешение на роспись однополых пар. Сейчас это ужасное табу. За такое стыдят. За такое и убить людей готовы. Джисон вышел примерно минут через 20. Минхо сразу вскочил и подошёл к нему. Хан был совсем опечален, даже не смотрел в сторону Ли. А у Минхо от этого внутри всё переворачивается. Он легонько касается худых рук, слегка подрагивающих от нервов. — Ну что? Что говорит? — Нервная анорексия. И ещё какой-то набор букв, я не запомнил. Минхо, меня хотят оставить здесь, в больнице. А ещё сейчас сообщат родителям… это конец, Минхо, — шептал он со слезами в глазах. Из лёгких его будто весь воздух выкачало огромным насосом. Очень неприятное чувство. Минхо обнял его и начал гладить по голове, из-за чего Хан всё-таки начал рыдать сильнее. Смотреть на это было ужасно больно, но сейчас не было другого выхода. Или идти дальше, или потерять всё. — Это не конец. Слушай, тебе помогут. — Я снова буду ужасным, снова буду мерзким. Меня снова будут все ненавидеть! — Никто тебя не ненавидит, — Минхо вздохнул. Остальные люди уже заинтересованно погладывали на них. Пришлось отвести Хана поближе к окну, подальше от сторонних глаз. — Меня все ненавидят, все смотрят, все! Видишь? — Это не так. Джисон, мне придётся уйти, когда твои родители придут. Пообещай мне держаться и не рыдать, хорошо? Ты сильный, справишься. А я всегда буду рядом, даже если не физически. Слышишь? — Уходи, Минхо. Тебя и так могли со мной увидеть. Ты же не пошёл сегодня на работу, — шептал Джисон, смотря в его лицо. — Будет ещё хуже, если о нас узнают. — Даже если узнают, я буду рядом, — попытался улыбнуться Ли. — Солнце, не плачь. Тебе помогут выбраться из этого всего. Он гладил его голову, слушал тяжёлые, рваные вздохи. Сердце сжималось всё больше и больше. Минхо понимал, на какой риск он пошёл. Ещё когда решил, что хочет быть с Джисоном и помочь ему. Теперь придётся пройти весь путь, до самого конца. Иначе никак. Он даже уволиться готов, если что-то пойдёт не так. Готов выехать из квартиры. Даже уехать в другой город, если ничего не получится. Но с Джисоном всё равно будет рядом. Мысленно, хоть и не всегда сможет увидеть. Хану начали звонить. Сначала мать, потом отец. Парень еле сдерживал слёзы, а Минхо слышал крики в сторону Джисона. Ему будет очень тяжело. Родители, похоже, не поняли ещё, что всё слишком серьёзно. И как же сейчас Ли был зол на них и на всех окружающих. Почему людям так тяжело понять? Почему до последнего не замечают настоящих проблем? Минхо попрощался с Джисоном, пообещал быть на связи всё своё свободное время, даже ночью. Он стоял в дальнем углу коридора и ушёл лишь тогда, когда Джисон вместе с родителями зашёл в кабинет врача. Он сейчас был лишь обычным наблюдателем. Даже сделать ничего не смог. Всё только начинается. На работу он не пошёл. Весь день сидел у себя в квартире и курил от нервов. Прямо на диване, в гостиной. Вся комната, да и квартира, укрылась сигаретным дымом и его запахом. Арендодатель будет ругать, но это его уже не так волновало. Больше всего он сейчас волновался за Джисона. А причина для волнения была… Ведь когда-то Минхо уже побывал в том злосчастном отделении, о чём умолчал. И условия там были не лучше. Только сейчас он начал осознавать, что парень его там надолго не задержится. А от всех увиденных ужасов у него может конкретно поехать психика. — Какой же я дурак… Минхо отвык от того, что он один. Хан всегда приходил к нему, буквально жил у него. Но теперь квартира будет пустовать. Минхо снова один, Джисон будет в больнице, хоть и не в полном одиночестве. Ли не выдержал. Он давно не плакал. Но сейчас сдался, рыдал, смотря в окно. Почему ему так больно сейчас? Почему заживо разрывает изнутри? Его ужасно трясло, а мысли так и хотели соблазнить его ранить себя, чтобы успокоиться. Минхо держался изо всех сил, чтобы не взяться за старое. Он прекрасно знал, где хранится его некое оружие, которым он пытался спугнуть и приглушить внутренних демонов. Но он ещё держался. Пообещал ведь. Выкурил всю пачку сигарет, которую только-только купил. От этого ему начало тошнить и Минхо начал рыдать ещё сильнее. Джисон постоянно чувствовал тошноту и боль, но терпел. И кто знает, что было бы дальше. Это ощущение такое мерзкое, что становится не по себе. Как Хан это выдерживал? От этой тошноты так плохо становится, что хочется вырезать к чёрту свой желудок. И теперь Минхо прекрасно понимал это чувство, для которого даже не найдётся подходящих слов, чтобы его описать. Минхо вскоре смог уснуть, ненадолго переборол свою тревогу этим, и проспал так до вечера, пока не проснулся от входящих уведомлений. hann_jisung: Я в больнице. У меня заберут телефон, поэтому пишу, пока могу. hann_jisung: Ты спишь, наверное? hann_jisung: Минхо lk_leeminho: Я здесь, милый. Почему забирают? lk_leeminho: Как ты там? hann_jisung: Не знаю. Просто у всех забирают, кто здесь. А здесь очень много таких, как я. Знаешь, что? hann_jisung: Сегодня какая-то девушка умерла в этом отделении. Её не смогли спасти. Она была весом в 38 кг, но говорят, что её организм не выдержал. И когда я увидел её, мне стало так плохо. Ты бы знал. Это ужасно. Она уже была ходячим трупом. Минхо, для тебя я так же выгляжу, да? hann_jisung: Раньше я желал умереть, но теперь мне страшно, Хо… hann_jisung: Мне не лучше. Напичкали чем-то, от чего ужасно тошнит lk_leeminho: Всё будет в порядке, солнце! Ты справишься! И нет, для меня ты не такой. Прошу, попытайся не думать об этом происшествии. hann_jisung: Без тебя будет трудно. А ещё врач сказал моим родителям, что я приходил с тобой, но имени он твоего не знал, поэтому не смог сказать точно. Минхо напрягся, но сразу отбросил этот факт. Даже если узнают — уже было всё равно. lk_leeminho: А твои родители что? hann_jisung: Начали спрашивать, но я не признался. А ещё блокировку поставил на сам телефон и некие приложения. hann_jisung: Минхо, я люблю тебя Это простое сообщение заставило Минхо напрячься. От нервов он начал кусать щёки изнутри. lk_leeminho: Я тоже люблю тебя, Хани. Пожалуйста, слушайся врачей. Хорошо? hann_jisung: Постараюсь, но не обещаю. hann_jisung: Прости, телефон сейчас заберут. До встречи, Минхо. Надеюсь, мы скоро увидимся lk_leeminho: До встречи, бельчонок. Я приду наведать, как только смогу! Хорошо? Попытайся уснуть, подумай обо мне или ещё о чём-то хорошем. Последнее сообщение Джисон уже не прочитал. Телефон всё-таки отобрали. И снова рабочие будни. Для Минхо не стало новостью то, что его вызвали к директору. Он спокойно зашёл в кабинет и ожидал женщину. Чего она хотела — уже догадывался. Вероятно, это связано с Джисоном, ведь в остальном он самый примерный, самый послушный и вежливый учитель. Даже во многом лучше тех, кто старше его. Всегда готов прислушаться, а отличии от других. Готов помочь, даже если это навредит ему. — Здравствуй, Минхо, — женщина кивнула ему, — Входи. Минхо сел в небольшое кресло и закинул ногу на ногу. Всем своим видом показывал спокойствие, словно ничего и не было. Он прекрасно умел это делать. Жизнь, к сожалению, своими событиями научила и этому. Как и врать. Скрывать всё, что только можно и нельзя. — Здравствуйте, мисс. Вы в такую рань, а уже работаете? — он улыбнулся. — Ну, обязанности и есть наши обязанности. Верно? — Абсолютно верно. Женщина села за стол и сложила руки в замок. Было заметно, что она нервничает. Решается на разговор. — Так почему меня вызвали к себе? Что-что с журналами не так? — он отвлёк себя тем, что стал рассматривать висящие картины на стене. Они ему никогда не нравились. Напоминали лишь какие-то пятна, не более. Даже смысла в них не видел, как и в предстоящем разговоре. — Нет, Минхо, с этим всё в порядке, на удивление. Меня интересует кое-что другое, — она смотрела прямо на него. — У нас есть один проблемный ученик. Хан Джисон. — Слушаю вас, — Минхо мысленно ликовал, ведь понял, что снова будет о нём идти речь. Вот только что стало причиной? Может кто-то и правда вчера их видел в больнице? — Возможно это прозвучит странно, но мне интересно, Минхо. Какая причина вашего отсутствия на работе именно вчера? — Мне было плохо, мисс. Да и не только мне. Не мог прийти, пришлось отсутствовать. Директриса кивнула. — Хан Джисон. Этого мальчика положили в больницу. Рпп. — Ох, вот как… — Минхо поджал губы. — Да. А ещё тебя вчера видели в больнице. Вероятно, вместе с ним. Можешь это как-то объяснить? — Могу, — Минхо кивнул. — Да, я был с ним в больнице. Но что вам объяснит то, что я привёл его к врачу? — Минхо, ты в первую очередь учитель, а не отец, или личная сиделка, — мягко улыбнулась женщина. — Просто попытайся понять это и занимайся своей работой. Так будет лучше. — Разве я сделал что-то плохое? — возмутился Минхо. — Ты общаешься с учеником. И как я поняла, не как учитель, — в этот момент её голос стал более строгим. — Вот это неправильно. — Да, мисс, я общаюсь с ним. Я со всеми учениками так общаюсь, и поверьте, я много чего знаю о их жизни. В отличии от всех вас. — Да, ты молодой и тебе хочется быть наравне с детьми, но не забывай, что ты учитель. Ты, похоже, забыл об этом. Наша работа какая, Минхо? Верно, обучать. А воспитывать своих детей должны их родители, а не мы. — Ах, обучать… Мисс, я не хочу показаться вам грубым, но я всё-таки скажу это. Вы хоть раз искренне интересовались жизнью хоть одного школьника? Чем он живёт, какие у него проблемы? Я более чем уверен, что нет. Так вот, вы знаете, почему Хан Джисон сейчас в больнице? — Не интересовалась, но я и не обязана в это лезть. Для этого есть родители, Минхо. Они и должны решать проблемы своих же детей, — женщина вздохнула. — Мисс, он попал в больницу из-за травли в школе, — Минхо нахмурился. — Из-за чёртового буллинга. Над ним и его другом постоянно издеваются, а вы все просто закрываете на это глаза! Я лично видел это, и не раз. Даже на моём уроке это произошло, что к вам пришлось их вести. И что? Вы чем-то смогли ему помочь? Ну да, вы отстранили Юна на 2 недели. Но вот, он вернулся. И что? Теперь он отвлёкся на других учеников. Взять к примеру класс 6, 7 и 8. Поголовно можно посчитать тех, над кем он издевается. Вы хоть что-то сделали, мисс? — Минхо… — Я такой же, как и он. Как все эти дети, которые пережили издевательства и избиения на себе, мисс. И знаете, мне очень даже обидно, что все остальные учителя просто игнорируют этот факт. Насилие. Разве оно должно быть? — Минхо сорвался на крик. ‐ Вам этого не понять, ведь я более чем уверен, что вы из нормальной семьи и над вами никогда не издевались в школе или дома! Вам не понять, вот, почему вы всё игнорируете. Просто закрываете глаза на эту проблему. Но она никуда не исчезнет, если её не решить. Почему я был с Ханом в больнице? Я его буквально за руку отвёл к врачу, ведь видел, что ему становится совсем плохо! Вы знаете, что он часто падает в обморок? Знаете, что хотел умереть, ведь не может и дальше терпеть это издевательства? — Минхо поднялся с кресла и подошёл к столу директрисы, наклонившись над ней. — Вы же этого всего и не знаете, а говорите, что я делаю что-то неправильно. Да, я нарушаю ваш тупой «закон». Да, я общаюсь с ним, как с другом. Это плохо? Плохо, что я пытаюсь ему помочь, а не оставить его одного, пока он сам себя не убьёт? Из-за какого-то чёртового богатенького сынка, чей папочка с вами договорился, чтобы его чадо не исключили из школы. — Минхо, ты ещё и его родителям соврал! И не говори… — Да, соврал. Прогулы. Но это же снова было из-за издевательств и того, что ему было плохо. Вы вообще видели его? Ничего не заметили? Он даже на вид ужасно слаб и болезненный. Так почему же вы упускаете это с виду? Мисс, я не собираюсь поддерживать насилие. И если оно есть, я собственно могу с этим разобраться, если вы не собираетесь. А больше я ни о чём говорить не собираюсь. Подумайте над моими словами. Могу вам их ещё на раз диктофон записать, чтобы внимательно прослушали, ведь более чем уверен, что вы просто их проигнорировали, как и всё остальное! — Минхо, я ещё не договорила! — Я и не собираюсь вас слушать, мисс. Если вы игнорируете мои слова, разве у меня есть смысл с вами говорить? — Минхо развернулся и подошёл к двери. — Вам всё равно, на таких детей. Просто согласитесь с этим, ведь это правда. Горькая правда, что во все времена были такие, как вы. Мне в своё время тоже никто не помог. А я не собираюсь молча стоять и наблюдать, сложа руки, за тем, как очередной ребёнок может умереть. — Минхо, я понимаю твою злость, но мы ничего… — Не можем сделать? Можем. Просто хотеть нужно, а вы не хотите, — хмыкнул Минхо. — Просто не хотите. До свидания. Он был ужасно зол. И это ещё счастье, что он не сорвался ещё сильнее. Иначе горела бы вся эта чёртова школа вместе с учителями. Минхо зашёл в учительскую, громко хлопнул дверью, чем обратил к себе внимание некоторых учительниц. Но ему было всё равно. Всё равно на заинтересованные взгляды и шёпот. Он сел за свой стол и взял телефон в руки. Джисон так и не прочитал. Вероятно, уже лечат, или что там с ним делают. Минхо нужно будет его проведать. Ему нужна доза этого маленького лучика, его касания, которые помогут прийти в чувства и успокоить свой пыл. Никому из них лучше не становится. Минхо и сам начинает понимать, что ему тоже понадобится психотерапевт. Он уже не выдерживает этого давления. А ещё этот мерзкий звон в ушах, как же он его достал. — Всё в порядке, Минхо? — к нему подошла классная руководительница Джисона. Молодая женщина, которую он мысленно называет мразью. Она ведь тоже ничего не сделала, со своей стороны. — Всё прекрасно, мисс Ян, — он улыбнулся. Женщина кивнула и хотела идти, но Минхо остановил её. — Можно с вами поговорить? С глазу на глаз. — На уроке. У меня нет следующего урока. У тебя? — Есть, но ничего. Пускай дети читают, спрашивать их потом буду. Во время урока он вернулся в учительскую. Мисс Ян сидела в одиночестве, ведь все остальные сейчас были на уроках. От этого даже легче. Нет лишних ух и глаз. — Поговорить хотел? — Да, мисс Ян, — он всё равно относился к ней уважительно, несмотря на то, что она всегда говорила с ним на «ты» и то, что она также игнорировала все проблемы её класса. — Думаю, вы уже знаете, почему меня вызывали к директору. — Знаю, — она кивнула. — Все знают. — Все знают «что»? — Минхо хмыкнул и сложил руки на груди. — Ты подставил меня. А ещё у вас с Джисоном что-то не то. Что-то нечисто. — Подставил? Чем же это, мисс Ян? — Прогулы. Ты рассказал матери Хана вовсе не то, что было в реальности. И когда она мне вчера позвонила, пришлось обо всём рассказать. Она была очень зла, Минхо, и всю бурю и обвинения сбросила на меня. Возмутимо! Я доверилась тебе, а ты… Минхо снова взбесился. — Мисс Ян, может для начала причину узнаете? — Причину, Минхо? Какая вообще у этого может быть причина? — Издевательства. Джисон не ходил в школу из-за них. Вы уже давно здесь работаете, я знаю. И классным руководителем у него тоже давно являетесь. Почему вы просто игнорировали все проблемы? Почему даже не пытались его понять и помочь? Я только несколько месяцев здесь, а уже вижу сплошные проблемы и везде. А вы этого не замечаете. Никто из вас этого совсем не замечает. Вам просто плевать. — Джисон мне ничего и не рассказывал. Поначалу я пыталась выйти с ним на разговор, но он даже не желал. Что я могла сделать? — Может потому, что вы всё его родителям расскажете? Вот, почему. Он просто не доверял вам. — А тебе доверился. И что ты получил? — женщина нахмурилась. — Ничего. — Да, он со мной часто общался. Я уже всё знаю о его проблемах и иерархии в этой школе. И мне это не нравится. Вы просто закрываете глаза на таких, как он, как Феликс. Как все остальные. Над ними всегда издевались. А матери его вообще всё равно на него. Знаете, почему я соврал ей? Чтобы она не издевалась над своим сыном дома. Но вам же всё равно на это. Всем. — Это лично их проблемы, Минхо. Мы все так выросли и учились. — Нет, мисс Ян. Учитель должен поддержать ученика и помочь, хоть каким-то образом быть на его стороне. Я этого с детства не видел, и сейчас не вижу. — Тебе не помогли с этим? — Никто. Прямо, как и вы. Тупо закрывали глаза на проблемы. Это бесит, — Минхо шумно выдохнул. — А сейчас я учитель и не могу оставить требующих детей без помощи. Вот вы завидуете, что ко мне дети тянутся, но я просто наравне с ними. Я в их шкуре был, мисс Ян. Поэтому и пытаюсь помочь. — Это похвально, Минхо. Но у вас с этим Ханом что-то ещё есть, я верно понимаю? Ты не просто так к нему привязался. Минхо хмыкнул. — И что же? — Ты такой же. Поэтому и привязался к нему. В другом случае, ты тоже мог бы не обратить на него внимание. Минхо, у меня очень много учеников, я не могу заниматься проблемами всех. Я могу поговорить с родителями, но детей это не изменит. Дети и слушать не станут. И у меня есть свой ребёнок, у меня много забот, связанных с ним. Я не могу разделиться надвое, чтобы всем всё делать и с чем-то помогать, как ты говоришь. А ты и Джисон… Между вами что-то ещё есть. — Ничего между нами нет. Я общаюсь с ним, как с другом, мисс Ян. И пытаюсь ему помочь, а меня никто даже поддержать не может. Знаете, как тяжело идти одному против всех? — Я понимаю твою злость… — Не понимаете, мисс Ян. Да сделайте хоть что-то для своего же класса! Нужно остановить, пока эта проблема не переросла во что-то большее. Как у Хана. Теперь он в больнице. Рпп. Всё-таки довели его до такого состояния… Вы… Вы чёрствые люди! Как вы вообще можете быть такими равнодушными? — Минхо от отчаяния хотелось кричать. — Ему никто не стал помогать, пока я не пришёл! А весь этот кошмар будет продолжаться дальше! Придут новые, будут новые проблемы. — Ты что-то чувствуешь к нему. Вот оно что… Минхо обессилено рухнул на стул. Говорить было с ней было довольно глупой идеей. Смысл его слов так и не дошёл до неё. Будто со стеной говорил. — Вы ужасны. Все. С вами вообще бессмысленно говорить. Он положил голову на стол и шумно выдохнул. Как же всё-таки тяжело. Как же больно осознавать, что всем плевать. Но не ему. Ему ужасно больно. В детстве над ним издевались, и никто не мог спасти его от этого, из-за чего у него до сих проблемы. А сейчас он видит учеников, которым нужна помощь. И он не может им не помочь. Даже сегодня он общался с маленькой школьницей, над которой поиздевались, и она плакала в коридоре. Почему мир так жесток? Почему так ломает детей? Очень сильно ломает. Даже слышно, как кости хрустят, а сердце сыпется осколками стекла. А потом из них вырастают травмированные люди. Уже до конца своей жизни. Он почувствовал ладонь на своём плече, но никак на это не отреагировал. — Минхо, мне очень жаль, что тебе никто не помог раньше. Но мир жесток. Дети жестоки. Чем взрослее, тем более злыми становятся. — Родители… Их родители не смогли воспитать их правильно. В итоге кучу травм, а свою злость выливают на других. А такие, как вы, это игнорируете, — шептал Минхо. — Это будет продолжаться и дальше. Чёртово клеймо. — Слышала, ты сегодня уже какую-то драку остановил. Минхо не ответил. Он повернул голову и смотрел на падающий снег. Стеклянными глазами. Словно он только-что умер. Снова. Как пару лет назад, когда его нашли в ванной, полной крови. Когда он хотел уйти. Тихо, бесшумно, но болезненно. В целой луже крови, которая никак не прекращала течь из него. Чёртова болезнь. Даже она не смогла ему помочь умереть. Да, он перестал принимать свои лекарства, но теперь обязан и сам сходить к врачу. Ему нужно жить. Ради Джисона. Он ещё спасёт его. Минхо кривится. У него ужасно болит голова, а бормочущий голос мисс Ян лишь раздражает. Но он молчит, не останавливает её. Ему плохо. Они сбегут из этого ада. Минхо крепко схватится за него и будет вести за собой, будет держать, чтобы не упал. Когда-то они найдут выход к солнцу, нужно лишь постараться. Бежать без остановки, не оглядываясь назад. Даже если очень больно. Даже если голоса манят, пытаясь свалить в бездну. — Ты молодец, Минхо. Правда. Я не могу так, как ты. Ты силён. Благородно, что ты пытаешься помочь, но этим ты себя загоняешь в тупик. Минхо вяло улыбается. Он всегда улыбается, даже если больно. Даже если в глазах темнеет от усталости и нервов. Он сутки ничего не ел. Нормально не спал. — О боже, Минхо! Даже когда из носа начинает течь кровь — он улыбается. Улыбается, когда его рука виснет вдоль тела, а сам он словно проваливается куда-то, а силы резко покинули его. Он не справился. Придётся ещё очень постараться, чтобы выбраться. Благо, что Джисон уже начал свой путь. Но Минхо догонит его, обязательно. — Минхо, что с тобой? Женщина дёргает его за плечи, но ответа не следует. Она лишь видит приоткрытые, стеклянные глаза и кричит от испуга. На столе уже образовалась целая лужа крови, которая даже на пол начала капать бордовыми каплями. Разукрасила их серую реальность слишком яркими и болезненными красками. Мисс Ян выбежала из учительской за медсестрой. А на её крик прибежала ещё одна учительница. Увидев Минхо, полулежащим, полусидящим за столом, без сознания и с кровью было страшно. Только Ли знал, что это самое обычное для него явление, которое уж очень не вовремя накрыло его. Болезнь ведь никуда от него не ушла. Минхо привели в чувства. Он уже был в кабинете медсестры, сидел на кушетке, дёргал ногами. Мило улыбался медсестре. — Вы уж простите, что к вам так явился. Всё думал как-то к вам зайти, но не так, конечно. Медсестра рассмеялась от слов молодого учителя. — Да ладно тебе. Лучше так не приходи. — Ну я даже не сам пришёл, меня притащили, поэтому это не считается, — Минхо усмехнулся, прилаживая очередной кусочек гемостатического бинта к носу. Кровь всё ещё не остановилась. — Вот в следующий раз приду к вам на чай. Вы какой любите? Вот старушку-медсестру он обожал. Она по характеру была очень похожа на его бабушку, да и внешне немного. Минхо сразу понравилась эта женщина своей добротой. — Ягодный, да и травяной тоже. — Вы замечательная медсестра, знали? Я тоже обожаю такой чай! В следующий раз с вас чай, а с меня печенье. А зашёл этот разговор из-за того, что медсестра сделала ему тёплый чай. — Ох не надо меня смущать. Хорошо. А часто у тебя такое бывает? — она кивнула на бинт. — Да. — Ты хоть принимаешь препараты? — Не волнуйтесь, с этим всё в порядке, — Минхо кивнул, хоть и врал этим. — Да и я стараюсь себя уберечь от травм, не падать нигде, хожу и веду себя аккуратно. — Хорошо. Пей чай тогда, как только кровь остановится. Как раз остынет до еле тёплого, горячее тебе сейчас всё равно нельзя. Хоть какие-то приятные люди в этом мире ещё есть… *** Далекий 2010. Минхо в который раз пытается вырваться из лап школьного вышибалы, который то и делает, что швыряет его о стены. И вот из носа снова начинает бежать кровь. Уши в крови, ведь случайно Ли зацепился серьгами за одежду, когда упал. И они очень болели, ведь проколы были новыми, да ещё и заживать не хотели. С его то болезнью… И шестнадцатилетний подросток в этот момент желал лишь исчезнуть с лица земли. Больше никогда не испытывать этой чёртовой боли. Ублюдок напротив был намного сильнее, ведь его всегда воспитывали так. Тренировал с самого детства. Что уж говорить, если его отец боксёр. А дитя его избивает всех подряд, тренируется на чужих детях. И плевать ему на то — можно это делать или нельзя. — Ах, чёрт, — он кривится сплёвывает на пол. — Ты меня испачкал, мразь! А Минхо улыбается, сверкая зубами. Эта привычка была у него с самого детства, за что его в школе прозвали психом. А учителя временами говорили, что он неуравновешенный и ему нужно лечение. И это было правдой. После стольких лет страданий он уже в этом возрасте нуждался в помощи. Психика не выдерживала. — Нравится моя кровь, да? — Минхо находит в себе силы подняться и вытирает кровь рукавом рубашки, которую уже смело можно будет выбросить в первый попавшийся мусорный бак. — Хочешь ещё? Его удар получается слабым, если сравнивать с предыдущими, что предназначались ему. Но он чётко попал в солнечное сплетение, из-за чего противник согнулся. И тогда уже Минхо берёт ситуацию в свою руки. Он не знал, откуда у него взялось столько злости и силы. Откуда вообще появилась энергия, но он бил, как мог. Куда только мог. Теперь уже лицо напротив превращалось в месиво. И как же это было красочно. Словно бой не на жизнь, а на смерть. Словно кто-то из них обязан умереть в конце. И как же хорошо, что никто не мешает этому. На полу уже образовывается лужа крови, из-за которой кроссовки скользят. Минхо рискует упасть. И он всё-таки падает на спину, впитывая в неё свою же кровь, когда вышибала хватает его ногу и тянет. Больно. Кажется, Ли ударился головой о кафель. — Ну ты и тварь! Убью! И он снова становится жертвой. Минхо сейчас не думает о том, как выглядит его лицо. Он так звонко смеялся, что удар всё-таки пришёлся по челюсти. И как же было неприятно обнаружить собственный зуб в луже крови, у головы. А во рту остались его остатки. Неприятные крошки. Ещё и во рту чувствуется этот вкус… вкус его ненавистной крови. Когда и противник падает на пол, Минхо кое-как поднимает его за шиворот, терпит удары ногами и швыряет его к умывальникам. Зеркало в этот момент с грохотом разбивается, рассыпается сотней осколков и в этот момент глаза Минхо словно зажигаются. — Ты меня уже конкретно заебал, — он берет осколок в ладонь, что сразу режет нежную кожу. Сжимает так крепко, что острие с острой болью упирается. — Ну, давай будем честными, что сегодня ты уже перешёл все границы. Или ты, или я, — он указал острием в сторону кипящего от злости одноклассника. Ему надоело терпеть эти все избиения. И как же Минхо чувствовал себя хорошо, когда осколок впился в шею. Такого наслаждения он ещё никогда не чувствовал. Он не попал по сонной артерии намеренно, но вызвал ужасную боль. Именно этого он и хотел. Чтобы тот парень всё-таки почувствовал себя на его месте. Хоть раз в этой грёбанной жизни. И он хотел впихнуть в кожу ещё один осколок, из-за чего руки полностью пропитались кровью, но кто-то оттащил его. — Вы что творите, уёбки?! Забавно было то, что за ними сейчас наблюдали охранник и лучший друг Минхо — Чан. Забавно то, что пытался сдержать его именно друг. А Минхо так и рвался вперёд, чтобы завершить начатое. — Сука, я убью тебя однажды, слышишь? Я убью тебя, тварь! И тебя, и твоего папашу! Бан лишь крепче прижимал Минхо к себе, пачкаясь кровью друга. Его это не пугало. Его пугало лишь то, что он впервые видел так много ярости в глазах. И он не стал бы врать — ему даже было страшно. Об инциденте на следующий день знали все. Одноклассник остался жив, ему извлекли осколок и на некоторое время положили в больницу. А Минхо… о нём никто не позаботился из взрослых. Это делал Чан, сидя у себя дома, пока его младшая сестрёнка играла в игры на компьютере, а младший брат что-то увлечённо рисовал фломастерами в какой-то книге. Некая шалость. И Минхо чувствовал себя ужасно чужим в этом доме семейства Бан. Ему здесь точно не место. Здесь царила лишь любовь и взаимопонимание, которого так не хватало Ли. Отчим никогда не любил его, а мать лишь ему и подчинялась, бросая своего же ребёнка на произвол судьбы. А Чан сидел с ваткой и перекисью, заботливо обрабатывал раны, пытался смыть кровь. И хорошо, что родители его не лезли с допросами. — Минхо, ты… *— Я убью его, — довольно неожиданно выкрикнул Ли на японском. Изредка, но он начинал говорить на этом языке. Хорошо, что Чан хоть немного его учил в школе. — Я ему никогда этого не прощу.* Чан на это тяжело вздыхает и снова смачивает ватный шарик в перекиси. — Хочешь, я ему устрою райские каникулы? — предложил он. — У моих родителей есть связи. Они могут помочь. И тогда его исключат из школы. Ну как? *— Чан, отстань от меня. Я сделаю это сам.* — Не сделаешь. Хочешь огорчить отца? А так ты будешь не при делах. Да ты и так натворил делов блять. Нам теперь нужно как-то выкрутиться, чтобы тебя самого не исключили. — Нам? Нет. — Да, Минхо, — Бан нахмурился. — Нам, а не тебе одному. Минхо глотает свою же кровь, ведь кровотечение не прекратилось. И кажется, теперь он не сможет улыбаться так, как раньше. Выбитый передний зуб добавил ему неприятностей. — Не лезь, Чан. — Я просто не хочу, чтобы мой друг умер. *— А вот я как раз и хочу умереть. Да меня уже всё достало! Не хочу жить! Почему я просто не могу умереть? Что я всем сделал? Для начала я что-то сделаю с этим ублюдком. Этого мне мало, понял? * — быстро тараторил Минхо. У него уже была истерика. Это был слишком быстрый набор слов, поэтому Бан понял его лишь частично, что можно было понять по выражению лица. — Да чёрт! — Спокойнее, пожалуйста. Испугаешь Ханну и Лукаса. Минхо вздохнул и провёл ладонями по щекам, пытаясь хоть как-то вытереть засохшую местами кровь. Даже начал ногтями водить по коже от злости. Щёки в миг стали красными, а Чан этого не выдержал. Ударил Минхо по рукам. — Прекрати это делать. Заебал. — Ахах, — Минхо улыбнулся. — Значит, как раздирать кожу, то прекрати, а как садить матами при мелких, так можно, да? — Младшие уже знают все маты. И как думаешь из-за кого? — Чан прищурился, а Минхо скривился и отвернулся. — Верно. Из-за тебя. Уже с самого детства их плохому учишь, а мне потом проблемы решать, ведь я старший. Когда дело доходит до ушей, Минхо всё-таки шипит от боли, а Чан лишь пытается обрабатывать аккуратнее. И когда из носа пошла кровь, Бан шумно вздохнул и отбросил уже испачканную вату на стол. Теперь всё делать придётся заново. — Минхо, сиди пока тихо, а я принесу ещё ваты и бинты. И есть что-то будешь? — Не хочу. Минхо пытается отвлечь себя хоть чем-то, пока друга нет рядом. Он смотрит на монитор компьютера, наблюдая за тем, как малышка Ханна не может пройти уровень игры, постоянно делая какую-то ошибку и проигрывая. И это действует, хоть и вызывает у парня лёгкое раздражение. — Ханна, — он зовёт девочку. Когда та всё-таки обращает на него внимание и поворачивает голову, Минхо на мгновение теряется, ведь Ханна хмурится. Похоже, сейчас он и правда ужасно выглядит. — Тебе помочь пройти этот уровень? — Не-а. — Но я правда помочь! *Поверь мне! * Я уже проходил этот уровень… — Минхо, чёрт возьми, ты решил клеиться к Ханне? — Чан начинает тихо смеяться, когда видит заинтересованного в игре Минхо. — С ума сошёл? — Ли хмурится и швыряет в Чана подушкой. — Рехнулся, пока ходил вниз? — Да ладно тебе, не злись. — Меня дети не интересуют, — бормочет Минхо и в этот раз ему в лоб летит тетрадь. Сестра Чана решила и свою лепту внести. — Эээй! — Я взрослая, идиот! Бан Чан снова вздыхает и садится рядом с Минхо, попутно бросая сестре: — Ханна, следи за языком. — Вот не была б ты сестрой Чана, я бы тебя… — Минхо не договаривает, умолкает, так как видит строгий взгляд рядом. — Ладно. Молчу-молчу. Раны обработаны. Кровь всё-таки остановилась. Лицо теперь украшают огромные ссадины, как и всё остальное тело. А выбитый зуб со временем заменит имплант, который Минхо ещё долго будет напоминать о себе. Он ест вместе с родителями Чана, в их огромном кругу семьи, продолжая чувствовать себя совершенно чужим. Он не в своей тарелке. О таком ужине он только мечтать мог, ведь у него с родителями вовсе не такое отношение. Да и младших нет. Он один. Минхо почти всегда один пытается справляться с собой и своими проблемами, но получается не всегда. Ему шестнадцать, и он хочет умереть. С этой мыслью он просыпается и засыпает уже несколько лет. И с каждым днём состояние становится всё хуже. Из-за частых драк приходится и чаще в больницу приходить. Снова перекачивать кровь или вносить в неё новые элементы. Пить кучу таблеток, которые чаще всего не помогают, а делают хуже. Терпеть головные боли, головокружение, упадок сил и кровотечение. Терпеть моральную боль. Отчим давит на него, говоря, что он полное ничтожество. Лишь мать такого никогда не говорила. Жалела, любила. Временами. А Минхо чувствовал себя виноватым за то, что родился таким. Что родился больным, слабым и ужасным. Болезнь. Она ему досталась от родного отца, которого уже точно нет в живых. Но об этом в их семье не говорят. И когда-то бывший Танака Минхо, нынешний Ли Минхо, жалел о своём рождении на этот свет. Отчиму ведь плевать на болезнь. Он хочет видеть приёмного сына в лучшем свете, гордиться им. Но не получается. Чаще всего Минхо приносит лишь проблемы. Его не исключат из школы. А судьба одноклассника ещё неизвестна. Минхо почти все теперь ненавидят и боятся. Ужасен. Мерзкий. Страшный. Псих. Псих. Псих. И снова закрывшись в своей комнате он плачет, пытаясь заглушить подушкой любые звуки. Никто не должен слышать его слёз, а видеть — тем более. Никто не должен знать о том, как ему ужасно больно и обидно от своего существования. Его никто не поддерживает так, как Чан. Этот добряк всё сделает, даже если сам пострадает… А на глаза попадается зеркало. И вспоминаются совсем недавние события. Минхо не может себя контролировать. Он разбивает небольшое зеркало о пол и сразу собирает осколки, чтобы родители ничего не увидели. Руки вновь красятся кровью, осколки впиваются в кожу. Больно. Ему всегда было больно, но почему-то сейчас это чувствуется не так сильно, как ранее. — Ничтожество, — шепчет он себе. — Тупое ничтожество. Лучше бы ты сдох, Минхо. *Лучше бы ты умер.* И он уже не может себя остановить. Порезами укрывается всё запястье, а осколки он пытается выгнать как можно глубже. Будто вспорол. А кровь нещадно пачкает постельное бельё и футболку с шортами. Слезы бегут с новой силой, и он уже открыто ковыряет осколками свою правую руку. Сгоняет всю злость на себя. И лишь когда боль становится невыносимой, а крови оказывается слишком много, вырывающейся целым потоком, Минхо останавливается. И он даже не до конца понял, что наделал… *** Когда телефон начинает вибрировать, Минхо в тот же миг вздрагивает и тянется к нему. Он надеялся, что ему звонит Джисон. Нервно провёл языком по губам и посмотрел на экран. Это был Чан. Не удивляет. — Вот ведь… паршивка, — еле слышно шепчет он. К счастью медсестра ушла. Не станет мешать разговору. Минхо удобнее уселся на кушетке и всё-таки ответил. — Алло, Ли Минхо у аппарата. — Минхо, что у тебя там случилось? И в этот момент Ли почти готов проклясть младшую сестру Чана. — Ничего. Он сдерживается, чтобы не сказать пару ласковых о Ханне. Девушка, конечно же, видела Минхо в учительской, ведь она, как и всё остальные учителя, присутствовала там, когда Ли тащили к медсестре. Учительница музыки. И в какой-то мере очень даже хорошая подруга, несмотря на местами вредный характер. И предательство. Она почти всё рассказывает и сообщает Чану. Прямо, как и сейчас. — Ничего у меня не произошло, — снова повторяет он, но кажется, это звучит крайне неубедительно. Чан недовольно мычит под нос. — Рассказывай, лжец. Снова довёл себя до такого состояния? Или дело в… — Молчи, — дверь в кабинет медсестры открылась и Минхо замер, но несколькими секундами спустя скривился и закатил глаза. — Чан! Ты и твоё семейство хоть когда-то оставит меня в спокойствии? — раздражённо шипит он в трубку. — Помечтай, — ухмыляется Ханна и закрывает за собой дверь, после чего подходит ближе. — Ну как? Живой? — Как видишь. Копыта ещё не откинул. Но ничего, ещё когда-то увидишь меня в белых тапочках. — Угу. А рога так и продолжаешь растить, — она резко выхватывает телефон и смотрит на контакт, после начинает говорить к брату. — Мистер Бан Чан, ваш друг живой и невредимый. Позволите мне вьебашить ему хорошего подзатыльника, чтобы больше никогда так не шутил? — Я это сделаю сам, при встрече. Поэтому нельзя. Не донимай его, прошу тебя, Ханна. — Отдай, — Минхо всё-таки отбирает телефон. — Тебя не учили, что чужие вещи брать… — Ой, да ладно тебе. — Чан, я позвоню позже и расскажу как-нибудь, ладно? — дождавшись ответа он продолжил. — Тогда хорошо. Ещё увидимся. — Ну? — Ханна садится рядом на кушетку и протягивает Минхо чистый бинт. — Что это было? — Где? — Минхо делает вид, что ничего не понимает, но бинт берёт. — Ты о чём вообще? — Дурака из себя не строй, идиот. — Блять, имей хоть какое-то уважение к старшим, — Ли кривится и вздыхает. — Ну и воспитание. Как так можно? И всё-таки у них были хорошие отношения. Они много общались. И на работе, и вне работы. И отдыхали вместе. Минхо был уже частью их семьи. И как шутила когда-то мать Чана — будущий зять или же просто ещё один сын. Зятем Ли не собирался становиться, ведь никаких чувств к Ханне не имел, как и она к нему. Но шутить на этот повод любили. — Вся в учителя, — девушка хитро улыбнулась. — Ой, да ладно тебе. — Мне напомнить, как ты меня учил матам и драться? — Всё, — Минхо хлопнул себя по лбу, — Молчи. Молчи, Ханна. Молчи. Я просто перенервничал и всё. — Верю. Я уже слышала о Хане. — Блять, — Минхо закатил глаза и шумно вздохнул. Порой Ханна слишком знала благодаря Чану. — И о вас тоже, — она отвела взгляд. — Ханна… Твою мать! Всё-таки секреты это не о семье Бан. Наверное, каждый вечер косточки ему промывают. И зря Минхо открылся Чану о своей любви. Теперь Ханна точно будет издеваться над ним. — Всё нормально, чего ты? Я не осуждаю вас. Так вот, что с ним? Что будешь делать дальше? Слышала, ты повздорил с директрисой, да и с мисс Ян. — Ничего я не вздорил. Лишь правду в глаза высказал, — Минхо вздохнул. — Что буду делать? Пытаться как-то выбраться из этой ситуации и вытащить его. — Если что, ты всегда можешь к нам обратиться за помощью, ты же знаешь. — Угу. — Всё будет хорошо, не волнуйся. Но я, честно говоря, немного боюсь за психику твоего… парня. Он ведь попал в ужасное место. Поэтому будь аккуратнее. Ему может стать ещё хуже, а не лучше. — Знаю. Честно говоря, уже прочитал статьи об этой психлечебнице. И знаешь, что-то не вызывает у меня доверия. И в самом деле Минхо был знаком с этим местом, ведь приходил к психотерапевту, и не один раз. Но никогда не был там именно пациентом, пребывающим на лечении, как Джисон сейчас. И это пугало. Как к нему там будут относиться? Всё ли будет в порядке? Или это было ошибочное решение и нужно было идти к… — Следи за тем, что с ним происходит. И вдруг чего — забирай его оттуда, хорошо? Жалко ведь будет, если что-то пойдёт не так. — Пожалуйста, Ханна, не говори так. Не огорчай меня ещё больше. — Всё будет в порядке. И с тебя уже достаточно на сегодня, — Ханна поднялась с кушетки и легонько хлопнула Минхо по плечу. — Лучше иди домой, я могу тебя подменить. Минхо кивнул. — Знаешь, я буду благодарен. Спасибо тебе. И всё-таки он благодарен судьбе за то, что хорошие люди в его жизни ещё есть. Сейчас он думает о Джисоне, смотря вслед уходящей сестре Чана. Думает каждую минуту, не прекращая. И как же он хочет обнять его и забыть обо всём на свете.