Нет, мне не больно

Минхо написал Джисону, но тот так и не ответил. Это злило его. Неужели они даже общаться не смогут? И почему вообще телефон отобрали? Ему нужно увидеть парня и убедиться, что с ним всё в порядке. Услышать хотя бы голос, чтобы стало спокойнее… Джисон лежал на кровати, укрывшись тонким и довольно неприятным на ощупь одеялом. Почти что с головой. Хотелось согреться, ведь в палате было прохладно. Но в самом деле Джисон просто не понимал того, что это именно ему холодно. Что тело уже настолько обессиленно, что постоянно умоляет о сне, пытаясь спасти хоть таким образом. Но он этого просто не понимал. В палате был не один, а ещё с каким-то мальчиком, ненамного младше его. Но даже он на его фоне не был таким худым. Хан ещё не был такими костями, как его сосед. И смотреть на него было даже жалко. Руки и ноги казались спичками, а пальцы и вовсе проволокой. Волосы у него были совсем сухими и редкими, тоже имелись залысины. Хан лежал в своём коконе и время от времени подсматривал за мальчиком, ведь ему уже открыто становилось страшно. Вот, кому по-настоящему нужна помощь, а не ему. Так он думал. Он скучал по Минхо невероятно. Здесь ему не нравилось. Джисон хотел вернуться в «свою» квартиру и быть с Минхо вместе. Слушать его рассказы и наблюдать, как он учится или занимается чем-то ещё. Даже хочет в школу вернуться, к Феликсу. Ведь здесь совсем нечего делать. Лишь врачи с медсёстрами постоянно крутятся вокруг них. Больных и разбитых. Пытаясь сделать хоть что-то, да и то, некоторым плевать. Его кормят буквально насильно. Больничная еда ужасная и мерзкая на вкус, скользкая и противная на вид, от препаратов ещё хуже. Тошнота и желание очиститься никак не исчезает. Кажется, его мучение будет очень долгим. Джисон обхватывает живот руками и тихо мычит, пытаясь справиться с ноющим от боли желудком. Сегодня медсестра ему сказала, что желудок его в крайне ужасном состоянии. Вот только он и так это знал. Просто пытался не обращать внимание на правду и реальность. Закрывал глаза. Терпел. Проще было бы умереть, но не получится. Пока у него есть Минхо, ему хочется жить. Ради него, даже ради себя. Жить с ним. Хан точно захочет жить с ним в будущем. Приходить после пар, видеть его слегка уставшего после работы. Целовать и наконец-то нормально есть с ним. Ужин. Джисон будет готовить для Минхо ужин и завтрак. Будет обнимать и засыпать в тёплых объятиях. Его присутствие и правда творит с ним удивительные вещи. Даже жить в какой-то мере хочется. — Хочешь курить? — прошептал мальчик с соседней койки. Его голос был очень тихим, а сам он ветхий. Ещё более худым, чем Джисон. Казалось, что любой следующий миг может стать для него последним. — Хочу. А разве здесь можно? Не думаю, что нас выпустят на улицу. Мальчик улыбнулся. Он медленно выбрался из-под одеяла и дрожащими руками достал из-под матраса пачку сигарет и зажигалку. Джисон приоткрыл рот от удивления и в следующий миг улыбнулся. — Во как… — Давай прямо здесь? В туалете вечно всё проверяют и следят, - он клацнул зажигалкой несколько раз, прежде чем из неё появился небольшой огонёк. Хан медленно кивнул. Не стал спрашивать о возрасте и разрешении. Здесь оно никому не нужно. Джисон ведь и сам нарушитель правил. Он поднялся с кровати первым и подал руку парню. Тот схватился за него и еле поднялся. Совсем слаб. У него не пальцы, это уже просто кожа, натянутая на кости. Его руки дрожат, они ужасно холодные. Словно он уже умер, но его тело ещё каким-то образом продолжает функционировать. Как призрак, как ходячий мертвец или ещё что-то, что миру ещё не известно. — Как ты попал во всё это? – Джисон продолжал смотреть на пальцы в своей руке. — Голодание? — парень вяло улыбнулся, когда они подошли к окну. — Меня вечно травили за лишний вес. Ненавижу. Я ещё недостаточно худой, но приёмные родители меня решили добить этим. Заставили лечь в больницу. Немного мешают моим планам, понимаешь? А я просто хочу быть таким, каким мне нравится. Но даже сейчас я ещё недостаточно нравлюсь себе и другим. Обидно как-то, - последние слова он прошептал совсем тихо. Этим. Джисон вздрогнул от осознания. Он такой же. Недостаточно худой, но… Он словно видел себя со стороны. Вот, что могло с ним случится, если бы всё продолжилось. Если бы Минхо не взял его шкурку, как котёнка, и не притащил сюда. — А ты? — Тоже. Сигареты в их пальцах. Зажигалка их поджигает и небольшой дымок начинает плести нити вокруг них. Одинаково сломаны. Одна проблема и одно решение, которое они находят сейчас. Сосед щурится, когда дым начинает дразнить глаза, из-за чего они становятся такими хитрыми, узкими в разрезе. Как лис. Лишь ушек не хватало. — У меня нет родных родителей. Говорят, что мать умерла от рака, а отец спился и тоже умер. А вообще я детдомовский, - Чонин встряхнул пепел. – Так было круто. Почти. Если бы не старшаки, то я жил бы прекрасно. — Они что-то сделали с тобой? — Сначала просто издевались. А затем дошло до того, что начали отбирать вещи и еду. А ведь я слабее, ничего даже сделать не мог, — он залезает на подоконник и прислоняется к окну, после чего бесшумно выдыхает. Будто ему стало немного легче. – Потом я начал привыкать. Просто никто не стал на меня обращать внимание. А когда я рассказал воспитательнице, то стало ещё хуже. Тогда почти все дни были невыносимыми. Вот только голод мне начал нравиться. Знаешь, Джисон, сначала это больно, но потом почему-то становится так легко. Не знаешь, почему? —Почему? —Мне это помогло выжить. Хан хмыкает и зажимает сигарету в губах, после чего садится рядом и подгибает ноги к себе. На окне ещё холоднее, но он терпит. Мальчик продолжает болтать, но Хан его слышит лишь отрывками. Детство у Чонина просто ужасное. Может, даже хуже. Почему-то становится очень тяжело на душе. Вдруг Джисон не сможет из этого выбраться и реально умрёт? Как девочка, которую так и не смогли вытащить из ЭТОГО. — Почему мир так жесток? – спустя пару минут выдал он. – Ну вот почему? Разве нельзя всем жить мирно и заниматься лишь своей жизнью, а не портить её другим? — Он всегда был таким, — шепчет мальчик. — Просто в детстве мы не придавали этому значения. Нас отвлекали игрушками и мультиками, сказками на ночь. Создавали видимость хорошего, где его не было совсем. Но родители тоже не железные. Они были такими же, в некой мере. Все мы через этот ад пройдём. — Ты прав. Он был младше на 3 года, но говорил чертовски правдивые вещи. Очень умные. Джисону от этого становилось лишь хуже. — Но не все выйдут. Слабые покинут этот ужасный мир, и может это к лучшему. Больше не будут мучиться, — он снова улыбнулся. — Надеюсь, я уйду тихо и безболезненно. Не могу уже терпеть эту боль в теле. Это ужасно. Джисон снова кивнул и затянулся. Сигарету почти всю скурил от нервов. — Моя мама учительница. Она не родная мне мать, но всё равно пытается как-то помочь. Я вижу, что ей больно наблюдать за мной. Не хочу ей больше делать больно, поэтому согласился пройти лечение. Но оно мне не поможет. Я уже давно здесь. Ухожу и снова возвращаюсь. Мне ничего уже не поможет. Жаль её. Для неё я так и не стал хорошим сыном, пускай и приёмным. Не могу. Мне тяжело жить в этой семье. Лучше бы они меня не принимали. Да и я виноват. Она плачет по ночам в подушку, пока муж её пытается успокоить. Знаешь, в такие моменты я чувствую себя настоящим ничтожеством. — Не говори так, — прошептал Хан. Он положил ладонь на плечо мальчишки и медленно гладил. Тот на это никак не отреагировал, смотрел стеклянным взглядом в окно. — Я плохой сын. Курю, голодаю, пытаюсь стать лучше хотя бы по поведению, но не получается. Мне лишь хуже становится. Джисон-а, мы вряд ли сможем пройти этот путь, но я надеюсь, что ты справишься. Ты хороший. Таких сейчас очень мало, да и я почти не встречал. Был бы я немного здоровее, я хотел бы с тобой дружить и гулять. А ещё сходить в… парк аттракционов. Очень хочу… И поиграть на приставке. А ещё просто встречаться на перемене и рассказывать о проходящем дне. Возможно даже начать есть. Было бы круто, наверное. А ещё приходить друг к другу в гости и просто смотреть аниме или фильмы. — Слушай, Чонин, мы можем дружить. Я не против, — мягко улыбнулся Хан. — И мы справимся. Его лисий взгляд был милый, но лицо ужасно худым и бледный. Даже синее. Такой оттенок был у сломанных детей. Или у тех, чей путь скоро завершится. — И сходим в парк. Хочу на американскую горку и пожевать сладкой ваты, если мне не станет от неё плохо. Окурки спрятались за батареями, вряд ли их когда-то найдут, но останутся здесь, как напоминание о том, что здесь были некие Джисон и Чонин. Ян Чонин, приёмный сын классной руководительницы Хана. Но он этого ещё не знал. Сюда приходят сломанные, побитые, раненые. Умирающие от болезней. Но выйдут и вернутся к нормальной жизни не все. Некоторых болезнь и окружение вновь начнёт уничтожать. Некоторых вынесут ногами вперёд, накрытых белой простыней. Ужасное и болезненное зрелище. Джисон уже видел это вчера, и искренне боялся оказаться на месте той девочки. Чонин был снова молчаливым. Он что-то рисовал в своей тетради по физике, как заметил Джисон по обложке, изредка отвлекаясь на шум в коридоре, и снова возвращался к своему занятию. А Хан просто спал целыми сутками, мучаясь от боли и тошноты. Это невыносимо и ужасно. Так долго он не продержится. Ему нужен Минхо, ему нужен он. Сейчас. Здесь. Рядом. Он не выдерживает его отсутствия. Ему нужны его объятия и поцелуи. А ещё Джисон очень хочет познакомить его с мальчиком. Лис. Так мысленно он называет его. Похож на милого лисёнка, но очень слабого. Лишь ушек и рыжего цвета волос не хватает. Хотя какой-то такой оттенок у него и был. Мило. Ночью он слышал какой-то шум, но не придал этому значения. Лишь когда что-то грохнулось на пол, Хан вскочил с кровати, сильно испугавшись. Он еле дотянулся до включателя. — Чонин? Нини? Так просил его называть его сосед. Так желал он. Быть его другом. И Джисон искренне был рад этому. Но сейчас он разбился ещё сильнее. — Медсестра!! Чонин лежал лицом в пол. Обездвижен собственным телом. Хан подбежал к нему и перевернул его на спину. Тот очень слабо улыбнулся и схватился в его руку. Он тяжело дышал, тихо хрипел и хмурился. Кажется, сейчас ему слишком плохо. — Больно, чёрт. — Что с тобой? Где болит, что болит? – тараторил Джисон, дёргая Чонина за плечи. А тот вцепился так крепко, что казалось намертво. Приклеился. Сосед лишь промычал и скривился. — Медсестра! Кто-нибудь идите сюда! — закричал Хан. — Слушай, сейчас тебе помогут! Сейчас медсестра придёт, слышишь? Ты мне слышишь? Мальчик улыбнулся шире. Лисьи глазки, не иначе. Он стал ещё бледнее обычного. Рука перестала сжимать запястье и резко упала на пол. Он выдохнул и скривился снова, а Джисон продолжил легонько трясти его за плечи. — Не закрывай глаза! Давай я тебя на кровать подниму? — Я не хочу. — Что ты не хочешь? Слушай, не вздумай умирать! — Ты будешь моим другом, Джисон-а? — шепчет мальчик еле слышно. — Давай дружить и ходить к друг другу в гости. Хорошо? — Буду. Ты мой друг, конечно. Конечно. Ты только живи, прошу! Сейчас кто-то придёт и поможет, слышишь? Чонин шумно выдохнул и прекратил говорить. Джисон от паники начал кричать, но тот совсем не отзывался на его голос. Тело его было будто тряпичным. Хан почувствовал, как его сердце забилось сильнее от страха. Когда он взял руку Чонина в свою, та просто выпала на пол. Грудь не поднималась, как при дыхании. И в тот момент Джисон понял, что стало слишком поздно. Он взял руку обратно и надавил на запястье, пытаясь прощупать пульс, как когда-то учили в школе, но ничего там не почувствовал. Глаза у Чонина не шевелились. Остались приоткрытыми, ещё мгновение назад смотрели на Джисона. — Чонин! Очнись, прошу тебя! Пожалуйста, не надо так… — глаза его начало жечь. Медсестра прибежала и сразу села на корточки возле Чонина. Начала делать какие-то манипуляции, вот только уже действительно было поздно. Ещё одна душа покинула тело и улетела из этого бренного жестокого мира. Ещё один ребёнок ушёл, так и не увидев счастливого конца. Медсестра пыталась успокоить Хана, но это было бесполезно. — Вы чёрствые твари! Почему вы пришли так поздно? Почему??? — Джисон, прошу тебя. Тебе нужно успокоиться. — Идите вы все к чёрту! – Джисон оттолкнул от себя женщину и упал на колени, стал закрывать своё лицо ладонями, лишь бы не смотреть в ужасные лица. Чонина унесли санитары из палаты, оставляя Джисона наедине. С разбросанными тетрадями, ручками, одиноко лежащей зажигалкой и пачкой сигарет под матрасом. Слёзы текли ручьём от сожаления. Этот милый школьник пытался с ним подружиться. Знакомы были совсем недолго, но стали друзьями лишь в конце. В конце его жизни. Взгляд Джисона падает на тетрадь, лежащую возле него. Пол холодный, но это его не волновало. Продолжал на нём сидеть. Он тянется рукой к тетради и смотрит на чернильный рисунок. Слёзы начинают течь ещё сильнее, когда Хан видит последнее творение его нового друга. — Прости, прости… Чёрт! Ну почему? — он бросает тетрадь на пол и вновь закрывает ладонями лицо. На рисунке он и его сосед. На следующей странице что-то похожее на парк аттракционов и куча теней. Другие дети, наверное. Какая-то комната, какие-то непонятные пятна. Нини очень красиво рисовал. Рисовал. «У меня есть друг! Его зовут Джисон, но я называю его Джисон-а. Он старше меня, но он очень крутой. Он пообещал мне вместе погулять, покататься на американской горке.» «Я рад, что он у меня появился.» «Он похож на бельчонка и такой хороший.» И небольшая карикатура-белка в самом низу страницы. Недорисованная. Не успел. Джисон не знает сколько времени он провёл в истерике. На его глазах умер мальчик, который желал быть его другом. Но так и не успел подружиться и сходить погулять. Не успел. Ушёл тихо, как и говорил. Но болезненно… Хан еле поднимается и подходит к его кровати. Вытащил пачку сигарет из-под матраса и снова разрыдался. Сжал её в руке и прижал к сердцу. Согнулся и почти упал на кровать, рыдая. Это всё, что осталось на память о призрачном мальчике-лисёнке. И несколько рисунков с чёрной ручкой. Больше ничего. За эти пару дней успел привыкнуть, даже привязался, но… — Минхо, — шепчет он сквозь слёзы. — Минхо… Он дрожит от невероятной боли и стресса. Никто его таким не видит, к счастью. Иначе снова напичкали бы препаратами или приспали. Нет, он не хочет так умирать. Ему нужно жить. У него есть друг. У него Минхо. У него всё ещё кто-то есть… Утром он всё-таки опустошил себя. Ему было всё равно на ругательства медсестры. Еле впихнул в себя завтрак и ему снова начало тошнить. Ещё хуже было от того, что он теперь один. Хан наконец-то забрал свой телефон и сразу начал звонить. Нет, не родителям. Не Феликсу. Минхо. — Хани, ты как? — Минхо, Минхо, Минхо! Мой сосед ночью умер, — шептал Джисон. — Умер на моих глазах. Минхо, мне страшно! Забери меня, прошу! — Милый… Сейчас можно приехать? Если да, я сейчас же примчусь. — Да. Джисон всё ещё был в панике. Ему казалось, что вот-вот и Чонин зайдёт в палату. Скажет: «Достали уже эти медсёстры. Покурим? Хочешь курить? У меня ещё осталось пару штук…» Он всё ещё представлял Чонина, лежащим в кровати и смотрящим в потолок. И что же он там видел? Что всегда пытался рассмотреть? Хану казалось, что так он сойдёт с ума. Он развернулся спиной к койке Нини и укрылся одеялом с головой. Комок в горле всё ещё душил его, заставляя дрожать и всем телом. Он не заметил, когда именно пришёл Минхо и сколько времени прошло. Лишь услышал его тёплый шёпот и поглаживания по спине, сквозь одеяло. — Хани, я здесь. — Минхо! — он быстро вылез из-под одеяла и повис на чужой шее, прижимаясь ближе. — Ты здесь, ты здесь… Ли крепко обнимал его и оставлял трепетные поцелуи на шее. Так ему хотелось заглушить боль и недавний стресс. Он понимал, почему Хану стало очень страшно. Увидел уже 2 смерти в этом отделении. И возможно, это не конец. — Минхо, забери меня, прошу. Забери. Отвези к нам домой, я умоляю! — он почти-что кричал ему на ухо, но Минхо не сопротивлялся. Сейчас он был готов вытерпеть любую истерику, крики и слёзы. А ещё он улыбнулся уголками рта, когда услышал «к нам домой». А это значит лишь одно — он признал его своим самым близким человеком. — Милый… — Забери, — шептал Джисон еле слышно, — прошу. Я не выдержу. Я не смогу. Лучше я буду пытаться есть с тобой, чем находиться здесь. Прошу! Для них стало удивлением то, что дверь в палату открылась и послышались еле слышные шаги. Но Минхо не стал отодвигаться или делать вид, что он ничего не делает. Сейчас ему всё равно. Пусть видят и думают, что хотят. И для него стало большим удивлением то, что в палату явилась мисс Ян, но на лице это никак не отразилось. Лишь брови немного опустились. — Что вы здесь делаете, мисс Ян? Как вы…? Женщина даже не улыбнулась, как пыталась это обычно делать. На вид она казалось совершенно разбитой. — Минхо, ты тоже здесь? Ах, так вот с кем он был. Джисон, услышав голос классной руководительницы напрягся, и прятался в объятиях Минхо, лишь бы не смотреть ей в глаза. Он думал, что это за ним она пришла. И что ему точно конец. Даже Минхо никак не спасёт. — Вы о чём? — Ночью умер мой сын, Минхо. Джисон, прекрати прятаться, я не собираюсь тебя ругать. Не за этим пришла. Она тихо подошла к кровати и открыла прикроватную тумбочку. Теперь оба парня осознали, что произошло. А Джисон вспомнил, что Чонин говорил ему о приёмной матери. Учительница. У женщины были опухшие глаза, и она тоже сорвалась, убежала с работы, даже никого не предупредив. Как и Минхо. — Мисс Ян, — Минхо пытался подобрать хоть какие-то слова поддержки, — примите мои сочувствия. Женщина лишь кивнула, не стала отвечать. Но этого и не нужно было. Никто и никогда не узнает, каково ей на самом деле и что она чувствует. Никто. Минхо всё-таки поднялся с кровати Джисона и подошёл к женщине, положив на её плечо ладонь. — Не волнуйся, Минхо. Я справлюсь. И вы тоже должны справиться, — эти слова явно предназначены обоим. — Мои подозрения оказались верными. Но я никому и ничего не расскажу… Больше она ничего толком не сказала. Лишь когда взяла тетрадь и увидела последние рисунки, она протянула её Джисону. Он неуверенно взял её в руки, не понимая этого действия. — Пускай останется у тебя. Рада, что ты был его другом, хоть и на такой короткий период. Поправляйся, Хан. Надеюсь, ты сможешь с этим справиться. Ты сильный и у тебя есть поддержка, — она бросила взгляд на Минхо. — Точно справишься. Она тихо ушла, как призрак. Джисон даже ответить ничего не успел. Все слова вылетели из головы, а в душе стало ещё тяжелей. Минхо снова сел на кровать, но теперь и он был очень грустным. Его взгляд был направлен в никуда. Словно он под гипнозом. — Ян Чонин, значит, - Хан ничего на это не ответил. Просто не мог осознать всё, что произошло. Стоит ли ему теперь бояться за себя? — Я поговорю с твоим врачом, Хани. Сегодня или завтра я заберу тебя отсюда. Тебе здесь не место. Переговоры видимо прошли удачно, ведь Хан, спустя час снова проснулся от касания к своему плечу. Но Минхо казался довольно нервным и встревоженным. Даже руки тряслись. Джисон ещё не видел его настолько злым. — Поедем домой, Хани, - его голос стал мягче. – Я обо всём позабочусь. Выписка, быстрый сбор вещей, с которым помог Минхо. И всё это в абсолютной тишине. Каждый из них был на нервах. Каждый думал о чём-то своём. Джисон молча следует за ним и садится в машину. Ли заботливо пристегнул ремень и наконец-то покидает парковку этой чёртовой больницы. Хану стало немного легче. Снова квартира Минхо. Джисон очень рад оказаться здесь, а не в больничной «тюрьме». Здесь ему спокойнее, хоть тревога и до сих пор не покинула его. Минхо заварил мятный чай и поставил чашку перед ним, на стол. Хан лишь уставился в горячий напиток, смотря в своё отражение. А Ли сел напротив, сложа руки в замок. На вид ему тоже было не очень хорошо. Ещё более бледный. Более несчастный, чем ранее. А Минхо винил себя в том, что отвёл Джисона в клинику. Ничего не стало лучше. Может, даже хуже. Смерть его нового друга точно не пойдёт на пользу. — Завтра ты пойдёшь в школу. Понимаю, сейчас это будет очень трудно, но тебе нужно влиться в общество. Попытаться отвлечься. А после уроков я отвезу тебя к психотерапевту. Он займётся лечением и твоей проблемой. Но ты должен обсудить это с родителями, ведь я не официальный опекун. Пока что я лишь чужой человек в этом плане. Психотерапевт, вероятно, выпишет тебе таблетки и будет наблюдать за твоим состоянием. И я тоже буду, ведь такие таблетки обычно имеют очень много побочек, — он накрыл ладони Джисона своими. — Лучше, если ты будешь ходить к нему на приёмы, но оставаться рядом со мной. В больнице тебе не место. Знаю, то, что случилось — это ужасно. Но ты не должен воспринимать это в свой счёт. Чонин был хорошим мальчиком, я уверен в этом. Думаю, он наконец-то обрёл покой… — Он умер. — Правда, — Минхо шумно выдохнул. — Но, к сожалению, все мы рано или поздно умрём. Мне очень жаль его, ведь он был ещё таким маленьким. — Минхо, прошу, оставь меня сейчас одного! — в его глазах уже блестели слёзы, а голос задрожал. — Прошу! Уйди. Ли кивнул и поднялся, напоследок хлопнув Джисона по плечу и вышел из кухни. Он решил, что так и правда будет лучше. Вытащил свою пачку сигарет и медленно брёл на балкон. Чувствовал, что, если не закурит — сойдёт с ума. Слишком много всего произошло в один момент. Джисону не стало легче, а даже хуже. Умер его новообретённый друг из палаты, который оказался сыном его же классной руководительницы — мисс Ян. У Минхо ухудшилось состояние, но Хану он об этом не расскажет. Ни за что. Но так он лишь думал. В одной лишь чёрной рубашке, без ещё какой-либо тёплой одежды на плечах, было холодно, но приятно. Ему сейчас тоже было нелегко. И если бы Минхо был другим — мог бы и бросить всю эту затею и статус «спасателя». Вот только он не такой. Сам трижды сломается, но своего добьётся. Затяжка вышла неудачной. Минхо закашлялся до слёз. Облегчённо выдохнул, когда это закончилось и снова затянулся. На улице всё ещё идёт снег, но от этого не легче. Сейчас даже его красивый, лапатый вид не спасает. Голова начинала приятно кружиться и Минхо ухватился в перила. Наклонился и стал смотреть вниз. Куча машин и всё. Пусто. Совсем ничего интересного. Лишь бродящий кот возле мусорного бака. Он услышал тихие шаги за спиной, когда курил вторую сигарету подряд, но не стал оборачиваться. Может, Джисон хотел взять что-то из своих вещей. Или просто пришёл. Спустя долгую минуту или две Минхо почувствовал руки на своём животе, и как влажное лицо от слёз прижалось к его спине. — Хани, здесь холодно. Простудишься. — Нет. Они стояли так некоторое время в полной тишине, слушая свист ветра и гул машин вдалеке. — Прости, что накричал на тебя. — Ничего страшного, не волнуйся об этом. Всё в порядке, — Минхо выдохнул дым сквозь ноздри и прищурился, продолжая смотреть на бродящего кота. Сигарета тлела в его пальцах, пуская тонкий дым и улетая куда-то вслед за ветром. Окурок упал в пепельницу и Минхо нервно провёл ладонью по лицу. Он должен собраться, если хочет продолжить свою миссию. — Ты зол на меня? — Нет, — тихо ответил Ли. Объятия Хана стали крепче, а рубашка всё ещё впитывала его слёзы, отдавая неприятным холодком, вызывающим мурашки. Минхо выпрямился и раскинул руки, как крылья. — Что ты сейчас делаешь? — Летит Джозефина в крылатой машине.... всё выше... и выше... и выше летит... Джисон нахмурился, услышав довольное непонятное выражение. Минхо спустя пару секунд хохотнул и повернул голову в сторону. Хану совсем ничего не было понятно, но каким-то образом он немного отвлекся. — Что это было? — Джек, держи меня крепче. Здесь не океан, конечно, но упасть в снег я не хочу. Ах, вот ветер так приятно бьёт в лицо… — говорил он высоким голосом. Джисон тихо хохотнул. — Я всё ещё не понимаю тебя. — Я твоя Кейт, а ты мой Джек, — вдумчиво произнёс Минхо, вспоминая о фильме «Титаник». — Или же наоборот? Что непонятного? Хотя, да, всё должно быть наоборот. Ты — моя Роза. — Не знаю откуда это, - Хан снова уткнулся лицом в спину Минхо. – Прости, но я правда ничего не понял. — Ты не смотрел «Титаник»? — Минхо от удивления широко открыл глаза. — Нет. Не смотрел. — Тогда ты жизни не видал, дорогой ты мой, — он сложил руки на груди. — Жаль, что не поймёшь этот момент. — Посмотрим этот фильм как-то? Теперь я хочу его увидеть, чтобы понять твои слова. — Посмотрим, если ты хочешь, - Минхо наконец улыбнулся. - Может, даже сегодня. Но при условии, если ты выдержишь драму этого фильма и сделаешь всю домашку. А ещё попытаешься вместе со мной поесть. — Я напишу Феликсу и спрошу у него. К драме я уже привык, Минхо. Там несчастливый финал? — Несчастливый. — Всё равно хочу посмотреть. И да, я согласен ходить к психотерапевту. Чувствую, что мне уже нужна его помощь. Я не справлюсь. Минхо кивнул. Он тоже уже не справляется. — А ты… будешь к нему ходить? — тихо спросил Джисон. — Зачем? — Твоя проблема. Её тоже нужно решить, — Хан прижался к его спине, а Минхо вздрогнул от его слов. — Я справляюсь. — Нет. Я знаю, что ты где-то ещё прячешь свои лезвия. На момент, когда ты снова сорвёшься. Минхо развернулся к нему и вывел младшего из балкона. Закрыл за собой стеклянную дверь и обхватил холодными руками его лицо. — Хани, я в порядке. Правда. Сейчас я больше всего желаю того, чтобы ты выбрался. Не волнуйся обо мне, хорошо? – в конце он вздрогнул. То ли это нервы, то ли снова его состояние, но Минхо почувствовал влагу на своих губах. Джисон смотрел на него с испугом. — Ты… Почему у тебя кровь? Ли облизал её языком и шумно вздохнул. Сладкая, но горькая одновременно. — Я в порядке. Такое бывает. Перенервничал, наверное, — он вытер кровь ладонью и смотрел на неё. Слишком часто эти кровотечения начали его беспокоить. Похоже, его состояние и правда становится хуже. — И ты говоришь, что тебе не нужна помощь? Что всё в порядке? Минхо промолчал, приложив ладонь к носу. Кровь всё ещё бежала, даже капала на ковёр сквозь его пальцы. — Прости, — прошептал он и сорвался в ванную и закрылся в ней. Не хотел, чтобы Джисон видел его в таком состоянии. Не хотел, чтобы его жалели. — Минхо, открой мне. Я салфетки принёс, — послышалось из-за двери. — Не стоит, Джисон. Сейчас всё уже в порядке, — он продолжал повторять эти слова, как мантру, надеясь, что так и правда станет лучше. Убрал ладони от лица и смотрел в своё отражение. Выглядел ужасно. За всей суетой он и не заметил, как самому стало хуже. И снова заставляет Джисона нервничать. «Какой же я жалкий. Вот ведь дерьма кусок…» — Минхо, прошу тебя. У Ли началась паника. Он включил холодную воду и начал умываться, но кровь всё равно пачкала его губы и подбородок. Капала в умывальник. Внутри у него билось отчаяние. Он не должен показаться слабым, иначе сломается. Руки его тряслись, когда он снова увидел кровь в своём отражении. В уголках глаз скапливались слёзы. Когда-то сильный и независимый Минхо рассыпался у него на глазах. А к нему снова возвращался тот пугливый и тревожный подросток, которым он был раньше. — Минхо, — голос Хана был совсем жалобным. — Хани, прошу тебя, не нужно сюда входить. — Я хочу быть с тобой, когда тебе плохо. Слышишь? У тебя есть я! И я тоже хочу тебе помочь, Хо. Пожалуйста, открой дверь. Минхо скривился от слёз и упёрся в умывальник, почти свисая на нём. Теперь он понимал, что головокружение было не из-за сигарет. Его рот открылся в беззвучном крике, а руками он уже крепко сжимал волосы, словно собирался их вырвать. Теперь у него была истерика. Ручка двери дёргалась. Джисон всё никак не хотел отступать. И тогда Минхо кое-как дотянулся до неё и замка, открывая дверь изнутри. Хан ворвался внутрь и сразу вцепился в него, крепко обнимая. В одной руке он и действительно держал пачку сухих салфеток. Не притворялся всё-таки. — Минхо… Я здесь. Ты плачешь? Минхо… — Не смотри на меня, не нужно, — шептал Ли, отворачивая лицо от него, но Хан схватил его подбородок пальцами и повернул обратно. — Что я могу сделать? Салфетки вот. Может какой-то препарат? Что тебе нужно? — он быстро тараторил. — Таблетки. В кухне, на подоконнике лежит блистер с таблетками. Хан выбежал и вернулся с таблетками и стаканом воды. Минхо жадно запил сразу 2 таблетки водой. Поставил стакан на умывальник и снова упёрся в него руками. Джисон начал протягивать ему салфетки, но Минхо даже взять их не мог. — Спасибо тебе. Джисон с грустью смотрел на своего любимого человека и у него сердце разрывалось от боли. Минхо тоже стало хуже. Ему сейчас тоже больно. — Почему ты не говорил мне, что тебе плохо? — не услышав ответ Хан продолжил. — Я тебе не чужой человек, Хо. Если думаешь, что из-за этого ты покажешься слабым — нет. Ты сильный, Минхо. Слышишь? Но тебе тоже нужно лечиться. — Просто я не хочу потерять тебя, - Ли повернулся к нему и улыбнулся. Он всегда так делает, но эта улыбка сейчас никак не скрывает его слёз. - У тебя всё намного серьёзнее, Хани. Я не хочу, чтобы ты ушёл от меня таким образом… — он шмыгнул носом, пытаясь хоть как-то замедлить кровотечение, и прошептал, — как Чонин. — А я не хочу, чтобы ты умер! Ты мне нужен! Минхо нервно рассмеялся и снова провёл ладонями по лицу, размазывая кровь и даже не обращая на это внимания. Но где-то в уголке души он понимал, что сейчас этим пугает Джисона. От этого становилось тошно. Сейчас он похож на какого-то маньяка или ганнибала. — Эта хуйня не лечится. Таблетки — лишь яд, который временно облегчает всё это состояние. Джисон, это не лечится. Эта херня со мной на всю оставшуюся жизнь. Иногда мне кажется, что я умру посреди ночи, истекая кровью. Даже от чёртовой мелкой царапинки. — Не говори так, не умрёшь, - Джисон коснулся щекой его щеки. Коснулся губами шеи, крепко прижимался к Минхо. Не боялся испачкаться, а вот старшего это всё ещё волновало. — Хани, прекрати. Испачкаешься этой мерзостью. — Это не мерзость, — Хан немного отпрянул и начал вытирать у Минхо слёзы. — Это же кровь. — И что? Я сейчас вообще вот так сделаю, и что ты мне сделаешь? — после этих слов Джисон прильнул к губам Минхо, нежно целуя и слизывая капли крови. Спустя минуту он отстранился. — Видишь, ничего страшного в этом нет. Как ты себя вообще чувствуешь? Может в… — Голова кружится. — Может всё-таки отвести тебя в спальню? — Я там всё запачкаю, - Минхо вяло улыбнулся. - Подожду, пока не прекратится. Ничего страшного со мной не будет. Джисон приобнял его и наблюдал, как в раковине постепенно появляется горка из окровавленных салфеток. На это было очень грустно смотреть. — Как это вообще должно лечиться? — Препараты, — прошептал Минхо. — Но время от времени я ложился в стационар и мне ставили капельницы. И вводили недостающий элемент в кровь. И опять какие-то препараты. — У тебя это от всего, что хочешь, может случиться? — Лопнул каппиляр, или порезался, или ударился. К стоматологу вообще, к счастью, не пришлось ходить. С зубами всё в порядке. — Ты о чём? — Мне нежелательно и даже нельзя делать что-либо с зубами. А ещё покупаю мягкие зубные щётки, чтобы не царапать десна. Поверь, ты много чего обо мне ещё не знаешь. — А как же твои проколы в ушах? Их ведь тоже нельзя делать? — Ох, — Минхо улыбнулся. — Это долгая история. Я тогда ещё не понимал, с чем имею дело и что со мной происходит. Тупой подросток решил сделать проколы, чтобы выделяться. А потом пил кучу препаратов и постоянно были проблемы с ушами, ведь проколы вообще не хотели заживать и постоянно кровоточили, — он швырнул очередную салфетку в умывальник и шумно вздохнул. — Тупо, да? — Ну, все могут делать ошибки. Это нормально, — Джисон провёл ладонью по его плечу, успокаивая. К счастью, Минхо уже не плакал. — Моя ошибка могла даже стать фатальной, если бы не мои родители. Я ведь на кровь внимание не обращал. Тебе интересно, где же серьги? — он потянулся рукой к навесному шкафчику и открыл его. — Обычные серьги-кольца иногда ношу, постоянно не могу. Не хочу выделяться среди других. — Но, если ты будешь долго не носить их, проколы могут затянуться. — Знаю. — Почему я раньше не замечал? — Ночью надевал, но из-за волос ты их не видел. Да и мы особо не рассматривали друг друга. Ещё смущаться будешь. — Что?? Какое ещё смущаться? Ты дурак? — Забей, — Минхо снова вздохнул. К счастью, кровь уже начинала прекращать вырываться из него целыми потоками. — Вот видишь, Джисон, разве тебе такое зрелище нравится? Я не уверен. — Мне плевать. Для меня это не мерзко, — Джисон взял его ладони в свои, сейчас они были очень холодными. — Я люблю тебя. Для меня теперь тоже важно, чтобы ты заботился о своём здоровье. Минхо прикоснулся лбом ко лбу с Джисоном. — А для меня твоё состояние важно. Снова желудок ноет, верно? — И есть совсем не хочется, но и сил нет. И спать хочу. И мне холодно, — шептал Джисон. — Ложись в кровать и грейся, я приду через пару минут. Хорошо, что хоть сознание не потерял, — Минхо отпрянул. — Мне стало лучше, спасибо. — А как же головокружение? — Доберусь, поверь. — Нет. Они вышли из ванной вместе, спустя ещё пару минут. Джисон шёл позади Минхо, чтобы вдруг чего, то он не падал на пол. Ли расстелил кровать и залез первым под одеяло, положив рядом парочку салфеток. Потянулся руками к Джисону и тот сел на кровать, рядом с ним. — Поспим немного и отдохнём. Верно ведь? До вчера ещё есть время, я успею тебя отправить домой. Фильм посмотрим в другой раз, хорошо, малыш? Я немного устал, прости. — Хорошо, и не нужно извиняться — Джисон забрался к нему под одеяло. Минхо крепко прижимал его к себе, словно боялся, что потеряет. — Давай будем вместе с этим всем бороться? Минхо приоткрыл глаза. — С чем? — Со всем подряд. Просто попытаемся выжить. К примеру, мы сейчас в квесте и ищем выход, - Минхо на это предложение улыбнулся. Взгляд не отводил, смотрел с нежностью. — Давай. Не скажу, что люблю такое, но звучит заманчиво. И первым этапом будет пройти локацию больница? — Ага. — Хорошо, я согласен. Давай попробуем это пройти. И выжить.