Нет, мне не больно

***

Семнадцатилетний Минхо был всё тем же озорником, любителем музыки, танцев и… запрещённых веществ. А всё вышло крайне случайно. Однажды в подворотне он встретил человека, торговавшего наркотиками. У них завязался довольно милый разговор и в тот же день Минхо купил свою первую дозу «спасения». От внутреннего отчаяния он пытался спастись этим. Употреблял в самых тёмных углах двора, прятался в подвалах. Нашёл таких же «друзей», по несчастью. Быстро разрушался, что знал и замечал лишь Чан. А позже Минхо узнает, что того курьера убили. На его месте мог бы оказаться и сам Ли, но к счастью он просто ушёл на пару минут раньше. Невиданное везение. Или это такая защита от ангелов? Но Минхо в это не верит. Если бы Бог существовал, то разве он стал бы создавать больных детей, да ещё и неизлечимо? Или он так жесток, что ему плевать на всё и всех? А отчим Ли всё продолжает есть мозги чайной ложечкой, каждый день ковыряясь всё больше и больше. Минхо это уже начинает выводить из себя. И мать подтвердила бы то, что он в последнее время был слишком агрессивен. В один из таких день, когда кровь кипела, а на глаза не попался никто, кроме отчима… это и случилось. Нечто ужасное, которое, конечно же, семейство Ли никому не расскажет. В тот момент кулаки всё-таки нашли своё применение. Лицо старшего Ли было разукрашено до нельзя. Было ужасным, кровоточащим. И тогда Минхо сидел над ним, повалив того на пол. Он смеялся. Смеялся от того, насколько же ему всё это зрелище нравилось. — Минхо! — мать в этот момент ворвалась в кухню, по пути сбивая стул. — Минхо, ты что творишь?! А он продолжал смеяться, как самый настоящий сумасшедший. Может, это уже так было. Может, он тогда и сошёл с ума. — Мама, — он улыбался, — я буду бить всех, кто будет ко мне ничтожно относиться. И ты мне не помешаешь. И мне плевать, если это твой муж. Он мне не отец!... Господин Ли уже был без сознания в тот момент. И счастье, что мать всё-таки оттащила Минхо от него. В скорой решили не рассказывать о том, что это был припадок, иначе парню грозило бы нечто хуже. Отделение. Психлечебница. Минхо был там тогда в первый раз. И когда психотерапевт начинал давить на больные темы, ему так и хотелось разукрасить лицо мужчине. И однажды, когда к этому дошло, Минхо просто-напросто схватили санитары, связали руки, даже ноги, лишь бы он не буйствовал. За то ужасное лето, перед поступлением, из него буквально лепили нового человека. От тяжёлых транквилизаторов и успокоительных он был почти овощем, но это помогло. Только вот агрессия никуда не исчезла. Она накапливалась годами…

Наркотики он прекратил употреблять лишь на первом курсе, когда Чан всё-таки не выдержал. И так Минхо оказался у второго специалиста. А потом у ещё одного, которому и благодарен всей своей жизнью. И странно для Ли было то, что без наркотиков можно жить. Что нет больше такой сильной тяги и зависимости. Что его не трясёт, когда нет очередной дозы и он не тратит все свои деньги на несколько граммов белого порошка смерти. Жизнь тогда для него стала немного красочнее, а сам он стал похожим на нормального человека. Что же сделал Чан ещё? Стал водить Минхо с собой на тренировки в зал, лишь бы тот не ввязался во что-то ещё. И это помогло. Ли послушно ходил за ним, старался не пропускать тренировки. Временами ему было больно и тяжело, но он из-за своей упорности никогда не отступал. Даже когда его кровь снова начинала беспокоить. Но депрессия накрыла Минхо новой волной зимой. Неудачные отношения, в которых ему пришлось вспомнить своё ничтожное прошлое. Это его сломало. И тогда вновь пришлось обращаться к человеку, которого он уже довольно хорошо знал. Ким Сынмин. Терапии у него были необычными, но помогали. Они вместе ходили обедать, гуляли. Даже подружились, хоть это и противоречит правилам. Но Сынмин видел в нём хорошего человека, поэтому и желала поставить его на ноги. И так он сделал Минхо таким, каким его и встретил Джисон. Более-менее уравновешенным, рассудительным. Сдерживающим внутреннюю агрессию. Депрессия временами возвращалась, но накрыла Минхо позже, когда он всё-таки влюбился снова. Видя состояние любимого, он просто не выдержал. Сорвался снова… Минхо всегда было тяжело, просто он пытался скрывать это, как только мог. Но открылся Джисону. Почему-то понимал, что тот не осудит, как бы ему тяжело не было. Вот только большинство моментов из своего прошлого он боится рассказывать, ведь тогда уже не будет таким хорошим и прекрасным в глазах Хана. Минхо просто не хочет потерять ценного для себя человека. Если Джисон однажды бросит его — для него это будет конец жизни. Но об этом он молчит. Не говорит даже Чану. Он никому об этом не говорит. Но эти мысли продолжают накапливаться в его голове.

***

Пока Джисона нет дома, он наконец-то может выдохнуть с облегчением. Заваривает свой любимый чай и сидит, смотря в окно. Шум в голове не прекращается. Он вкратце рассказал о ситуации Сынмину. И тот предложил всё-таки раскрыться Джисону. Не таить от него всё, а быть честным. В первую очередь с собой. Тогда Минхо это казалось смешным, но сейчас он вполне задумался об этом. Как Хан отреагирует? А вдруг Минхо уже потеряет свою власть над ним и больше не сможет контролировать, не сможет подбадривать Хана идти дальше и лечиться? Вдруг всё станет хуже, хотя куда ещё? Минхо теряется в своих мыслях ещё сильнее. Ему не хочется терять мальчишку. С этими беспокойными мыслями он смог уснуть, но ненадолго. Хан возвращается намного позже, чем обычно. Единственное, что смог узнать Минхо – Джисон случайно встретился с отцом. И от этого внутри Ли начинает леденеть. Хоть его парень и ушёл из дома, но родители всё равно были рядом. А значит, проблема с корнем не устранена. — Давай не будем об этом, ладно? — Джисон заглядывает в глаза. — Просто давай не будем говорить, я не хочу снова об этом думать. Минхо прислоняется к стене, всё ещё продолжая держать за руку. Наверное, Хану было очень плохо сейчас. Приходится согласиться, хоть это и противоречило его внутреннему интересу. — Да… Хорошо. Пускай будет так, как скажешь. И всё-таки ещё слишком рано раскрывать свои чёрные карты. Джисон слишком нестабилен. — Ты же любишь меня? — шепчет Хан. — Любишь ведь, верно? Не бросишь, как они? — Не брошу. Обещаю. Минхо вроде и хотел жить вместе, но только не такой ценой, когда Джисон буквально борется за выживание. С одной стороны - мир, с другой — его здоровье и тело. Всё подводит. Минхо лишь держит его на плаву, не позволяя утонуть окончательно. Джисон почти сразу рухнул на кровать, даже не до конца раздевшись. Спать хотел ужасно, поэтому уснул мгновенно. А Минхо так и остался в неведении настоящих событий. Ему сон уже не шёл. Пришлось занять себя хоть чем-то, поэтому он и принялся разбирать вещи Джисона по полкам. Хан спал так крепко, что совсем ничего не слышал. И вот, бросая случайный взгляд на него, сердце у Минхо сжималось. Ну не заслужил он так много страданий. Не заслужил. Он тихо подошёл и поправил одеяло, укрывая Джисона сильнее, ведь в квартире всё ещё было прохладно. Минхо проверил и носки, которые оказались влажными. Он заботливо снял старые и надел чистые, сухие, после чего снова поправил одеяло, убеждаясь в том, что всё в порядке и Хану комфортно. Лишь после этого небольшого ритуала он снова вернулся в свои раздумья, пока разбирал одежду. Свитер, который он ему подарил. Аккуратно сложен, но по нему было заметно, что парень носил его очень часто. От этого на душе стало немного спокойнее и лучше, ведь Джисон ценит это. Ценит Минхо. Будет ли любить так же сильно, когда узнает обо всём? Все вещи он разложил, выделив сразу три полки в шкафу. И тетрадям с учебниками тоже нашёл место. Всему нашёл место, но не своему спокойствию. Оно так и не хотело полноценно войти и остаться в его сердце. Тревога была лучшим другом. И снова у Минхо бежит кровь. Он тяжело вздыхает и вытирает её рукавом, обещая постирать толстовку позже. Сейчас не это его волновало. Джисон проснулся ни свет, ни зоря, когда Минхо только-только ложился. Было около трёх часов ночи, когда это произошло. — Минхо? — Мм? — он ложится рядом и лезет под одеяло. — Почему не спишь? Я тебя разбудил? — Нет, нет. Просто мне кошмар приснился, — Джисон выдавливает из себя улыбку, которую было видно из-за лунного света из окна. Минхо ложится ещё ближе, сразу заключая младшего в объятия. — Я рядом, поэтому спи спокойно. Не будет больше кошмаров, слышишь? — Будешь охранять мой сон? — Буду, — Минхо сразу после этого зевнул. — Конечно, буду. Давай поспим ещё пару часов? Завтра у вас же нет первого урока, я это знаю. — Расписание проверял? — Конечно, — Минхо улыбнулся и уткнулся носом в щеку Джисона. Тот тихо хохотнул и обнял в ответ, нежно ведя ладонью по спине. — Но ты же не спал, Минхо. Почему? Я тебе помешал? — У меня бывает бессонница, но сейчас я и правда хочу спать. — Тогда будем спать. — Нет, — Минхо немного отпрянул. — Если хочешь говорить — говори. Ты же знаешь. Если что-то тебя терзает, то расскажи мне. Не скрывай, хорошо? Джисон вздохнул и закусил нижнюю губу, решаясь на разговор. Подбирал более правильные слова, хоть получалось и не очень. Но момент и правда был неудачным. Неловко. Минхо спать хочет, а тут он со своими тараканами в голове. Стыдно. — Знаешь, Сынмин вчера говорил мне о честности. Что мне нужно быть честным со всеми. Ничего не скрывать. И когда плохо — говорить об этом, а не держать в себе, иначе будет хуже. И я даже не знаю, честен ли я вообще? Наверное, нет. Я ведь и тебе частенько врал. Минхо сглатывает, продолжая смотреть в любимое лицо. И сейчас он прекрасно видит то, как Джисон нервничает. — Я и правда хотел умереть, но мысли об этом никак не уходят от меня. — Джисон… — А ещё я правда отчаялся в жизни, но благодаря тебе мне хочется жить. А ещё я много пропускал приёмы пищи, когда ты мне настойчиво говорил есть. Просто я прятал от тебя или выбрасывал. Я ужасен… Я так ужасен. Между ними ненадолго повисло молчание. Минхо не знал, что ему ответить на это. Просто он растерялся. И нет, не обижался за еду. Теперь он понимал, что Джисон и правда благодаря нему держится. А это значит одно — нужно быть сильнее самому, чтобы выдержать всё это. Вот только Минхо уже теряет свои силы, понемногу рассыпается. И что ему вообще делать в таком случае? Как помочь и ему, и себе? — А ещё мне плевать на то, что ты болеешь. Ну… То есть в том смысле, что я всё равно люблю тебя. И я хотел бы сделать что-то именно для тебя, чтобы тебе стало лучше. И мне правда страшно за твоё состояние. — Но ведь я не такой хороший, Джисон, — начинает признаваться Минхо. — Ты много обо мне не знаешь. — И что? Даже если ты сделал что-то плохое, ты ведь всё равно хороший. И если сделал — значит, на это была причина. Минхо сдался. Он обхватил ладони Джисона своими и начал говорить. Много говорить. О том, каким он был подростком, о том, как впервые сильно избил одноклассника, и в тот же день начал резать себя. О неконтролируемой агрессии. О психлечебнице. Про отчима и своего родного отца. О лечении, от которого отказался, из-за чего ему и стало хуже. О бесконечной и безвыходной депрессии. — …я и правда побил его. И не один раз. Не знаю, может, это даже помогло, ведь больше он никогда надо мной не издевался. Сейчас вроде нормально со мной общается. Мать, конечно же, простить мне этого до сих пор не может, но она попыталась понять меня. С ними я общаюсь довольно редко, как и вижусь. Боюсь, что из-за одного слова в мою сторону могу сорваться снова. Я ведь ещё не справился с этим. — Так вот, почему ты так отреагировал на Юна… — еле слышно прошептал Джисон. — Я просто выплеснул свою злость на него. Хорошо, что не убил, ведь я себя не контролировал. Это Чан меня от него оттащил. Иначе могло быть бы намного хуже. А ещё ты однажды спрашивал, почему я плохо сплю. Меня мучает и бессонница, и навязчивые мысли. Грязные и мерзкие мысли. Я или думаю о смерти, или о тебе, или о своём прошлом. И это всё так сильно давит, что я не могу успокоиться. И кажется, недавно я словил паническую атаку. Слушай, Хани, я ведь правда хотел быть для тебя хорошим. Примером. Но как видишь, я вовсе не такой. Закидывался раньше наркотиками так, как будто это что-то, без чего я не смогу жить. Я жесток. Я не могу себя контролировать временами. Ты спрашивал, куда же я пропадал временами, куда уезжал. Да я просто пытался сбежать от самого себя. Я ходил в зал и тренировался там до упадка сил, пока в глазах не начинало темнеть. Или же виделся с Чаном, пытаясь себя успокоить… Джисон, будешь ли ты любить такого меня? — Буду. Не так уж это всё и страшно, Минхо. Со всем можно справиться. Ты же сам мне об этом говорил. И нет, я не боюсь тебя. Я часто видел тебя на взводе, если быть честным. Но ты очень хорошо держишься. И слушай, больше не скрывай ничего от меня, ладно? Я тоже ничего не буду скрывать. Хорошо? — Хорошо, — Минхо наконец-то улыбнулся. Слова Джисона его растрогали, что в глазах начала скапливаться влага. Он быстро вытер слезу и крепко прижал Джисона к себе. Сейчас именно он был нужен ему, как воздух. Иначе не выживет. Утро было прекрасным, несмотря на малое количество сна. Даже очень хорошим. Минхо снова впихнул в Джисона салат и совсем крохотную порцию овсянки без соли и сахара, ведь тот отказался. И снова они видятся, ведь вторым уроком была история. Джисон снова сидит с Феликсом, на первой парте, которую уже могут смело называть своей. Учитель Ли рассказывает материал, рисует на доске схемы и последовательности событий. Правой рукой, ведь левая всё ещё болела. И всё было бы хорошо, но снова мешает этой прекрасной жизни Юн. В спину Джисона прилетело уже несколько скомканных тетрадных листов, но он продолжает упорно игнорировать. — …Итак, мы видим, что в этих годах экономика была стремительно падала. Люди пережили огромный кризис, безработицу и множество других неприятных событий. Длилось это всё до 1999 года. В то же время «азиатские тигры» развивались сильнее. Что могу сказать об этом всём? — Минхо в этот момент развернулся к классу и закрыл учебник. — То, что в последствии этот финансовый кризис распространился и на остальные страны. А конкретно нас это коснулось в самом начале — августе 1997. Что спасло нас от продолжения кризиса? Золото, ребята. В то время массово собирали золото, чтобы погасить долг перед МВФ. И как видите, это вытащило нашу страну. — То есть личное золото? Ну, украшения? — отозвался кто-то из класса. Минхо кивнул и в этот миг обратил внимание на то, что Юн снова швырнул бумажный комок в Джисона. Он нахмурился, но продолжил говорить: — Слитки золота продавали на международном рынке. Кампании сбора того времени были Hyundai, Samsung и Daewoo. Именно им отдавались золотые слитки. Было собрано очень даже много, ведь народ был заинтересован в том, чтобы выйти из этого… чёр… кризиса, — он почти выругался, но всё-таки успел себя сдержать. — Переплавлялось в слитки абсолютно всё. Кольца, монеты, серьги, медали. И может вам известно, но президент Ким Дэ Чжун также брал участие в сборе золота. Не секрет, что он пожертвовал в то время свою личную коллекцию золотых… — он замер, ведь в Джисона полетел пенал. — Статуэток? — Юн, выйди из класса сейчас же! — Минхо указал пальцем на парня. — Сейчас же прекрати и выйди! Даже Хан вздрогнул от того, как грозно прозвучал голос Минхо. А Феликс лишь нервно сглотнул и повернул голову в сторону Юна. В тот момент Феликсу прилетела в лоб ручка. — Как дети малые. Юн, прекрати! — А что я делаю? — тот улыбнулся и поднял руки. А у Минхо в это время желваки пробежались по щекам. — Нарушение дисциплины. Или мне лично тебе сейчас прочитать школьный устав? — Да не, я вроде читать умею. — Не думаю. В классе сразу возникло напряжение. — Ладно-ладно, ничего я уже не делаю. Видите? Минхо на это ничего не ответил. Он провёл ладонью по волосам и ненадолго прикрыл глаза, явно собираясь с мыслями. А Джисон понимал, для чего он это делает. Пытается себя контролировать. Он ведь не может показывать то, что они слишком близки. И то, что Минхо не хочет, чтобы его парня кто-то трогал. — Продолжим. Окончательно Корея погасила долг в 2001 году, справившись раньше срока. А за время кампании, которая длилась на протяжении четырёх месяцев, было собрано 227 тонн золота. Они вышли на международный рынок, чем и закрыли долг. В последствии в Корее начали происходить новые реформы. Во-первых, сократилось количество национальных банков, во-вторых расформировали достаточно много финансовых учреждений. Также реформы коснулись и рынка труда. В последствии этого экономика укрепилась. Как видите, сплочённость населения помогла преодолеть кризис и снова вернуть нашей стране хороший статус, — он выдохнул и сел на стул. В этот момент Джисон и заметил, что Минхо побледнел ещё сильнее. И он даже начал волноваться. — Перейдём к следующему вопросу, — он прошёлся взглядом по своему конспекту. — Да… Декларация. Вспомним о том, что в 2000 году Ким Дэ Чжун приезжал в Северную Корею с деловым визитом в формате переговоров. В последствии этого возникла декларация… Джисон уже не слушал его, от слова, совсем. Он лишь внимательно наблюдал, следя за каждым движением. Пытался поймать тревожный звоночек ведь понял, что Минхо и правда плохо. И он случился несколькими минутами позже. — Всё это делалось для улучшения отношений между странами. В последствии были возможны министерские переговоры, контакты ведомств. И в бюро даже решались вопросы о встречах разделённых семей, — Минхо коснулся пальцами носа, прикрывая ноздри, после чего шмыгнул носом. — Встреча президентов проводилась в июне 2000 года, и как я уже упоминал — это был первый саммит после войны. — Учитель, с вами всё в порядке? – спросил кто-то с первых парт. Джисон готов был уже сорваться с места и побежать за медсестрой. Но поймав строгий взгляд Минхо, он остановил себя. — В порядке. Читайте. Если до конца урока не вернусь — в следующий раз рассказываете мне то, что я не успел. Джисон провёл его взглядом. А ведь Минхо даже оставил свои принадлежности на столе, так и не забрав с собой. — Наконец-то он съебался. Блять, ну и зануда, — произнёс кто-то с задних парт, а Джисон сжал кулаки. Хорошо, что Феликс рядом. Он легонько хлопнул по плечу, напоминая о том, что нужно сдерживаться. — Хах, он думал, что я его послушаюсь выйду? А нихуя! – вновь стало слышно мерзкий голос позади. — Завались уже, — прошипел на него Феликс. — Чего?! — А ничего. Что? Думали, ваш любимый учитель вас спасёт? В любимчики ему заделались, так ведь, идиоты? — Ребят, ну давайте не будем, — отозвалась одноклассница, которую все называли заучкой и ботаншой. Так и было, но её сейчас послушался даже этот ублюдок Юн. — Мм, ну вы и твари… Я бы всех вас на место поставил. — Ага, тебя уже кто-то поставил. — Завались, еблан! Ссадины на лице всё ещё были видны, очень даже хорошо. Джисон отвернул голову и улыбнулся, вспоминая о том, кто его так разукрасил. И как же он был благодарен за это. И если бы у него была возможность – добавил бы ещё парочку меток на лицо. А Юн бушевал, злился. И Джисон уже прекрасно знал то, что его ненавистный одноклассник собирается найти «героев» и отомстить. Хан лишь надеялся на то, лишь бы тот не начал подозревать Минхо. Ведь тогда это точно ничем хорошим не закончится. Но ведь и не знал он того, что Юн начал обо всём догадываться. И не знал Джисон того, что за ним теперь почти постоянно был «хвост». Ли не вернулся к концу урока. Джисон на перемене почти сразу побежал к кабинету медсестры. И к счастью, он обнаружил его там. Минхо сидел на кушетке, прижавшись к стене и свесив ноги. Держал возле носа кусочек окровавленного бинта. Хану стало плохо. Даже сердце начало болеть от такого зрелища. — Учитель Ли… Медсестры в кабинете не было. Минхо улыбнулся и кивнул на стул рядом с кушеткой, но Хан не желал садится. Упорно продолжал стоять, соблюдая дистанцию. Нельзя. Даже если очень хочется прикоснуться. Даже если очень хочется обнять и поцеловать макушку. Даже если хочется сделать хоть что-то, лишь бы облегчить страдания любимого человека. Никто их не поймёт. — Я в порядке. Такое бывает. — Нет, Минхо. Это не «в порядке». Почему не сказал раньше, что тебе было плохо? Почему не ушёл раньше? Почему? Я же говорил ночью о том, что нам обоим нужно открываться друг другу. А Минхо продолжал улыбаться. Кровь стекла с губы на его зубы, в миг окрашивая резцы в красный цвет. Это выглядит пугающе со стороны, но Джисон не боится. Сейчас он, как никогда, хочет быть рядом. — Да, мне было плохо, но кто будет вести урок, если не я? Я не мог тебя оставить здесь одного. — Я не один, — Джисон нахмурился. — Чёрт, да ты в первую очередь должен думать о себе! Тебе нужно в больницу! — Не кричи, — Минхо прекратил улыбаться. — Пройдёт. А если нет… — Нужно. Знаешь такое слово? Или мне иначе тебе объяснить? — Прошу тебя, успокойся. — Но как я могу быть спокоен, когда тебе плохо? — Джисону от отчаяния хотелось кричать, но он держался из последних сил, чтобы не сорваться. — Всё хорошо, — Минхо посмотрел на дверь и появившуюся медсестру. — Со мной всё порядке, Хан. — Ох, я вижу у тебя посетитель, — старушка-медсестра улыбнулась. — Так любят тебя ученики, что даже волнуются о твоём состоянии. Минхо на это улыбнулся и снова направил взгляд на Джисона. — Хан, если тебе не будет тяжело, сможешь забрать мои вещи? Буду благодарен. — Конечно… Конечно, учитель Ли. А внутри разгоралась обида на то, как беспечно Минхо относится к себе и своему здоровью. Ну вот что ему делать? Как убедить Минхо пойти в больницу? Джисону было, о чём волноваться, ведь он читал все возможные риски при такой болезни. Всё слишком серьёзно. Он тихо вошёл в класс, взял его вещи в руки, слушая в спину: — Ах, какой подлиза! — В любимчики набиваешься? — Ну конечно, прогуливает постоянно, а оценки нужно ведь как-то получать. — Тупой идиот. Джисон продолжал игнорировать обидные слова. А когда он услышал от Юна довольно мерзкое выражение, ему хотелось сразу ударить. «Да он может и продаться, ведь его родаки убьют за такие оценки. Ну ты смотри на него! Да он ведь даже бы отсосал! А может наш учитель Ли не такой уж и примерный учитель?» «Аххах! Шлюха-свинья!» «Свинья, а ты любишь сосать члены?» «А учителю бы отсосал?» — Больше похоже на то, что ты сосёшь, — Джисон бросил напоследок, прежде чем выйти из класса. К концу дня они с Феликсом постоянно сбегали на крышу. Джисон почти плакал, а Феликс, лишь успокаивал и поддерживал. По правде говоря, ему и самому становилось как-то жалко влюблённых. А Минхо был дома. Он спал таким глубоким сном, что даже не слышал, как Джисон вернулся домой. Спал прямо в одежде. Даже не переоделся в домашнюю. И теперь Хану пришлось о нём позаботится, как и он о нём, в прошлую ночь. Кое-как он стащил с Минхо свитер, оставляя его в майке. Ли пробормотал что-то невнятное, но не проснулся. Штаны пришлось оставить. Носки Джисон тоже снял и надел чистые. Погладил по голове и снова укрыл одеялом. Смотреть на лицо Минхо было больно, ведь сейчас он был бледнее смерти. А под носом всё ещё была засохшая кровь, указывающая на то, что кровотечение возобновлялось. Джисон вытер и засохшую кровь, после чего выключил лампу и ушёл на кухню, где его ещё больше начали мучить тревожные мысли. Из готовой еды ничего не было, поэтому Хану пришлось снова заняться готовкой. Он с большим усилием смог пожарить мясо, ведь его накрыло тошнотой. Да такой сильной, что даже появились рвотные позывы. Из-за этого ему пришлось провести целый час в ванной, тяжело дыша и для спасения пить холодную воду из-под крана. Желудок будто завязывался в узел. С глаз вырвались слезы. От чего-то было очень больно. Наверное, это всё нервы сделали с ним. Минхо обнаружил его в таком состоянии, когда проснулся. Сразу подбежал и обнял. — Джисон, что с тобой? — Ничего, — прошептал Хан. — Не ври, прошу. Что болит? Желудок? Тошнит? Или что? — вместо ответа Джисон лишь обхватил лицо Минхо ладонями и прижался лбом ко лбу. — Хани… — Не думай об этом, пройдёт. Я просто надышался мясом, из-за чего начало тошнить. Не думай об этом. Минхо, лучше послушай сейчас меня. Тебе нужно лечь в больницу. Пройти полное обследование и начать лечиться. Понимаешь? — Но я не могу оставить тебя одного. А меня точно запрут в стационар, на целые сутки. Ты же понимаешь, что это займёт не один день? А я прекрасно знаю, что без меня ты здесь совсем загнёшься. И есть снова ничего не будешь. — Я сейчас тебя побью, — прошипел Джисон и отпрянул. — А потом позвоню и сам отправлю тебя туда! Вызову скорую и скажу, чтобы тебя крепко связали, и ты не сопротивлялся! Впервые Минхо видел Джисона таким злым. В глазах будто молнии бегали. Теперь Ли чувствовал себя виноватым. А от одного воспоминания о связывании стало ещё хуже. — Ты мне нужен ЖИВЫМ БЛЯТЬ! ТЫ ЭТО ВООБЩЕ ПОНИМАЕШЬ?! — прокричал Джисон и схватил Минхо за майку. — Живым! А если это продолжится ты можешь умереть! Теперь у Хана была неимоверная злость внутри от всего происходящего. Теперь ему приходилось брать всю ситуацию в свои руки. — Ты меня слушаешь или нет? Или я со стеной разговариваю?! Минхо молчит, прокручивая каждое слово. Умереть. А сейчас это звучит даже страшно. — Минхо! — Джисон начал трясти его за плечи, всё ещё хмурясь. — Смотри на меня! — Да, ты прав, — шепчет он в ответ. Джисон прекратил трясти его и шумно выдохнул. — Успокойся. Всё хорошо, Джисон. — Да что хорошего ты нашёл?! — Хан снова начал кричать. — То, что мы вместе, даже когда нам плохо. Джисон виновато опустил голову, после чего повис на Минхо, крепко обнимая. Уткнулся носом в горячую кожу. Будто хотел раствориться или слиться в одно целое. — Давай поедим, и я помогу тебе с домашкой? — тихо спросил Ли, в это время гладя Джисона по спине. — Ты не ответил мне на вопрос. — Блять, — Минхо закатил глаза. — Хорошо, я поеду в больницу. Но что мне делать с тобой, а? — Ничего не нужно делать. К Сынмину я и сам доберусь. А есть? Что-то придумаю. — Будешь звонить мне по видеосвязи, понял? И показывать всё, что ты ешь за целый день. Пойдёт? — Пойдёт. Это при условии, если ты не будешь ругать меня за… — Буду. — Блять, ну и дурак! Увидев улыбку на лице младшего, Минхо стало немного спокойнее. И всё-таки Джисон был прав в том, что ему нужно лечиться. Состояние у него слишком ужасное. С утра Минхо снова проснулся раньше. И у него почти сразу начала кружиться голова, из-за чего пришлось некоторое время сидеть и ждать, пока развиднеется. Джисон спал, обнимая вместо него подушку. Наверное, перепутал. Но это даже к лучшему. Минхо хотел, чтобы Хан поспал ещё, ведь из-за нервов его бельчонок уснул лишь после двух ночи. Балкон. Чашка кофе и сигареты. Самое обычное утро, не считая того, что Минхо действительно чувствует себя хуже, чем это было раньше. Джисон был прав. И снова Хан просыпается, босиком идёт на балкон и обнимает со спины. Минхо улыбается. — Доброе утро, соня. — Доброе, — отвечает Хан захрипшим голосом. — Сегодня поеду в больницу. Веришь мне? — Верю. — Но сначала тебя в школу заброшу. — Нет, — Джисон отстраняется и разворачивает Минхо к себе. — Ты едешь. Я дойду пешком. Недалеко ведь. — Холодно, Джисон. И почему ты снова босиком? — Ли хмурится. Чашка кофе остаётся стоять на небольшом столике, а окурок летит в пепельницу. Минхо довольно легко подхватывает парня на руки, после чего заносит в гостиную. — Балбес ты, Хани! Простудиться хочешь или что? — Нет, — Джисон цепляется руками за шею Минхо, а тот вздыхая садится на диван. Теперь Хан оказывается на коленях. И почему-то сейчас так хорошо, хоть и грустно на душе. Минхо всегда думает в первую очередь не о себе. И это плохо. Этим он загоняет себя в ловушку, из которой выбраться будет очень трудно. Завтрак прошёл под строгим наблюдением Минхо. Джисон еле смог осилить завтрак. Хан давно не ел чего-то солёного, поэтому привкус на языке был довольно странным. Будто впервые попробовал солёную еду. Но всё обошлось без тошноты, к счастью. Минхо, как и попросил его Джисон, собрал свой небольшой рюкзак, наполнив его огромной папкой с выписками и прочими листами — его личной историей болезни, которую он хранил копией, и ушёл. Хан держал в руках ключи и наблюдал за уезжающей машиной из окна. Он надеялся, что Минхо не соврёт. Что действительно поедет в больницу, а не станет где-то проводить время для вида. Они ведь обещали быть друг другу честными, верно? Минхо с волнением стоял у кабинета своего врача, а оно всё разрасталось больше и больше в его груди. Он напоминал постоянно о том, что делает это не только для себя, но и для Джисона в первую очередь. А ведь и правда было бы очень грустно, если бы Минхо ушёл от него так. Неприятно. Если он однажды умрёт, то Хан просто-напросто не справится. Анализы и результаты других обследований оказались ужасными. Врач шумно вздохнул и что-то записывал в карточку, пока Минхо сидел рядом, наблюдая за тем, какой же у него непонятный и размашистый почерк. Медсестра в это время уже готовила какую-то небольшую справку. И что она значит — непонятно. Ничего не понятно, на лице врача видна лишь серьёзность. Значит, и правда всё очень плохо. — Ли Минхо, я же говорил тебе явиться ещё, — выдал старик и почесал подбородок. — А ты что сделал? — Я не мог. — Ты разве покидал этот город или страну? Моя внучка учится в той же школе, где ты и работаешь. Я прекрасно знаю, что ты всё время был здесь. Последние полгода так точно. И почему не пришёл? Минхо перебирал в пальцах пуговицы на рубашке и не решался поднять взгляд. Сейчас он себя чувствовал пристыженным ребёнком, не иначе. Так ведь и было. Он и правда повёл себя очень глупо. Джисон на его фоне кажется намного взрослее, но это его жизнь такой сделала. А что же сделал Минхо? Просто пустил всё на самотёк. Себя в первую очередь, а затем и остальное. И как сказать правду? Не будет же он говорить, что у него беда с головой. Лучше соврёт или промолчит, как и делает сейчас. Но ведь врать плохо. Ему все так говорили, но он продолжал это делать. Может, уже положить этому конец? — А теперь я даже не знаю, за что взяться в первую очередь, Минхо! Твой поступок получился крайне детским, бессмысленным. Ты лишь себе сделал хуже. Медсестра тихо вздохнула и вышла из кабинета. Теперь они с врачом остались наедине. Без лишних ушей стало намного лучше. — Я просто терпел и думал, что всё пройдёт. — Минхо, ты же прекрасно знаешь, что ничего просто так не пройдёт. А в твоём случае это… На всю жизнь. — Я понимаю, доктор. Просто простите меня и позвольте хоть что-то сделать, ведь я уже не вывожу, — Минхо сжал губы и всё-таки поднял взгляд, что получился исподлобья. — Кто-то очень сильно заботится о других, но забывает о себе, — старик снял очки и сложил руки в замок. — Вот это и сказалось на тебе. И кто-то, похоже, недавно ударился головой о что-то. Я прав? Тебя беспокоили головные боли в последнее время? — Ну, было такое, — Минхо отвёл взгляд. — Я немного сознание потерял. Упал, слегка ударился о стену. А что? — Это очень опасно для тебя, Минхо. Это ведь может грозить тебе более серьёзными последствиями, чем ты думаешь. Уже нельзя тянуть время. Ли нервно сглотнул и кивнул. Вот теперь он и понял причину головной боли и головокружений. А ещё более частого кровотечения из носа. Да и случилось это совсем недавно, на днях, когда Джисон был у Сынмина, а сам Минхо потерял сознание. К счастью, вернулся в него быстро. Но это дало огромный отпечаток на его состоянии. Получается, что всё ещё намного хуже, чем он мог представить. — А можно мне с этим что-то сделать? — Можно. Для начала нужно больше обследовать тебя, в особенности мозг. Но получится только завтра, ведь невропатолог сейчас в другом городе. А сегодня полежишь в стационаре, под капельницей. Будем тебя восстанавливать, как получится. Но могу сказать то, что всё зависит лишь от самого тебя. — А домой нельзя? — Минхо расстроился ещё больше. Нет, он не может Джисона оставить. Да и сам не может без него. Он уже за эти пару часов в больнице не выдерживает. Ему нужен под плечом любимый человек, чтобы стало легче. — Нет. Слишком опасно для тебя. Сегодня голова кружилась? — Да. И это была искренняя правда. Минхо даже водил очень плохо с утра, никак не мог сосредоточиться, а в глазах всё слегка расплывалось. Вот только Джисону он об этом ничего не сказал. Не хотел, чтобы тот волновался за него. — А кровотечения? Как часто беспокоят? — В последнее время слишком часто. По очередному вздоху старика Минхо понял, что всё слишком запущенно. «Идиот!» — Ты же помнишь, что было, когда тебе было то ли 16, то ли 17. Минхо, это и правда очень серьёзно. Бери отпуск, место здесь тебе уже подготовили. И лучше не покидай палату в одиночестве. Лучше проси кого-то идти вместе с тобой, если тебе куда-то нужно… Минхо кивнул и сильно закусил нижнюю губу, за что получил строгий взгляд. — А ещё не скрывай то, как на самом деле себя чувствуешь. «Ужасно я себя чувствую.» «Хуже просто некуда…» Минхо бродит коридорами, медленно, не спеша. Осматривает всё вокруг, но в душе ему всё ещё тревожно. Давно он уже не занимался своим лечением. Смогут ли его быстро восстановить после такого длительного периода? Ли в этом сомневался. Медсестра провела его в палату, решив, что Минхо заблудился. Но на самом деле он знал это отделение, как свои пять пальцев. За все прошлые года смог изучить, казалось бы, каждый уголок. И вновь перед ним пустая койка. На соседней чьи-то вещи. Но как Минхо узнал позже, того мужчину уже выписали. Он уйдёт после обеда и тогда Ли останется совсем один. С кучей лекарств, болью и ужасными мыслями. Снова он слышит этот мерзкий запах бинтов и пластырей. Звон бутылочек. В его вены вновь воткнули острие игл, прикрепив их пластырем. И тишина. Заметно лишь медленные капли чего-то в капельнице. Минхо в этот момент чувствовал себя таким беспомощным и жалким, как никогда. Не здесь он должен быть. Не этим должен сейчас заниматься. Из-за его состояния Джисон снова нервничает. Минхо должен делать ему лучше, но получается наоборот. Он отводит взгляд на окно, смотря на пролетающих птиц. Весна. Первые дни весны обещали быть ещё холодными, но немного позже станет теплее. Может быть, и легче станет его сердцу. Телефон завибрировал и Ли сразу потянулся к нему, немного сдвинул руку, из-за чего игла впилась немного глубже. Он тихо прошипел, после чего лёг в обратное положение, как только телефон оказался в свободной руке. На экране виднеется уже такой родной контакт и Минхо вяло улыбается. — Привет, Хани. Он лежит так некоторое время, слушая болтовню обо всём. О школе, уроках, о Феликсе. Джисон сообщил, что его другу стало намного лучше и он даже стал таким, как и раньше. Улыбчивым и счастливым на вид. Ли знал причину всего этого, поэтому ему действительно стало легче от услышанного. Значит, Феликс всё-таки решился рассказать всё. Минхо лишь жалел о том, что не смог пойти в участок вместе с ним. — А ты там чем занимаешься? — Меня привязали к кровати и насильно воткнули капельницу. Да, я ещё кляп изо рта вытянул, — Минхо хохочет, пытаясь разрядить обстановку. — Иначе не смог бы с тобой разговаривать, милый. — Дурак… — Не злись, малыш. Со мной всё в порядке, — Ли немного поворачивает голову, чтобы не мучить свой затылок. — Когда я могу к тебе прийти? — Пока не приходи. У меня здесь к вечеру будет, что делать. Лучше завтра. Хорошо? — Может, мне что-то тебе принести? — Нет-нет, не стоит. У меня всё есть с собой, не волнуйся. Скажи мне лучше, ел ли ты что-то ещё? — Ещё нет. Прости. «Так и знал.» — Обязательно поешь, слышишь? И таблетки не забудь принять. — Хорошо, Хо. Ты только врача своего слушайся и делай всё, что он скажет. — Даже, если это будет задание помыть полы на всём этаже? — Ли улыбнулся. — Минхо, блять! Он лежит так, пока не отключается, под тихий шорох в коридоре. Не замечает и мужчину, решившего забрать свои вещи. Не почувствовал, как капельницу отключили, вытащили мерзкую иглу из вены. Медсестра лишь аккуратно укрыла пледом, позволив ему отлежаться некоторое время. Врач приказал ей проследить за состоянием своего пациента до окончания смены. А случай у Минхо был не самым лучшим. Он не стал ничего есть в столовой, ведь больничная еда у него всегда вызывала отвращение, а идти в буфет ему не хотелось. Слабость полностью цеплялась в его тело, пропитываясь в каждую клеточку. На вопросы медсестры он отвечал: «Всё в порядке, я просто устал и хочу спать. Не беспокойтесь.» Головная боль никуда не исчезала, но Минхо был рад тому, что кровь не беспокоила его. Может, действие от лекарства было. Вечером он снова лежал и слушал Джисона, рассказывающего о том, как прошёл его день. Минхо уже почти спал, слушая монотонный, но такой родной голос. А больше всего ему хотелось спать в объятиях, дома, но никак не здесь. — Ты меня слушаешь, Хо? Ли уже не слушал его, ведь всё-таки провалился в сон. Хан на это хохотнул. — Спишь уже, наверное… Тогда сладких снов. Завтра встретимся. Он проснулся в холодном поту ближе к утру. Отчего-то было очень плохо. Минхо снова поймал ужасную головную боль, от которой ему стало совсем невыносимо. Он схватился руками и сжался в нервный комочек под одеялом. Всё ещё было больно и ему не было понятно, почему же это неприятное чувство никуда не исчезает. Разум будто укрыло густым туманом, сквозь который совсем ничего не было видно. Ли шумно выдохнул и спрятался под одеялом уже полностью, всё ещё прижимая руки к затылку. Его трясло. Ему было и жарко, и холодно одновременно. И как же он мысленно радовался тому, что Джисон сейчас не видит его страданий. Но боль никак не прекращалась, она давила на затылок с новой силой, распространялась дальше и дальше. Из коридора было слышно лишь тихие шаги, кто-то довольно чудно шаркал тапочками по полу. Кому-то не спалось в столь раннее утро. — Вдох-выдох, — начал он себе шептать, — это дрянь пройдёт. Вдох-выдох… Но даже спустя время боль не унялась. Ли простонал и уткнулся лицом в подушку, не понимая, что с ним вообще происходит. По всему телу прошлась такая слабость, что ему было даже тяжело подняться, чтобы сходить к медсестре. Да и вряд ли она услышала бы его крик из дальней палаты. Может, ещё и спала. Минхо разозлился, кое-как сгрёб одеяло с себя, после чего сел, опустив ноги на пол. Пол холодный, это чувствуется даже сквозь тёплые носки, которые не могли спасти его от этого. Он решил, что ему нужно немного подышать свежим воздухом, пройтись, ведь иначе действительно станет хуже. Так он думал. И не знал Минхо о том, что сделает свою самую большую ошибку. Он медленно вышел из палаты и шёл под стенкой, пытаясь зацепиться рукой за неё, чтобы удержать себя на ногах. А сами ноги были ватными. Минхо не мог понять, что с ним происходит, ведь такого с ним раньше никогда не было. Медсестра ещё спала, как он и думал. Так и не решился её побеспокоить. В уборной было ещё прохладнее из-за приоткрытого окна. Пусто, совсем никого нет. Лишь собачий холод, пробирающий до костей, даже сквозь слои одежды. Минхо подошёл к зеркалу и упёрся руками в умывальник. Он стоял так некоторое время, пытаясь отдышаться, надеялся, что сейчас ему станет лучше. Но вместо облегчения он заметил в умывальнике пару капель крови. Он поднял голову и начал смотреть в своё отражение, резко ставшее ещё более ужасным в один миг. Нос и подбородок были в засохшей крови, сверху начала течь свежая. Сам внешний вид казался чертовски стрёмным. И он не хотел бы, чтобы однажды Джисон увидел его таким. — Вот чёрт. Минхо посмотрел на пол у двери, заметил там пару капель крови и огорчённо вздохнул. Он включил холодную воду и начал пытаться отмыть кровь с лица, пачкая пальцы в неё. Отражение не поменялось. Он всё ещё был ужасно уставшим и болезненным на вид. Ли почему-то в этот момент вспомнился его родной отец. А ведь он умирал в ужасных муках. Мысль о смерти испугала Минхо и заставила ещё больше нервничать. Голова начала болеть ещё сильнее. Выключил воду и вздохнул. Когда Минхо в очередной раз вытер кровь из носа, он прислонился спиной к стене, цепляясь пальцами за кафель. Почему-то тело его слушалось очень плохо, сердце в груди билось так быстро и сильно, что казалось, сейчас выпрыгнет через глотку. Паника начала возрастать. Так плохо Минхо ещё никогда себя не чувствовал. Так больно ещё не было. До него в тот момент дошло, что с ним происходит. — Кто-нибудь! Пожалуйста… Помогите! Мне плохо! — он начал кричать, а его голос отзывался эхом по комнате. В туалете больше никого не было, а дверь находилась так далеко от него, что ему казалось, он и не дойдёт до неё. — Прошу! Теперь он понял, как же сильно ошибался, игнорируя лечение и не проходя его в больнице. Теперь слова Джисона и его врача были стопроцентно правдивыми и точными, как никогда. Минхо шумно вздохнул и ударил кулаком по спине, пытаясь отвлечься от боли. А ему казалось, будто его голова сейчас взорвётся. — Помогите, прошу! Кто-нибудь! Я здесь! Вы меня слышите?! И он сейчас сильно жалел, что ослушался врача и пошёл один, несмотря на головокружение. Отчаяние возрастало с каждой секундой всё сильнее. — Блять, Джисон, как же я виноват… — Минхо скривился от боли. Сейчас он даже плакать начал от того, как же это было невыносимо. Первые слёзы котились по его щекам. — Чёрт, чёрт! Кто-нибудь! Похоже, что его совсем никто не слышит, ведь медсёстры в это время бегают по другим палатам. Сейчас только-только начинается обход. А его пропажу обнаружат лишь спустя десятки минут. Похоже, что в этой части этажа сейчас никого нет, кроме него. Похоже, что это конец. Возможно, уже будет поздно. «Ну нет, ну не может же такого быть, нет…» Он отлип от стены и начал идти, громко шаркая тапочками по кафелю. Ноги подкашивались, и он уже хотел ухватиться хоть за что-нибудь, лишь бы не упасть, вот только не успел. С глухим и болезненным стоном его тело ввалилось на пол. Упал лицом в кафель, больно ударяясь, из-за чего кровотечение возобновились с новой силой. В глазах всё потемнело. Сердце ещё билось, но вокруг была тьма. Боль никак не унималась. Распластавшись на полу, в довольно неестественной позе, Минхо лежал в луже собственной крови, с отбитыми резцами из-за удара, а счёт его уже шёл на минуты… *** Джисон радостно двигал ногами вперёд-назад, сидя на скамье в спортзале. Феликс в это время сидел рядом, завязывал шнурки кроссовок, которые у него вечно развязывались, а сам Ли довольно часто из-за этого падал. Как и несколько минут назад, из-за чего на руке появилось сразу два покраснения. — Блять, ну и как ты умудрился так упасть? — Плевать. Они у меня всегда развязываются, — Феликс выдохнул и прислонился к стене. — Как же я устал. Этот физрук меня сейчас добьёт. — Не добьёт. — Ой, ладно. А ты чего такой радостный? — Феликс прищурил глаза, смотря на друга, а Джисон улыбнулся. — Моё маленькое достижение. Я сегодня поел солёное и меня не беспокоила тошнота. — Ого… вау. Это и правда очень хорошо, Джи. Я рад за тебя. — Да, — улыбка стала ещё шире. — Вот позвоню Минхо позже и буду этим хвастаться. Пускай порадуется хоть немного. — Он в больнице, верно ведь? — Угу. Помнишь ведь, как ему плохо было? Пришлось его уговорить пойти в больницу. И мне кажется, что он мне врёт. — Почему? Хан сдвинул плечами, а улыбка всё-таки исчезла с лица. — Мне кажется, что он что-то недоговаривает. Его оставили ночевать в стационаре, а самого ещё отправят на какие-то обследования. Не спорю, может, это из-за того, что он давно не лечился, но чёрт… Чувствую что-то не то, Фел. Вот объяснить не могу что, но чувствую. Почему-то мне тревожно, понимаешь? — Да не волнуйся. Может, это просто обычное обследование, чтобы проверить всё ли в порядке, — Феликс хлопнул Джисона по плечу. — Не знаю, не знаю. Очень на это надеюсь… — Может порадуешь Минхо ещё больше и поешь со мной вместе в столовой? — Хахх, а ты сразу начал с наступления. — Да, — Феликс смотрел прямо. — Не думаю, что ему понравится то, что ты пропускал обед. — Знаешь, ты прав. Нужно будет попробовать. К концу урока Джисон чувствовал себя крайне уставшим, но он всё-таки посетил столовую. Съел немного омлета с салатом, из-за чего неприятные ощущения в желудке возобновились, но Хан продолжал их игнорировать. Ему хотелось поддержать Минхо хотя бы тем, что он его слушает и ест хоть что-то. На перемене Джисон решил позвонить. Оделся потеплее и снова выбрался на крышу, занимая место у дымаря, свесив ноги. Он уже хотел поскорее услышать голос Минхо и то, как проходит день у него. Длинные гудки напрягали, ведь обычно Минхо всегда носил телефон с собой, всегда пытался отвечать, даже если был очень занят или в кабинете врача, как это было вчера. Но сегодня эти гудки казались чем-то страшным, чем-то слишком волнующим, из-за чего в душе парня снова возобновились тревога. — Может, ты и правда очень занят? — Хан закусил нижнюю губу, слушая гудки, из-за которых его сердце начинало биться намного быстрее. На повторный звонок он тоже не ответил. И лишь на третий звонок, по ту сторону послышался какой-то шорох, вместо привычного «Привет, Хани!». — Алло, Минхо? Ты как там? «— Срочно бегите в операционную!» Этот голос точно принадлежал не Минхо, а у Джисона по спине пробежался холодок, когда он услышал это. Голос был женским, чужим. Не Минхо. Телефон потерял или…? — Минхо? — волнение разрасталось ещё больше, а от волнения Хан сжал рукой своё плечо. «—… Я отвечу на звонок и вернусь, подождите минуточку!» Джисона начал волновать тот факт, почему телефон Минхо оказался у кого-то чужого. Может, сейчас он проходит процедуру и не может ответить? Хан искренне надеялся на это. — Здравствуйте, могу ли я спросить, кем вы являетесь Ли Минхо? Казалось, будто сердце сейчас остановится. — Я? Ну, я его друг. А что? — Несколько минут назад Минхо стало хуже. Его нашли без сознания, к сожалению состояние ухудшилось. Сейчас ваш друг находится в операционной. У вас есть контакты его родителей? Или ещё кого-то из близких? — Что? Что, простите? — Джисон резко поднялся на ноги, из-за чего в голове закружилось. — Минхо сейчас находится в операционной, к сожалению, его состояние очень тяжёлое и нам нужно… — Это шутка ведь, да? — Джисон начал нервно улыбаться. Он до последнего не хотел верить в то, что слышал. — Не шутите так, пожалуйста. Дайте мне поговорить с Минхо. — Молодой человек, я повторяю вам! Ли Минхо сейчас в операционной, и мне некогда тратить его драгоценное время, спасение которого идёт на минуты! У него случилось кровоизлияние в мозг… «Кровоизлияние. В мозг. В операционной. Счёт на минуты. Нет. Нет, этого не может быть! Нет!» — Слушайте, назовите пожалуйста адрес, я сейчас же приеду! Хан сорвался с места, как только услышал ответ. Он бежал что есть сил. Залетел в класс и схватил рюкзак, выбежал из него, попутно слушая крик Феликса. Вот и случилось то, чего он больше всего боялся. Вот, почему чувствовал целый день тревогу. Не зря. А внутри начало билось отчаяние с обидой. Почему это вообще с ним происходит? Почему самый близкий для него человек сейчас при смерти? Джисон не побоялся выбежать прямо на дорогу, лишь бы остановить ближайшее такси. И его почти сбил мимо проезжающий автобус, но к счастью, всё обошлось. Хан буквально налетел на капот первой попавшейся машины такси, останавливаясь посреди дороги. Машины сигналили, кто-то кричал: "Сумасшедший, ты куда прёшь?!" — Во вторую городскую больницу, пожалуйста! И как можно скорее! — крикнул Джисон, протягивая водителю деньги. Дорога казалась ему вечностью. Он нервов руки начали дрожать, а глаза стало жечь. Нет, он же не может разрыдаться прямо сейчас. — Куда так спешишь? Что-то случилось, парень? — Пожалуйста, помолчите, я прошу вас. Он вытер рукавом слёзы и закрыл глаза ладонями, лишь бы водитель не видел его глаз. «Чёрт! Минхо, прошу живи!» Хан бежал лестницей, что далась ему в огромную тяжесть, но он всё равно это делал, ведь лифт был забитым, даже очередь к нему выстроилась. Дышать было очень тяжело, ещё и из-за забитого носа. Ему казалось, сейчас его сердце и мозг взорвётся от волнения. — Минхо, здесь был пациент такой — Ли Минхо! — он подбежал к стойке, цепляясь в неё руками, чтобы не упасть. Рюкзак упал с плеча, сдвинулся на локоть, из-за чего почти сразу начала болеть рука. Глаза жгло, голова болела. Губы дрожали, когда он видел замешательство медсестры. — Да, у нас есть такой пациент, а вы ему… — Я его друг! Где он сейчас? — В операционной, — девушка от растерянности медленно моргала. — Это я с вами разговаривала? — Да, — Джисон опустил голову и шумно выдохнул. — Блять… — Утром Минхо стало плохо. Похоже, он пошёл один, хоть врач и говорил ему ходить вместе с кем-то, ведь вашего друга вчера целый день беспокоило головокружение. — И что с ним? Что произошло? — Джисон пытался сдерживать себя, лишь бы не сорваться на нервный крик. — Его нашла санитарка, когда проводила уборку, — девушка поджала губы. — И никто не знает, сколько он там пробыл. Но не волнуйтесь так, с вашим другом всё будет в порядке. Джисон прекрасно знает, что такое кровоизлияние в мозг. В тот же день, когда он читал о болезни Минхо, он читал и про опасные последствия, которые могут быть. И это кровоизлияние было в списке, почти на первом месте. — Вы сказали, что его состояние слишком тяжёлое. А что сейчас ему делают? — Пытаются убрать кровяные сгустки. — А от этого могут быть какие-то… — Хан пытался вспомнить нужное слово, — последствия? — Думаю, вам будет лучше обсудить это с врачом. А как себя сейчас чувствуете вы? — Джисон, смотря на медсестру, заметил её взволнованность. — Всё в порядке. — Подождите пока в коридоре. Как только операция завершится, врач выйдет к вам. А ещё наденьте бахилы и накидку, там, в дальнем углу в ящике лежат, — медсестра уже собиралась уходить, но бросила напоследок. — А ещё позвоните кому-то из близких. Вы ведь сможете разблокировать телефон вашего друга? Джисон кивнул, не в силе что-либо ответить. Он забрал телефон Минхо, после чего медленно подошёл к скамье, попутно надевая накидку. Вид у него и правда был неважный, а от нервов его желудок будто завязывался в узел. Дрожащими пальцами он ввёл пароль. И как же он растрогался, когда увидел их совместную фотографию на обоях. Это было их первое свидание, в которое Минхо купил ему довольно милый свитер, и они выпили очень вкусный бабл-ти. Первое очень хорошее воспоминание, за последнее время. Они сделали эту фотографию в небольшой будке, а остальные Минхо распечатал и повесил на холодильник, прикрепил магнитом. Слёзы с новой силой брызнули из глаз. В галерею Джисон не стал смотреть, он сразу зашёл в контакты. Искал лишь одного человека, которого частично уже знал. Чан. Лучший друг Минхо. Ему точно нужно позвонить. Чан, только услышав, что произошло, сразу же сообщил о том, что срочно приедет. Кого же ещё уведомить? Джисон листал список контактов и терялся ещё больше. Стоит ли ему звонить контакту «Отчим Ли» и «Мать»? Он боялся, ведь ещё никогда не говорил с этими людьми. Хан помнил, что у Минхо был отчим, а родной отец умер ещё очень давно. Ведь когда-то, когда Минхо болел, то он имел возможность рассмотреть его документы. Наполовину кореец и наполовину японец. Когда-то бывший Танака Минхо. Хан решил не звонить этим людям, а остальные контакты ему были и вовсе неизвестны. Решил не рисковать, ведь Минхо всё ещё был не в очень хороших отношениях с близкими и родственниками. Из-за его прошлого. Сколько же он всего пережил, но весь этот кошмар ещё и продолжается. Сплошная чёрная полоса. Джисон вспоминал даже молитву, которой его когда-то учила бабушка. От отчаяния он уже не знал, что ему делать, поэтому мысленно молил о том, лишь бы Минхо выжил. Лишь спустя какое-то время он почувствовал на своём плече ладонь, из-за чего приоткрыл глаза и поднял голову, встречаясь взглядом с Чаном. У того вид был не лучше. Весь взъерошенный и довольно нервный. Бегающие зрачки и тяжёлое дыхание, было похоже на то, что он тоже бежал сюда. — Привет, Джисон. Что с ним? — Утром ему стало плохо. И никого рядом не было, когда он упал. Медсестра сказала, что никто даже не знает, сколько он лежал там, у входа в туалет. Может, ему плохо там было, а он… — Джисон шмыгнул носом и снова вытер слезы. — Ему даже помочь никто не мог. Чан, у него произошло кровоизлияние в мозг. Бан ввалился на скамью и прикрыл лицо ладонями, пальцами сжимая свои чёрные волосы. И это напряжение можно было почувствовать. Они не знают, сколько просидели так, в ожидании врача. В молчании, да таком убийственном, что это ещё больше давило на психику. Наконец дверь в операционный блок открылась и оттуда вышел врач, с двумя медсёстрами, а вместо них зашли ещё медсёстры и мужчина в халате. Кто это — было непонятно, но Джисон сразу сорвался с места. — Простите за беспокойство, вы только что оперировали Ли Минхо? Старик снял очки и шумно вздохнул. От этого у Джисона всё внутри замерло, а по телу словно пробежался ток. Что значит этот тяжёлый вздох? — Прошу вас, скажите, что с ним всё в порядке? — Хан смотрел на него с мольбой, нервно сжимая края накидки. — Прошу! Чан подошёл сзади и положил руку на плечо, тихо прошептав: — Джисон, тише. — Могу сказать, что состояние всё ещё нестабильное. За сутки это кровотечение ещё может возобновится в любую минуту, да и учитывая его болезнь… Пока нужно ждать и надеяться. Очень повезло, что его всё-таки нашли. — Доктор, а что будет дальше? — Никто из нас не знает, как отреагирует его тело на следующее кровотечение. Пока я ничего не могу вам сказать. Сейчас ему лучше спать под медикаментозным… — А если Минхо очнётся? — В таком случае есть огромная вероятность того, что он может даже… инвалидом. Или будет нарушение координации движения, или же нарушения речи и памяти. Может зрение упасть. Что-то из этого может с ним произойти, ведь всё-таки это кровоизлияние оказало очень плохое влияние на мозг. Может быть паралич одной части тела. Это можно даже назвать своего рода инсультом. Как видите в таком… У Джисона в этот момент будто что-то разбилось внутри. Может, это было его собственное сердце. Все остальные слова он уже не слышал. В мыслях лишь крутились слова «инвалид», «потеря…», «состояние нестабильное», «ждать и надеяться». Врач ушёл, а Хан так и остался стоять, смотря в одну точку — дверь оперблока. Сейчас там происходила борьба за жизнь его любимого человека. — Джисон? — Это всё я виноват, — прошептал он. — Нет, ты не виноват в этом, — Чан обнял его, но Джисон всё равно продолжал смотреть в одну точку, никак не среагировав. — Я должен был раньше его уговорить идти в больницу. А теперь поздно, Чан. Слишком поздно что-то изменить. Чёрт, какой же я идиот… — Ты не виноват. Никто в этом не виноват, понимаешь? Однажды это случилось бы, и я знал, что такое может произойти. Но, честно говоря, я надеялся, что этого не случится. Послушай меня, Джисон, — Бан схватил его за руки и слегка потряс. — Минхо сильный, даже если кажется, что он слаб. Но он стойкий. Выдержит. Слышишь меня? Минхо очнётся и всё будет в порядке. — А что если он даже не вспомнит меня? Что, если он забудет всех нас, Чан? Что будет тогда? — Даже если и забудет, Джисон, мы вернём ему память. Расскажем всё, как было и всегда будем рядом. И ты можешь положиться на меня, я буду готов приехать в любую минуту. Но знаешь, что сейчас ещё важно? — Чан попытался улыбнуться. — Когда Минхо очнётся, он должен будет убедиться, что с тобой всё в порядке. Хорошо? Давай сейчас немного отдохнём. Поедим и снова вернёмся сюда. — Чан, мне и кусок в горло не полезет, когда он там! Когда он лежит там, при смерти! — Джисон начал кричать и отпрянул. — Почему вы всегда обращаете внимание не на то, что нужно? Почему именно я?! Почему Минхо не мог позаботиться должным образом о себе, а делал это всё для меня? — Потому, что он любит тебя больше всего Джисон. И это его проблема, что он отдаётся полностью, но забывает о себе. Таким я его знаю уже очень давно, Джисон. Минхо всегда таким был. Это и сыграло с ним плохую шутку… И первое, о чём он подумает, когда придёт в себя — о тебе. Хан, теперь пойми, что тебе придётся быть сильным для него, если вдруг прогнозы окажутся правдивыми. Тогда ты должен будешь о нём заботиться так, как он о тебе. Но ты и сам должен будешь поправиться, понимаешь? Тебе нужно есть, пить таблетки и посещать психотерапевта. Не бросай это всё, прошу. Хан начал вытирать слёзы, а его всего трясло, как стиральную машинку. Он ведь думал, что теперь его жизнь наладится, но всё стало ещё хуже. Даже так, как он представить себе не мог. — Джисон, возьми себя в руки, прошу тебя. Ты нужен ему. Очень нужен и важен. Сделай это ради него. Чан всё-таки отвёл Джисона в столовую, где заказал две небольшие порции супа. Согласился есть за компанию, хоть и не был голодным. Он прекрасно знал о том, что происходит с Ханом, ведь Минхо рассказал обо всём ранее. Наверное, чувствовал, что его состояние может ухудшиться. И как же Бан Чан сейчас винил себя за то, что тоже не уговорил Минхо вернуться к лечению. Теперь он считал себя самым ужасным другом. Джисон ковырялся ложкой в супе, пытаясь собраться с мыслями. Желудок продолжал ныть от боли. Чан был прав, к такому решению он пришёл спустя пару минут. Нужно держаться ради Минхо и не бросать своё лечение. Ведь если Джисон будет слабым, как он тогда сможет помочь и поддержать? Ложка за ложкой. Чан медленно ел, следуя темпу младшего. Время от времени болтал, подбадривая, но и сам не мог привести себя и свои мысли в порядок. В голове была настоящая каша. Что, если последствия и правда окажутся ужасными? Вернувшись в коридор, они снова сидели и наблюдали за тем, как поочерёдно в оперблок заходят и врачи, и медсестры. Наверное, сегодня у них первый и действительно тяжёлый случай. Лечащий врач Минхо уже был сильно уставшим. Бледным и очень нервным на вид. И смотря на него, Джисону вновь становилось плохо. Хорошо, что хоть Чан был рядом, иначе его накрыла бы ещё более сильная истерика. Феликс звонил, но Джисон ему не отвечал. У него совсем не было сил на разговоры. Он просто отключался и игнорировал входящие вызовы и сообщения от своего друга. Наверное, Феликс тоже волнуется, но Хан обязательно с ним поговорит, но как-нибудь позже. Так и прошёл почти целый день. Лишь ближе к вечеру Минхо всё-таки вывезли на каталке в реанимационную. Джисон стоял у окошка, наблюдая за тем, как его любимого оковывают в цепи из трубочек и прочих вещей. Как на аппарате бегает линия биения сердца, за которой все наблюдают с заметным волнением. Как ему ставят какую-то капельницу и делают уколы. Голова Минхо была перебинтована, нос и губы были в засохшей крови, которую медсёстры тщательно пытались вытереть ватой. Волосы слиплись от алой жидкости. Джисону становилось больно от того, каким он видел Минхо сейчас. Ужасно бледным, подключённым к каким-то аппаратам. Будто уже мёртвым. Сама мысль об этом пугала ещё сильнее. Его больничная пижама тоже была в крови. Наверное, его нашли в целой луже. Ближе к 10 вечера, когда Чан уже почти-что спал на скамье, Джисон подошёл к медсестре. — Можно у вас попросить кое-что? — Что? — Могу ли я подойти к нему, или хоть посидеть рядом? — Джисон жалобно смотрел на девушку. — Пожалуйста. — Нет, сейчас нельзя его беспокоить. — Прошу вас! Я ничего не буду делать, мне бы просто побыть рядом с ним. Прошу вас, он для меня очень близкий человек, и я хочу быть рядом. Можно? Девушка терялась от мыслей. Наверное, сейчас снова ответит отказом. Но она лишь вздохнула. — Хорошо. Надень чистую накидку и бахилы. Ничем не болеешь? — Ничем. Спасибо вам! Надев чистое, Джисон приоткрыл дверь в палату. Аппарат тихо пищал, сообщая о том, что Минхо жив. Он живой. Смог выдержать это ужасное событие. Хан тихо сел на стул и попытался улыбнуться. С глаз снова начали течь слёзы. Минхо был таким болезненным на вид, что сдерживать слезы было просто невозможно. Грудь слегка поднималась, дыхание было слабым, но оно было. На лице кислородная маска. В руку воткнуты игла с трубкой, подсоединённой к капельнице. Вблизи это зрелище оказалось ещё более давящим на сердце. — Привет, Минхо, — прошептал Хан. В ответ лишь тихий писк аппарата и шум от маски. А ещё чьи-то тихие шаги по коридору. Наверное, дежурная медсестра наблюдает. — Я… вот, пришёл тебя навестить. Хотел был сделать это ещё вчера, но ты же сказал прийти сегодня. А сегодня… Как-то так получилось. Не очень, — Джисон смотрел на аппарат. — Знаешь, Чан тоже здесь. Я позвонил ему, решил сообщить о том, что произошло. Он так быстро прибежал сюда. Теперь я понимаю, почему он твой самый лучший друг. Действительно очень ценит тебя. Я рад. Джисон лишь легонько коснулся мизинца на левой руке Минхо. И только сейчас он заметил на безымянном пальце какое-то колечко. Двойное. Раньше Минхо его никогда не носил. Что оно значило — Хан не знал. Сейчас он даже не стал на этом зацикливаться. — Как я и обещал тебе, я ел вчера. И утром, и в обед. Но вечером у меня совсем не было аппетита. А ещё пришлось отменить встречу с Сынмином. Прости за это, но сегодня я правда был не в силах с ним видеться. Я бы просто не смог тебя здесь оставить. Джисон умолк, пытаясь подобрать слова. За окном было уже достаточно темно, но хорошо, что хоть приглушенный свет в палате был. Сейчас он желал видеть Минхо, несмотря на то, в каком он сейчас состоянии. — Я так волновался за тебя. И больше всего жалею о том, что ничем не смог тебе помочь. Мне стоило поговорить с тобой раньше. И какой же я дурак, — Джисон снова вытер слёзы. — Такой дурак… Знаешь, мне начало казаться, что это всё из-за меня, Минхо. И, наверное, это правда так. Я сделал тебе лишь хуже. Ты так много нервничал, так много всего делал, что забыл о себе. Даже Чан это сказал. Это неправильно, Хо. И такого уже больше не будет. Знаешь, я бы даже ушёл из твоей жизни, лишь бы тебе больше никогда не было плохо и больно. Я так много страданий тебе принёс. Но пока ты в таком состоянии, я тебя не брошу. Люблю, видишь ли. Этим и сделал хуже. Не волнуйся за меня, я буду понемногу есть и ходить к Сынмину, завтра продолжу пить таблетки. И к тебе приду, после школы. Дождись меня, хорошо? Снова слышны шаги. Медсестра уже вернулась на пост. Не стала выгонять его из палаты. — Минхо, если бы я мог, то лучше бы оказался в твоём теле. Моё не лучше, конечно, но я бы перетерпел это всё вместо тебя, если бы так можно было сделать. Ты этого не заслужил. Я ведь знаю, как ты страдал ранее. Чёрт, я бы всё отдал. Джисон услышал, как писк из аппарата немного ускорился и испугался этого. Но спустя пару секунд всё снова вернулось в обычный ритм. — Интересно, слышишь ты меня сейчас или нет. Наверное, нет. Или же да? — он попытался сглотнуть непонятный ком в горле, после чего продолжил. — Во всяком случае я буду рядом, если ты этого захочешь. Просто вернись, хорошо? Я очень жду тебя, Хо. Очень хочу, чтобы ты очнулся и всё с тобой было в порядке. Я буду есть, буду тебя слушаться, больше никогда не буду на тебя кричать. Клянусь. Я буду тебя слушаться и делать всё, что только захочешь. Просто очнись, прошу тебя… Останься в живых, Минхо. Слышишь? Ты Чану нужен. Ты мне очень нужен. Даже Феликс о тебе волнуется. Ты всем нам нужен. Медсестра всё-таки зашла в палату, но не стала прогонять. Она лишь сменила бутылку с лекарством в капельнице и снова вышла. Джисон провёл её взглядом и начал смотреть на довольно заковыристое название чего-то, что сейчас поддерживало Минхо жизнь. — Я тебя очень люблю… Джисона уже клонило в сон, поэтому он решил немного нарушить правила. Не стал покидать палату, а подвинул стул ближе к стене, сел, прислонившись спиной. Прикоснулся руки, что была свободна от капельницы. Легонько схватился за пальцы. Так ему хотелось быть немного ближе. Это было единственное, что он сейчас мог сделать. Он проспал так до утра. Проснулся лишь тогда, когда дверь в палату открылась и вошли врач с медсестрой. Странно, но Джисона даже не стали ругать. А ещё оказалось, что Чан тоже всю ночь провёл в больнице, вот только спал он, сидя на скамье. Сейчас его было видно из окошка. Всё ещё спал, низко опустив голову и сложив руки на груди. Пришлось идти в школу. Джисона Чан подбросил к дому Минхо, да ещё и к школе подвёз. Хану было очень стыдно за это. Он всё время благодарил, не знал, куда ему деться. Завтракал он прямо перед уроком, сидя на крыше и дрожа от холода. Феликс сидел рядом и держал ещё тёплый чай в стаканчике. Кто бы подумал, что весна у них начнётся с такого ужасного происшествия. —… сейчас он под какими-то аппаратами. С кучей трубок. Постоянно под капельницей, а ещё за ним постоянно следят. Я предупредил о том, чтобы сразу звонили мне, если вдруг что-то произойдёт, — Джисон вздохнул и глотнул последний кусок пирожка, который он купил в буфете. Феликс кивнул. Он тоже был потрясён и очень расстроенный тем, в каком состоянии сейчас Минхо. А ещё ему было очень жалко смотреть на Джисона, у которого синяки под глазами стали ещё темнее, а лицо опухло от слёз. — И что будешь делать? — Приходить к нему, что же ещё. Я хочу быть рядом. — Знаешь, я вчера так испугался, когда ты так резко убежал, — признался Ли. — Да и учителя на тебя злились. Кажется, и родителям твоим звонили. Я попытался им объяснить, что у тебя проблема, и очень важная, чтобы отсутствовать, но они меня даже слушать не стали. Да ещё и Юн этот, чтобы он сдох! — Мне плевать на это, Фел. Я там уже не живу. Я не их сын, а они не мои родители. А ещё знаешь, что я хочу, когда Минхо поправится, а я закончу школу? — Джисон вытащил блистер с таблетками из кармана куртки. — Что? — Феликс повернул голову. — Уехать? — Я слышал, что хотят ввести однополый брак. И если это правда, то хочу взять его фамилию и полностью отречься от своей «семьи». Но это, если Минхо не будет против. Кто знает, как он отреагирует на такое, — Джисон улыбнулся. — И да, уехать отсюда было бы неплохо. Знаешь, порой лучше начать всё с нового листа, чем продолжать жить в дерьме. — Звучит хорошо, — Феликс кивнул и отдал стаканчик с чаем. — Всё получится. Буду надеяться на это. Всё-таки уже хочется, чтобы и у тебя, и у него всё было хорошо. — Я тоже хочу, но что-то никак не получается. А что сделал Юн? — Ох… Я даже не знаю, как тебе это сказать. — Говори, Фел. Что он уже натворил? Снова тебя донимал? — Нет. Хуже. Это касается Минхо. Он и его друзья пустили по школе слухи, что он, возможно, встречается с школьником/школьницей… — Тварь, — Хан сжал кулаки от злости. — Если бы за убийство не садили в тюрьму — убил бы его. Блять, как же он заебал. — И пока непонятно, но некоторые уже начали в это верить. Я уже слышал вчера обсуждение каких-то девчонок из 9 класса. Называли его педофилом. Чёрт, Джисон, если это продолжится, то Минхо может и работы лишиться. — Вот это будет очень плохо, — Хан почесал затылок. — Блять, но Минхо не заслужил этого. — Верю. Да и называть его так, у меня язык не поворачивается. Да и тебе скоро 18. Ты не малолетний, чёрт возьми. — Хорошо, что ещё никто не знает, иначе и мне было бы весело. Хотя, честно, уже плевать. Я больше волнуюсь за то, чтобы Минхо очнулся. Знаешь, мне вчера было так страшно, когда врач начал называть возможные последствия… Фел, у него ведь повредился мозг. И кто знает, как оно обернётся против него. Это может быть и потеря памяти, и зрения, и речи. Или же паралич, полный или частичный. Мне очень страшно. Хочу плакать, но даже не могу. Уже нечем. Феликс обнял Джисона, начал гладить по спине, а Хан уткнулся носом в капюшон, ближе к белявым волосам. — Всё будет хорошо. Минхо справится. У него есть ты, вот, какой замечательный. Всё будет хорошо, Джи. Веришь мне? — Я пытаюсь… — Хан закрыл глаза и прижался ближе. Обнимал так крепко, что Феликс даже пискнул от неожиданности. — Если хочешь, сегодня пойду с тобой. И на ночёвку останусь. С домашкой на завтра помогу. И есть приготовлю. Ну? Больше не будешь плакать? — Попытаюсь. Спасибо тебе, Феликс. Что бы я без тебя делал? — Ну, на это у тебя и есть я. А теперь вытирай свои сопли, только не о меня, — он улыбнулся, когда увидел лицо Джисона. — Собирайся и идём. Сегодня помогу, чем смогу. А ещё расскажешь мне немного позже об этом… как там его? — Чан? — Да, Чан. Кто он вообще такой? Джисон поднялся и сжал пустой стаканчик в руке. Таблетки он уже выпил. Вроде пока не чувствует боль и тяжесть. Настроение стало немного лучше. — Лучший друг Минхо. Джисон получил несколько двоек, но в остальных случаях его снова спас Феликс. Повезло. Его ругали учителя, но он их даже не слушал. А Юн, как и всегда, смеялся громче всех и швырялся чем попало. Но это было терпимо. Шрамы от ожогов на спине постоянно напоминали о себе, когда в спину прилетало что-то из вещей. Злость внутри накапливалась, но Джисон пока держал себя в руках. Рано. Но однажды он сорвётся, как пёс с цепи. Тогда и будет плохо. Они вместе с Феликсом вышли из школы, но как же было удивительно встретить Чана снова. Тот стоял, мнулся с ноги на ногу. Замёрз, пока ждал. Но он ждал. Феликс тихо свистнул. — И снова привет, — Чан улыбнулся, смотря на Джисона. Но минутой позже его взгляд устремился на Феликса. — Привет, — отозвался Хан. Решил, что представить своего друга будет лучше, чем тупо промолчать. — А… Это мой друг. Феликс. А это Чан — друг Минхо. Это с ним я вчера был в больнице. — Приятно познакомиться, Феликс. Красивое имя, — Бан протянул руку для рукопожатия и снова улыбнулся. Точнее — продолжил улыбаться. Джисон мысленно подумал, что это у них с Минхо, наверное, привычка такая. — Приятно. Взаимно, — Феликс пожал руку, после чего спрятал её в кармане. — Куда направляетесь? — Боже, Чан, ты следишь за мной? Домой. В квартиру Минхо. А что? — Садитесь, — Бан кивнул на иномарку, стоящую недалеко. — Подвезу. — Да ну, ты меня и так с утра подбросил, — Джисон мотал головой. — Нет, не хочу тебя напрягать. — А может я сам хочу помочь? Тогда вместе и поедем к Минхо. Как тебе такое? — Ладно, — Хан сдался и бросил взгляд на Феликса. — А ты? — Ну, я тогда домой пойду. — Нет-нет, — Чан махнул рукой. — Всё в порядке, и тебя подброшу. Я так понимаю, вы же вместе туда собирались? В больницу. — Да, — тихо ответил Феликс и бросил взгляд на Джисона, словно тот всё решает вместо него. А Хан вздохнул и выдал заключение: — Ну, значит едем все. Нечего голову мне ломать. Зная о том, что Бан очень даже болтливый, а настроения у Джисона на разговоры не было, он решил посадить на переднее сидение своего друга, безжалостно отдавая его на растерзание «боже-ты-такой-миленький-я-тебя-уже-люблю-ты-уже-мой-друг» и «можно-мне-тебя-обнять-ты-такой-хорошенький?» с улыбчивым лицом, светящимся на все 32. Всю дорогу Чан пытался разговорить Феликса. И тот, под конец, даже очень охотно поддерживал разговор. Джисон их не особо слушал. Он сидел сзади и смотрел в телефон Минхо, а именно в галерею. И как оказалось, там было очень много его фото. Минхо частенько фотографировал Хана, когда тот не замечал. Очень много его фото, а собственных у него было очень мало. Две фотографии с Чаном и Ханной. С родителями Бана. Ещё одна фотография с аттракциона, на которой Минхо получился очень смешным. Похоже, он боялся высоты, но всё равно пошёл на американскую горку. А ещё фотографии уличных котов. Это было мило. Фотография школьных расписаний уроков, а та, что касалась класса Хана была в закреплённом. Вот, как Минхо всегда всё знал. Он просто следил за расписанием, чтобы вместе идти домой или подстраивать своё расписание под Джисона. Из болтовни «спевшихся птичек», Хан узнал о том, что у Чана есть ещё и второе имя — Кристофер. И то, что он родился в Австралии, но позже его родители переехали в Сеул. Первая школа, в которую он попал, там он и познакомился с Минхо, который был очень даже застенчивым мальчиком. Лишь с годами он стал более общительным и разговорчивым. Даже слишком. Что Минхо всё равно начал с ним дружить, хоть у них и был языковой барьер. Чан в то время говорил больше на английском, чем на корейском. А Минхо тогда и вовсе его не понимал, но пытался общаться, даже жестами и переписками в тетрадях, лишь бы понимать. Ещё они очень часто гуляли в детстве и Минхо всегда рассказывал о том, как ему нравилось в Японии, когда Ли ещё жил там. Как Чан впервые узнал о болезни и всегда пытался заботиться. Как Минхо хорошо ладил с Ханной и Лукасом. Теперь Джисон знал и о том, кто такой Лукас, о котором однажды проболтался Ли. — Джисон, а тебе с больницы не звонили? — Нет. А тебе? — Хан отвлёкся от телефона. — Тоже нет. Чёрт, значит, всё без особых изменений. На этаж тоже поднялись вместе. И всё это время Феликс болтал с Чаном. Как оказалось, у них много общего. Начать даже с игры или любимых сладостей. Джисон открыл дверь ключом, который ему оставил Минхо, и зашёл первым. Быстро снял обувь и прошёл в ванную, чтобы умыться. Устал. Хотелось хоть как-то избавиться от усталости и сонливости. — Джисон, не против, если мы сначала поедим, а потом поедем? — Ну, а как же…? — Помнишь, что я тебе говорил? — Чан шуточно пригрозил пальцем. — И пока Минхо здесь нет, я отвечаю за тебя, иначе он меня прикончит, если с тебя хоть волосок упадёт. Феликс, ты голоден? — Ну, такое. Был бы не против что-то перекусить. — Блять. А меня спросить? — Джисон вышел из ванной и увидел, что Чан уже что-то греет на сковороде. — А ты обязан есть. Напоминаю тебе об этом, если забыл. — Подтверждаю снова Чана вдвойне, — Феликс тоже зашёл на кухню и сразу сел за стол. — Голодным туда я бы тебя тоже не пустил. Да тебе ещё и таблетки пить. — Чёрт, — выдохнул Джисон, вспоминая о лекарствах. Это были обычные тосты с яичницей, но Хан немного съел. Лишь тогда Чан с Феликсом прекратили его трогать насчёт темы питания и важности лечения. И лишь тогда, когда Хан выпил последнюю за сегодняшний день таблетку, они собрались ехать в больницу. — А вы как подружились? Джисон проигнорировал вопрос, ведь снова находился в своих мыслях. Как Минхо? Что с ним? Станет ли лучше? А что будет с ним дальше? Что делать? — Ой, да он меня соплями испачкал. Это был какой-то класс младшей школы, наверное? Да, Джисон? — Блять, нашёл, что вспомнить. — А потом я ему в столовке жука подбросил, за ворот кофты, хоть и сильно их боялся. А вот Джисон, как оказалось, жуков не боялся. И знаешь, что, Чан? Он начал за мной гоняться с этим жуком! Довёл меня до слёз и истерики! А моя мама дома смеялась. Блять. До сих пор мне об этом напоминает. Бан начал звонко смеяться. Лишь одному Хану было не до смеха. Он сейчас даже улыбаться не мог, от волнения. — А нехрен было мне жука бросать, — отозвался Джисон. — Радуйся, что я не нашёл для тебя богомола. — Фу, блять! — Феликс скривился. — Я бы тебя проклял. И сжёг вместе с этой зелёной тварью. — Как ведьму? — Чан улыбнулся, едва сдерживая хохот. — Точно. — Приколисты вы, конечно. Забавно. Минхо тоже не боится жуков. Хотя когда-то он пугался бабочек, но с возрастом это у него исчезло. — Каким он ещё был, Чан? Улыбка у друга Минхо стала более грустной, чем радостной. Ему было, что вспомнить. Воспоминаний так много, что некоторые даже начал забывать. Лишь фотографии со школьного альбома их хранили. — Больше всего Минхо хотел вернуться в Японию. Сколько себя помню, он всегда рвался туда. И только туда. Здесь ему никогда особо не нравилось, но у него просто не было выбора. Родители всё решили вместо него. Точнее мать, которая собирался выйти замуж во второй раз, за этого Ли. Знаешь ведь, какая у Минхо была фамилия раньше? — Танака. Знаю, видел его старый паспорт. — В восемнадцать лет у него был довольно переломный момент, как я помню. Дошло даже до того, что он хотел фамилию менять. Хотел отречься от семейства Ли, ведь ненавидел своего отчима больше всех. Даже с матерью из-за этого отношения испортились, ведь она, как казалось, больше любила своего второго мужа, чем первого и его сына. — А что стало с родным отцом? — Джисон был заинтересован. Ему даже стало грустно от того, что у них немного похожая ситуация. — Умер. Это же он болел этой… Гемофилией. Он, из-за разрыва брака, совсем забил на себя и на своё здоровье. И через полгода, или чуть больше, после развода — умер. Хан невольно задумался о том, что у Минхо в каком-то смысле повторяется история его родного отца. Перестал лечиться и… умер. Вот только Джисон не хочет, чтобы дошло до последнего. Да и у Минхо это было из-за депрессии, нервов и крайне нестабильного состояния. «Из-за меня.» — Чан, как думаешь, Минхо справится? — Конечно. Я верю в это. И ты тоже верь. Знаешь, вера помогает. Теперь их было уже трое, стоящих у палаты. Ничего не изменилось с утра. Капельницы, аппарат, маска. Вот только кровь в этот раз не вытерли, или же ещё не заметили. — Я зайду к нему, хорошо? — Джисон снял куртку и начал надевать халат с бахилами. — Хорошо. — Подождём. Хан снова тихо зашёл в палату, сел на стул и аккуратно взял руку Минхо в свою. Тот всё так же лежал. И если бы у Джисона были силы пошутить, да и ситуация была бы не такой серьёзной — он бы стал шутить о том, что Минхо самая настоящая спящая красавица. И для пробуждения нужен поцелуй. Вот только это не сказка. Ничего просто так не произойдёт. Минхо всё ещё спит после операции. И Джисон поцеловал бы, если бы не кислородная маска на лице. — Привет, — он снова начал шептать. — Я снова здесь. Хорошо, что ты меня дождался. Сегодня в школе был завал, очень много контрольных, но я сразу направился к тебе. А ещё со мной твой любимый Чан. И Феликс. Даже он сегодня к тебе пришёл. Тоже волнуется и надеется, что поскорее очнёшься, — он легонько провёл пальцами по ладони Минхо. Гладил. Пытался так себя успокоить. Напомнить, что Минхо жив, просто он спит. — Надеюсь, ты скоро поправишься. Сегодня я очень даже хорошо поел. Тошноты не было, наверное, это действие таблеток такое. Мне немного легче. Жаль, что ты этого не видишь. Я жду тебя, Минхо… Феликс прижал ладони к стеклу, наблюдал за Джисоном. Видеть таким своего друга было очень грустно. Никто ведь и не думал, что так получится. — Мило, — произнёс Чан, заметив, как Феликс наблюдает за своим другом. — Надеюсь, у них однажды всё будет хорошо. — Угу. — Джисон хороший парень. Можно сказать, я ему доверяю Минхо. Я спокоен за это. — А ты друг хороший. — Как и ты, — Чан улыбнулся. В палату к Минхо снова зашёл врач. Джисон сразу отпрянул, делая вид, что ничего не было, и он просто молча сидел. — Здравствуйте, доктор. — Здравствуй. Ну, посмотрим, как тут наш пациент. Вместе с ним снова была медсестра. Она подошла к койке и поставила небольшой лоточек с бинтами и прочим на тумбочку. — Доктор, а когда Минхо примерно очнётся? — Сложно пока сказать. Пока лучше, чтобы он спал. Кто знает, что будет, если он проснётся. Может, кровотечение снова возобновится. Тогда будет хуже. — И что же делать? — Лучше пусть пока спит завтрашний день. Ему сейчас нужно время на восстановление. А сон для него сейчас равно спасению. Тело расслаблено, нет напряжения. За сегодняшний день только 1 раз была кровь из носа, а вот вчерашний день был довольно тяжёлым. Да и мы ему сейчас вводим довольно сильные дозы. Не думаю, что этот юноша будет терпеть всё это. Захочет ведь подняться, выйти, если у него всё будет в порядке с работой мозга. Джисон кивнул. Начал смотреть за тем, как медсестра аккуратно разрезала бинт и сняла его с головы. Под повязкой волосы были в засохшей крови, слиплись в небольшие сосульки. На затылке ситуация оказалась ещё хуже на вид. — И знаешь, хорошо, что он пережил эту операцию, несмотря на большую потерю крови. Сильный парень. Выберется, поэтому не волнуйся за своего друга. — Да. Верю. Врач быстро осмотрел Минхо, после чего приказал снова перебинтовать и назначил какие-то лекарства. Делать больше было нечего. Ситуация оставалась стабильной. Ничего не поменялось, как уже ранее говорил Чан. Бан снова подвёз к подъезду. Джисону было грустно смотреть на то, что теперь машина Минхо стояла здесь, без дела. Сможет ли он вообще её водить, когда очнётся? Хоть она и часто ломалась, но было заметно, что он любил эту машину. — Ложись спать раньше. Лучше отдохни, — выдал Чан. — Угу. Ну, тогда до встречи, Чан, Фел. Феликс же предложил своё присутствие: — А я с тобой останусь. Мы же ещё не всё сделали, помнишь? Джисон медленно моргнул. Он ведь и забыл о том, что они договаривались. Совсем забыл. Перед глазами у него снова было белое фарфоровое лицо, с кожей, через которую можно было прекрасно заметить вены. Больно. — Спасибо, Чан. — Да не за что. Пока, ребята! Если что — звоните! Как оказалось, он уже дал свой номер Феликсу, а сам Ли должен был дать номер Джисону. Связь хотел поддерживать в любом случае. Целый следующий день не происходило ничего нового. Школа. Больница. Квартира. Джисон уже поздно ночью сидел за столом, в спальне, и усердно писал сочинение на английском. — Тупое задание, — пробубнил он себе под нос. Он скучал. Раньше они здесь были вместе с Минхо. Джисон всегда мог залезть к нему на колени и сидеть, пока он что-то пишет или читает. И было так хорошо… так спокойно. Правду ведь говорят, что начинаешь ценить лишь тогда, когда теряешь. И Джисон хочет вернуть эти приятные моменты обратно. Он хочет вернуть Минхо сюда. Домой. Ведь если здесь его нет — эта квартира не будет для Хана домом. В спальне произошло слишком много моментов. Начиная от первого поцелуя, первых слёз, первых истерик, смеха, до первого секса и размышлений о будущем. Но сейчас Джисон здесь один и пытается справиться с тараканами в своей голове. Ему страшно. Он боится, что Минхо не очнётся. А всё из-за дурацкого кошмара, который он видел недавно. И в том сне Минхо умер. Хан теперь боится, чтобы сон не воплотился в реальность. Телефон разрывался от сообщений. Его вибрации слишком действовали на мозг, поэтому Джисон отбросил его подальше, не желая смотреть сообщения. Было уже два часа ночи, поэтому он как можно быстрее желал закончить домашнее задание и лечь спать. Ведь предстоит ещё один, довольно тяжёлый день без Минхо. К четырём утра он уже спал. В холодной постели, в прохладной комнате. Отопление было очень слабым, да и вскоре его вообще должны отключить. Под одеялом было очень холодно. А снились ему снова кошмары. Минхо кричал, Минхо плакал. Минхо умирал у него на руках. И всё было слишком реалистичным, что Джисон начал плакать, продолжив видеть сон. Резкий звонок телефона вывел его из кошмара. Хан так сильно испугался, что чуть не свалился с кровати, ведь, как оказалось, лежал на самом краю. Экран был слишком ярким. Пришлось уменьшить яркость, ведь Джисон даже не смог с первого раза рассмотреть контакт. И как же он удивился, когда снова звонил чей-то незнакомый номер. Как оказалось — звонил уже второй раз подряд. — Алло? — Алло, здравствуйте. Это Хан Джисон, верно? — Да, верно, — пробубнил он, бросая взгляд на часы. — А по какому поводу вы беспокоите меня в такое время? — Ли Минхо… — Что с ним? Услышав ответ, Джисон сорвался с кровати, споткнулся о свою же ногу и почти упал. Сон моментально, как рукой отняло. Да и какой сон, когда такое произошло?