Нет, мне не больно

Утро Джисона началось довольно приятно. Стало даже ещё лучше, когда Минхо, всё ещё сонный, но желающий бодрствовать, проснулся и начал зацеловывать лицо и шею, чем вызвал мурашки и хохот. — Минхо, аххах! — Доброе утро, сладкий, — Ли с улыбкой оставляет ещё один самый тёплый и нежный поцелуй на лбу. — Сегодня у нас довольно большие планы, ты знал? — Какие, — Хан наконец открывает глаза, смотря в лицо парня, находящееся так близко к его. — Во-первых учёба, во-вторых мы сегодня будем кушать рамён, который вместе и приготовим, в-третьих — хотел бы погулять с тобой, если время останется. Что скажешь? В душе становится так хорошо, что улыбка становится радостнее, освещая его лицо. — Мне нравится. Минхо кивает и снова оставляет дорожку из поцелуев, пока Джисон прячет пальцы в его взлохмаченных волосах. За ночь они довольно сильно растрепались, вновь торчали в разные стороны. И пока Ли наслаждался ним, Хан хохотнул и начал скручивать волосы в завитки, пытаясь сделать что-то на подобии кошачьих ушек. — Что ты там делаешь, солнце? — он замер, смотря в любимое лицо. — Пытаюсь завершить твой образ кота. Ты же… ты так похож на кота. — Серьёзно? — Минхо сглатывает, и Джисон наблюдает за тем, как двигается кадык, после чего касается пальцем и его. Ведёт к подбородку, после чего начинает легонько чесать. Ли от этого простого действия уже снесло крышу. Он закрыл глаза и довольно хмыкнул. — Да. Похож на котёнка. — Котёнок, значит? — он хватает руку Джисона и прижимает к губам, оставляя поцелуй на ладони. Из-под длинных ресниц смотрит, ожидая дальнейшего намёка. Ведь он вспомнил, что значит это милое прозвище. — Да. Что-то не так? — Можешь повторить? — Что именно? Котёнок? Минхо улыбается и кивает. Руку отпускает и лезет под футболку Джисона, поднимая её вверх, после чего аккуратно проводит по очертаниям тела, гладит бока и вновь и опускается ниже. У Джисона вновь толпа мурашек и он выдыхает, смотря на парня. — И что ты делаешь? — Тс-с-с, — Минхо засунул краешек футболки в зубы младшему. — Тихонько. Джисон запрокидывает голову, когда одеяло оказывается на второй половине кровати, уже не укрывая, а Ли торопливо стягивает спортивки с него. Хан понял, к чему всё идёт, поэтому начал помогать Минхо, стянул с него кофту, а сам приподнял бёдра, чтобы с него было легче стянуть трусы. Приглушённо простонал, когда ладонь старшего касается оголённого паха. Ли избавляется от своей майки и прочей одежды, остался лишь в носках, как и Джисон. Их снимать не хотел, ведь было прохладно, а хоть какого-то тепла хотелось оставить. — Мг, — Хан закрывает глаза, когда ладонь возвращается на его член, а большой палец надавливает на головку. Минхо второй рукой освобождает рот младшего от футболки и тянет вверх, чтобы Джисон и от неё избавился. В одного мгновение вся одежда оказывается в небольшой кучке рядом с ними, на второй половине кровати. — Давай без лишних слов, — Минхо ведёт носом по щеке и начинает двигать ладонью вверх-вниз. Джисон на это судорожно выдыхает и мычит в согласие. В следующий миг их губы соприкасаются, сливаясь в нежном поцелуе. Нет, сегодня им не нужно спешить. Даже если немного опоздают, это их не будет волновать. Сейчас лишь они существуют друг для друга и больше никого нет. Минхо стонет в поцелуй, когда Джисон в ответ начинает двигать ладонью на его члене, почти синхронно. Поочерёдно толкаются друг другу в ладонь, пытаясь сделать приятнее. Они не разрывают поцелуй ещё довольно долго. Слышно лишь тихие вздохи и чмоки. Языки сплетаются, и в этот момент Джисону кажется, что они с Минхо действительно одно целое. Действительно были созданы друг для друга. Минхо всё-таки разрывает поцелуй, чтобы сесть между разведённых ног и наклонился так низко, что губами коснулся головки члена. Джисон машинально хочет сдвинуть ноги, но из-за присутствия парня не получается. Ли ведёт руками по груди, пока лижет языком головку вставшего члена, из-за чего Джисон уже не молчит, из его горла вырывается новый стон, звучащий слишком сладко для старшего. Хан даже закрывает лицо ладонями, лишь бы не смотреть на столь возбуждающий вид между его ног. — Смотри сюда, малыш. Не прячься от меня, — шепчет Минхо, убирая руки от груди. Он начинает водить ими по худым бёдрам, уделяя больше внимания внутренней части, из-за чего младший вздрогнул. — Я не могу. — Можешь, просто смотри на меня. Я хочу, чтобы ты видел. Минхо обхватил член рукой и вновь провёл языком по головке, искренне наслаждаясь тем, что Джисон всё-таки убрал ладони от лица и посмотрел на него. И Ли с ума сходит от того, как же мило смущается Хан, как мило краснеют его щёки и уши, а взгляд мечется, со стороны в сторону. Одной рукой Минхо начал дрочить себе, пока проводил языком по всей длине члена. Его ужасно возбуждало то, что он действительно предоставлял удовольствие, да ещё и не только самому себе. Смотреть на Джисона было слишком прекрасно в этот момент. И когда он ведёт языком по яичкам, Хан вновь намеревается закрыть глаза, но Минхо мычит, создавая вибрацию и пытаясь его остановить. Младший замирает с приподнятыми руками, не зная куда деть их и самого себя, сгорающего от смущения. Одно дело анальный секс, но когда лето дошло до минета… Минхо захватил член почти во всю длину, даже носом уткнулся в лобок, из-за чего у младшего вновь мурашки по всему телу. Он шумно выдыхает, когда Ли начал вытягивать щёки и поднимать голову. Джисон на это неосознанно подался бёдрами вверх, из-за чего головка члена ударила по нёбу. Минхо немного прищурился и глубоко выдохнул, пытаясь подавить рвотный рефлекс, который возник у него в тот момент. Через пару секунд он схватил Джисона за руку и опустил её на свою голову, заставляя вцепиться в волосы. — Н-нет, нет. Нет, я не могу так, — Хан начал быстро бормотать и мотать головой. Он убрал руку, но Минхо вновь настойчиво вернул её в свои волосы. — Минхо, тебе будет хуже от этого. Ли отрицательно мычит и вновь начинает двигать головой. Джисон, сомневаясь, всё-таки хватается за волосы и аккуратно давит на затылок, пытаясь сделать так, чтобы Минхо вновь принял его член полностью. Стоны вновь начали наполнять спальню, когда Джисон начал делать так, как ему нужно. Минхо послушно следовал за его рукой, не прекращая стимулировать себе. От возбуждения у него кровь вскипала. Хотелось бросить делать минет и довольно грубо трахнуть парня, но он сдерживал себя. Ему хотелось дать Хану что-то нежное и приятное, ведь тот в последнее время был совсем уставшим от всего. Не хотелось его напрягать чем-то таким. Это было бы жестоко со стороны Минхо, как он сам считал. Но даже это не помешало ему кончить раньше, с хриплым стоном, который вырвался из его рта, как только он выпустил член изо рта. Джисон не заставил себя долго ждать, ведь он тоже был на взводе. Ему было достаточно того, что Минхо кончил и вновь начал принимать его член, пристально смотря в глаза. Хан простонал и откинул голову на подушку, не в силах больше смотреть на такого старшего. Он кончил ему в рот, Минхо принял всё. Не скажет, что сперма приятная на вкус, но до последнего не выпускал член изо рта, принимая тёплую вязкую струю. Горло всё ещё слегка неприятно болело, но Ли упорно игнорировал это. На самом деле он был довольным, что смог сделать приятно, и справился очень даже неплохо. — Минхо, ты… Боже… — прошептал Джисон, вновь закрыв глаза ладонями. Ему было ужасно стыдно за то, что действительно послушался и заставил Минхо мучиться. Хан всё ещё видит перед собой то, как Ли хмурился, а глаза его начинали слезиться. «Ему же точно было неприятно. Вот зачем я его послушался? Ну вот зачем?» — Да, я, — Ли вздохнул и лёг рядом с ним, обнимая одной рукой. — А что? — Прости меня. Тебе было неприятно? Горло болит? — Ну какой же ты милаш, — Минхо улыбается. — Ничего со мной не случилось. — Но ты так… — Всё в порядке. Я хотел, тебе не о чём волноваться. Тебе хоть понравилось? — Джисон от вопроса смущённо хохочет и отворачивает голову. — Вот только не говори, что это не так. Неужели я действительно так плохо справился? — Минхо надул губы. — Нет-нет, всё хорошо. Это было круто. Приятные ощущения, знаешь? — Хан всё-таки поворачивается, ложится на бок, чтобы смотреть парню в глаза. — Вот как? Тогда хорошо, — Минхо пальцами легонько сжимает щеку Хана. — Но это значит, что и тебе должен буду сделать так. — Ну вот не надо так говорить, — Ли хмурится. — Говоришь так, будто это одолжение. Нет, наши отношения не будут стоять на одолжениях, даже не думай. — Ладно, пускай будет так, как ты хочешь. Но я же уверен, что тебе тоже хотелось бы, чтобы я сделал тебе минет. Хм… — Джисон хитро улыбнулся. — Какой-то школьный класс? — Ты… блять, — Минхо тяжело вздыхает. — Не вздумай, иначе я больше никогда тебя не буду звать к себе. — Ладно-ладно, не злись, злюка, — Джисон подвигается ближе. — Ты прав. Нас могут заметить так. Но однажды я действительно сделаю тебе хороший минет. Правда. Научусь, хоть и не умею. — Уроки бы ты так учил, бедствие, — Минхо обнимает крепче, и Хан тычется носом в его грудь. — Вот, что тебя сейчас должно волновать, а не это. У тебя ужасные оценки с математики и английского, а ещё очень плохо с физкультурой. А ведь кто-то обещал мне хорошо учиться, помнишь? — Ну вот не порть момент! — Хан обиженно тянет. Минхо звонко смеётся, а Джисон его легко бьёт по спине, лишь бы не сделать действительно больно. — Хорошо, не буду. Полежи ещё немножко, прими душ, а я пойду и в быстром темпе приготовлю нам что-нибудь на завтрак… На самом же деле Минхо так хотел расслабиться перед тяжёлым днём. И он был уверен в том, что именно таким и будет. Ведь ещё оставалась одна нерешённая проблема. Феликс. Всё ли с ним в порядке? Не было ли за ночь никаких происшествий? Минхо это действительно волновало, ведь это был лучший друг его парня. Как-никак, но и его тоже. Не лучший, но довольно хороший. Чана не заменит никто. — Фели-Фели-Фели, — нараспев произносит Джисон, вешаясь на шею другу. Ли вяло улыбается и трёт заспанные глаза. Снова не выспался, снова всю ночь нервничал, ведь в дверь стучали почти до 3 утра. К счастью, кто-то вышел и прогнал наглецов, но Феликс так не смог уснуть. Ему действительно было страшно, ведь казалось, что дверную ручку и вовсе вырвут с корнями, и тогда его ничего не спасёт. И как же он был благодарен соседям на этаже за то, что смогли остановить нечто ужасное. Утром он добирался на такси, хоть и было совсем недалеко. Попросил водителя пропетлять городом, чтобы не было хвоста, что в конечном итоге помогло. Это было ещё одним облегчением. Он добрался без происшествий, у школы его никто не поймал и не забросил в дальний угол. Лишь шайка Юна пристала, но Феликс огрызнулся в ответ и сбежал от них. — И тебе привет, — он немного удивляется от того, как его называет Джисон. — Как дела? Чем занимался? Почему вчера снова не отвечал? И не будет же говорит он о том, что вновь провёл весь вечер и ночь в истерике. Вместо этого довольно хохочет и выдаёт: — Прости, я так заигрался, что закончил и уснул лишь под утро. Джисон качает головой. — И как так можно? У тебя такие ужасные синяки под глазами. Ты вечно то сидишь за уроками, то играешь. Ты хоть иногда собираешься отдыхать или спать? — Игры для меня и есть отдых, дурачок. На контрольных они оба не могли нормально сосредоточиться. Феликс и вовсе казался растерянным, даже начал решать задания лишь к концу урока, чем, вероятно, обеспечил себе довольно плохую оценку. Джисон же наоборот — немного готовился, поэтому уже он пытался хоть как-то справиться с заданиями. В какой-то миг они просто поменялись местами друг с другом, ведь теперь одному становилось лучше, а второй медленно терял себя, в попытках убежать от травм прошлого, так тщетно преследующих его сейчас. У Минхо же были свои планы. Вновь сказал, что собирается идти к другу. И ему не стало лучше, ведь Джисон разочарованно вздохнул и вновь ушёл в одиночестве. Но Ли просто не мог позволить ему начать волноваться ещё больше. — Хорошо, увидимся. Это звучало так, что у парня действительно начинало болеть сердце. А ведь за целый день они даже не встретились, как это было обычно. Но было кое-что, чего Минхо не мог рассказать. Если и рассказывать, то это должен сделать его друг — Феликс… Просто Минхо вновь пытается взять на себя проблемы, заняться их решением. Он не может стоять в стороне и просто наблюдать за происходящим. *** Феликс идёт домой, крепко прижимая рюкзак к себе. Он готов начать бежать в любую минуту. Даже просто так. А ведь он и подумать не мог, что ходить домой будет так страшно. Минхо же чёрной тенью следовал за ним, остановился на парковке, немного вдали от подъезда. И кажется, остался незамеченным. Он пока сидел в машине, пристально наблюдая за школьником, в какой-то мере, даже будущим другом, как он считал. Фургон не заставил себя долго ждать. И тогда-то все паззлы в голове сложились в цельную картинку. «Его постоянно преследуют. От школы к дому и наоборот.» Не с добра. Минхо быстро набирает номер полиции, не сводя взгляда с вида перед собой. И он испугался, когда за фургоном не стало видно Феликса. — Твою мать! Он не закрыл машину, нормально не оделся. Побежал лишь в лёгком свитере, сразу испытывая ощущения острого холода по спине, бежал сквозь лужи с грязью. Дыхание перехватило. Успел ли Феликс зайти в подъезд? Полицию вызвать успел, она должна приехать с минуты на минуту. Но как-то до того времени нужно продержаться. Он выглядывает из-за угла, но возле фургона никого не видит. Сердце сжимается от нервов и злости. «Что он им сделал? За что?» Минхо аккуратно обошёл фургон, но никого в нём не заметил. Пусто. За рулём никого нет. Немного не успел. И хорошо, что в этот момент из дома выходила какая-то пара. Ли успел забежать внутрь, после чего рванул вверх лестницей. И он уже слышал крики этажа выше, какой-то шорох, какой-то гул. Понимал, что там точно был голос Феликса. А он не успел добежать до квартиры всего лишь ничего. Его тут же прижали к стене, больно ударяя затылком, даже немного приподняли. Ощущения опоры под ногами не было. Пропало. — Попалась… Что? Впервые Ли видел именно лица тех, кто его преследовал. И они оказались такими же мерзкими, как он и думал. Жирдяи с ужасной гигиеной и впитавшимся в одежду запахом перегара. Это было просто ужасно. Чего лишь стоила эта корявая улыбка, от которой внутри всё переворачивалось и начало рушиться. — Отпустите! — Так ты пацан? — А хули у тебя волосы длинные? — второй дёрнул за волосы, из-за чего Феликс снова закричал от боли. — Педик? — Педик. Точно педик. Таких ещё не ебал, — шепчет. — Ну, знаешь, дырка ведь есть, верно? И не одна. — Верно, не одна. — Ты нам, сучка, ещё ответишь за искусанные пальцы и игнор! — Ничего я не собираюсь делать! — Феликс ударил ногой по промежности, но тот успел уклониться. — Да кто тебя спрашивать будет? — Посмотри-ка, ну реально, как шлюха. Мужчина вновь стал водить пальцами по губам, но Феликс начал вертеть головой. И снова его потянули за волосы, пытаясь обездвижить. В какой-то мере так и случилось. — Типа не податливый, да? — Давай для начала ему зубы выбьем? — Да заебал ты уже, — второй огрызнулся на первого. — Успеешь ещё выбить. Феликс почувствовал в зоне паха чужую ладонь и начал мычать. Возможности кричать не было. В этот раз рот ему заткнули более сильно, чем в прошлый раз. — Давай его на последний этаж? Я знаю, что там почти никто не живёт. — А может в подвал? — Нет, там холоднее. Лучше здесь. Ладонь убралась, Феликс сразу начал кричать, но по лицу ему в тот же миг пришлась сильная пощёчина. — Будешь орать — сейчас и выбью. И казалось ему в тот миг, что спасения совсем нет. Последний этаж, что ненамного выше его. Феликса швыряют в самый дальний угол, после чего почти спускают штаны. И ему рыдать хочется от собственного бессилия. Один прижал его к спине и заткнул рот, а второй снимал джинсы. Кажется, даже порвал их. — Начну я, закончишь ты. — Отлично, — второй даже облизнулся и вновь начал водить пальцами по члену, из-за чего Феликсу стало ещё хуже. Звон от ремня, он даже глаза закрывает, лишь бы не видеть то, что они собираются с ним сделать. Одно точно знал: «Этот мир окончательно сгнил.» Он почти раздет перед ними. Совсем безнадёжный. В тот миг Феликс даже плакать начал. Его никто не спасёт от ужасной участи. — Начинай. — Начинаю! — позади них послышался голос и стоявшему перед Феликсом мужчине прилетело кулаком по лицу. Знакомый голос, но он даже глаза боялся открыть. Это был даже не простой звук, а хруст. Такой громкий хруст, что Ли распахнул глаза от испуга. Примерно в тот момент он и упал на пол, его бросили. Феликс, не смотря на резкую потасовку, начал натягивать порванные джинсы обратно. И лишь тогда он повернулся на голос. Минхо. И пока один уже лежал в отключке, второй ныл от боли и прикрывал окровавленными ладонями лицо, пока Минхо почти что футболил ногами всё его тело. — Порядок, Фел? — он дал оглушительный удар по лицу, после чего повернул голову в сторону парня. Феликс настолько растерялся, что даже ответить ничего не смог. Этого он точно не ожидал. И Ли сейчас тянет ему руку, будто ангел, пришедший спасти его в этом ужасном месте. В аду. Спустился за ним в ад. — Сможешь подняться? Он кивает очень медленно, не отводя взгляда от лежащих насильников. — Они тебе уже не причинят вреда. Теперь всё хорошо, Феликс. Ты в безопасности, — объясняет Минхо, пытаясь отдышаться. — Давай-давай, поднимайся. На полу холодно. А за его спиной полицейские. Тогда Феликс и начинает возвращаться в реальность. Он спас его. *** Всё это закончилось немного позже. Минхо сам говорил с полицейскими, Феликса решил не нагружать всем этим добром, поэтому отвёл в квартиру. Младший даже не стал сопротивляться. Но и прогонять не стал. — Минхо, — он чешет голову от неловкости, — может, останешься ненамного? Старший Ли уже собирался уходить, но когда услышал это, кивнул, улыбаясь самой тёплой улыбкой. — Как скажешь. Может, мне чай тебе сделать? — Да нет-нет, не нужно… Но Минхо и слушать не стал. Он взял Феликса за руку и отвёл в кухню, усадил за стол и легонько хлопнул по плечам. — Сиди, всё хорошо. Не беспокойся. Он сделал чай, поставил чашку перед младшим и сел рядом. Молчал, не решаясь заговорить, а Феликс молчал, не зная о том, как вообще ему начать рассказ. А ведь он понимал, что старшему будет интересно узнать о том, что происходит. — Спасибо тебе, Минхо. За всё спасибо. Если бы не ты… я бы не знаю, что… — Всё хорошо, — Минхо кивнул. — Не волнуйся. Я Джисону ничего не говорил, и не буду, пока ты сам не захочешь рассказать. А можешь и вовсе не говорить. Это твой выбор. А у Феликса глаза слезятся. Он пытается не моргать, лишь бы действительно не начать рыдать. — Эй, ну ты чего? — Минхо улыбается. — Уже всё будет хорошо. Этих придурков закроют, я тебе обещаю. Если хочешь, я могу завтра с тобой пойти в участок. Может, тебе от этого будет немного легче, когда рядом будет кто-то из твоего окружения? Феликс не выдержал. Он закрыл глаза ладонями, пытаясь скрыть слёзы от старшего, из него вырвался горький, тихий крик. Минхо поднялся и сел на корточки возле его коленей, после чего потянулся к рукам, хватая их в свои. — Слушай, Феликс, то, что случилось, это действительно пугающе. Правда. Но мне бы не хотелось, чтобы такое солнышко страдало из-за этого. Мы с Джисоном всегда рядом с тобой и будем готовы выслушать, в любой момент. Хан тебя очень-очень ценит, ты ему нужен и важен. А я всегда буду на вашей стороне, — он немного крепче сжал холодные пальцы Феликса, начав смотреть в его покрасневшие от слёз глаза. — Мы ещё заставим этих придурков обо всём пожалеть. Я им сделаю такой «уикенд», что всю жизнь будут страдать. И в этот момент внутри Феликса всё воротится. Минхо действительно оказался хорошим человеком, а не как он изначально думал — подозрительным, с плохими замыслами. Джисону невероятно повезло, что рядом с ним оказался такой человек. Парень быстро кивает, пытаясь улыбаться. — Прекрасно. О, я вижу твою улыбку, — Минхо вновь улыбнулся. — Так лучше. Хорошо. Они сидели так ещё некоторое время, пока Феликс не начал успокаиваться. Минхо всё время гладил руки, шептал успокаивающие и подбадривающие слова, ни разу не спросив о том, что ещё могло мучить Феликса. А ведь он догадывался, что причина была где-то ещё глубже, в сердце, что-то было ещё, что так травмировало подростка. — Можешь пока Джисону ничего не говорить? Пожалуйста? Я не хочу, чтобы он начал нервничать сильнее. — Хорошо, — Ли кивнул. — Хорошо, я ему ничего не расскажу. В таком случае ты должен знать, что я нахожусь у своего старого друга Чана, вместо тебя, по нашей легенде. — Угу. — А теперь выпей чай, он уже остыл. И если получится, ложись спать. После сна становится немного лучше. И не волнуйся, в участок всё равно пойду с тобой, ведь я ещё и свидетель, — Минхо отводит взгляд на холодильник, обвешанный рисунками маленькой Оливии. А ещё разными цветастыми магнитами. — У меня вопрос. Когда вернутся твои родители? — Через два дня. — Значит, время у нас есть. И всё-таки было бы хорошо, если бы ты рассказал им о происходящем. Они у тебя хорошие, верно? Думаю, смогут поддержать и помочь. — Н-нет, — Феликс вздрогнул, когда услышал слова старшего. — Нет, я пока не могу им рассказать. — Почему? — Есть один человек… — он не смог договорить, ведь воспоминания нахлынули огромной волной. — В таком случае решай всё сам, — Минхо кивнул, не желая расспрашивать. Сделать хуже в этот момент не хотелось. — Хранить это в тайне или нет. В тот момент Феликс вновь стал отчаиваться. Ведь действительно есть ещё проблема, и не одна. Но самая главная — его дядя, постоянно названивающий, постоянно надоедающий своими грязными сообщениями и угрозами. Феликс ведь не позволил ему зайти в квартиру, когда тот собирался прийти, сразу после отъезда родителей. И парню даже страшно представить, что было бы, останься они наедине. — Минхо. — Да? — старший вновь обратил внимание на младшего. — Если я расскажу тебе кое-что, обещаешь никому не рассказывать? — Матерью клянусь, — он протянул руку, выставляя мизинец. — Помнишь нашу клятву? Ничего не скрывать друг от друга, ведь мы друзья. Правда, только от Джисона мы скрываем… Думаю, это скажется в будущем, но… — Сейчас его состояние важнее, — парень мотнул головой и вцепился в мизинец Минхо. — Помню. Прошло ещё пару минут, прежде чем Феликс смог открыться Минхо, рассказывая абсолютно всё. О дяде, об остальных ужасных людях в его жизни. Не обошлось и без упоминания Юна. Но сейчас Феликсу действительно становилось легче, ведь он хоть кому-то смог открыться за столь долгий период борьбы в своей голове. А прошлое тяготило, тянуло вниз, делало ужасно больно, не позволяя нормально существовать. Минхо не знает, что сделать. От услышанного у него сердце сжимается сильнее и сильнее. Осознание пришло почти сразу. Вот, что травмировало Феликса. Вот, почему ему было так плохо. Но он скрывал всё это за улыбкой, смехом, различными новостями и сплетнями, безумной попыткой отвлечься на учёбу, лишь бы сбежать от реальности. Но даже это не помогало. Минхо понял, что Феликс травмирован не меньше Джисона. Вот, почему они стали лучшими друзьями и всегда держатся вместе. — И что ты… Что ты собираешься делать? — голос Минхо становится хриплым и совсем тихим. — В участке, если получится, я хотел бы рассказать о дяде. Не знаю, поверят ли мне, но я больше не могу терпеть этого. Понимаешь? Но больше всего мне ужасно стыдно перед родителями. Мама… Она же всего этого не знает. Не знает, что её брат конченный мудак. — В любом случае ты не должен больше умалчивать это. — Да, ты прав, — Феликс вяло улыбнулся. — Мне нужно как-то собраться, сейчас я будто тряпка, но я всё никак не могу. Мне страшно от того, какая будет реакция у них. А что, если они почувствуют ко мне отвращение? Но ведь я не добровольно шёл на это. — Этот дядя, он, — Минхо пытался собраться с мыслями, — он прямо… ну… — Трахнул? Это ты имеешь в виду? Было. Не один раз, если вспомнить. Заставлял меня смотреть, как он дрочит. Или же ему помогать это делать. Я тогда был ещё слишком маленьким и глупым, чтобы понять, что это ненормально. Он и мне пытался это делать. Или в ванную зайти — для него это была норма. А с его возвращением стало хуже. У Минхо кровь леденеет от услышанного. — Феликс, ты должен рассказать об этом работникам полиции, понимаешь? Не нужно молчать. Он же до сих продолжает над тобой издеваться. — Больше всего мне страшно за Оливию, — младший вздохнул. — Может, что-то уже и было, чего я ещё не знаю. Минхо поднимается и легонько обнимает Феликса, начиная гладить по спине. — Больше не молчи. Расскажи всё. И было бы хорошо, если ты уведомил родителей. Это нужно остановить, пока не стало поздно. И… Я могу тебе как-то помочь? — Нет, нет. Не нужно. Я сам. Я должен сделать это сам… Минхо шёл домой в полном одиночестве, но голова его так и разрывалась от мыслей. А ещё болела, ведь один из мужчин довольно сильно ударил его головой о стену, когда они дрались. И сейчас затылок пронзило тупой болью, давящей на мозг. Ли шумно выдохнул, когда оказался у двери своей квартиры. Он потянул ручку двери, но та оказалась закрытой. И вновь его сердце начало биться быстрее от тревоги. Джисон никогда не закрывался изнутри. — Хани? — он начал стучать в дверь. — Хани, откроешь мне? В ответ лишь тишина, не слышно шагов по ту сторону. Минхо тянется рукой в карман куртки, пытаясь найти среди хлама из чеков, бумажек, фантиков и прочего, свои ключи. Они громко звенят, когда находятся, и когда Ли пытается открыть дверь дрожащей рукой. Почему-то тревога в этот миг начала возрастать, ведь уже было довольно поздно, а дверь оказалась закрытой на ключи. Два поворота. Это значило то, что Джисона в квартире не было совсем. Похоже, он и не приходил домой. Минхо берёт в руки свой телефон, но он вновь оказывается выключенным. Разрядился. А ведь Джисон вероятно звонил ему, и не раз. От этого и вина вернулась к нему. — Чёрт, — выругался он, когда телефон включился и на экране высветилось уведомление о пропущенных звонках. Джисон звонил ему последний раз ещё 2 часа назад. Минхо не замедляя начал набирать его номер. Слушал длительные гудки, но ответа так и не последовало. Куда же Хан ушёл? Где он всё это время находился? На повторный звонок Джисон не ответил. Минхо уже и не знал, что ему думать. Обиделся? Разозлился? Ушёл бродить дворами? В магазин? К Сынмину? Или ушёл домой? Ли решил подождать некоторое время. Сел на диван в гостиной, не снимая куртку, на случай, если придётся искать парня. Ведь может он действительно обиделся и сбежал. Вместо тишины и борьбы с мыслями, Минхо начал звонить Чану. Лучшему другу, который поддерживает его почти во всём. Но то, что предложит Ли, ему наверняка не понравится. — Чан-а, — тянет он, когда друг отвечает. — Ты сейчас занят, не занят? — Привет, Хо. Нет, а что? У тебя что-то случилось? — сразу слышится его обеспокоенный голос. — На днях я хотел бы кое-что сделать, — Минхо игнорирует его вопросы. — И мне понадобится твоя помощь. Ли начал вкратце излагать свой план, на что Бан вдумчиво молчал и фыркал. — Блять, Минхо! Я же говорил тебе, что таким уже не занимаюсь. И ты… Куда ты уже пытаешься влезть? Ты понимаешь хоть, что от этого могут возникнуть проблемы? — Понимаю. Но мне нужно это сделать. Их разговор заканчивается на не лучшей ноте, но Чан соглашается помочь с одним делом, которое в голове так долго держал Минхо. Стоит ли вообще говорить, что в последнее время его внутренняя агрессия возросла настолько, что он готов пойти на не очень хороший поступок? Готов. Ведь злость начала идти за границы. Чаша уже полна, она уже не выдерживает всю ношу в себе. *** — И кто же это к нам домой пожаловал? — мать сидела на кухне, сложа руки на груди. Смотрела исподлобья, хмурясь. Отца не было видно, может, ещё на работе. Джисон топтался у входа, не решаясь подойти ближе. — Мам, я… Я пришёл, чтобы извиниться. — О, правда? Ваше Величество хочет извиниться? И снова её слова давят на психику. — Да. Прости. Я действительно ужасен, но… — Ты не у Феликса ночевал всё время. А где же? Где тебя чёрт носил всё это время? А? Почему ты молчишь?! Ты заставляешь нас позориться ещё больше, чем раньше! На самом деле Джисону и не хотелось возвращаться домой. Но звонки и сообщения стали надоедать с большей силой, поэтому он не выдержал и ушёл. Ещё и Минхо стал пропадать вечерами непонятно где. Всё это ужасно напрягало его, заставляло злиться и огорчаться. И вот он снова в месте, которое может назвать самым настоящим адом. — Вот подожди, отец вернётся, и он тебе покажет, расскажет, что к чему, идиот. Как миленький будешь. Хан решил не слушать её дальше, поэтому последовал в свою комнату. Замок с ручкой так и вырваны, ничего с последнего визита не изменилось. Пол в пыли, но видно, что сюда заходили. Джисон скривился и начал искать свой старый рюкзак, чтобы собрать в него хоть какие-то вещи. Тех, что он оставил у Минхо, было недостаточно. Скоро начнёт теплеть, поэтому он нуждался в остальной одежде. И пока он быстро собирал вещи, мать стояла у двери, наблюдая за происходящим. — Вот как. Хочешь съебаться, значит. Мы такие ужасные родители, что сын постоянно сбегает. Так ведь? Джисон молчал, что её ужасно злило. А она то и делала, что пыталась вывести из себя. И вновь на парня льётся река из отборных ругательств. Парень к этому был привыкшим, но сейчас его психика была не в лучшем состоянии, чтобы просто терпеть, как он делал это раньше. Раньше Джисон просто молчал и получал удар за ударом, не только физические, но и словесные. Но сейчас что-то пошло не так. Может, это психотерапия так влияет, или таблетки. Или Минхо. Он не знает. В этот раз он стал сдерживаться. Может, так даже лучше для него. — Сбегать? Аххах! Серьёзно? — он улыбается, поворачиваясь к матери и крутя пальцем у виска. — А с вами возможно оставаться в этом дурдоме? Не смеши меня. — Ты! Ты думаешь, что взрослый и можешь так со мной говорить? — прошипела она, в один миг резко сокращая дистанцию. Но у Джисона даже не было желания сбегать. Он стоял и смотрел в глаза родительнице, пытаясь найти хоть какой-то намёк на то, что она выслушает его. Но нет. Зря наделся. Зря верил в то, что его будут слушать. Его слова для родителей ничто, как и состояние. Им важнее оценки и то, как он ведёт себя для окружающих, их репутация. Но не он. Любили? Нет, Джисон и сам прекрасно знал о том, что он нежеланный ребёнок. Мать с отцом часто ему говорили об этом раньше. Он с детства, с самого рождения не был им нужным. Просто очередная обуза. — Знаешь, могу. Ты же можешь мне постоянно говорить о том, какое я ничтожество и напоминать о том, что зря я родился на свет. Но знаешь… У меня тогда у тебе вопрос. Если ты так ненавидишь меня, почему держала в «семье»? Почему не задушила в детстве, когда ещё был совсем маленьким и ничего не соображал? Ведь тогда тебе стало бы легче. Видишь, как? Почему ты этого не сделала? В последний раз ты сказала мне, чтобы я убился. Но разве я просил меня рожать? Ты могла и убить меня. Почему ты этого не сделала? Тюрьмы побоялась что ли? Звонкая пощёчина лишь на пару секунд вывела его из уверенности, но позже он снова выпрямился, не желая уклоняться. — И да, блять, да. Я жалею, что тебя родила, тупого ублюдка. Видишь ли, страдает он! Задушить? — она крепко вцепилась в волосы, поднимая так голову сына. — Да я бы с радостью это сделала, и я пыталась, но твои любимые бабушка с дедушкой не позволили. Думаешь я не пыталась тебя убить? Да я не один раз хотела тебя утопить в ванной, пока ты был ребёнком! Но ты, как самое настоящее исчадие, выживал! Или тебя кто-то спасал. А сейчас… Есть ли смысл убивать тебя сейчас, когда ты такой? Ты же ничтожный. Ты и сам себя убьёшь спустя пару лет, поверь. Сбросишься с крыши и наглотаешься таблеток, как уже хотел. Ты же слабый, а такие, как ты, не выживают. Не должны жить. У Джисона от правды в груди колет, будто несколько ножей воткнули и крутят их, пытаясь сделать ещё больнее. Значит, его хотели убить… Вот, почему бабушка так часто забирала его к себе, когда он был совсем маленьким. Пыталась спасти. Вот, почему прятала от разъярённого отца. Пыталась сохранить жизнь любимому внуку. Похоже, что лишь она его любила. И больше никто. И что странно, у него совсем нет желания расплакаться перед матерью. Совсем. Может потому, что уже просто нечем? — Я слабый. Да, мам, я слабый. Но я пытаюсь справиться, а тебя это не волнует. Попал я в больницу из-за вас. Вы всегда меня унижали, что и привело ко всему этому, — его голос вздрогнул. — Понимаешь? Я не был таким, не стал бы таким, как сейчас. Думаешь, мне хотелось изначально морить себя всем, чем только можно, лишь бы понравиться всем вам? — Ты никогда и никому не будешь нужен, — она отчеканила каждое слово, проходящееся новым ударом по сердцу Хана. — И лучше бы ты действительно не рождался… Такие, как ты — никому не нужны. Ты самое настоящее ничтожество, и я жалею, что стала твоей матерью. Лучше бы у меня был совсем другой ребёнок или вообще никого не было. Мало того, что тупой, урод, так ещё и совсем жалкий. Джисон вырывается из её хватки и встряхивает головой, пытаясь отвлечься. Он вновь возвращается к сбору вещей, продолжая слушать новые высказывания и упрёки в свою сторону. В этот момент парень вспомнил о том, что у него где-то лежал чемодан, под кроватью. Это стало ещё одним его спасением. — Ну вали к чертям собачьим! Давай! Чтобы я тебя здесь больше никогда не видела. Ну же! — Знаешь, я это и собираюсь сделать, — он кивнул. — Все вещи не заберу, но я ещё вернусь за ними. И да, я ухожу насовсем, мам. Хотя… нет. В таком случае я не могу назвать тебя матерью, а ты меня — сыном. Давай, если я уж так тебе противен, то нас больше не будут связывать родственные связи? Просто откажись от меня. Сделай вид, что меня никогда в этой жизни не существовало. Научись жить нормально, спокойно, а не выводить всех и всё из себя. Может, лишь тогда тебе станет легче. Чемодан наполнился новой одеждой. Джисон даже хотел взять любимую игрушку, которую ему в детстве подарила бабушка, но вместить её не было куда. Пришлось брать в руки. Мать стояла у входа, явно не желая его выпускать из комнаты. — Давай просто разойдёмся спокойно. Я больше не стану приносить вам мучений и стыда. Разве так не будет лучше? Будет. И для вас, и для меня. — Если ты хоть шаг ступишь, ты больше нам не сын. И на порог не пущу больше! Хан провёл взглядом по комнате, мысленно прощаясь с остатком вещей. По комнате он даже будет скучать, в неком роде. Здесь хранилось довольно много воспоминаний. Больше плохих, но были и хорошие. К примеру Феликс и его сестрёнка, изредка приходящие сюда. Но больше ничего не будет прежним. — Хорошо. Знаешь, а я так и сделаю. Он подошёл к двери, катя чемодан, и аккуратно оттолкнул мать от двери, после чего вышел в коридор, к входной двери. — Ты пожалеешь! — Нет, — он улыбнулся, поворачивая к ней голову. — Я пожалею, если не уйду. А теперь прощайте, госпожа Хан, — Джисон открыл дверь и вышел на порог, после чего решился крикнуть на весь подъезд то, что так желал за все время пребывания в этом аду: «И начни лечить свою голову, больная стерва!» Ему пришлось начать бежать к лифту, который к его счастью оказался рабочим. Он нажал кнопку и едва успел войти, ещё минута, и мать его бы поймала за ворот куртки. Лифт закрылся буквально перед её носом, из-за чего Хан истерически рассмеялся. — Пошла нахуй, тупая сука. Так тебе и надо. Он даже понять не мог, откуда у него столько храбрости взялось. Наверное, это всё копилось в нём и в итоге выплеснуло. — Сдохнешь, — он довольно улыбнулся, — Ты сдохнешь в старости, в одинокой и больной старости, — произнёс нараспев. — И никто тебя не спасёт. Ты умрёшь в страшных муках за то, что пыталась сделать со мной за всю жизнь. Отца он так и не встретил, но этим даже лучше. Не было бы на его теле новых ссадин. Единственное, что у него сейчас болело — сердце и желудок. Сердце сжималось и стучалось так сильно, что каждый удар эхом проходился в ушах. Довольно неприятное чувство, как оказалось. Желудок саднило от того, что он почти ничего за день не ел. Снова. У него вовсе не было аппетита. И это вновь его привело к мысли о том, что в таком ужасном состоянии он существовал больше, чем полгода. У него сейчас не было злости. Почему-то в душе ему было так хорошо, как ещё никогда. Такой радости у него ещё не было. Джисон даже гордился тем, что смог высказаться. Не всё, но хотя бы то, что больше хотелось в тот момент. Его пробило на чувства лишь тогда, когда он оказался на пороге перед дверью съёмной квартиры Минхо. Лишь тогда его глаза почему-то начало жечь. Дверь оказалась запертой, поэтому пришлось звонить в звоночек. И вот Хан слышит очень быстрые, бегущие шаги, после чего дверь открывается так резко, что он едва успел увернуться. — Боже, где тебя носило, малыш? — Минхо сразу так крепко обнял, что в позвоночнике что-то захрустело. Джисон бросил игрушку на чемодан, но та всё равно упала на грязный, пыльный пол. Ему хватило одних лишь объятий, чтобы резко сдаться и начать рыдать, пряча лицо где-то в груди парня. — Хани, что случилось? — встревоженно шепчет Минхо, бросая взгляд на чемодан и рюкзак. Младший молчит, не в силах что-либо говорить, ведь только сейчас его начали душить слёзы. И Минхо начинает догадываться, что произошло, где был Джисон. Вместо допроса он шепчет самые добрые слова, на которые ему лишь хватает ума в данное время суток. Он спал, но от такого происшествия довольно быстро смог проснуться. От сна и следа не осталось. — Давай пройдём, не будем здесь стоять, хорошо? Не дождавшись ответа, Минхо заводит Джисона в квартиру, после чего закатывает чемодан и бросает игрушку на тумбочку у двери. Хан кое-как стянул с себя куртку, снял ботинки, бросая их ко входу, после чего в полной тишине пошёл в спальню. Он ввалился на кровать, в ту половину, на которой несколькими минутами ранее спал Ли. Она тёплая, Джисон жмётся к тёплой простыни и подушке, пряча в ней своё лицо. Минхо садится рядом, даже не ругает за то, что Хан лёг в грязной одежде. Он бережно гладит по спине, ласкает голову, после чего укрывает одеялом. — Милый мой, всё хорошо. Всё хорошо, я рядом, — он слышит новый всхлип, отдающийся в его сердце резкой болью. Ли продолжает гладить, сидит так, пока плачь не начал утихать. — Я выключу свет, хорошо? — ответа он так и не дождался, поэтому просто сделал то, что и хотел. Лёг рядом, начав обнимать кокон из одеяла и своего парня, крепко прижимаясь к нему, лежал лицом к лицу. Продолжал гладить по спине до тех пор, пока Джисону не стало легче, а его дыхание не успокоилось. Стало размеренным. Уснул. Минхо ещё долго не мог уснуть, поэтому просто лежал, смотря на своего парня, в полной тишине, слушая лишь звук настенных часов. Примерно через час, у Хана сквозь сон случилась истерика, и он вновь начал плакать. Ли, заметив это, начал аккуратно вытирать горячие слёзы с щёк, после чего прижался лбом ко лбу. — Я всегда буду рядом, — шепчет. — Спи, Хани… День действительно выдался тяжёлым. Следующим утром Джисон проснулся первым. В поту, с опухшими глазами и рядом лежащим Минхо, у которого нос с подбородком вновь укрылись кровью, уже засохшей. Хана это не на шутку испугало, поэтому он аккуратно вытащил руки из-под одеяла и начал трясти Минхо за плечи, пытаясь разбудить. Ли промычал что-то невнятное, из чего младший разобрал лишь «тихо». — Минхо, проснись. У тебя вновь кровотечение было. Испачканным оказалось постельное белье, подушка. Даже шея у Минхо, как оказалась, была в крови. Значит, кровь бежала слишком сильно. — Минхо, пожалуйста, проснись. До будильника ещё оставалось время. Было лишь 6 утра, Джисон проснулся на час раньше. Хан попытался справиться с комом в горле и сел, начал тереть опухшие от слёз глаза. Он даже не помнил, как лёг на кровать и уснул. Минхо проснулся спустя минуту, медленно открывая глаза и смотря по сторонам. Сейчас он выглядел не лучше Джисона. Такой же потрёпанный, будто целую ночь бегал на стадионе. Но по сути Ли почти не спал, уснул лишь к утру, поэтому он ещё нуждался во сне. — Что-то случилось? — он ладонью коснулся плеча младшего, вопросительно смотря. Джисон на это кивнул. — Что? — У тебя вновь кровь из носа. Минхо устало вздыхает и касается пальцами носа, пытаясь отодрать засохшую корочку. — Заебала меня эта кровь уже, честное слово. И ни вопроса о том, что вчера произошло. Хан решается заговорить об этом первым. — Прости меня. Я тебе не смог сказать, ведь не дозвонился. Я был дома. Точнее нет — уже не дома. — Это ты прости, что не смог ответить. У меня телефон разрядился. Кажется, батарее приходит конец, ведь он разряжается слишком быстро… — Минхо сел рядом, сложив руки на бёдрах. — Что значит «не дома»? — Я ушёл оттуда, Хо. Уже насовсем, — Минхо и не знает, что на это ответить, поэтому бормочет что-то совсем тихо. Джисон его не понимает, но спрашивать об этом не стал. — Ты злишься? — Нет, — Ли мотнул головой и почти сразу скривился. Затылок у него всё ещё болел. — Не злюсь. Но как так произошло? Тебя вновь выгнали? — Нет, я сам ушёл. Собрал вещи и ушёл. И знаешь, что я сделал? — Джисон выжидает, пока Минхо нахмурится, желая получить ответ. — Я послал свою мать и высказал ей всё, что думал. Ли свистит от удивления, после чего чешет голову. — Серьёзно? — Вполне. — Безумно, но молодец. Я бы тоже так сделал. Давно нужно было это сделать. Так что же получается, теперь их дом не твой? — Мой дом отныне там, где ты. Теперь только так, — Джисон слабо улыбнулся. — Как бы не было, но нужно же мыслить хоть немного позитивно. И знаешь, я бы хотел у тебя кое-что спросить. — Спрашивай. Если это касается Чана, то… — Да нет же, нет. Всё в порядке. Ты соскучился по нему, я понимаю, — Хан малость врёт о том, что он ужасно нервничал и ревновал, пока Минхо не было рядом. А ещё боялся, что он останется один и Минхо просто бросит его, уйдёт. Джисон боится этого больше всего на свете. — А что тогда? — Ты же любишь меня? Не оставишь? Просто, понимаешь ли, я… Теперь я действительно один, у меня нет родственников больше. Кроме бабушки. Я даже не знаю, что мне делать дальше, — он спрятал лицо в ладонях. — Мне страшно, и я растерян. Блять, ну правда не знаю, что мне делать. Хоть возьми и прими меня, стань мне опекуном или кем-то ещё. Я не знаю! Минхо крепко обнимает и ложится на спину, таща младшего за собой. Пытается положить голову на подушку так, чтобы затылок не так сильно болел. — Слушай сюда, мой крошечный, я люблю тебя и буду любить. Есть у тебя родители или нет — меня ебать не должно. Главное, чтобы ты у меня был, а на всё остальное мне плевать. А через пару месяцев тебе будет 18, и ты станешь вольной птицей. Хочешь — живи со мной, не хочешь — не надо. Но я всегда буду рядом. Понятно? И каким это ещё «опекуном»? Я тебе не в родители мечусь, если ты ещё этого не понял. Джисон рассмеялся с последних слов, но на душе ему действительно стало немного спокойнее. — Не в родители, значит? — Ты же шутишь, да? — Минхо закатывает глаза. — Скажи, что ты шутишь. Ну ты же не настолько тупой, Хани. Ты же должен понять, что я хочу с тобой вместе жить, ну чёрт возьми! Хану это так приятно слышать, что он обнимает в ответ крепче и опускает голову на грудь Минхо. — Да всё я понимаю. Я тоже этого хочу. И на всю свою жизнь хочу. Это чтобы ты знал. Ну так, на всякий случай. — Мм, — Минхо хитро ухмыльнулся. — Сделаю себе заметку, чтобы не забыть. — Так постарел, что уже всё забываешь? Ну и старьё. — Поговори мне здесь! Сейчас договоришься! — Всё-всё-всё. Тихо, я же шучу, — Джисон поднимает голову, чтобы оставить поцелуй на подбородке. — И всё-таки тебе лучше умыться. — А тебе бы душ принять, весь употел. — Блять, — Хан закатил глаза, подобно старшему. — Ну и зануда. — И поесть бы не помешало. Уверен, что ты вчера ничего не ел. — Кому что… И пока Хан медленно пытался справиться с рисовой кашей, Минхо понемногу разбирал одежду своего парня, разлаживая на диван, ведь ещё не выделил место в шкафу. Игрушку, плюшевого медведя, он оставил на стиралке, пообещал постирать немного позже. — Ценный подарок, или просто любимая игрушка? — Это мне бабушка в детстве подарила, — пробубнил Джисон с набитым ртом. — Он уже потрёпанный мной и временем, но я всё ещё его люблю. Раньше спал с ним в обнимку. — Ох, — Минхо улыбнулся, — в таком случае мне точно стоит его постирать. Теперь кровать будут разделять сразу трое? Хан немного подавился, поэтому начал кашлять. Ли сразу начал стучать по его спине, после чего звонко рассмеялся. — Смешно тебе, да? — перекривил его Джисон и замахнулся ложкой. — Так бы и ударил по лбу! И да, будешь такое вытворять — я буду спать с Тедди, а не с тобой. — Можешь замереть так на минутку? Сейчас я тебя сфотограф… — Да иди ты! Иди куда шёл! — Иду-иду, — Минхо продолжал смеяться. Но в самом деле он был доволен тем, что у Джисона смогло подняться настроение. — И сделай уже что-нибудь со своим стояком, — он указал пальцем на выпирающий бугорок, виднеющийся под джинсами. — Я понимаю, что утро доброе, и он проснулся, но… — Минхо! — Всё, ухожу. У-хо-жу! После еды и приёма таблеток, Джисон вернулся к Минхо. Тот сидел на кровати и затягивался подом, смотря в окно. Всё ещё не проснулся. Летал в облаках и думал о предстоящем дне, который обещал быть ему интересным и… опасным для него. Хан садится рядом, на что старший сразу отвлекается и щипает его за щеку. — Поел? Таблетки принял? — Да. — Умница моя, — Минхо хохочет. — Время ещё у нас есть, поэтому отдыхаем. Джисон на это улыбается в ответ, а Минхо оставляет поцелуй в уголке губ. Колючий. Хан только сейчас обращает внимание на щетину, которую до этого не замечал. Рассеянный ужасно в последнее, что даже такие детали не замечает. — Колючка. — Пф, а сам? Хотя ладно, за тобой я ничего не замечал, — Минхо провёл пальцами по подбородку Джисона. — Хотя ладно, что-то есть. — Издеваешься? Конечно есть, просто не так, как у тебя. — Ой, да ладно тебе. Беги в душ, а я займусь этими «колючками», как ты говоришь. — А ты мне и таким нравишься, — выдаёт Джисон, смотря на спину Минхо. — Да? — Да. Только так ты кажешься старше. Взрослее и намного умнее. — То есть так я тупой? — Да нет-нет, — Джисон хохочет и машет руками. — Вовсе нет. — Смотри мне, Сонни, — Ли пригрозил ему пальцем, и Хан рассмеялся громче. — Иначе буду воспитывать другими методами. — Какими? — он наивно хлопает ресницами. — Тогда и узнаешь, но не советую меня выводить из себя. — А ты когда-то бываешь злым? — Поверь, бываю. Но лучше меня не злить. Вода еле тёплая, но даже от неё ожоги болят. Это ужасно. Джисон морщится и довольно вылезает из кабинки, прячась за большим махровым полотенцем Минхо. Даже оно у них общее. Уже и правда, как совместная жизнь. Джисон улыбается, когда видит, как Минхо аккуратно бреется. Хан завязывает полотенце вокруг талии и льнёт к нему, обнимая со спины. Ли задорно улыбается, смотря на него через зеркало. — Ты меня 10 минут не видел, а уже соскучился? — Да, — Джисон коснулся губами плеча, после чего положил на него голову. Минхо хоть и бледный, кажется холодным, но на самом деле очень тёплый. Кожа такая приятная на ощупь, что Хану не хочется его отпускать. — Ладно, обнимай. Мне нравится. — Я на зарядке, заряжаюсь от тебя. — Социальная батарейка? Ну, хорошо. Впереди долгий день, — Минхо в последний раз проводит бритвой, после чего полощет её под водой. — Много уроков сегодня? — Угу. — Тогда тем более. Блин, вот зачем ты меня дразнишь? — Минхо поворачивает голову к парню. — То есть? — Прекрати тереться членом о мой зад, — Минхо снова улыбается. — Тебе моя задница не светит. — Что? — наигранно хмурится Джисон. — Ты совсем ахренел? А как же вчерашнее…? — Это был бонус. — Котёнок, кажется, ты что-то не то говоришь. Минхо на мгновение замирает, когда слышит ласковое обращение к себе, но сразу вспоминает его значение. Он улыбнулся и сразу же попытался скрыть улыбку за полотенцем, вытирая лицо. Его забавляло то, как быстро Джисон освоился и уже требовал от него близости. А ведь ещё месяц назад Хан даже прикасаться к нему побаивался. — Давай так, Сонни. Я не против, но мне нужно время, понимаешь? Дашь его мне? Джисон закусывает нижнюю губу и мычит, думая над словами Минхо. В этот момент ему показалось, что он был слишком настойчивым, даже наглым. Может это и вовсе было слишком. А у Минхо на этот день были совсем другие планы, но Джисон вряд ли о них узнает. — Малыш, я приду уже поздно, вечером. Я отдам тебе ключи, хорошо? Откроешь квартиру и занимайся себе, чем хочется. — А что у тебя за дела? — Джисон никак не мог отлипнуть от него, но от мысли, что Минхо будет отсутствовать некоторое время, ему становилось грустно. Мысли роились в голове, как пчелы в улье. Уже несколько дней Ли куда-то уходил. Хоть и говорил, что к другу, но у Джисона начали появляться подозрения насчёт правдивости. — Не поверишь, но хочу встретиться с Чаном. Снова. Позволишь? — Конечно, да. Хорошо. — И не обижайся, — Минхо поворачивается к нему и аккуратно обнимает в ответ, заглядывая в глаза. — Я ненадолго. Поболтаем, может, выпьем чего-нибудь и на этом закончится. — Конечно. И нет, я не обижусь, — Хан улыбается, но никак не может скрыть тревогу. Словно чувствует что-то не то. Минхо рассказывал ему, что у него есть парочка друзей. Наверное, это правда. Но Джисон своим нутром чувствовал неладное. — Может, мне приготовить тебе что-то? — Мм, было бы неплохо. Суп какой-то, если можно. Хорошо? Как раз овощи валялись в холодильнике. — И мясо. Я знаю, что ты его любишь. — Даже со мной поешь? — Минхо нервно сглатывает, когда смотрит на парня. — Не уверен, но попытаюсь. В школе ничего нового. К счастью, Юн даже не пришёл. Джисон мог выдохнуть с облегчением и не бояться, что его поймают в коридоре и начнут бить в дальнем, тёмном уголке. Феликс всё время был каким-то задумчивым, что даже пугало. С самого утра он не проронил ни слова. Хан начал бояться, что Феликс на него обиделся. — Фел, у тебя всё в порядке? — Джисон нервно дёргал свитер, который ему любезно одолжил Минхо. Несколько нитей даже вытянулись из вязки, но парень даже не думал сейчас об этом. Важнее было то, что происходит с его другом. — Да. — Ты какой-то не такой… Что случилось? Феликс вертел в руке яблоко и смотрел в никуда. Он будто боялся смотреть в сторону Джисона. Что-то точно произошло, ведь улыбчивое солнышко вдруг стало мрачной тучей. Точнее — уже несколько дней было таким. — Ты на меня обиделся? — Джисон легонько толкнул его локтем в бок. — Фели, ну что с тобой? Скажи мне хоть что-то. — Да ничего такого, — прошептал Ли и с испугом смотрел на одноклассниц, которые вошли в класс. — Потом. Джисон понял, что Феликс не будет говорить при других. Но как-то информацию из него всё равно нужно выбить. Хан волновался. К нему снова возвращались неприятное чувство в виде головной боли и тошноты. Он глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь справиться с этим. — Пойдём на крышу? Ещё 20 минут есть. Ну? Бери перекус с собой, хорошо? Феликс молча кивнул. Они в такой же тишине следовали на крышу, на которой, к счастью, никого не оказалось. Джисон ёжился от прохладного ветра и настойчиво надел капюшон на голову Феликсу. Не побоялся Джисон и сесть на небольшой уступ возле труб и дымаря, который тщательно очистил от снега, выпавшего ночью. — Рассказывай. Феликс уселся рядом с ним и откусил красное яблоко, что на фоне снега казалось кровью. — Вчера, когда ты ушёл, Юн хвастался тем, как он проводил воспитательную работу над тобой, в магазине. Подробностей я не знаю, но сразу понял, что это что-то ужасное. Ожоги, да? Это он о них говорил? — Да, было такое. Но ничего страшного, ты же знаешь. Я почти ничего уже не чувствую, да и Минхо говорил, что кожа начала немного заживать. Знаешь, я как-то и забывать об этом начал, — Хан улыбнулся. — Тебя хоть не трогал? И что с тобой происходит? В последнее время ты действительно сам не свой. Феликс молчал. Было слышно лишь то, как хрустело яблоко у него на зубах. Так хрустят и кости, верно? — Что он с тобой сделал? — он наконец-то перебивает тишину. — Ничего. Джисон, он со мной ничего не делал, успокойся. У меня сейчас полно и личных волнений. Да и я дома один. А ещё эта учёба… — Врёшь. — Врёшь? — впервые голос Феликса прозвучал так грубо, что Джисон вздрогнул. — Врёшь? Я по-твоему вру, дебил? Чем же я занимаюсь тогда всё время? Ли не хотел срываться, но так получилось. С одной стороны, ему было спокойно, но с другой — нет. Ведь ему ещё предстояло рассказать полицейским о дяде. — Ладно-ладно, не злись. Фел, и что же такое Юн рассказывал? — Джисон решил отвлечься, заговорить о другой теме. Он тянется к пачке сигарет в кармане куртки. Минхо всё-таки отдал их ему, больше не забирал. Пустил всё на самотёк. — Не буду говорить. Я просто не хочу верить в то, что он и правда это сделал. Феликс даже никак не отреагировал на то, что возле него появилась табачная дымка. Он лишь шмыгнул носом и продолжил грызть яблоко. Щёки его покраснели от прохлады, как и пальцы. — Знаешь, вчера мне было так смешно, когда директор говорила о том, что это лучшие года нашей жизни, — неожиданно произнёс Феликс. — Сука, нихера это не лучшие года. Самые уёбищные. Джи, вот почему мы не перевелись в другую школу? — Мне мать не позволила бы. — А я бы без тебя не ушёл. Джисон вновь почувствовал себя виноватым. Казалось, будто Феликс на это намекает, но прямо никогда не скажет. — Скоро потеплеет, — говорил Хан, после затяжки. — Может, хоть что-то станет лучше? — Не думаю. Я хочу уйти отсюда. Заебало уже всё это, если честно. — Нет, давай будем держаться. Ещё немного осталось. Если хочешь, можем сегодня поиграть в приставку, — Джисон сомневается, но всё-таки предлагает. — Надеюсь, Хо будет не против. И слов не нужно больше, ведь и так понятно, о ком идёт речь. Феликс лишь немного хмурится, и прячет огрызок в кармане. — Ты же теперь у него живёшь? Ты писал мне, что ушёл из дома. Знаешь, я вчера так волновался. — Да. Я решил, что так будет лучше, — Джисон улыбнулся. — Думаю, он не будет особо против, чтобы ты пришёл. Может, даже не узнает. А если что, я объяснюсь. Ты можешь не волноваться. Сегодня Хо собирается к другу. — Это как-то неправильно. Я чужой человек. Да ещё и в его доме. Ладно ещё когда он дома, но так… — А для меня ты свой человек. Значит, и для него не чужой. — Ну… приятно слышать? — Я предупрежу его о твоём приходе. Всё будет хорошо. Просто мы так мало времени сейчас вместе проводим… мало говорим. — Да и говорить особо не о чём. Ничего хорошего нет, — Феликс сдвинул плечами и вздохнул. — Ладно. Выживем на последних двух уроках, и пойдём. А у него что, консоль есть? Получается, я в прошлый раз не рассмотрел? — Ага. Такая зачётная!.. Феликс так и не рассказал о преследователях. О дяде. Сначала он думал об этом, но потом не решился. Просто не мог огорчить своего друга. Минхо знает, но Джисону позволить этого не мог. Да и сейчас Хан казался более-менее расслабленным. И есть начал. Днём даже перекусил немного и выпил чай, что Феликса приятно удивило. Джисон писал Минхо, но он не отвечал. А они уже с Феликсом сидели в его квартире, на кухне. Пили кофе и по очереди таскали его под. Будет очень нагло, но Хан надеялся, что Минхо простит его за такое. На плите медленно вскипала вода и Джисон отвлёкся от телефона. Он же пообещал что-то приготовить ему на ужин. — Не отвечает? — Не-а. Наверное, уже к другу ушёл, — Джисон бросает взгляд в окно. Темно, лишь одинокие фонари светятся. Но ему почему-то уютно смотреть на это. Так тихо и спокойно, да ещё и Феликс рядом. Тревога его не покидает, но он лишь отвлекается на готовку. — Может, мне всё-таки не стоило приходить? — Всё в порядке, Фел. Минхо не отвечал ему ещё с обеда. Наверное, снова телефон разрядился. Это тоже было причиной его тревоги. Джисон словно чувствовал, что что-то произойдёт или происходит. Он пытался не накручивать себя, но не получалось. — Сейчас сварю суп и поиграем. — Мм, прямо хозяюшка, — улыбнулся Феликс, откинувшись на спинку стула. — Для себя или для него? — Для него, но он постоянно пытается впихнуть в меня хоть что-то. Ещё я обещал мясо пожарить, но это уже немного позже. Я устал и хочу отдохнуть. — Так вы уже прямо встречаетесь, получается? — Ага. Я хочу поскорее закончить школу, чтобы быть с ним постоянно вместе. Это будет так прекрасно! — Оу, вот как. — Ещё я начал ходить к психотерапевту, — пробубнил Хан. Ему хотелось поделиться этим со своим другом. — Знаешь, от этого такие непонятные чувства. Вроде этот Ким ничего и не делает, но становится плохо. И Минхо тоже к нему ходил. Знаешь, ему помогло. — Ну, посмотрим. Надеюсь, тебе тоже станет лучше. А почему же Минхо к нему ходил? Джисон не ответил, ведь это всё-таки было личное. Он не хотел, чтобы о болях Минхо знал кто-то ещё. Если Ли захочет — сам расскажет. Но Хан не имеет права об этом болтать. О себе — другое дело. — Не думаю, что это тебе нужно знать, уж прости. — Почему? Я же волнуюсь. — Ох, нет-нет. Он не псих. Это я уже такой, а вот он самый адекватный человек из нас двоих. Ну и ты тоже адекватный. Скажу лишь одно — мы с ним очень похожи. У нас проблемы одинаковые. Больше ничего я тебе, Фел, не расскажу. Суп был почти готовым. Хан включил воду и начал мыть грязную посуду, пока суп кипел. Феликс молча сидел, пережёвывая его слова и разбирая по полочкам. — Ладно, верю. Он хороший, по его поведению и отношению к тебе заметно. Джисон улыбнулся на это, но ничего не ответил. Он «варил» свои руки в горячей воде и моющем средстве, ведь ему снова было холодно. Пальцы ледяные, что даже горячая вода не помогает. А ещё он чувствовал пристальный взгляд своего друга. — Ну и какой же он для тебя? — Знаешь, он такой хороший… Я так рад, что он вообще в моей жизни появился. Не знаю, что бы я делал без него. Мне с ним хорошо, понимаешь? Такой заботливый, понимающий. Прекрасный. С ним приятно даже молчать, а ещё у него самые лучшие объятия, — улыбка на его лице становилась шире. — Мм, милота какая. Но он действительно хороший, это я уже заметил, — Феликс грустно улыбнулся, вспоминая вчерашний день. — Я так его люблю, Фел, если бы ты только знал. Уже не представляю своей жизни без него. Чувствую, что именно он мой человек и всё. Больше никто мне так не нужен. Надеюсь, ты не будешь ревновать, тебя я тоже люблю, поверь. Но его всё-таки люблю иначе. — Да я понимаю, всё норм. Феликс знал, как играть, поэтому он уже сидел на полу, перед экраном и усердно пытался пройти какой-то уровень, пока Джисон сидел в кресле и пытался справиться с тревожностью. Он не выпускал телефон из рук. Дело было в том, что уже 7 вечера, а Минхо не отвечает до сих пор. Хан всё-таки решил отвлечься, поэтому сел рядом с Феликсом и смотрел в экран. — Сыграем? — Давай. У Феликса хрустели чипсы на зубах, но на Джисона это никак не влияло. Паприка. Феликс обожал чипсы с паприкой. Друг предлагал ему их попробовать, но Хан отказался. Он прекрасно знал, как они калорийны. Это ему не нужно. Лучше суп попробует съесть, когда Минхо вернётся. Но вот чёрт — где его носит? Ещё и не отвечает. — Напрягся как. Минхо тебе так и не ответил? — Всё нормально. Он с другом ушёл гулять. Может выпили, поэтому и не отвечает. Наверное, сегодня и не вернётся. — Оу… Хм, мне тогда стоит побыть с тобой, пока он не вернётся? — Спасибо тебе, — с нежностью смотрел на него Джисон. — Я так тебе благодарен. Иначе мне было бы плохо одному в этих стенах. Квартиру оживляло клацанье кнопок, звуки ударов и мечей из игры, и вопли парней, когда они проигрывали. Феликс валялся на полу и усердно пытался биться до последнего, пока Джисон проиграл и сдался. Телефон его завибрировал, и Хан вскочил с места. Но это оказалось лишь уведомление из какого-то приложения. И ничего больше. Спустя час или два, парни испугались от шороха у двери. Так увлеклись игрой, что не сразу услышали этот звук. Джисон поднялся и включил свет в гостиной, после чего и в коридоре. Каким же было его удивление, когда он всё-таки заметил Минхо. Тот был одет в какую-то иную куртку, которую Хан раньше не видел, да и вещи будто не его. Большие по размеру. Самое странное, что запаха алкоголя от него совсем не чувствовалось, но выглядел Минхо неважно. — Ты… Ох, наконец-то ты пришёл, — Джисон быстро подошёл к нему и начал обнимать. Минхо на это улыбнулся и легонько почесал его по макушке. — Здесь порядок? — Да. Слушай, тут… — Феликса привёл? Ничего страшного. Я не злюсь. Главное, что ты был не один, — Минхо коснулся губами его щеки. Джисон вздрогнул, ведь Ли был таким холодным, что даже в дрожь бросало. Джисон заметил какие-то дыры и царапины на куртке. А ещё какой-то непонятный запах, исходящий от Минхо. Больше было похоже на машинное масло. Может, машина сломалась, да пришлось чинить? Но что-то всё равно было в его внешнем виде не так. Хан не мог понять, что конкретно. Усталый вид? Да он у него всегда. Синяки на руке… Синяки. Их не было вчера. — Где ты синяки себе заработал? — Джисон хватает его руку, но Минхо недовольно прошипел и отпрянул. — Ударился. Машина сломалась. Вот, почему я так долго отсутствовал. Веришь мне? — он пристально смотрел в глаза. — Похоже, что нет. Мне позвонить Чану, чтобы он тебе рассказал? — Да нет, я верю. Верю, — парень кивнул сам себе. — Раздевайся, у тебя всё грязное, будто ты в пыльном подвале валялся целую неделю. Я суп сварил. Будешь? — Буду, — его губы расплываются в мягкой улыбке. — И чай тоже буду. Джисон последовал на кухню, пока Феликс продолжал сидеть в гостиной. Хана не особо волновало то, какой может состояться разговор у его парня и лучшего друга. Он стал разогревать суп в микроволновке и включил чайник. Чувствовал себя настоящим хозяином. Даже некая гордость проснулась. Минхо вернулся спустя пару минут, нежно обнял и поцеловал в макушку. — Феликса я уже увидел. Порядок. Пускай играет, я даже не против. Он прошёл уровень, который я в своё время не осилил. Джисон обнаружил ещё пару ссадин и его мысли снова укрылись тёмными тучами. Неужели Минхо подрался с кем-то? Он мягко коснулся пальцами ссадины и Ли пришлось спрятать руки. — Что это? — Говорю же, ударился. — А почему прячешь? — Потому что твоя милая и умная голова сейчас начнёт придумывать всякую чушь и накручивать себя, — Минхо снова улыбнулся. — Я же тебя уже очень хорошо знаю, малыш. Меня не проведёшь. — Как и меня, — Хан сдвинул плечами и достал из микроволновки тарелку. — Меня тоже не так легко провести, знаешь ли. Что-то мне уже не очень верится, что у тебя просто так машина сломалась. — Джисон, я бы не стал тебе врать. — Это да, но всё-таки стал. Может, признаешься, где тебя в самом-то деле носило? — Джисон старался говорить тише, чтобы Феликс их не слышал. Всё-таки разборки — это личное. Минхо сел за стол и выдохнул. — Ты мне не веришь? — Верю, но… — Джисон-а! Джи! — на кухне влетел Феликс и начал ему что-то показывать, но из-за болтовни своего друга и трясущейся руки, Джисон почти ничего не мог видеть. — Смотри, смотри! Смотри, как ему ебало расхуярили! — Что там у вас такое? — отозвался Минхо и приподнялся, чтобы заглянуть в экран. Феликс сначала отпрянул, но после длительного зрительного контакта с ним, всё-таки повернул телефон в его сторону. — Мм, серьёзно? Это кто? — Да это же Юн, тварь ебучая. Ой… Джисон с растерянностью смотрел на обеих Ли, которые уже бурно обсуждали то, что увидели. В мысль забрела одна мысль, от которой парня передёрнуло. Словно ток по телу пробежался, а на голове волосы намагнитились. «Что если…?» — Джи, ну наконец-то! Ответочка ему всё-таки прилетела. Ну, ты только посмотри на эту прелесть, — Феликс показывал ему видео, на котором его обидчика довольно жестоко избивают двое парней в масках. В их руках биты, но в ход шли и ноги. — Смотри, смотри! Я восхищаюсь этими парнями, ну молодцы. Я уже их верный поклонник. — А в каком смысле «ответочка»? — Минхо снова ввязался в разговор, не сводя взгляда с младших. Он медленно ел суп, развалившись на стуле и терпеливо ожидал ответа. В этот момент их взгляды встретились и Джисон напрягся. — Да так, ничего… — пробубнил Феликс и спрятал телефон в кармане штанов. — За все хорошее и плохое. Да, Джи? — Да. Минхо сдвинул плечами и снова принялся есть суп. Лишь спустя пару минут он снова выдал: — Знаете, ребята, всему в этом мире есть суд. За все свои поступки каждый будет отвечать. Это неправильно, конечно, но он заслужил ведь, верно? Не буду спорить, но тем парням тоже когда-то достанется за их поступок. И надеюсь, что-то хорошее, а не плохое. — Кто мог его так? — почти шёпотом спросил Джисон у Феликса. — Не знаю. Но разве он не всех уже заебал? — Заебать то заебал, но чтобы так… Где же его верные псы? Их нет. — Как нет? Я тебе что показывал? Они валялись там же, рядом. А некоторые убежали, это же было видно. Ты что совсем не смотрел? Феликс снова достал свой телефон. В этот раз Джисон мог уже нормально рассмотреть правосудие на главным придурком их школы. И что-то в движениях одного из «судьи» показалось таким знакомым. Даже силуэт. Из-за темноты ничего не было видно. А снимал кто-то явно из друзей Юна, ведь в конце он сорвался на бег с оглушающим воплем: «Нет, не надо! Я ни при чём!» Джисон снова поднял взгляд взгляд Минхо, который, как ни в чём не бывало, пил чай. Правой рукой, хоть обычно берёт почти все вещи левой. Это показалось странным. — Минхо, ты не против, если мы ещё поиграем? — Конечно, конечно, — он приподнялся и убрал грязную тарелку со стола. — Посуду помою немного позже, хорошо? Я работы проверю и вернусь к вам. — Хорошо. Минхо не стал целовать и обнимать из-за присутствия Феликса. Это даже правильно, иначе было бы очень стыдно это показывать другу. — Идём? — Ага, — кивнул Джисон, провожая Минхо взглядом. Он скрылся в спальне, прикрывая дверь, но не полностью. У Джисона в голове возродился план. Они поиграли некоторое время, но потом Хан отлучился, якобы в туалет. Но шёл он вовсе не туда. На носочках он подобрался к двери спальни и начал заглядывать. Минхо сидел за письменным столом и с усердием разминал левую руку. Он кривился словно от боли, и закусывал нижнюю губу, лишь бы не прошипеть. Паззлы сложились в цельную картинку… Джисон бесшумно открыл дверь и подошёл к Минхо, пытаясь не раскрыться сразу, но не получилось. Ли повернул голову и даже подскочил от испуга. — Твою мать… Джисон! — он схватился за сердце. — Ты в своём уме? Зачем так пугать? — Хан вместо ответа обнял его, уткнувшись лицом куда-то в шею. — Эй, ты чего? Джисон лишь прижался крепче, сжимая руками толстовку Минхо. В груди у него были довольно смешанные чувства. Минхо из-за него полез в драку. Не смог смотреть на ужасные ожоги и на всё остальное. — Ты дурак. — Это ещё почему? — Ты знаешь. Зачем ты туда полез вообще? Зачем? — Джисон лишь немного отстраняется, чтобы взглянуть в глаза. — Слушай, больше никогда его не трогай. Ты меня вообще слышишь? Никогда не трогай это дерьмо. И Минхо сдаётся. Он опускает голову на плечо Хано и тяжело вздыхает. — Я не мог на это смотреть. Уверяю, он покинет эту школу. Или же станет тише. Ты доучишься последние недели школы в спокойствии, уж я об этом позабочусь. Хочешь знать, почему я это сделал? Да потому, чтобы устранить проблему, нужно убрать то, что её создаёт. И начало уже положено. От родителей ты уже ушёл, Юна я попытался устранить на некоторое время, но… Джисон, я желаю для тебя лишь хорошего, но за меня не стоит волноваться. Хорошо? — Пообещай, что больше никогда и ни с кем не полезешь в драку. Что больше не тронешь его и не будешь пачкать руки в этой грязи. Обещаешь? — Обещаю лишь в том случае, если он к тебе больше не прикоснётся. А больше этого он уже не сделает. Мы его хорошенько отделали, — Минхо улыбнулся. — С другом? Чан? — О да, это Чан помог. Очень хороший друг. Вообще он не хотел, но когда я объяснил… Джисон вместо слов оставляет поцелуй на щеке Минхо и проходит ладонью по волосам. — Что у тебя с рукой? — Поболит немного, но перестанет. Поверь, всё в порядке. Писать ей, правда, пока нежелательно. Но я же хитрый, Хани. — Дурак, — повторил Джисон, уже полностью отстраняясь. — Хотел скрыть, но не получилось. Думал, только ты один такой сообразительный? — Умник, — вздохнул Минхо, — лучше бы ты так уроки учил… Джисон безумно благодарен Минхо, но чувствует свою вину за произошедшее. Он вообще не должен в это ввязываться. Если кто-то узнает — будет очень плохо. Стоит ли вообще Феликсу знать о «героях»? Наверное, нет. Поэтому Хан сохранит эту тайну и никому ничего не расскажет. Так будет лучше и спокойнее. Пускай судьи останутся безликими героями, которым Джисон будет благодарен всю свою жизнь. — Пусть только кто-то попробует к тебе прикоснуться — уничтожу, — грубо произнёс Минхо. — Сопли только останутся. — Где ты такого набрался? Вроде кажешься таким приличным, а сам…? Не зря говорят — в тихом омуте… Минхо на это натянул улыбку и отвёл взгляд. Джисон и правда ещё много чего не знает о нём, таком «правильном и примерном». Студентские годы были довольно насыщенным на события, о которых не хотелось бы рассказывать. Было бы стыдно. Чего говорить о наркотиках, которые он пробовал и запойных неделях. В то время он и начал резаться снова. К счастью, такой образ жизни начал уходить насовсем. Для Джисона он хочет быть примером того, что проблему возможно решить, возможно стать лучше, чем был раньше. Сейчас Минхо самый «обычный» учитель, который борется с травмами и ошибками молодости. И очень хочет помочь своему парню. Ради него он готов на всё. Даже переехать в другой город и начать с чистого листа. И он помог уже Феликсу. Помог Джисону, но за себя так и не взялся. А ведь из-за драки у него головная боль лишь усилилась. Да до такой степени, что совсем было невыносимо. Но Минхо упорно умалчивает это. Не хочет, чтобы Джисон волновался из-за таких пустяков. — Минхо, ты не против, если Феликс останется с ночёвкой? Уже поздно, я не хочу его одного отпускать. Да и он сейчас дома один, делать ему там нечего, — Джисон жалобно смотрел на старшего, лишь бы тот согласился. А Минхо просто не может устоять перед таким взглядом. Хан это прекрасно знает. — Хорошо. Конечно же я не против. Уже и правда поздно, нечего шляться по темноте. Тем более, что шайка обозлилась. Лучше здесь переночуете. Здесь безопасно, знай. Джисон быстро целует Минхо в губы и выбегает из спальни, чтобы сообщить радостную новость своему другу. Феликс сначала сопротивляется, но смотря на шоколадку, которую протянул ему Минхо — сдался. — Да вы настоящие подлизы, — шепчет он, улыбаясь, но шоколадку берёт. — Спасибо вам. — Вот и хорошо, — Минхо улыбается и тоже садится на ковёр. — Так-с, ты прошёл мне уровень. А сможешь ещё парочку сложных пройти? У меня мозг уже стар для таких уровней. — Да не слишком ты и старый, — Джисон садится между ними и берёт геймпад в руки. Феликс на это фыркает и хитро улыбается, поглядывая на влюблённых голубков. В этот момент он искренне счастлив за своего друга. Впервые за долгое время видит Джисона таким расслабленным и умиротворённым. — Малышня, ну я серьёзно. Помогите мне пройти уровень. С меня что-то сладкое и вкусный завтрак. Как вам такое? Джисону становится хорошо, когда он видит, что Феликс с Минхо и правда спелись. Вот они уже увлечённо обсуждают игру, а Хан с улыбкой смотрит на них и не может нарадоваться. На душе снова становится хорошо. Рядом с ним такие замечательные люди, что хочется плакать от счастья. И никаких ссор, никаких недопониманий. Всё спокойно и тихо. Нет упрёков. Хан неожиданно обнимает их и шепчет: — Я вас люблю. Минхо переглядывается с Феликсом, после чего тихо хохочут. Они ведь много чего хранят. И Феликс уже знает о будущих планах Минхо. Джисон и сам улыбается на это, ему не нужно слов. Но сам он желает их говорить. Он хочет, чтобы другие знали о том, как важны для него… Они завтракают и Минхо везёт их в школу. Феликсу, похоже, всё нравится. В школе он лишь хвалит Минхо, но Джисону забавно кое-что другое. — Ладно, хорошо. Я благословляю ваши отношения. Он мне нравится, поэтому разрешаю. — Блять, ты серьёзно? — он улыбается, и поправляет волосы, чтобы спрятать краснеющие уши. — Ну, — Феликс хмыкает, — он похож на человека, которому можно доверять. Это я уже убедился. А я хочу, чтобы ты был счастливым, Джи… Минхо же остаётся с головной болью и неприятным чувством внутри груди. С самого утра ему было очень плохо, и он не мог понять, что с ним происходит. Продолжал улыбаться и делать вид, что с ним всё в порядке. Так искренне, что ему верили. Но на самом деле он чувствовал себя ужасно. Это действительно будет иметь для него последствия.

***5 лет спустя***

— Получается, сегодня наша последняя встреча? — Верно. Что можешь сказать напоследок? Есть что-то, чему ты благодарен сейчас, не считая нашей огромной работы. Блондин ёрзает на стуле и немного поджимает губы, отводит взгляд на окно и довольно грустно улыбается. — Есть. Знаете, всё, что было в моей жизни… Всё это меня в конце привело к лучшему исходу из всех возможных. Я довольно часто об этом думаю, почти каждый вечер, когда не могу уснуть, или ничем не занят. Я рад, что у меня есть такой замечательный друг, любимый человек. — Как видишь, всему своё время. Главное, что ты наконец стал чувствовать себя лучше. — Это правда так. Но знаете, всё-таки из всех людей своего окружения, я благодарен даже не самому лучшему другу. А кое-кому другому, с кем подружился лишь спустя время. В лице напротив становится заметной улыбка. — Пускай наша дружба началась не с очень хорошего начала, но знаете, ему я больше всего благодарен. Просто он один из тех, кто… спас меня. Да. Он это сделал. Не знаю, где бы я сейчас был, если бы не он. А ещё его слова, поддержка. Он помог мне стать сильнее, даже найти то, что мне нравится и чем я хочу заниматься. Даже за это я ему благодарен. — Всё-таки работа у тебя довольно нелёгкая. — Да, но мне не страшно. Лучше я буду заниматься тем, чем мне хочется. Тяжело, не буду спорить, но мне всё нравится. — Помни, что ты должен думать своей головой и холодным умом, вместо вспыльчивого сердца, горящего от прошлого. Только так, не иначе. — Помню, обещаю… — Надеюсь, Феликс, что наши встречи будут лишь для чашечки кофе в каком-то кафе. Но даже если нет — всё равно буду рад помочь, чем смогу. ***