Нет, мне не больно

***

Феликс никогда не скажет о том, что его жизнь не всегда была такой радужной и солнечной, как чаще всего думал и представлял себе Джисон. Было довольно много проблем, о которых сам Ли боялся говорить даже родителям. Боялся, что им станет мерзко или они отвернутся от него. Всему этому была причина. Феликс был ещё одним травмированным подростком, у которого проблемы начались ещё намного раньше, чем у его лучшего друга. Но он об этом молчал. Сначала из-за того, что он не понимал происходящего, но потом — из-за того, что было ужасно стыдно и страшно. И чаще всего причиной его настоящего кошмара становилась внешность. За своей улыбкой и шутками он скрывал то, что ему было ужасно мерзко почти от всех окружающих. В особенности, от взрослых мужчин. Именно поэтому Минхо сначала не вызвал у него особого доверия. Но увидев хоть какой-то положительный результат на Джисоне, ему стало немного легче. Решил подпустить мужчину в их круг общения. Феликс никогда и никому не рассказывал о том, что происходило в его детстве. Даже матери, которую очень сильно любит. Даже Джисону, которому мог бы доверять всё, но есть кое-что, что он боится упоминать. В возрасте 10 лет он впервые подвергся насилию со стороны дяди, брата своей матери. И если тогда Феликс лишь боялся дядю и не понимал, что происходит, сейчас же он падал в состояние истерики каждый раз, когда ловил триггер. Или же видел дядю снова. Что он с ним делал? Под предлогом сладостей и денег на детские радости, мужчина просто предлагал ему помочь с некой «проблемой» в его брюках. И тогда Ли приходилось слушаться его, хоть ему и было ужасно мерзко. Феликс никогда и никому не рассказывал о том, что дядя заставлял его снимать брюки, а затем и вовсе касаться его гениталий. Что с улыбкой брал руку мальчика в свою, сжимая в кольцо вокруг члена и таким образом дрочил. Что однажды даже хотел заставить Феликса сделать себе минет, но к своему счастью Ли укусил его за руку и сбежал. Но это мерзкое ощущение всё ещё находится в груди парня… как дядя давил ему рукой на плечо, заставляя стать на колени, после чего пытался наклонить его голову к головке члена. Феликс прекрасно помнит это мерзкое ощущение на губах. Чего-то вязкого, липкого. Лишь с возрастом он понял, что таким образом он попробовал предэякулят. Может, даже сперму. Он не помнит. Мерзко. Феликс никогда не расскажет матери о том, что её любимый брат несколько раз хотел затолкать его в ванную вместе с собой. И что, когда они были на море вместе, дядя никогда не упускал возможности прикоснуться к заднице или начать двигать ладонью в зоне паха. В то лето он впервые испытал что-то в роде оргазма, но это было ужасно. Ли плакал целую ночь, сидя в отеле, в своём номере, пока дядя стучал в дверь, умоляя впустить его. И родителей рядом не было, ведь они водили младшую на какую-то развлекательную программу для детей. Феликс же побоялся выходить из номера. Так и просидел до самого утра у двери, слушая глухой стук и мерзкие мольбы. Больше всему этому ублюдку нравились короткие шорты, да и вообще всё, что хоть как-то открывало вид на ноги. Дядя оставил ещё одно неприятное воспоминание… когда засунул в рот мальчику чупа-чупс со словами: «А сосать ты будешь так же хорошо, Ликси?» Он не мог об этом рассказать никому. В последний раз Ли видел мужчину 3 года назад, но вот беда — дядя вернулся из Америки. Его филию перевели в Сеул. Он стал ещё более мерзким на вид для Феликса. И пока мать с радостью обнимала своего брата, парень же стоял в стороне, не желая вообще к нему приближаться. Но от одного лишь взгляда в свою сторону Феликс вздрогнул и медленно отошёл ещё дальше. Просто он был жертвой для хищника. И все воспоминания прошлого заставляли его сжиматься и искать выход, чтобы убежать. Но сейчас его не было. Семейный ужин. Мать не отпустит. Феликс, к своему сожалению, сидит рядом с ним. Но ведь его мама совсем не знает и даже не подозревал о том, почему же он пытается отодвинуться как можно дальше. Но рука всё равно ложится на его бедро, перемещаясь ближе к паху. Дядя в этот момент мило улыбается и рассказывает о работе, обсуждая это с отцом. Оливия уже начала есть, а мама сидит и так же внимательно слушает своего брата. А Феликсу кричать хочется. Но вместо этого он лишь пустым взглядом смотрит в полную тарелку еды, не решаясь взять вилку в руки. В горло ничего не лезет. — Ты не обращай внимания, Ликс у нас сейчас такой застенчивый! — Заметно. Но ничего. Мы просто давно не виделись. Правда? Он же скучал по своему любимому дяде? Рука уже довольно сильно сжимает бедро, и Феликс поджимает губы. Руки опускает под стол и пытается незаметно отцепить мерзкую ладонь от себя. Не получается. Его правая рука так же быстро оказывается в плену. Ужасно то, что этот ублюдок ещё и пальцы переплёл. А улыбка его стала более хищной, нежели милой. Настоящий монстр. — Скучал ведь, правда? — Конечно, — почти шипит Ли. И на протяжении всего ужина его тело почти полностью ощупалось, исследовалось пальцами мужчины. Он то обнимал, отвлекая родителей разговором, то вновь начинал есть, пока левой рукой вновь касался бедра или паха. Феликс же так и не смог прикоснуться к еде. Он тщательно выдавливал из себя улыбку, как только мама и отец начинали смотреть на него. Было очень стыдно и неловко. Ли хотелось кричать о том, что её брат самый настоящий педофил и мразь. Вечер его нервов на этом не закончился. Пока родители были в своей комнате, Феликс заметил довольно странное отсутствие дяди в гостиной. Его там не было. В ванной тоже. Была лишь одна комната, где он сейчас мог находиться. Феликс забежал в комнату Оливии и почти сразу снял её с колен дяди. — Беги пока телевизор посмотри, хорошо? — он улыбнулся ей, пытаясь скрыть своё негодование и злость. — Ну почему же? Мы с малышкой довольно неплохо проводили время, — дядя начинает улыбаться, довольно едко и нагло. — Я ей показывал места, в которых я побывал. Разве это плохо? — Я не хочу… — начала ныть младшая. — Оливия, иди посмотри телевизор. Пожалуйста, — Ли опустил её на пол и вытолкал за дверь, плотно закрывая её за собой. Сестра нехотя, но всё-таки ушла. Лишь тогда Феликс прислонился спиной к двери, продолжая держать ручку в руке. Вдруг придётся убегать. Дядя хохотнул и откинулся на спинку стула, пальцами начал стучать по столу, проедал насквозь своим взглядом. И Феликс прекрасно чувствовал этот отвратительный взгляд, оценивающий его формы тела сейчас. То как хищно он рассматривал талию и бёдра. А потом и вовсе остановился на губах. — Чтобы я больше никогда тебя не видел вместе с ней. Даже в нескольких шагах. Ты меня понял? — его голос сейчас поразительно звучит очень низко, что пугает даже самого Феликса. Он даже не знал, что может иметь такой низкий тембр голоса. — А то что? — его улыбка стала ещё хитрее. — Весь навострён, распушил свой хвостик. Нежели волчонок показывает свои зубки? — Я тебя убью, если хоть пальцем к ней прикоснёшься. Поверь, я за свои действия отвечать не буду. Мужчина поднялся и подошёл поближе, всё ещё соблюдая дистанцию. Спрятал руки в карманах. Смотрел даже вызывающе. Ему точно нравилось то, что Феликс злился. — Тогда я расскажу о том, какая ты шлюха. Даже по внешнему виду. Но знаешь, мне так даже нравится. У тебя прекрасные волосы. Губы. Чёрт, вот бы они прекрасно смотрелись на члене. Ты так не считаешь? — Я расскажу о том, как ты… — Феликс вздрогнул, когда пальцы коснулись его губ. — А тебе не поверят, — он подошёл слишком близко, поэтому Феликс оттолкнул его от себя. — Прибежишь к мамочке и будешь плакать в подол юбки? Как низко. — Низко то, что существуют ещё такие подонки, как ты. — О, правда? — он с размаху влепил довольно звонку пощёчину. — Уходи и больше никогда сюда не приходи, тварь. Ты понял? — Феликс схватился руками в шею мужчины, сдавливая как можно сильнее. — Ох, ты так вырос, — дядя облизал губы, да так пошло, что Феликсу плеваться от ярости хотелось в его лицо. — Совсем взрослый. Я так понимаю, язычок у тебя ещё рабочий? — Ли немного не рассчитал своей силы, когда толкнул мужчину на пол. Тот упал, рассмеявшись. — А тебя ничему жизнь не учит, подлец. Вот был бы хорошеньким мальчиком, и я бы обеспечил тебе всё, что только захотел бы. Феликс с ноги ударил по лицу. Страх ещё был, но сейчас он активно оглушался агрессией. Ли очень долго её в себе накапливал, что она стала вырываться из него целым потоком. — Тварь, — прошипел он, когда схватился за ворот рубашки. — Я тебя уничтожу. Все ещё узнают о том, какой ты конченный педофил. — А ты попробуй. Даже хочу посмотреть на это. Сейчас я уйду, но не думай, что я больше не вернусь, милый мой. Я буду ждать нашей встречи, племянничек, — он вновь вцепился руками в бедро, поднимаясь к ягодицам, когда Феликс наклонился. — Не дождёшься. — Ай-яй. Такие грязные слова выучил. Но ничего. Ты мне всё отработаешь. И не только ртом, поверь. Всю жизнь будешь работать на свою репутацию, Ликси, лишь бы её поддержать. — Ублюдок! — Ты был моей личной шлюхой и останешься. И тебе никто не поможет, поверь. Ты никто и ничто. И ты ничего не сможешь сделать, Ликси… — Ты мразь! Чтоб ты сдох! — Феликс, что ты там делаешь? — за дверью послышался обеспокоенный голос матери и Ли сразу отпрянул. Дядя так же быстро поднялся и начал привозить себя в порядок, после чего довольно крепко обнял Феликс в тот момент, как дверь открылась. Ли даже не успел отпрянуть, как вновь пришлось притворяться о том, что между ними всё более-менее нормально. И снова вялая улыбка возникает на лице. Вместо слёз и крика отчаяния. А в груди что-то слишком больно сжимается. — Что у вас здесь происходит? — Да вот скучал за ним, а он даже обнять не позволяет. Вот ведь… — он наигранно улыбнулся. — Ну ничего. Кстати, я хотел бы Феликса как-нибудь отвести в нашу филию. Работу показать. Ему нужно учиться. Верно, Ликси? — Да нет же, я не… — Феликс начал мотать головой и уже собирался говорить, но мама даже не заметила ничего подозрительного. Она рассмеялась, чем привела своего сына в шок, —… хочу. — Знаешь, ты прав. Ликс ведь никогда ещё не был на таких мероприятиях. Да ещё и с профессией не определился. И ты не стесняйся. Может, тебе даже понравится эта специализация. Пойдёмте есть десерт? Я такой торт приготовила! Феликсу было даже жалко её. Он смотрел на такую радостную маму, и ему становилось плохо. А в крепкой хватке извращенца он лишь вновь вернулся к состоянию беззащитной жертвы. И если бы она только знала, кто её брат. — Я не голоден, мам. Ешьте. Отдыхайте, — он всё-таки отцепил от себя руки, под недовольный шёпот о том, как же Феликс слишком изменился и то, что его поведение действительно слишком грубое. Он слышал, как Оливия говорила всем о том, что Феликс её выгнал из комнаты. Но все с этого лишь посмеялись. Вот только парню вовсе не было смешно. «Да он стесняется просто…» Когда самый ужасный человек из его прошлого ушёл, он списал своё поведение на усталость и раздражённость из-за предстоящих экзаменов и поступления в университет. И все ему поверили. Мама принесла кусочек торта с тёплым чаем в комнату, даже обняла. И лишь после её ухода Феликс разрыдался, сжимая в руках подушку. Что было бы, если она не зашла в комнату? А что, если бы Феликс не увёл сестру? Феликс прекрасно знал о том, что в этом мире живут слишком грязные и ужасные люди.

***

— Что делаешь? — Минхо заглянул в ванную, где и обнаружил своего парня. Джисон стоял возле умывальника, упиравшись в него руками и проводил осмотр своего тела. — Малыш? — его голос прозвучал мягче, а сам он прислонился к двери. Хан был почти полностью голым и не было заметно хоть что-то в его взгляде хорошее. Ли нашёл это слишком странным и слегка тревожным. Сразу понял, что тот занимается самобичеванием. — Я ужасно выгляжу, — Джисон повернул к нему голову, утверждая. — Ужасно. Минхо вздохнул и подошёл поближе, становясь за спиной, после чего положил руки на плечи. Поднял взгляд, встречаясь с их отражением в зеркале. Минхо выглядел не лучше. Его собственная бледность была уж слишком болезненной. — Что ты видишь ужасного? — Всё. Хану сейчас его тело не нравилось, несмотря на желанную худобу. И он понять не мог, почему так произошло. Его ничто не привлекало в себе. Ему даже не нравились выпирающие кости, хоть раньше он готов был молиться, лишь бы их получить. Выпирающие ключицы. Парочка пятен-шрамов от ожогов на руках и спине, которые к счастью своему, не видел. — Смотри, — Минхо начал водить пальцами по шее. — У кое-кого имеются очень красивые глаза, в которые я так влюблён, прекрасные губы, которые я так обожаю целовать. Да, нижняя губа пухлее, но это твоя изюминка, милый. Мне это очень нравится. Это очень красиво, — он улыбнулся. — У некого юноши есть изящная шея и очень милые щёчки, которые выглядят так аппетитно, что их хочется съесть. — Да ладно тебе. — Я не шучу, Хани. Продолжаем, — его улыбка стала более задорной. — Эти плечи несут огромный на себе груз, из-за чего они всё ещё остаются крепкими. Прекрасная грудь, довольно милый, мягкий живот, — Минхо приложил ладонь к нему, чуть ниже пупка, из-за чего Джисон вздрогнул. — И всё это я обожаю и вижу самым прекрасным. Как думаешь почему? — Почему? — спросил Хан еле слышно, смущаясь слов своего парня и отводя взгляд куда-то в сторону, лишь бы не видеть своих краснеющих щёк и ушей Минхо. — Потому что я люблю тебя, Джисон. В тебе прекрасно всё. И ты должен это понять. Мы все особенные. Кто-то выглядит так, кто-то выглядит иначе. Но тебе не нужно было подстраиваться под общественное мнение. Ведь я уверен, что раньше ты был счастливым, когда не отказывал себе ни в чём, — Ли оставил поцелуй на щеке и Джисон поджал губы. — Но сейчас ты не здоров. Понимаешь? Здоровье очень важно, поэтому я и хочу, чтобы ты вылечился и стал здоровее. И тогда меня уже не будет волновать цифра на весах. Носить на руках я буду тебя в любом состоянии, мне это не помешает, — Минхо с улыбкой провёл ладонью по затылку. — Веришь мне? Джисон прижался спиной к нему, желая получить объятия и Минхо это понял, сразу окольцевав его руками. Опустил голову на плечо и оставил ещё один поцелуй на шее. Хан вяло улыбнулся. — Ты действительно всё это любишь… — Конечно. Каждую клеточку твоего тела люблю. Ожоги уже почти не напоминали о себе. Всё-таки мазь и волшебные руки Минхо помогли. К счастью, Джисон не мог видеть их так часто, поэтому ему от этого было немного легче. Он даже не хотел знать и видеть весь тот кошмар, даже не смотрел в зеркало на свою спину. Минхо немного отпрянул и снял с себя толстовку, оголяя своё тело. Снова стал рядом с Джисоном и повернул голову к нему, решив немного открыться ему: — Знаешь, в какой-то момент своей жизни я тоже не мог принимать свою внешность. И в какой-то мере я тебя понимаю. Видишь это, это, — он начал указывать пальцами на небольшие пятна и красные полосы на руках. — Когда мне стало легче, я не мог смотреть на это всё, ведь меня огорчал этот вид. Шрамы будут всё ещё напоминать о том, как же мне тогда было плохо и ужасно. Но сейчас мне немного легче это воспринимать. Мне даже нравится моё телосложения и эти шрамы. — Ты всё равно прекрасен, Минхо. — Как и ты, солнце. Надеюсь, ты будешь не против, если я однажды перекрою эти шрамы татуировками, — он улыбнулся. — Ты хочешь себе татуировку? — Джисон подошёл ближе и закинул руки на плечи Ли, а тот, в свою очередь, обхватил руками его талию. — Да. Прошлому не должно быть место в моей нынешней жизни. У меня есть ты и есть будущее. И всё. Надеюсь, у тебя будет так же. Давай просто отбросим всё ужасное из нашей жизни и будем жить друг для друга, — он смотрел в глаза. — Давай. Не хочу больше жить так, как раньше. Я попытаюсь, — он провёл ладонями по щеках Минхо, умиляясь тому, как тот на него смотрел. Будто на что-то самое дорогое и прекрасное в жизни. Приятно. — Я люблю тебя, Хани. Просто знай это. И не стесняйся меня. При мне можешь хоть и голым ходить, я осуждать не стану. — Знаю. Ты вообще голым спишь. — Мне стесняться нечего, — Минхо звонко рассмеялся и немного отпрянул, чтобы мгновением позже уткнулся лицом в грудь Джисона, облегчённо выдыхая. — Так странно, — Хан улыбнулся. — В школе ты один, дома — совсем другой. Но мне нравится. Домашний ты вообще самый-самый лучший. — А ты везде милаш, и это неоспоримый факт. Пару нежных поцелуев и Минхо выпрямляется, чтобы поднять Джисона на руки. Хан тихо смеётся и визжит, когда оказывается в воздухе, а ноги уже не касаются прохладного кафеля. Цепляется так крепко, как только может, а Минхо лишь хохочет, наблюдая за милой неуклюжестью. — Не бойся, не упущу. — Ну вот и зачем ты это делаешь? — Малыш, я же говорил тебе. Буду носить тебя на руках… Сегодня у них вечер просмотра фильмов и отдыха. Феликс приходит ближе к десяти вечера, принося с собой пирог и пару пачек чипсов. Его выбор неизменный. Мать его настояла на том, чтобы Джисон обязательно попробовал её свежеиспечённый пирог. О Минхо Феликс так и не стал рассказывать, ведь вряд ли она поймёт, но кусочек сладости предназначался и ему тоже. С Минхо он здоровается хлопком по ладони, будто уже старые друзья. Джисону приятно на это смотреть, ведь его лучший друг и парень довольно хорошо поладили. — Малыши, чем будете заниматься? — Минхо достал из холодильника бутылку молока и поставил на кухонный стол. Джисон с Феликсом сидели рядом друг с другом, начав что-то обсуждать. — Поиграем? Что-нибудь посмотрим. — Хорошо. Сделать вам какао? — О, — Феликс даже подпрыгнул на стуле, — а можно? — Конечно можно. Давайте сейчас отведаем пирог мамы Ликса и будем заниматься своими делами, хорошо? И да, фильм обязательно посмотрим. На этом они и сошлись. И пока Минхо не спеша рассыпал сухое какао в чашки, Феликс трещал во всю, рассказывая о новых слухах и новостях, пытаясь отвлечься от того, что его назвали Ликси. Всё-таки для него это ещё было проблемой. У Джисона от такой энергичности друга даже голова побаливать начала, но он на этом не зацикливался. Он сидел, подпирая руками голову, и слушал любимую болтушку. Минхо на это совсем тихо хохотнул и подошёл к ним, слегка небрежно потрепал за волосы. — Фели, ты в курсе, что тебе идёт такая длина волос? — вдумчиво произнёс он спустя минуту. — Правду говорю. Красиво. Феликс улыбнулся и коснулся своего затылка, проводя пальцами по уже прилично отросшим волосам. За это его в школе часто дразнили и называли девочкой, но он на это просто не обращал внимание. Лишь иногда мог нарисовать кому-то довольно красивый синяк под глазом. Джисон наблюдал за ним улыбался. Даже Минхо видел то, какой его друг замечательный. — О, правда? Спасибо. Вот только я давно не красился. Обычно это делала мама или сестра, но… — Это не проблема. Даже так красиво, не волнуйся. — Очень красиво, — кивнул Хан. — Я бы всех тех, кто в сторону тебя гадости бросает, сожрал. Феликс ущипнул Джисона за нос, довольно смешно хихикая. — А ты попробуй. — Тебя кто-то обижает? — Минхо наклонился к их лицам. — Ты только покажи мне пальцем этих идиотов, я их немного придушу. — Да нет, всё в порядке. Лучше вот за Джисоном присматривать. Он же у нас принцесска. Хан покраснел от смущения и шумно выдохнул носом, когда его друг с Минхо рассмеялись. — Я вас сейчас дружно на балконе закрою. Блять, запомните мои слова. — Пощади, мой милый, — Минхо почесал его кудрявый затылок, пытаясь успокоить. — Там холодно и не уютно. Фели ничего обидного тебе не сказал. — Хватит меня так называть! Феликс подмигнул Минхо и начал тянуть по складам: — При-н-цес-ска. Вххаххах! — Прекрати, вот же блядина! — Джисон ударил Феликса по бедру, а Минхо от этого лишь громче рассмеялся. — Так, дети, в моём доме ни одного крика не должно быть. А рукоприкладства тем более, — он аккуратно взял ладони Джисона в одну руку, а второй ущипнул Феликса за щеку. — Это ясно? — Ну, хватит уже, Хо, — пробубнил Хан, слегка хмурясь. — Мы тебе не детский сад. — Вот именно. Значит и ведите себя нормально. А ещё, вы всё ещё младше меня и учитесь в школе, а значит, я могу называть вас, как захочу, — он хитро улыбнулся. — Детки. — Минхо!!! Какао стынет в чашках. Минхо даже добавил небольшое количество шоколадной стружки, а по просьбе Джисона — кокосовую. Шоколада он не особо хотел. Старший Ли начал разрезать пирог, пока Феликс продолжал как не щипать, так щекотать. Звонкий визг и смех уже наполняли всю квартиру, а Джисон вертелся во все стороны, пытаясь избежать пальцев на животе. — Сука, Фел! — прокричал он. — Прекрати, ахахэахах!!! — А что это я здесь вижу? Что за животик, а? Беременный? — Ты дебил?! — Хан ударил того по пальцам, но Феликс это особо не остановило. — Какое нахуй…? Минхо прыснул от смеха: — Да. У нас двойня. Тебе просто забыли рассказать. — Двойня? — Минхо, блять!.. Минхо прилетела довольно звонкая затрещина, но он на это лишь вздохнул и начал мотать головой. Дети такие дети. Приятная волна ностальгии накрыла его, когда он смотрел на парней. А ведь когда-то он так же резвился с Чаном. Именно он его щекотал и Минхо вечно смеялся до слёз. Это была та ещё пытка. А ещё когда-то над ним так издевались Ханна с Лукасом, когда он провинился перед ними… *** — Чан-ааааа, Чанниииияяяяяяя! — Минхо начал орать на весь дом, чем вызвал смех у родителей его друга. — Чан-ааааа! Кристофер Бан блять Чан! — Чё те надо, — пробубнил Чан, сидя за компьютером. Даже не стал смотреть в сторону Минхо. — Ты забыл о том, что мы сегодня собирались делать, подлец, — Минхо со всей дури ввалился на его кровать, из-за чего та жалобно скрипнула под его весом. — Я занят. Ты научишься когда-нибудь садиться нормально?! — Бла-бла-бла, вредина, — Минхо показал ему средний палец и высунул язык, когда тот повернулся к нему. — Ну и сука ты, Мин. — И я тебя люблю. *Люблю! * Дверь открылась и в комнату залетела Ханна, почти сбивая рюкзак. Она чуть не упала, поэтому начала ругаться, да так, что Чан скривился и звонко хлопнул себя по лбу. — Никаких манер, Ханна. Научись уже вести себя нормально. — Отъебись, братец. Минхо, где мои деньги?! — Я же сказал, что отдам, — тянет он. — Ханна? Минхо? — Чан даже развернулся к ним. — Какие ещё деньги? Минхо закатывает глаза и валится головой в подушку, а Ханна швыряет в него его же рюкзак. Тот к счастью попадает не в голову. — Сука, научись долги возвращать! Ты какую неделю мне уже обещаешь? — А мне? — Лукас зашёл следом, и Минхо, услышав его голос гортанно простонал. — Отъебитесь. Все и вместе. Сказал верну, значит верну. Чан начал догадываться на что тот спустил всю свою наличку, да ещё и выпрашивать начал, но решил не раскрывать этого. Пускай Ханна с Лукасом остаются в неведении того, что дружат с заядлым употребителем травки. — Ли Минхо! — Отвянь! — Я их из тебя выбью! — Ханна подошла к кровати. — Отсоси, — Минхо развернулся и лёг на бок, подпирая рукой голову. Это даже начало его веселить. — Слабо? — Пускай шлюхи и сосут твои пять сантиметров! — Завались! — Минхо! — отозвался Чан. — Закрой свой ебучий рот! Ли так громко рассмеялся, за что в него начали лететь подушки и другие вещи, которые лишь под руку попадались. И всё-таки стоит ему явиться в дом семейства Бан, как тут сразу же начинает происходить хаос, причиной которого, конечно же, является сам он. — Чан-а, ты ругаться научился? Аххахза! — Я тебя сейчас придушу, — прошипел старший. — И я! — Я тоже! — Да блять, — Минхо скривился, смотря на младших. — Вы чего как близнецы себя ведёте? — Сейчас переебу тебя, — Ханна начала угрожать ему гитарой, за что Чан испугался, поспешил подняться и выхватить её из рук сестры. — Только не гитарой, Ханна. Бери, что угодно, но не гитару! Лукас посмеялся и прислонился к стене, наблюдая за происходящим, но особо влезать не спешил. Ханна с ним уже старшеклассники, уже выросли. Уже не такие маленькие дети, над которыми Минхо мог почти беспроблемно издеваться и запугивать. И всё-таки сейчас он чаще становился их жертвой. А Ли первый курс университета, у него ветер в голове и сплошная дурь, которую было выбить тяжело, но Чан пытался. Пока получалось не очень. — То есть бить меня можно, да? Ну спасибо! — Пожалуйста. Обращайся. — Мразь. И когда Ханна дала ему подзатыльника, Минхо вцепился в руку и заставил её упасть на кровать с визгом. Он даже успел укусить её за руку. На руке остался довольно заметный след от его зубов. Ли быстро вытер слюну с губ и хохотнул, наблюдая за возмущённым выражением лица младшей. — Сука! — почти пропищала она, а Минхо рассмеялся ещё громче. — Вот так тебе. Знай своё место и то, кто здесь старше. Совсем молодёжь обнаглела, да, Чани-я? — Заткнись уже, Боже! — Чан шумно выдохнул и натянул на уши наушники. Он пытался доделать реферат, но это было тяжело сделать. Сосредоточиться вообще было невозможно, когда рядом появлялся Минхо. А ещё Ханна с Лукасом. Это дьявольское трио вообще выводило его из себя буквально за считанные минуты. — Ну, я не Бог… — Минхо улыбнулся, но в следующий миг он начал кричать. — Прекрати! — Я тебе сейчас устрою молодёжь, — прошипела Ханна и засунула руки под футболку Минхо, принимаясь его щекотать. — За разбитую вазу, за порванное платье, за деньги, а ещё за то, что чуть Берри не потерял во время прогулки! Ли начал смеяться и вертеться подобно юле. Пытался оттолкнуть от себя Ханну, но получалось не очень. А потом присоединился Лукас и стащил с него носки и начал щекотать пятки. — Суки!!! Ааааа прекратите… Хаххаххахх-ааааааа!!! Терпеть это было ужасно. И всё-таки плохо, что когда-то Ли проболтался о своём уязвимом месте. Теперь щекотка преследовала его, как настоящий ночной кошмар. — Получай, идиотина! — Ханна, аххахахах! Прекр… хахахахха! Минхо упал на пол с кровати, но даже это его не особо спасло. Он стащил вместе с собой одеяло и подушку, но этим не смог спастись от пыток. Его истерический смех слышно было, наверное, на всех район. — Что у вас здесь происходит? — дверь в комнату открыла мать Чана, чем впустила в комнату ещё и Берри, любимую питомицу семейства. Щенка, которого когда-то Минхо притащил на День Рождение Чана. Ли валялся на полу, вертясь в разные стороны и довольно громко смеясь, пока над ним нависала Ханна, а сбоку Лукас пальцами щекотал пятки, придавив ноги собой, лишь бы Минхо не особо шевелился и не избежал пытки. — Ничего! — Боже, что вы с ним делаете? — она приоткрыла рот от удивления, но в следующий момент тихо хохотнула. — Минхо, ты чем уже провинился? Ли даже ответить не смог, ведь Ханна заткнула ему рот ладонью. Он лишь недовольно промычал что-то невнятное, прилично обслюнявив пальцы девушке. — Он знает, — ответила она и вновь начала щекотать живот. — Отпустите вы уже его, — мать покачала головой и вздохнула. — Нет! — Он получит! — Мам, ты не волнуйся, — Чан снял наушники и мило улыбнулся. — Они просто дурачатся. Как и всегда. Минхо просто… забыл мороженое купить. — Мороженое? Но у нас оно есть в морозилке. — А должен купить Минхо, — Лукас хохотнул. — Задолжал… Ещё хуже стало тогда, когда мама Чана ушла, а Берри подошла и начала нюхать его лицо. Минхо взвизгнул, когда Ханна убрала ладонь от рта. — Ххах… ох… аххахааа… Суки, я вам ещё припомню! *Я всех вас уничтожу, предатели! * — Да завались ты уже! Спустя пару минут младшим надоело его пытать, поэтому послали Минхо конкретно, очень далеко, и скрылись за дверью. Ли всё ещё лежал на полу, пытаясь отдышаться. На голове у него творился самый настоящий бардак, будто взорвалась макаронная фабрика или лопнула диванная подушка, лицо раскраснелось, а слёзы всё ещё блестели на щеках. — Ты как? — Дебилы… вы просто дебилы, — Минхо шумно выдохнул, нервно улыбнулся и провёл ладонями по лицу. — Вот, что бывает, если разозлить мою семейку. А теперь поднимайся и займись уже чем-то полезным, Боже… *** Пирог съедается одним и вторым Ли очень быстро. Джисон же медлит, ест совсем медленно. Буквально по кусочку, отрывая самые маленькие, почти крошки, пальцами. Минхо не торопит, как и Феликс. Чтобы не смущать Хана таким занятием, они просто стали общаться на довольно нейтральные темы по типу игор и фильмов, которые хотели бы посмотреть. И Хан сейчас был благодарен им за то, что не стали зацикливаться на его внутренней и внешней борьбе с самим собой. — Было вкусно, спасибо. Феликс довольно улыбается: — Передам матери, что задание выполнено и тебе понравилось. Они вместе смотрят фильм. Это была какая-то комедия, от которой они смеются почти на каждой минуте. Лишь когда прошло некоторое время, Джисон заметил кое-что странное в поведении Феликса. Тот вроде и улыбался, но как-то не так, как обычно. Минхо же продолжал хохотать под боком, из-за чего смешнее становилось всем. Его смех просто слишком заразительный. Сдержаться невозможно. Хан снова тайком поглядывал за своим другом. Только теперь он замечает какое-то апатичное и будто разбитое состояние. Вроде же всё было хорошо, разве нет? Феликс казался грустным, но понять из-за чего это, Джисону было сложно. Но ведь и не станет Феликс говорить своему лучшему другу о том, что его сердце разрывается от тоски и сомнений во всём. Что он в неком роде ревнует. Что не с ним сейчас обнимаются, как это было раньше, не с ним смеются. Он чувствовал себя одиноко. Третим лишним. Просто умалчивает об этом, чтобы не огорчать Джисона. И нет, ему нравится Минхо, то, как он бережно относится к своему парню. Даже к самому Феликсу, хоть тот для него и совершенно чужой. Но он чувствует себя одиноко и это начинает медленно, но упорно разъедать ему мозги. И он не злится, когда Джисон может не отвечать ему целыми днями, хоть и сидит в сети. Когда игнорирует сообщения, хоть и очень банальные, простые. Ли часто смотрит на иконку «в сети» и чувствует себя хуже, когда ответа от друга так и не получает. «Ты поел? Ты дома? Как себя чувствуешь? Джисон, может увидимся сегодня?» Продолжает ценить своего друга, пытается всегда помочь, но каким-то образом его помощь уже оказывается не нужной. И Феликсу от этого становится трудно, порой, даже ужасно. Каким-то образом он отошёл на задний план, стал серой массовкой, у которой нет значительной роли. Лишь промежуточная. Это мучает его, из-за этого Феликс и начал нервничать в последнее время. Его мучает и ещё кое-что. Он боится быть брошенным. С появлением Минхо он стал уже не таким близким для Джисона. Тот стал много чего скрывать, недоговаривать. А все события, пускай и не всегда приятные, Феликс узнаёт из чужих уст. От совершенно чужих для себя людей, когда самый близкий отдаляется все больше и больше. Джисон отдаляется. Феликс понимает, что это нормально. Они взрослеют, пути, возможно, разойдутся совсем, общение станет минимальным. Из-за этого он мучил себя бессонными ночами. Он понимал, что нужно принять это как должное, но не мог. Ему одиноко. Джисон был его самым лучшим другом, но как только у него появился Минхо, Феликс остался почти без общения и в одиночестве со своими тараканами в голове. А их у него было довольно много. Джисону хотелось много чего рассказать, но теперь Феликс сомневался в этой затее. Кажется, ему придётся одному бороться с мыслями, которые пожирают его заживо. Если его другу сейчас немного начало становиться лучше, а Минхо его всегда поддерживал, Феликсу в это время стало намного хуже и поддержки он почти не имел. Ли даже начал чувствовать себя эгоистичной мразью, когда задумался о том, что он слишком много требует от Джисона. «Как я вообще могу думать о таком, когда рядом со мной друг, у которого всё намного хуже? Идиот. Ты просто идиот Феликс.» Когда он снова бросает взгляд на сладкую парочку, его сердце вновь сжимается. — Знаете, это актриса хорошо играет. Вы в курсе, что она ещё снималась в… — он пытается как-то разбавить обстановку и влиться в тему, но получается не очень. В это время Минхо с Джисоном мило щебечут о чём-то своём, и Ли становится не по себе. Он просто берет чипсы и начинает их есть, но даже они кажутся ему уже не такими вкусными, как раньше. В последнее время он живёт чипсами, яблоками и водой, изредка принимая какие-то вкусности от матери, но съесть их не всегда получается. У него пропал аппетит… После небольших посиделок он идёт домой, о чём сообщил довольно неожиданно, но сейчас он нуждался в тишине. Минхо смотрел на него с подозрением, но Феликс вновь мило улыбался, лишь бы не вызвать подозрений. Он бредёт улицей, специально проходя в местах, где ещё остался лёд. Скользит, почти падает, снова скользит. Это позволяет его внутренним тараканам ненадолго успокоиться и шуршать не так громко. Уже довольно темно. Он отказался от такси. Его куртка сейчас единственное, что ещё остаётся светлым во мраке. Феликс сильнее натягивает шапку, ведь уши начинает покалывать от мороза и внезапного довольно сильного ветра. Но даже она не помогает. Ему холодно, и он прячет лицо в шарфе. Когда-то Джисон подарил его на какой-то праздник, но Феликс уже не вспомнит. Жёлтый цвет, клеточка. В какой-то мере это был даже его любимый цвет. Хан всегда говорил, что он Ли у него ассоциируется с солнышком. Но сейчас это солнце начинало прятаться за огромной грозовой тучей, без возможности пустить хоть лучик света. — Эй, красоточка! Ты в курсе, что нельзя ходить одной в такое время суток? Губы у Феликса вздрогают, когда он слышит позади себя голос. От чего-то становится слишком страшно, но он продолжает идти, пытаясь игнорировать то, что позади его начали преследовать двое мужчин. Явно выпивших. Явно не в состоянии, чтобы отличить парня от девушки. — Э-эй? Ты чего игнорируешь? — нахальный голос снова прозвучал в спину. Может, всему виной были светлые, сожжённые краской волосы, длина которых была почти до плеч? Может, худоба и не совсем стандартные параметры тела? Может, походка была какой-то более «не мужской»? Или слишком худые ноги? Может цвет одежды не тот? — Эй! Феликс ускоряет шаги, не желая разворачивать и говорить. Но ведь и мужчины от него не отставали. И в этот момент парень вспоминает слова Джисона, которые начали казаться ему очень даже понятными: «Я не хочу жить в мире, полном грязи и уёбищ. Всегда ведь найдётся тварь, которая всё испортит! А я хочу просто жить, понимаешь? И не бояться за то, что меня поймают где-то за углом…» — Куда же ты бежишь, красотка? — Солнышко, не убегай! Глаза у Феликса распахиваются сильнее от обращения к себе. Солнышко. Теперь это слово станет для него очередным триггером. И когда Джисон будет его упоминать, ему вновь будет вспоминать какой-то очередной ужас. Феликс начал бежать, несмотря на то, что под ногами лёд и он может упасть в любой момент. От внезапного страха у него появился ком в горле, а голос будто пропал. Он даже не смог ничего крикнуть, когда поскользнулся и упал на спину. — Ой-ой, упала-а-а! Ли хрипит, когда поднимается и снова начинает бежать, но уже по асфальту. И было бы лучше, если бы пьяницы не начали гнаться в ответ. Было бы намного лучше. — Ну стой, куда же ты? Мы просто повеселимся! — Тебе понравится! Сердце колотится с бешеной скоростью, а дышать становится совсем тяжело. В мозгу лишь: «бежать, бежать, бежать!». — Отстаньте! — Захрипла от холода? Ну и беда. Хочешь согрею? Так ужасно Феликс не чувствовал себя даже тогда, когда Юн разукрашивал ему лицо и тело в фиолетовые, синие и красные оттенки, избивая за углами, пока Джисона не было в школе. Вот только Хан даже о части этих издевательств не знает. Феликс не всё рассказывал. Он не говорил другу о том, что в зоне рёбер болело ужасно. Что даже дышать было трудно из-за этого. Может, какое-то ребро было сломанным, Ли этого просто не знает. Он не стал бы идти в больницу. Подъезд. Феликс цепляется пальцами в домофон, пытаясь вбить код, но его уже тащат за шарф, душа за шею. — Попала-а-ась. Эти мерзкие голоса будут сниться ему в кошмарах. Освещения почти нету, он даже не может увидеть лиц. Как и они его. — Сучка. Феликс кричит. Наконец-то ком в горле немного спустился вниз, отзываясь тошнотой в желудке. Но даже так он не может долго кричать. Кто-то затыкает ему рот ладонью, сжимая губы. Он барахтается, пока его приподнимают и почти забрасывают на плечо, громко мыча и мотая головой. Остаётся лишь пальцами коснуться кнопки домофона. Феликс успевает дотянуться до неё, прежде чем его довольно больно ударят по ягодицам. — Булочки, что надо. Я первый, да? — Нет, я! — Значит я заставлю работать её ртом, проблем-то? Сосалка хорошая, ух! Феликс кусает пальцы довольно сильно, когда те начали пробираться в полость его рта, царапая ногтями нёбо. От их ужасного запаха хотелось рвать. Мерзкие. Вонючие, пахнут чем-то довольно неприятным. Вероятно, грязные. Ли почти заплакал, когда его швырнули на землю, а один из ублюдков начал шипеть от боли. Второй пнул его ногой. — Сука! — Теперь целую ночь будешь вертеться на хуе. Дверь открылась, и Феликс буквально заползает в подъезд, цепляясь руками за пошарпанную плитку, местами разбитую и острую. Она ранит его ладони, заставляет вздрогнуть от холода. Он едва смог подняться на ноги, чтобы закрыть дверь, дёрнул засув. Его начало трясти, когда он слышал омерзительные крики в свою сторону за дверью. Спустя минуту-две стало тихо. Феликс начал медленно отступать от двери, пытаясь сдержать слёзы. «Шлюха.» «Я тебя ещё найду! Я запомнил это место!» Ли цепляется рукой за стены, когда начинает подниматься лестницей на второй этаж. И вроде он уже начал успокаиваться, а дыхание его стало более размеренным, но он услышал, как домофон издал писк, а железная дверь с ужасным скрипом открылась. Паника. У Феликса перехватило дыхание, лёгкие будто сжало с невероятной силой. Он сорвался и начал бежать, пытаясь игнорировать боль в лодыжке и спине. Это были их голоса. Но как они смогли зайти? Неужели увидели…? Или кто-то их впустил? Ли еле смог добежать до своего этажа, врываясь в коридор и бежал, что есть сил. Начал щупать руками ключи в карманах, но руки его плохо слушались. Ключи со звоном выпали из его пальцев, создавая небольшое эхо. В ушах начал звучать звон, сердце, казалось, сейчас выпрыгнет через рот и убежит куда-то, спрячется в самом тёмном углу. — Ну же… Ну же! — шипит он, пытаясь открыть дверь дрожащими руками. Шаги уже приближались. Уже совсем близко. Почти поднялись на его этаж. — Она сюда забежала. Дверь наконец-то поддаётся, и Феликс забегает внутрь, сразу закрываясь на два щелчка. Слёзы всё-таки брызнули из его глаз, а рот приоткрылся в бесшумном крике. Ли сел на корточки и закрыл лицо ладонями. Родителей с сёстрами дома не было, уехали к бабушке. Он один. Телефон разряжен, даже позвонить им не сможет. Даже Джисону… Шаги прекрасно слышно в коридоре. Они идут слишком громко. Каждый этот шаг отдаётся неприятным гулом в голове, а тошнота подбирается к горлу. Он дрожит, но поднимается с корточек и быстро выключает свет, лишь бы он не виднелся из-под двери. Будто и нет никого в квартире. — Куда эта дрянь делась? — Не знаю. Феликс сдвигает металлический кружочек, чтобы посмотреть в глазок. И он замирает от ужаса, когда видит этих мужчин совсем в нескольких шагов от его квартиры. Он продолжает смотреть, а его тело начинает трястись от страха сильнее. — Где-то здесь. «Где-то здесь». Эти слова проносятся в его голове, и он затыкает себе рот, чтобы не начать кричать. И когда один из пьяниц подходит ближе к его двери, Феликс теряет равновесие и падает на задницу, отползая подальше от двери. — Что-то упало? — Где? Феликс уже не сдерживает слёз. Ноги его плохо слушаются, пол пачкается грязью с ботинок, как и его куртка. Шарф всё ещё душит шею, от чего, кажется, дышать совсем становится нечем. Спустя минуту открывается дверь где-то рядом. Соседка. Слышно крики: — Вы что здесь делаете? Вы время видели?! — Мы… — Мы пришли к одной девице… — Я сейчас полицию вызову! Убрались отсюда живо! Они что-то ещё кричат, совсем неразборчиво, но кажется слово «полиция» их напрягло. Феликс же молил, лишь бы соседка вызвала действительно полицию. — Я тебя ещё найду, шлюха! — слышит он напоследок, из-за чего закрывает свои уши ладонями и кривится. «Шлюха.» — Убрались отсюда! Вновь слышно шаги, после чего дверь соседней квартиры с шумом закрывается. Феликс же смотрит на вход, широко открытыми глазами и впервые за этот вечер у него вырывается громкий всхлип. Он всё ещё сидит на полу, в полном мраке. Слышно лишь цокающие часы и работающий холодильник. И тишина. Дома никого нет, и он один. Один со своими кошмарами и тараканами в голове. Но Джисон об этом вряд ли узнает. Его будто душит ещё сильнее. Ли кое-как снимает с себя шарф, швыряя его на ковёр. Становится душно. Он дрожащими пальцами пытается справиться с курткой, даже плачет ещё сильнее, когда её не получается быстро снять. Тошнота становится невыносимой. Понимает, что сейчас свершится ещё кое-что ужасное. Он буквально наощупь ползёт в ванную, после чего открывает крышку унитаза и начинает довольно громко блевать. Ему всё ещё кажется, будто эти мерзкие пальцы во рту, всё ещё давят на корень языка. Феликсу стало так плохо, казалось, сейчас и сердце с лёгкими выплюнет. Он стоял на коленях, вцепившись в бортики унитаза так сильно, что пальцы начало покалывать. Феликсу было очень страшно за себя. Насильников он всегда боялся. Любил смотреть ужастики, но сейчас понимал, что он сам стал героем настоящего хоррора. Джисон не знает, что у Ли с этим проблемы длятся уже достаточно долго. Ещё с 14 или 15 лет его начали путать с девчонкой. А иногда даже просто игнорировали факт того, что он парень. Школьник. Всем было плевать. Насильники ужасны, им абсолютно поебать на то, кто, где и как. И чаще всего это было в ночное время. Что уже не впервые Феликс сталкивается с пьяницами. Одним из таких ужасных людей оказался брат матери. И он до сих пор его боится. Боится рассказать. А он вернулся. И каждый раз видя его, Ли сжимается в комочек и хочет скрыться куда-нибудь, лишь бы не видеть ухмылку на его лице. Одну фразу Феликс всё-таки запомнил ещё с детства: «Расскажешь — будет хуже.» Он так и не стал рассказывать маме о том, что мужчина его почти раздел. Как тёрся своим пахом о его зад, говоря мерзости. Как касался губ, как шептал на ухо. Феликсу было стыдно и страшно об этом говорить. Вряд ли бы ему поверили. А вот проблемы бы стали ещё хуже. И вот он снова попадает в ужасный мир. Жёлто-розовые очки разбились. «Я тебя ещё найду.» Джисон ещё не скоро узнает о том, что Феликса начнут преследовать каждый день. … — Тебе не кажется, что Феликс был каким-то странным? — будто невзначай спрашивает Минхо, в это время массажируя плечи и спину Джисону, лежащего на кровати и балдеющего от касаний. — Кажется. Я как раз хотел тебе об этом сказать, — Хан приподнимает голову, поворачиваясь к Минхо. — Я, конечно, не впервые его таким вижу, но сегодня он был… совсем. Совсем не такой. — Может, поговоришь с ним как-то наедине? — предложил Ли. — Может, он меня смущается? — Ты что? Нет. Не говори глупостей. Ты ему понравился. — Да? Ладно. — Но поговорить стоит, ты прав, — Джисон вздохнул. — Сейчас же напишу ему. Добрался ли он домой. Минхо тихо хмыкнул и стал заглядывать в телефон, в переписку. И он даже разочаровался, увидев её. Сотни сообщений от Феликса и лишь парочка одиноких и довольно сухих ответов от Джисона. Ли это немного возмутило. — Милый, тебе не кажется, что ты немного себя с ним… неправильно ведёшь? — Я понимаю, — Хан устало вздыхает и кивает. — Но чаще всего мне даже сил не было ответить. — Попытайся с ним наладить общение и видеться больше. Может, это всё его начало огорчать? И не нужно его вот так вот игнорировать, — Минхо посмотрел на сообщения, которые так и остались без ответа. И которым уже если не несколько дней, то недель, или даже месяцев. — Да… Мне всё-таки нужно извиниться, — Джисон грустно улыбнулся. «Какая же я дрянь.» Хан оставил сообщение, но Феликса не было в сети. Ни тогда, ни через пять минут. Даже через полчаса и час. Тогда-то он и начал беспокоиться. — Что такое? — Минхо вернулся из душа и сел на кровать рядом с ним. — Не отвечает, хоть и всегда в сети сидит. — Наверное, мне всё-таки стоило вызвать ему такси и не слушать возмущения, — Ли почесал затылок, начал снова заглядывать в экран. — М-м, ты не виноват, — мычит Джисон. — Если что-то и сделал не так, то это я. Мне действительно нужно с ним поговорить. — И часто он такой? — Какой? — Разбитый. Хан слегка вздрогнул, когда услышал это слово. А Минхо смотрит так, что становится неловко. Джисон отводит взгляд в сторону и кивает. — Почти всегда. Его понять можно. Я стал причиной, из-за чего он попался под руки Юна и других. — То есть? — Они часто за него цепляются, когда меня нет. Даже, когда я есть. Просто Феликс об этом молчит. Наверное, он просто не хочет огорчать ещё сильнее. Минхо хмурится и нервно трёт подбородок, который ещё пару минут назад тщательно брил. Охлаждающей гель начал действовать и на его пальцы, а в голове вертелись мысли разного рода. — А если позвонить ему? Абонент временно не доступен, перезвоните позже или оставьте голосовое сообщение. Джисон вздыхает и от нервов ему становится немного душно. — Не берёт. Может, телефон разрядился? — Возможно. Делать пока нечего. Будем ждать утра. Завтра его и увидим… Минхо же мысленно ставит себе задачу понаблюдать за лучшим другом Джисона. Что-то он увидел в нём такое, чего не мог понять. Это он даже на уроках замечал. Феликс слишком часто будто отключился от внешнего мира, сидел в своих мыслях. И в его глазах не было чего-то хорошего. Ещё один разбитый ребёнок, требующий помощи, который боится даже слово произвести о своей проблеме.