Нет, мне не больно

И снова на плечи Минхо валится слишком много всего. Феликс Джисону так и не ответил утром. Это даже начало его волновать, но он пытался успокоить и себя, и своего парня. Мол, да всё в порядке, хоть и было понятно, что это вовсе не так. Ком в горле. В последнее время всё так начинает его бесить и злить, что Минхо хочется просто сбежать от всех и напиться водки где-нибудь подальше от Джисона. Чтобы не видел его состояния. Просто забыться хотя бы на один вечер, ведь отчаяние внутри растёт и растёт. Волнения собираются в огромный нитяной клубок, слишком сильно давят на мозг. Минхо конкретно устал и умалчивает об этом. Да и состояние его не становится лучше. Его это пугает, но Ли снова пытается делать вид, что всё с ним в порядке. Он снова следит за тем, чтобы Хан принял таблетки, после чего выжидает полчаса. Его парню вроде не стало хуже, поэтому немного успокаивается. Но всё равно начало дня было не самым лучшим. Джисон был сам не свой. Радовало лишь то, что боль в желудке уже не так сильно его беспокоила. Всё-таки таблетки Сынмина хоть как-то начали действовать. Они временные, дальше Хана ждут более тяжёлые препараты. И Минхо уже знает о том, что побочки от них будут ужасными. Снова школа, снова кабинет учительской. На него смотрят косо, ведь он ранее успел поссориться с несколькими преподавателями. Лишь мисс Ян немного поменяла своё мнение о нём и не прикапывалась. Они хранили одну маленькую тайну. И знали, что у них есть общая проблема. Она кивнула ему, ничего не говоря, как и сам Минхо. А он смотрел ей вслед, уходящей в какой-то класс. Резинка для волос чёрная, небольшой платочек сверху. Одежда чёрная. У неё было собственное горе, о котором она не особо хотела с кем-то делиться. А у Минхо горе, кажется, и не заканчивалось… Феликс проснулся довольно рано. Точнее, он почти не спал целую ночь. Его ещё несколько раз рвало, но уже водой. Ужасное чувство. Воспоминания вчерашнего вечера никуда не исчезли. Он даже ночью убираться начал, в кромешной тьме, включая лишь настенную гирлянду, лишь бы что-то увидеть. Родители не должны видеть беспорядок. Он даже начал плакать с половой тряпкой в руках, сидя на корточках у ведра с грязной водой. Ему пришлось и куртку стирать, и штаны. И это вновь доводило его до истерики, которая продлилась почти до утра. Феликс догадывался, что он сразу словил паническую атаку. Как когда-то тогда, ещё раньше. Вот, почему было так плохо. Это чувство настолько ужасное, что ему не хотелось бы испытать что-то подобное снова. Но чувствовал, что на этом его проблемы не заканчиваются. Он оделся, бросил в рюкзак первые попавшиеся книги и тетради, даже не смотря обложку. Сегодня у парня точно будет не очень хороший день. И если раньше он бы стал всё проверять, сейчас это его не волновало. Ли был в растерянности. Он даже боялся выйти из квартиры, ожидая увидеть за ней вчерашних мудаков. Картинки ещё отчётливо всплывали в его голове. Открыв дверь квартиры, он с опаской выглянул, боясь, что снова встретится с мерзавцами. Но, к счастью, их не было. Лишь растоптанная грязь на коврике «welcome», оранжевого цвета, напоминала о их присутствии. Ужасно. Он снова обмотал шарф вокруг шеи и прислушивался к каждому шороху на лестничной площадке. Казалось, будто бы из-за угла сейчас его схватит омерзительная рука и вновь начнёт сжимать шею и засовывать пальцы в рот. Или ещё, что хуже. Телефон он даже не проверил. Не знал, что Джисон оставил уже ему кучу сообщений о своих волнениях. У Феликса совсем не было сил ни на что. Даже идти было тяжело. А ещё он довольно больно ударился, и лишь с утра рассмотрел огромные синяки, почти бордового цвета. Дышать стало ещё хуже. Может, он и правда себе что-то сломал в грудной клетке. Наверное, сердце. И лишь когда он вышел из подъезда, заметил довольно странную машину, похожую на небольшой фургончик. В их дворе никогда таких не было. Никто никогда на такой приезжал, Феликс это знал точно. Да и вообще его район самый забытый, самый неблагополучный, если можно так сказать. Он топчет ботинками грязь, пытаясь идти аккуратнее, чтобы не испачкаться. И лишь когда дверь у машины приоткрылась, его сердце начало биться быстрее от страха. Феликс не смотрит на того, кто открыл дверь. Он бежит, что есть сил, не оборачиваясь назад. Ему достаточно лишь фразы: «Вот ты где, шлюха. Я сейчас оторву твои пальцы и заставлю их сожрать!» И вновь его начинает кромсать паника. Школа находится, к счастью, близко, но даже это не помогает от преследования. Кажется, даже этот фургон начал ехать за ним. Феликс растерялся ещё больше. Лямка рюкзака сползла с плеча, почти упал, но он даже не обратил на это внимание и продолжил бежать. Вновь его начала мучить одышка и будто режущая боль в груди. Бежать! Феликс тоже не хочет жить в таком ужасном и грязном мире, где насильников развелось слишком много, и они поочерёдно уничтожают собой других людей. — Стой, тварь! Он кричит от отчаяния, чем пугает прохожих, идущих по тропе. Сбивает кого-то с ног, почти сам падает, но едва удерживается на дрожащих ногах. Феликс пробежал мимо Минхо, не замечая, почти сбивая и его, в то время, как он стоял и курил возле парковки. Джисон давно ушёл в школу, но сам Ли всё ещё был на улице. Как чувствовал. — Феликс? — он поворачивает голову в сторону школу, в которую ворвался парень, падая у двери и кого-то довольно больно ударяя. Такого ужаса в его лице Минхо ещё не видел. Он затянулся сигаретой и начал смотреть в сторону подъехавшего фургона, из-за чего между его бровями образовалась складка. Нахмурился и продолжал пялиться на то, что возможно испугало парня. Слышит ругательства из салона, но продолжает стоять и пытаться хоть что-то услышать, но не получается. Лишь отрывки. Первый фрагмент пазла появился в его голове. Возможно, это и было причиной странного поведения вчера. Или же нет? Фургон развернулся и уехал, оставляя Минхо в полнейшей тишине, но он провожал его взглядом, запоминая номерной знак. На всякий случай. Если этот лучик солнца попал в какую-то неприятность, Ли всё равно не сможет остаться в стороне. — Феликс! Фел! — Джисон ловит его в коридоре, чем пугает. Ли смотрит в разные стороны и лишь потом на своего друга. Всё ещё страшно. Даже в школе. Ведь теперь его могут ждать и возле неё. — Что? — наконец-то выдал он, шумно выдыхая. Видит беспокойство в лице напротив. — Ты… Почему ты не отвечал? Я так волновался! — Хан схватил его за плечи и начал трясти. — Идиот, я же волновался! — У меня телефон разрядился, — Феликс слабо улыбнулся. — А что за пятна на куртке? — Джисон даже это заметил. Ли нервно глотает слюну и приводит пальцами по шарфу, намереваясь снять его с себя, чтобы хоть немного стало дышать легче. — Не поверишь, но я вчера так упал на льду, — он попытался включить из себя режим «болтушки», каким был всегда. — Спиной так ударился, что до сих пор болит. — Где ты так? — Пока домой шёл. Но ничего страшного, там лишь небольшая ссадина. Хан смотрит на него с сожалением, после чего крепко обнимает, несмотря на смешки одноклассников, идущих мимо них. Джисону было глубоко плевать на то, что думают сейчас другие. — Ты прости меня, я такой дурак. Знаешь, вчера ты был каким-то… грустным? Если я в чем-то виноват, так и скажи, не скрывай. Я хочу быть честным. Иногда я действительно вёл себя, как самый настоящий идиот и эгоист, — он смотрел в глаза. — Иногда игнорировал тебя, но ты всё ещё мой самый лучший друг и будешь им всегда. А если тебе неуютно, когда ОН рядом… Просто скажи мне. Феликса это всё растрогало, но сейчас у него не было сил даже на ответ. Он лишь промычал что-то невнятное и обнял в ответ, после чего потрепал пальцами кудрявую макушку. Конечно же он останется другом. Иначе никак не будет. — Не хочешь говорить здесь? Мы можем пойти на крышу. — Прости, но… Может обсудим это когда-то в другой раз? — он выдавил улыбку. — Правда. Сейчас я немного не в лучшем настроении. — Что-то случилось? — Да нет же. Просто плохо спал. И всё-таки он решил не упоминать неприятные события в его жизни. Джисон сегодня так светится, такой радостный, хоть и говорит довольно грустные вещи. Феликс просто не хочет, чтобы улыбка его угасла, а душа вновь укрылась мраком и страхом. Пока рядом с ним есть Минхо, его жизнь действительно немного становится лучше. Несмотря ни на что. И Феликс верит в то, что Хан со всем справится. Лишь время нужно. Днём ему было очень тяжело сосредоточиться. Он пытался вести себя, как и обычно, но тревога никуда не исчезала. Даже не заметил, как начал стучать ногами по полу, ногтями по парте, пока смотрел в окно, за что его отчитала учительница. Феликс лишь виновато опустил голову и извинился. Джисон же почти всё время с него взгляда не сводил. Это даже начинало его злить. Если так дальше продолжится, то Хан поймёт, что что-то всё-таки не так. На перемене Джисон убежал к Минхо. И снова какой-то класс. Юна он специально обошёл десятой дорогой, лишь бы не попасться ему под руку. И вот Джисон снова видит Минхо, снова идёт в его объятия. — Как делишки? — шепчет Ли. — Вроде порядок. Феликс лишь меня беспокоит. — Расскажешь? — Минхо кивнул на первую парту. Сам же он сел за учительский стол, сразу снял свои очки. На самом деле он тоже хотел встретиться по этой причине, но пока сомневался в том, стоит ли вообще говорить свои догадки. — Он какой-то не такой. Понимаешь? Сегодня целый день будто на иголках сидит. У кого-то что-то упало — он дрожит. Смотрит вечно куда-то. Минхо мрачнеет с каждой минутой всё больше. Он подпирает руками голову и пытается всё сложить в один фрагмент. Но этого ему всё равно недостаточно. Слушает до конца, но нужно ещё. «Нужно проследить.» Так он решил. Возможно, даже сегодня. И скорее не то, что возможно, а точно. Придётся пока Джисону идти домой одному. Минхо не стал говорить о своих наблюдениях утром. Пока решил молчать, лишь бы не беспокоить Джисона ещё больше. — Я думаю, он просто устал. Ему нужно отдохнуть некоторое время. — А ещё вчера он упал. — Упал, говоришь? — промычал Минхо. — Как так? — Говорит, что поскользнулся. — Ясно. Болит что-то? — Спиной ударился, — Джисон отвёл взгляд и начал водить ногтями по парте. — Говорит, что немного болит. Из-за этого, наверное, он и ночью не спал. — И всё-таки я должен был вызвать ему такси. В следующий раз так и будет. Беги, солнце, последние уроки отсидишь. И да, сегодня ты пойдёшь один. Хорошо? А к Сынмину я потом тебя отвезу. Не забудь что-нибудь поесть перед таблетками, хорошо? И чай тёплый выпей, когда придёшь. — Бла-бла-бла. Как мамочка. Бесишь. Почему я иду один? — Хан слегка надувает губы. — У меня есть дела. Хотел встретиться с другом. — С Чаном? — Да, — врёт Минхо, улыбаясь. — С Чаном. Давно этого мерзавца не видел. Пора бы его старую задницу отшлёпать. — Извращенец, Боже, — Джисон качает головой. — Хорошо, я что-нибудь поем. — И шапку надевай. Холодно, — Ли снова включил из себя роль мамочки. — Да блять! — Иначе покусаю и будешь весь вечер «зализывать» укусы. И никаких обнимашек весь вечер. — Ну, сука, — Хан кривится. — Не убедительно? — Минхо немного ослабляет галстук на шее, за чем пристально наблюдает его парень. — Что такое, а? — Крайне убедительно, учитель Ли. И после этого он ломается ещё больше. Состояние Феликса ему не совсем понятно. И он даже понять не может, что сделал не так ещё. Чем провинился. Похоже, нужно будет об этом серьёзно поговорить с глазу на глаз. Феликс же под конец дня собирал свой рюкзак. Очень-очень медленно, не спеша. Особого желания идти домой не было. Он боялся. Родители будут гостить ещё пару дней, поэтому это напрягало ещё больше. В квартире он один. А по желанию, взломать дверь никому не составит труда. Тем более тем амбалам-пьяницам. К его счастью, Джисон ушёл раньше его. Поэтому он не особо сильно волновался о том, что тот начнёт его допрашивать. Так было просто легче. Он спустился на первый этаж и начал смотреть в окна, что получилось по случайности, но в тот же миг он снова почувствовал тревогу. На парковке вновь стоял белый фургон. Тот самый. Не перепутать. Он даже не услышал, как сзади к нему-то кто-то подошёл. Минхо стал позади, сложа руки на груди и смотрел туда же, куда и ученик. Так прошло пару минут, прежде чем он заметил дрожание пальцев. — На что смотришь? Младший Ли вздрогает сильнее и почти сразу отстраняется, когда на его плечо почти ложится ладонь. Минхо от этого теряется сильнее и сразу убирает руки. — Ничего, учитель. А вы что…? — Да я вот домой собирался, — он немного наклонился, после чего прошептал. — Может, тебя подбросить? Мне не тяжело, правда. Феликс пытается сосредоточиться и нервно кусает нижнюю губу. Он уже не смотрит в окно и довольно быстро кивает. — Да, было бы неплохо. Минхо ведёт его за собой к парковке, Феликс же щеночком следует за ним. И когда, проходя мимо фургона, окно опускается, Ли бросает недовольный взгляд на владельцев. Двое довольно взрослых, мужчин, старше от него на десяток, если и не больше лет. Феликс сразу сравнивает шаги с Минхо, даже подходит к его машине быстрее, чем сам он. А сам Минхо лишь ненадолго останавливается у окна, нагло смотря на преследователей. — Чего пялишься? — А вы чего, дядя? Вы вообще в курсе, что здесь нельзя парковаться кому попало. Это парковка для школьного автобуса и учителей. Вы принадлежите к этой категории? — Минхо кивнул с улыбкой на фургон. — Не думаю. Не похоже. — Мальчик, ты бы шёл свои уроки учить и не ебал бы нам мозги. Ли было даже смешно от того, что его приняли за школьника, хоть он на него и не был похож. А может и был. Этим даже лучше. Похоже, они на него утром внимание не обращали. — Ебать не буду, ведь мне вы неинтересны, дяденька. А вот штраф вам обеспечу. Вот расскажу папе-полицейскому о грубиянах в фургоне! И всё-таки его слова подействовали. Машина завелась и начала разворачиваться. Минхо даже смешно стало от того, насколько гениально всё получилось. Когда фургон выехал, в тот момент Феликс даже присел, лишь бы его лица не было заметно. — Порядок? — Ли подошёл к своей машине, внимательно наблюдая за поведением младшего. — А? Да. Порядок, — он улыбнулся и выпрямился. В салоне холодно, поэтому Минхо сразу включил печку. Пристегнулся ремнём, чего потребовал и от Феликса, после чего начал разворачивать машину. — Тебе в какую сторону вообще? Адрес? Наконец-то он смог узнать адрес, и совсем без подозрений. Мысленно Минхо поставил галочку напротив этой задачи. Нажал на газ и начал выворачивать на дорогу. Поворотник пищал, Феликс сжимал руками ремень и смотрел в одну точку перед собой. Ли решил поговорить. — Знаешь, вчера ты был каким-то грустным. Феликс тихо смеётся, ведь это были точь-в-точь слова Джисона утром. Значит, они обсуждали его. От этого было и приятно, и не очень. Ли не очень хотел бы, чтобы парочка на него теперь так обращала внимание. Не хотел бы быть объектом обсуждения. Ему всё ещё было неловко от того, что он вообще напряг Минхо. Но это просто ненадолго, но спасло ситуацию и его самого. Ли прекрасно слышал, как старший прогнал преследователей, от чего ему стало немного легче. Феликс начал понимать, что он слишком подозрительно себя ведёт. Ещё немного и старший Ли может понять, что именно с ним не так. В следующий раз Феликс уже не хочет ехать с ним. Не хочет добавлять ему проблем. — Разве? Я же вчера ничего такого не делал, чтобы быть грустным? — Ты был таким. Прости, но я слишком хорошо читаю людей. У тебя что-то случилось? — Минхо стал в пробке и повернул голову к Феликсу. Вечерний час-пик прекрасное время, чтобы выведать всё, что ему нужно. — Я не такой, Минхо, аххах! Прекрати, — Феликс вновь начал улыбаться. — А если честно? — Ничего у меня не случилось, Минхо. Просто я ужасно уставший в последнее… время. Бывает иногда о чём задуматься. Бывает, что и погрустить могу. Разве это плохо? — Нет. Все мы люди, это нормально, если хочется погрустить. Такое бывает, ты прав. Если Джисон тебе что-то сделал, то ты не злись на него, хорошо? И если тебе неловко, когда я с вами — не молчи. Хочешь поговорить с ним — говори. Дай мне намёк, и я уйду. В этом совсем нет никакой проблемы. Я всё понимаю, не думай, что я такой тупой и наивный, — Минхо вздохнул. — Ведь есть вещи, которые точно захочется обсудить именно с другом, без лишних глаз и ушей. Но лично я не хотел бы быть препятствием в вашей дружбе. — Нет, ты не препятствие, — Феликс начал смотреть в ответ. — Может, я просто ещё не сильно к тебе привык. Да, наверное. Ты хороший человек, правда. Хорошо, что именно Джисон встретился с тобой. Знаешь, мне становится намного легче, когда я понимаю, что он находится с тобой, а не с родителями. Или не гуляет по всему двору кругами, пытаясь отсчитать время и вернуться допоздна домой, лишь бы его не трогали. Минхо протянул руку, выставив мизинец. — Давай. За то, чтобы больше ничего не скрывалось, и мы дальше хорошо все общались. Феликс не спешил дать клятву на мизинцах, что вновь дало Минхо почву для размышлений. Значит, было, что скрывать. — Давай просто за хорошее общение? — предложил младший. — Ведь я более, чем уверен в том, что и тебе есть, что скрывать, и мне. Скелеты в шкафу ведь у всех имеются. — Давай. Друг же, — Минхо мило улыбнулся, когда они схватились мизинцами. Движение на дороге вновь началось. Заметить расслабленную улыбку на лице Феликса было прекрасно из-за чего Минхо немного успокоился. И всё-таки его можно назвать профи в общении с детьми. Притворяться и врать умеет прекрасно. Когда-то его родной отец, уже давно покойный, шутил о том, что Минхо нужно стать актёром в будущем. В каком-то смысле он им и стал. Кем только не приходится быть для окружающих. И хорошим-приличным учителем истории, придирчивым студентом, и заботливым парнем, весёлым и надоедающим другом, и, когда нужно, плохишом, хулиганьём из подворотни. Один раз он даже притворялся папой для маленькой девочки, которая боялась пройти в подворотне мимо пьяниц. У него можно найти ещё с десяток обличий, которые ему приходится менять каждый день по несколько раз. В один момент ему нужно быть весельчаком, а во второй — вернуться к своему прошлому, стать вновь безбашенным придурком. Временами это выматывает. Но Минхо даже нравится. Как говорил Феликс — у каждого есть свои скелеты в шкафу. И большинство из них парни даже не смогли найти в нём. Даже сейчас Феликс сидит и не подозревает о том, что Минхо лишь подстраивает разговор под себя, внедряясь в доверие. — И не думай, что я брошу Джисона. Поверь, но у меня слишком много планов насчёт него. — Это ещё какие? — Феликс слегка нахмурился. — Не расскажешь ему? Пускай будет секретом, хорошо? — Хорошо. — Я хочу, — Минхо улыбнулся, — выйти за него замуж. Звучит, как фантастика, но это правда. На самом деле я думаю это сделать, как только введётся закон об однополых браках. Но уверен, что это ещё будет не скоро. Так вот… — он сбавил скорость, ведь у него довольно резко начала кружиться голова. — Ох. О чём я? Но для начала мне нужно поставить его на ноги и дать образование. Да. — Действительно? Ого… — Феликс даже не знал, как отреагировать. — Звучит хорошо. Дать образование? — Как я понял, родители его не собираются заботиться о его учёбе в университете, а сразу попытаются отдать его на работу. И на этом всё закончится. Нет, я хочу дать ему образование. Мне не жалко будет потраченных денег, если я буду точно знать, что он будет учиться. Что думаешь на этот счёт? — Как только он поправится, выберется из своего состояния, то ты увидишь немного другого человека, — вдумчиво произнёс Феликс. — Начнём с того, что ты никогда не видел его прежним и не совсем хорошо его ещё знаешь. Если думаешь, что он паинька, то это не всегда. На самом деле он был довольно агрессивным раньше. Мог запросто устроить драку или скандал. Пока его не сломали. Сейчас он просто сдался. И я прекрасно знаю, что будь бы у него силы, он бы размазал Юна и всю его шайку, как растаявшее масло на хлебе. — Он действительно был таким? — Да. А ты что думал? Встретил принцесску? Да эта принцесска пиздила меня, как грушу всё детство, когда наши интересы не совпадали. Мы почти всё время, как не дрались и ругались, так обнимались и милашничали. Но я на него не обижаюсь, ведь я такой же. Поэтому поверь, он тебя ещё удивит. Вот только не думаю, что Джисон захочет тебе показывать эту сторону. На самом деле и язык у него подвешенный. Это лишь сейчас он такой… Минхо промычал и улыбнулся. На самом деле услышать что-то такое для него было действительно новинкой. — До травли по поводу веса он ещё был уверенным в себе. А вот потом всё и пошло по пизде. — Вот как… Ладно. Думаю, мне ещё действительно предстоит его узнать получше. Кстати, а где твоя младшенькая? Оливия, или как там её? Мне Ханна, учительница музыки, говорила, что её уже несколько дней нет на уроках. Случилось что? Заболела? — Да нет же, нет, — Феликс улыбнулся. — Мои просто уехали к бабушке. Давно не виделись, все дела. Минхо теперь узнал и о том, что Феликс дома один. И это точно на несколько дней. — Вот как. Ну тогда я объясню ей причину. Ли остановился у подъезда, в котором и находилась квартира младшего. Тот поблагодарил его и вылез из машины, почти сразу забегая в подъезд, не медля. У Минхо сложилась почти полная картинка всего происходящего. — Дурак, думаешь, я ничего не понял? Он возвращается домой. Тихо снимает обувь, борется с головокружением и медленно идёт в спальню, ведь больше нигде он Джисона и не обнаружил. Минхо находит своего парня спящим, обнимающим подушку. Всё ещё в парадной одежде, даже переодеваться не стал. У Минхо губы выгибаются в мягкой улыбке, а в сердце что-то радостно разрастается, когда он видит Хана мирно и тихо спящим. В спокойствии. Он даже не хмурится от боли, как это было раньше. Всё-таки кое-какая польза появилась от таблеток. Минхо бесшумно садится на колени у кровати, в мягкий ковёр, и бросает взгляд на настенные часы. Время до терапии ещё есть. Он смотрит на Джисона и не может прекратить улыбаться. И как вообще это чудо могло с кем-то драться? Это милое чудо с щёчками, и глазами настолько красивыми, как целая Вселенная. С этими хрупкими пальцами и самим телосложением. Конечно, Минхо не видел его раньше. Но теперь ему даже хотелось узнать Джисона лучше. Всё про его детство, мечты. Феликс точно сможет помочь с этим. Вот только сейчас помощь нужна именно ему. *** — Как ты себя сейчас чувствуешь? Джисон ёрзает на стуле. Перед ним снова Сынмин. Снова пытается вытащить из него информацию. — Более-менее нормально. — Более-менее? Почему так? — Ну, вроде и хорошо, но всё равно плохо. Не могу справиться с тревожностью. — О чём ты обычно думаешь? Джисон поднимает взгляд на Сынмина и пытается улыбнуться: — Вы так хотите услышать ответ? — Мне важен твой ответ, для того чтобы понять, что ты чувствуешь. Так из-за чего ты обычно чувствуешь тревогу? — Ну, я… Знаете, мне страшно, что в один момент меня все бросят. Когда…кхм… мой любимый человек отсутствует, даже недолго, я часто испытываю это чувство. Боюсь стать ненужным. Что меня бросят, как старую, ненужную никому игрушку, хоть я и знаю, что это не так. Этот человек меня не бросит… наверное. — И что ты делаешь, чтобы справиться с этим? — его вопрос ставит в тупик. Джисон медленно моргает и отводит взгляд на часы. Ещё целый час мучений. — Я… просто хочу всегда быть рядом. Постоянно получать сообщения и звонки. Только тогда мне становится немного легче. Но когда я в неведении… снова хуже. — Получается, у тебя плохо с доверием, верно? А что насчёт твоих родителей? Было ли что-то, что заставило тебя усомниться в их любви к тебе? Режет по живому. Сынмин задаёт такие вопросы, от которых уже начинает срывать крышу. Хан нервно стучит ногтями по обивке кожаного стула и теряется ещё больше. Что он должен ответить? — Не думаю, что они когда-то любили меня по-настоящему. С самого рождения. Я просто был нежеланным ребёнком, понимаете? Просто мать не смогла прервать беременность. Тогда уже было поздно. И она часто меня этим упрекала, будто это я был виноват. Хах, забавно. А теперь я… ну, — Хан тяжело вздохнул. — Я им не нужен. — Это не так. — Нет, это именно так, — Джисон начал крутить в руках подставку с карандашами и ручками, пытаясь отвлечься на яркие и красивые цвета канцелярии. — И мне кажется, они в чём-то правы. — Давай поговорим о твоём голодании, — Ким решил перевести тему, чем вызвал удивление. — Что можешь сказать о своём состоянии сейчас? Я это не просто так спрашиваю, пойми. Я связался с одним специалистом, который может посоветовать тебе неплохой препарат, но для этого мне нужно лучше узнать о твоём состоянии. — Что это? Антидепрессант? — К сожалению, не только, — Сынмин поправил очки, смотря из-под них на парня. — Если я правильно понимаю, у тебя всё длится уже долго. Кроме твоего морального состояния нужно ещё и обрабатывать физическое. Здоровье. Оно тебя подводит, верно? — Меня постоянно тошнит, — начал признавать Хан. — Меня пытаются кормить, но еда даётся в тяжесть. А ещё я постоянно хочу избавиться от неё, лишь бы не чувствовать тяжесть в желудке. А ещё у меня очень часто бывает изжога, но я понять не могу, почему. Раньше ведь её так часто не было… — Значит, я всё правильно понял. Сынмин задал ещё несколько вопросов о состоянии, даже упомянул забывчивость. Да, Джисон страдает этим тоже. Довольно часто. Усваивать любую информацию для него было слишком тяжело. — Как насчёт кофе или чая? — неожиданно спросил Сынмин. — Что? — Как насчёт тёплого напитка? Не то, чтобы я настаиваю, просто… — он замер, смотря на подрагивающие пальцы своего пациента. — Всё в порядке, не хочу. Но спасибо, что предложили. Хоть время и проходит с общением на довольно неприятные темы, время всё равно бежало быстро. Хан даже не понял, когда сеанс успел закончиться. Что он понял за сегодняшний приём? Что он просто ужасно травмирован. И Сынмин пообещал, что травмы будет прорабатывать, чтобы в конце стало легче. Он пообещал. Джисон в какой-то мере даже стал надеяться на это. Ещё Ким рассказал о препаратах немного больше. И после того, как Джисон показал ему выписку и недавние результаты анализов, Сынмин даже настоял на том, что их нужно будет принимать. Хан почти сразу стал искать названия таблеток в поисковике и почти потерял свою челюсть, когда увидел на них цены. Теперь его напрягало то, что у него нет таких денег, но скорее всего Минхо будет тратиться на него. И снова чувство вины. Но как бы там не было, после того, как Джисон высказывается о своей печальной жизни, ему становиться немного легче. Наверное, он просто нуждался в этом. Минхо не хочет нервировать лишний раз, да и тот будет не в восторге от услышанного. Лучше, если это и правда будет чужой человек. Сынмин вроде кажется надёжным. Снега на улице уже давно не было. Вместо него серые лужи и изредка встречались островки грязного снега. Мерзкая погода. Уже конец зимы, но Джисону это время года больше всего не нравится. Хотелось уже поскорее тепла. Хотел верить, что с приходом весны станет легче. Он шёл, шаркая ботинками по лужам, из-за чего испачкал свои джинсы, но его это не волновало. В голове всё ещё была пустота и слова Сынмина: «Ты должен понять то, что ты особенный человек. Что ты важен для своих близких и друзей. Что они хотят, чтобы тебе стало легче. А твой результат будет зависеть лишь от тебя. Джисон, ты готов бороться с самим собой, лишь бы избавиться от своих травм и болезни?» «Будет сложно, я понимаю. Но для начала нужно взять себя в руки и начать действовать.» Неким домашним заданием от него было задание стать к зеркалу и начать рассматривать себя. Чем Джисон и занимался недавно. Сынмин хотел знать все чувства, которые Джисон испытывает во время этого. Ким хотел, чтобы парень смог назвать ему свои преимущества и недостатки, как именно он считает. Хотел знать, что больше всего ранит. Ведь дело было не только в лишнем весе, но и в самом принятии себя. Джисон просто не принимал себя таким, каким выглядел. Ему хотелось чего-то… чего он и сам не знал. «Ты — личность. И знаешь, в мире не бывает настолько похожих людей. Знаешь ведь, что одинаковых снежинок тебе не найти? Так же и с нами, но сейчас мы не говорим о близнецах, поэтому упустим этот момент. Тебе не стоит пытаться делать что-то для других. Разве голодание приносило тебе радость? Разве ты не любил раньше наслаждаться едой? И я точно знаю, что у тебя были любимые десерты и прочие приятности. Но тебе пришлось отказаться от них из-за других. Ты потерял вес, но стало ли от этого тебе лучше?» Не стало. «Нет, зависимость едой это плохо, признаю. Но и отказываться от неё слишком ужасный выбор. Я понимаю, что этим ты хотел избежать проблем, но так ты их не решал.» «Для начала мы будем пробовать наслаждаться едой. Это прозвучит для тебя странно, но я хочу, чтобы в следующий раз ты попробовал со своим другом, или даже со мной, попробовать заказать свой любимый десерт и съесть его. И мне будет важно услышать от тебя то, что ты чувствуешь. Какая для тебя еда? Какая консистенции? Нравится она тебе или нет? И нет, мы не будем считать калорий, Джисон. Мы просто будем наслаждаться едой, не задумываясь о цифрах. Знаю, что это будет тяжело, но почему бы не попробовать?» Джисон прошёл возле небольшой лавки с десертом. Хоть уже праздники и прошли давным-давно, но некоторые сладости ещё продавались. Что он любил раньше? Ему даже тяжело вспомнить. Старушка ему мило улыбнулась и махнула рукой, подзывая к себе. Хан нервно сглотнул и спрятал руки в карманах. Идти или не идти? «Тебе просто стоит попробовать. Не попробуешь — не узнаешь.» — Здравствуйте, — он вежливо улыбнулся, подходя к продавщице. Его виду перестали небольшие пряники с очень красивыми кремовыми узорами. И Хан был согласен с тем, что от них пахло довольно приятно. Корица. Когда-то ему нравился этот запах. — Здравствуй. Выбирай, какой на тебя смотрит, — она указала пальцем на прилавок. — Свеженькие, я сама пекла. Приглянулось что-то, сынок? Джисон знал, что Минхо обожает сладости. Может, сегодня и правда стоит с ним попробовать эту некую «терапию»? — Выглядят красиво, — признался он. — Но я не знаю. Правда, не знаю… И снова в голову начали лезть противные мысли о калорийности и вредности для его фигуры. Джисон слегка нахмурился и спрятал нос в шарфе. Попытался себя успокоить. «Это вкусно. Это должно быть очень вкусно. Сладко. Пряники мягкие, крошатся в руках. Их должно быть приятно пить с молоком. Они вкусные. Они вкусные. Не противные, а приятные.» — Может, хочешь вот эти? — старушка взяла в руки корзинку с пряниками в форме маленьких крольчат. Рисунок был действительно милым. Почему-то Джисон сразу вспомнил о Минхо. В какой-то мере он похож на кролика. И если бы у него были ушки, то всё бы совпало. — Можно две штучки? — Хан нащупал в кармане бумажник. Деньги у него были, ведь Минхо стал в некой мере его обеспечивать. А денег накопилось у него достаточно, чтобы ни в чём себе не отказывать. Джисон всё равно их не тратил на безделушки, но в этот раз захотелось. — Может, все оставшиеся возьмёшь? — она улыбнулась. — Их совсем немного осталось. Лишь пять. Парень всерьёз задумался об этом. Решил, что ничего плохого от этого не будет. Да и было жалко смотреть на женщину в такой мороз. Хотелось даже купить у неё всё, лишь бы она вернулась в тёплый дом. Было заметно, что покупателей у неё никогда много не было. Но Джисон не мог себе этого позволить. — Хорошо. Он наблюдал за тем, как бабушка стала заворачивать пряники в довольно приятную на вид бумагу. Даже бантик завязала сверху. Розовый. Мило. Джисон еле заметно улыбнулся. Он даже не думал, что это сможет ему в некой мере поднять настроение. Делать покупку еды, даже такую маленькую, было очень волнительно. Хан себя мотивировал тем, что это приятная мелочь должна ему понравиться, как и Минхо. Видеть его улыбку было бы прекрасно. Он отдал монетки, после чего взял пакетик в руки. Тот довольно приятно шуршал в его руках, радуя уши. — Если понравится, приходи ещё! Хорошего вечера, сынок! — И вам тоже, бабушка. Спасибо. Джисон отошёл немного дальше, но в следующий миг снова вспомнил о Сынмине. А что если…? Он сорвался с места и начал бежать обратно к зданию, где находился кабинет Сынмина. Джинсы вновь стали мокрыми, а дышать стало тяжело из-за одышки, но он успел. Ким ещё был на месте. И своим повторным появлением, похоже, испугал его. Сынмин сидел за столом, смотря что-то в телефоне и попивая чай. Очки лежали на самом краю стола, а сам он казался довольно расслабленным, хоть и уставшим на вид. — Что-то случилось, Джисон? — Ким почти сразу напрягся, а расслабленность моментально исчезла. Хан, тяжело дыша, подошёл к столу и вытащил из кармана пряник в виде крольчонка, положив рядом с кружкой. Сынмин смотрел на это вопросительно, слегка склонив голову в сторону. — Я… Вы… — Джисон запутался в словах и легонько ударил себя по лбу, пытаясь собраться с мыслями. — Вы говорили, чтобы я наслаждался едой. Знаете, в следующий раз я буду не против поесть с вами. Хотя бы попытаться? А это вам. Знаю, это не самый лучший вариант из всего, но… — заметив на лице улыбку и тихий смешок, парень замер. Он ещё не видел, чтобы Сынмин так улыбался. — Что ж, довольно неплохо. Почему именно пряник? — он стал вертеть его в руках, рассматривая рисунок. — Не знаю, — довольно честно ответил он. — Может, я просто давно их не ел. Если честно, я уже забыл их вкус. — Тогда это будет хорошим поводом попробовать их на вкус, — он кивнул. — Спасибо. — Д-да. — Может, всё-таки чай? Джисон почувствовал себя крайне неловко, заметив взгляд на себе. Было бы ужасно задерживать Сынмина, да ещё и после сеанса. Но почему-то хотелось похвастаться Минхо хоть чем-то. Хоть что-то хорошее рассказать. Стоило лишь о нём вспомнить, как у Хана начал вибрировать телефон от сообщений. lk_leeknow: «Солнце, ты где сейчас?» lk_leeknow: «Я смогу тебя скоро забрать, но придётся немного подождать. Задержусь. Что скажешь?» — Знаете, я не против. Джисон вдыхает фруктовый аромат, от которого становится как-то чудно, ведь он уже давно не пил даже такой чай. У Минхо чаще всего был мятный, но сам Хан предпочитал брать у него кофе. Сынмин вновь садится напротив, но на этот раз особо не отдаляется. Не держит дистанцию так, как на сеансе. — Что ж, давай попробуем эту прелесть, — Сынмин кивает на сладость. — Что скажешь о внешнем виде и запахе? Какой он для тебя? — Выглядит мило. Да. Запах? Кажется приятным. — Хорошо. А теперь не спеша, потихоньку пробуем на вкус, — Сынмин в ритм Джисону откусил пряник, который оказался достаточно мягким, не твёрдым. Даже очень приятным по консистенции. Как печенье, крошилось и сыпалось крошками. Хан снова медленно жевал, немного смущаясь того, как внимательно на него сейчас смотрит Ким. И если честно у него внутри было некое чувство вины. Во-первые он задержал Сынмина по своей прихоти, а во-вторых… Это же как-то неправильно? — Не нужно считать калории, Джисон. Мы просто наслаждаемся вкусными пряником. Какой он для тебя на вкус? Нравится ли крем? Само тесто? — Джисон растерянно кивнул, даже забыл сразу ответить. На самом деле у него в мыслях вновь крутились тёмные затеи. — Джисон? — спросил Сынмин и поставил чашку с чаем ближе к парню. — На самом деле я всё равно думаю о вреде для себя… Ким кивнул. — Тогда давай поговорим о чём-то другом. Например, о последнем фильме, который ты смотрел. Какой ты смотрел недавно? — Ну, я смотрел фильм «В чём же мы провинились перед богом». Сынмин откусил пряник и кивнул, намекая Джисон не останавливаться и продолжать есть. Хан улыбнулся от неловкости и начал следовать его примеру. Пока всё было хорошо. — О чём он? — Ну, там рассказывается про семью Верней. И получилось так, что у этой пары все дочери вышли замуж за мужчин разных национальностей, — Хан без стеснения начал говорить с набитым ртом, чем вызвал у Сынмина улыбку. — А вот отец этих дочерей ужасно консервативен. В какой-то мере его можно даже назвать нацистом!.. Время пролетело незаметно. А ведь Хан даже не заметил, как съел целых два пряника и запил их чаем с мёдом. И всё-таки Сынмин сумел его отвлечь от тараканов в голове. Джисон так разболтался, что даже не унимался до сих пор. — …Честно, я и посмеялся, и чуть не начал плакать от того, как всё там закончилось. Серьёзно. — И что ты понял после просмотра этого фильма? — Сынмин убрал чашки в сторону и сложил руки на столе. — Наверное то, что не нужно слушать тех, кто пытается помешать твоему счастью. И если ты любишь человека, то ничто не должно помешать быть вместе, если это действительно искренние чувства. А ведь правда, в этом есть смысл, — Джисон грустно улыбнулся. — Любовь побеждает всё, Джисон. — Верно. Да, вы правы. В дверь тихо постучали, и Хан развернулся ко входу. Минхо заглянул внутрь, улыбаясь. — Привет, Сынмо. Оу, вы чаёвничаете? — он зашёл и обнял Джисона, забрасывая руку за плечо. — А мне? Почему мне никто чай не сделал, а? — он жалобно смотрел и выпятил вперёд нижнюю губу. — А ты не заслужил, — Ким поднялся и протянул руку. Ли пожал её и скривился. — Ну ты посмотри на него. Чаи здесь гоняют, а мне предложить — нет. Абьюзер! — Манипулятор, — Сынмин поправил свои очки и улыбнулся. Джисон хохотнул и вмешался в их разговор: — Не злись. Чай сделаю тебе сам, когда приеду к тебе. Хорошо? — Солнце, — Минхо тепло улыбнулся, — я и не собирался злиться. И не нужен мне чай. Я же за тобой пришёл, а не за ним. Давай, собирайся, а нам нужно кое-что обсудить. Хан вышел в коридор и начал одеваться. И как назло, за дверью вообще ничего не было слышно. А вот парня распирало от интереса. Так и хотелось узнать о том, о чём же болтают старшие. — Ну как он? — Минхо выдохнул, как только Хан исчез за дверью. — Порядок. Знаешь, я не думал, что он может быть таким болтливым. Я спросил у него про фильм, чтобы отвлечь, а в итоге уже голова болеть начинала, хахх. — О, да. И такое бывает. У него иногда пробирает душу на разговоры. А ещё если что-то из того, что ему нравится или интересно… — Ли свистнул. — Но ничего. Зато он кажется намного живее. Если сравнить с тем Джисоном, с которым я встретился пару месяцев назад. — Ему бы препараты другие начать принимать. Того, что я дал в первую встречу было мало. Те нужно будет прекратить принимать, ведь они несовместимы с антидепрессантом. Проследишь за этим? — Конечно. — Это список, — Сынмин вытащил из стола небольшую бумажечку. — Купишь всё, что нужно. Внимательно прочитаешь инструкцию. Джисону пока лучше всё это не доверять. Лучше ты поглядывай и контролируй. Он ведь вполне может на радостях выпить и несколько таблеток сразу, а потом последствия будут не очень хорошие. — И как долго? — Что «долго»? — Как долго придётся работать над тем, чтобы ему стало лучше? — Достаточно, Минхо. Пройдёт столько, сколько нужно именно для него.

*** 5 лет спустя***

— Как твоё самочувствие? — Знаете, довольно хорошо. Лишь не выспался немного. — Семья такая, иногда времени на сон не хватает. — О, вы правы. — Знаешь, вот смотря на тебя сейчас, у меня почему-то спокойствие внутри. Нет уже того волнения, которое было в далёком… — О, правда? Это же хорошо, наверное. Парень улыбается, даже хохочет. И Сынмину сейчас так хорошо становится, когда он смотрит на НЕГО. Внутри у него действительно спокойствие и то, что можно даже назвать гордостью. — Как у вас с супружескими отношениями? — Была проблема, вы знаете. Но сейчас всё уже хорошо. Мы просто сели и всё обсудили. Я пообещал ему исправить свой характер и поведение, а он — своё восприятие проблем. Единственное, что остаётся проблемой, так это то, что Минхо всё ещё не уверен в себе. — С чем это связано? — Он будто боится чего-то. Скорее, что потеряет меня… — Думаю, это связано с недавними событиями. Но ничего, всё будет в порядке. Мне лишь нужно с ним поговорить, — Ким кивает и закрывает блокнот, прячет его в столе, после чего вздыхает. — Знаете, мне и самому было страшно. Очень страшно, когда я вспоминаю тот самый вечер. Там было так много людей, и у всех я видел панику и страх. Но тогда я почти ничего не чувствовал. Страх пришёл ко мне лишь в больнице, когда я начал осознавать всё происходящее. — И всё-таки ты молодец, ты выдержал. Честно говоря, не как специалист, а как друг — я тоже волновался, когда узнал. Знаешь ли, о таком событии знали все, как мне казалось. Ведь у нас редко происходит нечто… странное и ужасное. — Да, — Джисон медленно поднимает голову, бросая взгляд на Сынмина. — Такое ещё долго не забудется. — Если тяготит прошлое, лучше начни смотреть вверх. Всё-таки у тебя есть те, ради кого тебе нужно жить. И ты им очень нужен. — Знаете, вот вы меня видели таким разным, ещё с самой первой встречи. Мне даже стыдно немного становится за то, как я вёл себя раньше и каким был. Но всё равно очень рад, что Минхо мне предоставил вас. — Приятно слышать. Но нет, ничего стыдного в этом нет. В жизни каждого существует такой период, который можно назвать проблемным. Лично я рад, что ты из него выбрался, — он снова улыбнулся. — В любое время, любой день, час — пиши, приходи. Если что-то будет беспокоить, конечно. — Спасибо вам за всё, — Джисон поднялся и неуверенно подошёл к столу. — Если я вас обниму, вы не обидитесь? Сынмин рассмеялся, качая головой. Он почти сразу протянул руки навстречу, чему Джисон очень даже обрадовался. — Валяй… ***