Тридцатое февраля

Я проболела целую неделю. Целых семь дней торчала дома, глотала таблетки и пила горячий чай, чтобы унять беспрестанную головную боль и чувство, что в горле содрали кожу. Лера навещала меня ежедневно: приносила апельсины, шоколадки, иногда готовую еду и, конечно же, конспекты. Она оставалась у меня на пол дня после учёбы, а пару раз и ночевала, будучи не в силах доехать домой. К разговору о моих любовных проблемах мы больше не возвращались, и я была этому рада. Рада также, как и тому, что ни Саша, ни тем более Глеб не писали, не звонили и абсолютно никак не пытались что-то выяснить и объяснить. Я старалась забыть это, словно обычный страшный сон, которого будто и не было. Но вечерами или бессонными ночами меня накрывала тоска. Одиночество распылялось внутри, как густой туман, сквозь который тяжело что-то увидеть. Я начинала вспоминать всё, что было между мной и Сашей, но это быстро рассеивалось, а в голове возникал образ Глеба. Его непринужденный внешний вид, когда он приезжал ко мне за якобы забытой картой, его мимолётные взгляды и прикосновения, когда мы оставались у меня, его дыхание у меня на шее, когда он брал меня в ванной или прихожей. Сердце болезненно сжималось и от воспоминаний нашего случайного знакомства. Нашего первого и последнего танца под какую-то попсу в клубе. Когда он завороженно и томно смотрел на меня в полутьме танцпола, а его руки по-хозяйски покоились на моей талии. Чем дольше я размышляла, тем больше убеждалась, что Глеб был искренним со мной. Он не был многословен, но его глаза и касания говорили больше. Наверное, он думал, что я понимаю. Или хотя бы догадываюсь. Но я не заметила просто потому, что не верила в себя. Не верила, что я могу заинтересовать такого парня, как он. Я старательно отгоняла мысли о возможной его симпатии ко мне, а себе говорила, что это всего лишь увлечение, это не навсегда, это случайность. Теперь же я осталась ни с чем. И это «ничего» ощущалось так… спокойно. Мне больше не нужно было строить из себя кого-то, кем я или уже давно не была, или никогда не стану. А самое главное - у меня была я, пускай ещё не совсем окрепшая от перенесенных моральных потрясений и идиотского орви, и у меня была Лера, прямолинейная, но добрая и простая, не бросившая меня из-за моих проступков и ошибок. - Настя, с выздоровлением! - протянула Марина, когда я зашла в аудиторию. - Ты как? - мы обнялись, а Лёша позади улыбнулся и кивнул мне. - Уже всё в порядке, помимо множества отработок, - отшутилась я. - Ну, чего у вас тут нового? Так и прошёл весь день: на лекциях мы пытались не уснуть и успевать записывать всё, что диктовали, на семинарах - старались вспомнить и воспроизвести в реальность выученное или не очень выученное, а на коротких перерывах просто болтали. Марина и Лера обладали интересной способностью - отвлекать. Их умение говорить на абсолютно любую тему в какой бы то ни было ситуации часто помогало, как и сегодня. - Давайте в клуб в субботу, да? Да? - выкрикивала Марина, идя по коридору почти вприпрыжку. - Я хочу оторваться, надоела эта осень. - Ну а что? - подбодрившись, произнесла Лера. - Я бы с удовольствием, у меня как раз новые ботинки и джинсы. - Вы ведёте себя так, будто не будущие врачи, - закатывая глаза, ворчал Лёша, - Настя вообще ещё только вышла на учёбу. - Не сливайся, Лёш, - прильнув к своему парню, отвечала Марина, - иначе вместо клуба нам придётся ехать к моей семье, - мы с Лерой переглянулись, потому что Марина часто «шантажировала» своего жениха таким образом. - Ну, клуб так клуб, отличная идея! - радостно произнес парень, и мы все рассмеялись. Неделя пролетела незаметно: учеба с утра до вечера, затем пара занятий с учениками, и снова учеба. Мне было не привыкать жить в таком темпе постоянного труда, зато не приходилось загоняться по поводу и без, ведь на это просто не хватало времени. И наконец суббота. Лера целую ночь писала мне и присылала фотки, чтобы я помогла подобрать ей образ, потому что она должна быть неотразима. Марина и Леша вновь достали проходки в клуб, куда в прошлый раз ходила я. Лера была в полном восторге, но и не упускала возможности подшутить надо мной в своей привычной манере. Я одергивала ее, однако она старательно не обращала на это внимания. - Я выхожу, - говорю я подруге по телефону, запирая входную дверь. Ребята решили, что всем будет удобнее поехать на одном такси, тем более жили мы довольно близко. Я была последней, кого они забирали. - Привет, - произнесла Марина, когда я захлопнула дверь машины и мы поехали. - Классная юбка, а в сочетании с этими сапогами - вообще огонь! - тут же начала комментировать Лещева, оглядывая меня. - Если бы не я, она бы с удовольствием напялила свои широкие джинсы, - заметила Лера, - но с ее то ногами и прятаться? - наигранно возмущалась она. Дорога заняла всего двадцать минут, но за это время уже почти стемнело и вновь начал моросить дождь. В конце концов, стоял ноябрь. Мы зашли в помещение и нас тут же оглушили биты музыки. Прожектора освещали танцпол фиолетовым и синим, парни и девушки вокруг хаотично двигались, изображая танцы. Всё, как всегда. Мы поднялись по лестнице в вип-ложу и расселись на диванах. Здесь было уже немного меньше людей, а музыка доносилась чуть тише. Когда нам принесли напитки, начались разговоры на отвлеченные темы, касаемые сплетен из универа, родителей Марины и Леши, наглых первокурсников и прочей ерунды. Бокал за бокалом, и я почувствовала, как мышцы постепенно расслабились, а голова стала тяжелой. Лера убежала танцевать первая - заиграла ее любимая песня, и она тут же начала исполнять как самая отвязная из нас, и потому уже успела зацепить какого-то парня. Марина и Леша тоже решили размяться и Леша, как истинный джентльмен, пригласил свою невесту на медленный танец под песню ЛСП. Я осталась одна. Откинулась на спинку дивана и пялила вниз, где музыка становилась все более похабной, танцы все более откровенными, а люди все более пьяными. В какой-то момент я почувствовала вибрацию своего телефона в сумке и, достав его, мгновенно протрезвела: мне звонил Саша. И почему-то я ответила. - Настя, - услышала я на том конце, - мы можем поговорить? - Саш, я сейчас немного занята, - глухо произнесла я. - Посмотри на барную стойку, - ответил он, а я перевела взгляд и оцепенела. Он сидел там. Он смотрел на меня. Мне стало невыносимо жарко, и я вскочила с места, почти что побежав вниз. Пробираясь сквозь толпу, я заметила Леру, а она в свою очередь меня. - Настя! - расплылась в полупьяной улыбке блондинка, цепляясь за меня рукой. - Мне так хорошо, ты бы знала! Я просто кивала, не в силах что-то сказать, и надеялась, что подруга сейчас вновь вернется к своему кавалеру, но она так и шагала вместе со мной к бару. - Ты!? - воскликнула Лера, когда увидела встающего с места Шустова. - Что это за нахер? - громогласно кричала девушка. - Лер, успокойся, все нормально, - я пыталась утихомирить бушующую девчонку, - он здесь случайно. - Конечно, случайно, - на удивление согласилась со мной подруга, - поэтому пусть он случайно и уматывает отсюда, выход знает, - она схватила с барной стойки бокал с вином и отправилась в толпу. - Насть, - начал говорить Саша. - Не здесь, на улице, - оборвала его я и, не глядя на парня, пошла к выходу. Мне нужен свежий воздух, который бы смог меня отрезвить. Чтобы меня окатило холодной волной, возвращая мне здравый рассудок. Мы вышли на крыльцо заднего входа, остановились у перил. Где-то поблизости тоже были люди, я слышала их голоса, но не разбирала слов. - Можешь начинать, - выдохнула я, глядя в никуда. - Настя, прости меня, - произнес Саша, а я слабо усмехнулась, ведь он всегда начинал наши разговоры так, - ты не должна терпеть то, что я делаю, мои выходки, мое молчание, мои пропажи, ты недостойна этого, - говорил Саша четко и искренне. Но эта искренность была лишней, ненужной, ведь для себя я все давно решила. - Ты всегда была очень хороша для меня, и я не мог представить в своей жизни ничего лучше, и не было бы и дня, чтобы я не вспоминал о тебе, - продолжал он, - я готов исправиться, я готов сделать всё, что ты скажешь, потому что я тебя люблю, - закончил он, и даже странная тишина накрыла нас. - Не нужно, Саш, не унижайся, - спустя несколько минут молчания ответила я и наконец повернулась к Шустову, - я этого не достойна. - Настя, пожалуйста, дай мне еще один последний шанс на исправление, - задыхаясь от собственного волнения, говорил он, - хочешь, я на колени встану? - Вставай, - отчужденно говорила я, - но это бессмысленно. Я изменила тебе, поэтому прими это как данность и оставь меня в покое, - четко, без капли сожаления и смущения произнесла я и вновь отвернулась, давая понять Шустову, что это был наш последний разговор. Еще спустя пару мгновений я услышала его отдаляющиеся шаги и с облегчением вздохнула. В кармане плаща я нащупала сигареты и зажигалку, достала их и закурила, выпуская дым в эту холодную темную ночь. - И даже здесь ты соврала, - заметил Глеб, появляясь рядом со мной и опираясь на перила. SMP