Избранная семья

      Эван опускается на кровать и кладёт голову на подушку, закрывая глаза.       Сон никак не идёт.       В последнее время заснуть выходит всё сложнее и сложнее.       И виной тому их с Тарой переезд.       Эдди сидит в гостиной, обдумывая то, что будет дальше, и не замечает, как нервно стучит пальцами по коленям.       После того ужина в доме Бакли-Хан прошло почти две недели. И за это время Эван ни разу не начал разговор о том, что произошло за столом. Ну, а сам Диаз не решался сделать это первым. А что говорить?       Тогда, после их поцелуя, они молча вернулись к остальным, и остаток вечеринки провели ничего не обсуждая. И лишь на следующий день, видимо, придя в себя, сели друг напротив друга и поговорили.       Эван не соврал сестре. И он, и Эдди решили, что дело действительно в отсутствии каких-либо отношений некоторое время и алкоголе.       И, конечно, между ними ничего не изменилось.       Именно на этом Эван и Эдди сошлись в тот день, в конце декабря.       Вот только дни шли, а оба мужчины уже не смотрели друг на друга так, как раньше. То, что так долго таилось под видом крепкой дружбы, начало проявляться в каком-то ином ключе.       Но ни один из них не решался открыто заговорить об этом и изменить всё, что есть между ними раз и навсегда.       Эван выбрал для себя тактику, по которой ему нужно было отдалиться от друга. Создать некую дистанцию. И тогда, как ему казалось, его должно отпустить это странное чувство, которое появилось у него к Эдди.       Начал Бакли с ночных пробежек. Вместо того, чтобы оставаться с Эдди один на один, в промежутке между тем, как засыпали Тара с Крисом и тем, как сами взрослые ложились спать, – Эван уходил на улицу, затыкал уши наушниками и бегал. Долго бегал.       Эдди не дурак и уже на следующий день таких "пробежек" догадался, что к чему. Его избегают.       Затем, во время перерывов на работе, когда они были не на вызовах, а могли позволить себе отдохнуть в части, Бакли проводил всё свободное время как можно дальше от Диаза.       Хуже всего здесь было то, что все это замечали, хоть и молчали.       Бобби с Генриеттой терялись в догадках о том, что же произошло между друзьями. Чимни поглядывал то на одного, то на другого, и осознание того, что он знает слишком много, злило как Эдди, так и Эвана. А сказать они ничего не могли. Ведь тогда пришлось бы объяснять произошедшее остальным.       Позже опасения старшего Диаза подтвердились. Ведь вместо того, чтобы придумывать какие-то совместные планы, как это происходило уже долгие месяцы, Эван теперь мог ошарашить Эдди неожиданным визитом Тары к маминым родственникам, где отец, естественно, должен был присутствовать. Или чем угодно другим, что подразумевало под собой планы, отдельные от Эдди и Кристофера.       Подросток, кстати, тоже заметил эту странную перемену в доме. Но Эдди успокоил его, соврав что-то о том, что Эван просто хочет укрепить их с Тарой детско-родительские отношения.       Кристофер, может, и усомнился в достоверности слов отца, но спорить не стал. Если взрослые считают, что всё нормально, значит, всё нормально.       Для себя Эдди выбрал другой вариант.       Он ждал.       Ждал подходящего момента или какого-нибудь знака.       Это было сомнительно, но, зная вспыльчивость Эвана и замечая эти странные перемены в нём, Эдди совсем не хотел поссориться с ним. А это бы неизбежно произошло.       Именно поэтому Диаз терпеливо наблюдал за поведением лучшего друга, сам в это время стараясь привести собственные мысли к какой-то логической точке.       Например, к той точке, которую он нашёл сегодня. Эван ему небезразличен. Вероятно, как и он небезразличен Эвану.       Казалось бы, это очевидно, но осознание подобного занимает время. И, похоже, Эвану времени необходимо больше.       Для Эдди такое открытие было странным, но отчего-то совершенно не пугало. То есть, да, чувства к Эвану выходили за рамки привычного, но Эдди не видел в этом ничего "отталкивающего".       Эван же наоборот.       Наконец-то Эдди слышит, как входная дверь открывается.       Он втягивает воздух, упирается ладонями в колени и поднимается с дивана, когда в гостиную входит Бакли.       – Я думал, что ты не дома. – Эван останавливается на расстоянии от него.       Да уж. Раньше понятие "личное пространство" было для них чуждо.       – Оставил Кристофера у тёти и решил вернуться домой. Тара ещё на занятиях?       Эван только кивает в ответ и смотрит куда-то в сторону, словно ища какой-нибудь предлог, чтобы уйти.       Эдди чувствует, как в груди неприятно щемит от такого поведения Бакли.       – Бак, я хотел поговорить с тобой...       – Мы с Тарой съезжаем. – На выдохе говорит парень и наконец-то смотрит Диазу в глаза.       Эдди требуется несколько долгих секунд, чтобы осознать услышанное:       – Погоди, что? О чём ты?       – Мне позвонили из агентства. Они нашли подходящее жилье. Завтра я внесу залог.       – Ты мне не сказал. Когда они звонили тебе? – Эдди чувствует себя так, словно на него вылили ведро ледяной воды.       – Пару дней назад. Сегодня утром я посмотрел дом, и это идеальный вариант.       – Я не знал, что ты всё ещё смотрел варианты.       – Ну, мы не могли бы жить здесь вечно, верно?       – Да, но... А как же Карла? Ей же нужно будет забирать Тару утром.       – Наш дом будет по пути от вас до школы. Карле не придётся менять маршрут. Пока будет так.       – Пока..?       – Карла поможет мне с поиском няни для Тары. Она взрослеет, и ей нужно больше внимания. Карле становится сложнее с ними двумя.       – Это она тебе сказала или ты сам это придумал? – Эдди и не замечает, как растерянность сменяется злостью.       – Я считаю, что так будет лучше для Тары. И я делаю всё, что будет лучше для неё.       – Бак, что происходит?       – Эдди, я...       – Эван.       Бакли замолкает, когда Эдди называет его полным именем.       Они стоят в тишине, смотря друг на друга, прежде чем Эдди продолжает:       – Эван, я хочу поговорить...       – Нет. – Бакли перебивает его и качает головой. – Не начинай разговор, который мы не сможем закончить.       Из воспоминаний Эвана вытягивает звук открывающейся двери, ведущей в его спальню. Мужчина приподнимается на локтях и смотрит в ту сторону: в проёме стоит Тара, которая прижимает к себе плюшевого медвежонка.       – Милая, что такое?       Эван тянется к телефону и смотрит на время.       Час ночи.       – Я проснулась.       – Иди сюда. – Отец вздыхает и приподнимает одеяло, отодвигаясь от края кровати.       Девочка заходит в комнату, прикрывая за собой дверь, и забирается на кровать к папе, устраиваясь на его подушке.       Старший Бакли укрывает её одеялом и опускается рядом:       – Ты хорошо себя чувствуешь? – В ответ девочка кивает, и Эван задаёт другой вопрос. – Тебе что-то приснилось?       – Нет.       Мужчина вздыхает, смотря в потолок. Ему бы со своим сном разобраться, не то что со сном собственного ребёнка.       – Я просто скучаю.       Эван переводит взгляд обратно на Тару:       – Скучаешь?       – Да. По Кристоферу. – Тара зевает и прижимается к папиному плечу. – И по папе Эдди.       Она закрывает глаза, и комната погружается в тишину. Малышка начинает сопеть уже буквально через минуту.       Вот только Эван всё ещё не может уснуть, жмурясь, словно от физической боли, и закрывая лицо ладонью.       Тара скучает по Кристоферу и папе Эдди.       Пожарный трак паркуется в стенах 118-ой части.       Эдди тянется к ручке двери, но его опережают.       Бакли резко открывает дверь, спрыгивает с машины, игнорируя наличие пары ступенек, и идёт в направлении раздевалки.       Пожарные, сидящие рядом с ним несколько секунд назад, переглядываются.       – Бак? – Капитан покидает машину следом.       – Чего? – Парень оборачивается и смотрит на него.       Бобби чуть приподнимает брови: у них в части, конечно, достаточно неформальная обстановка, но тон пожарного в этот раз уж слишком резкий.       – В этом нет твоей вины, Бак. Главное, что все целы.       – Естественно здесь нет моей вины. – Он фыркает. – Кому-то стоило лучше меня страховать.       – Бак, я держал тебя... – Эдди спускается с трака и разводит руки в стороны. – Всё было как обычно.       – Видимо нет, раз мы облажались. – Бакли бросает раздраженный взгляд на Диаза, а затем разворачивается и быстрым шагом продолжает свой путь к раздевалке.       – Что это с ним..? – Хен, которая всё ещё стоит на ступеньке, держась за крепление на машине, обводит взглядом напарников.       Эдди растерянно смотрит вслед ушедшему другу.       – Идите, грейте обед.       Нэш машет рукой в сторону второго этажа, а сам идёт к раздевалке.       Чимни с Хен обмениваются взглядами, следуя "приказу" Кэпа, а затем оборачиваются к Эдди, который всё также стоит у машины.       – Идёшь? – Уточняет Чимни.       – Ага... Я сейчас. Проверю тут всё... – Он кивает на машину. – И приду.       Женщина собирается что-то сказать, но Хан ее перебивает:       – Хорошо. Подождём вас там. – Он хлопает напарницу по плечу и уходит.       Генриетта медлит, а затем идёт за ним. Теперь ей кажется, что Чимни что-то знает.       В это время Бобби заходит в раздевалку, прикрывая стеклянную дверь.       Эван, сидящий на скамье с аптечкой, даже не поднимает на него голову.       – Давай помогу. – Капитан подходит и садится рядом.       – Разберусь.       Бакли открывает эластичный бинт, но Бобби забирает его.       – Одной рукой неудобно будет. – Мужчина качает головой.       Бакли медлит, но всё-таки протягивает капитану свою руку, принимая помощь.       – Конечно, лучше бы ты обратился к врачу. Мы можем поехать туда сейчас. – Бобби начинает накладывать повязку на руку парня.       – После смены съезжу.       – Хорошо. Я не буду с тобой спорить. Ты взрослый парень, сам разберёшься.       Эван закатывает глаза на эту явную издёвку, но молчит.       – Бак, что происходит?       – Понятия не имею, о чём ты говоришь.       – Я понимаю, это падение тебя разочаровало. И ты потянул руку. Но Эдди страховал тебя так, как это было всегда... Бак, это ведь ты сделал шаг, прежде чем получил разрешение. – Аккуратно напоминает Бобби.       – О, так ты на его стороне?       – Я ни на чьей стороне. – Капитан заканчивает перевязку и смотрит на спасателя, сидящего рядом. – Я не хотел говорить об этом. Но я вижу, что что-то происходит. Раньше даже другие капитаны, после совместных вызовов, говорили мне о том, как вы с Эдди слажено работаете. А теперь я и сам этого не вижу.       Бакли молчит, и Нэш ждёт некоторое время, думая, что тот всё-таки ответит. Но когда тишина затягивается, то вздыхает и продолжает:       – Бак, ты же знаешь, если что-то не так – ты всегда можешь сказать мне об этом.       – Бобби, всё в порядке.       – Обдумай всё сам, ладно? И если ты всё-таки решишься, то я всегда тебя выслушаю.       Эван медлит, но всё-таки кивает:       – Я знаю.       – Отлично. Идёшь обедать?       – Позже поднимусь.       – Ну... Ладненько. – Капитан кивает, хлопает ладонями по своим коленям, а затем поднимается. – Не затягивай, а то ничего не останется. – Он коротко сжимает его плечо и выходит из раздевалки.       Вечером, когда все уже ушли по домам, Бобби задерживается в своём кабинете, дописывая отчёты о прошедшей смене.       Целых четыре проблемных вызова за один день. Многовато.       И все они, что удивительно, связаны с работой Эдди Диаза и Эвана Бакли.       В последние несколько смен это происходит постоянно.       Нэш вздыхает, откладывает ручку и откидывается на спинку кресла.       Он капитан этой команды, но его природной проницательности становится недостаточно сейчас, чтобы понять, что происходит с его лучшим дуэтом.       К концу смены ему пришлось поменять Эдди с Чимни местами, и кое-как стабилизировать ситуацию.       Генриетта такому повороту была не сильно рада, всё-таки их с Чимни пара всегда работала безупречно. А вот Хан совсем ничего не сказал и покорно последовал указаниям Капитана. Даже без каких-либо шуток или замечаний.       Что происходит с его командой?       Придётся обсудить это с Афиной. Может, хотя бы его жена разберется с проблемами, происходящими в его второй семье, раз сам он не в состоянии.       Раздаётся стук в дверь.       – Да? – Бобби садится ровней. – Входите.       Дверь приоткрывается, и в кабинет заходит Эван:       – Кэп, можно?       – Бак? Я думал, что ты домой уехал. – Нэш чуть хмурится, а затем, опомнившись, кивает. – Заходи, конечно. В чём дело?       Эван закрывает двери, проходит в глубь кабинета и встаёт возле стола.       – Садись. – Капитан кивает на стул.       – Я хотел поговорить. – Бакли игнорирует предложение капитана.       – Я слушаю тебя.       – В общем...       Эван мнётся, смотря в пол и подбирая слова, а у Бобби внутри с каждой секундой всё больше растёт дурное предчувствие.       И оно его не подводит. Ведь Бакли поднимает глаза и говорит то, чего капитан никак не ожидает услышать:       – Я хочу перевестись на другую смену.