Избранная семья

      – Привет, мам, пап. Как вы сегодня?       – Привет, Бак. – Маргарет улыбается сыну, а затем смотрит на сидящего рядом мужчину. – Ой, и Эдди с тобой. Здравствуй.       – Бак. Эдди. – Филипп только кивает.       – Мы с твоим отцом сегодня обедали с Митчеллами. Помнишь их? Это родители Сары, с которой Мэдди училась в средней школе. Они живут на нашей улице.       Эван кивает:       – Помню. Слушайте... Есть кое-что важное, о чём я должен вам сказать. – Он слышит, как Эдди рядом негромко хмыкает, и тогда исправляет самого себя. – Мы должны сказать.       Родители Эвана обмениваются взглядами, не зная, чего им ожидать.       – В чём дело? – Вопрос задаёт отец.       Младший Бакли молчит какое-то время, стараясь подобрать слова, но ничего не выходит, и он решает сказать всё прямо. Так, как есть.       – Эдди и я... Мы пара.       Родители переглядываются, а затем снова смотрят на экран.       Наступает долгая пауза, нависающая над всеми, находящимися в этом виртуальном пространстве.       – Я понимаю, что это может быть трудно для вас... – Эван сглатывает, аккуратно начиная говорить. – Но мы любим друг друга и хотим построить будущее вместе. И я не хотел скрывать это от вас.       Филипп смотрит куда-то мимо экрана, сведя брови и поджав губы. Его выражение лица даёт понять, что он глубоко задумался.       Маргарет, наоборот, смотрит прямо на сына и сидящего рядом с ним Эдди.       Первой в себя приходит именно она:       – Я... Я не знаю, что сказать, Эван.       Её голос звучит тихо. А то, как Маргарет назвала его полным именем, почему-то пробуждает в парне желание захлопнуть крышку ноутбука, укрыться одеялом с головой и провести так остаток своих дней.       Но прежде чем он сделает хоть что-то из этого, женщина вновь говорит:       – Но я очень люблю тебя и хочу, чтобы ты был счастлив. – Слова явно даются ей с трудом, но звучат они убедительно.       Эван смотрит на экран. Парню кажется, что ему просто послышалось.       Он бросает взгляд на Эдди. На губах того лёгкая улыбка.       Значит, она и правда это сказала.       – Спасибо, мам... Папа? – Эван смотрит на отца. – Ты ничего не говоришь. Что ты думаешь? – Аккуратно спрашивает он, смотря на Филиппа с нескрываемой тревогой.       Маргарет поворачивается к мужу и касается рукой его плеча:       – Дорогой?       Он молчит, всё ещё смотря в сторону.       И все трое так же молчат, ожидая хоть какой-нибудь реакции мужчины.       Пока из детской вдруг не раздаётся:       – Папа Эдди! – Тара громко зовёт мужчину.       Подобное обращение заставляет Филиппа всё-таки посмотреть на экран.       Эван бросает взгляд сначала в сторону спальни Тары, затем на родителей, а после и на Эдди.       Диаз обращается к мистеру и миссис Бакли:       – Простите, я отойду на минутку. – Он поворачивается к Эвану, ободряюще улыбается ему. – Я сейчас вернусь. – Эдди на мгновение касается ладони Эвана пальцами, а затем поднимается и уходит.       И Бак ощущает какое-то странное дежавю. Будто он снова подросток, Мэдди уехала, и вот он один на один с родителями и их непониманием. Словно и не было почти двух десятков лет, за которые столько всего произошло и изменилось.       Он заставляет себя поднять взгляд на экран. Родители смотрят на него.       – Так Тара зовёт его папой..? – Уточняет Маргарет, хоть она и так прекрасно всё слышала.       – Да... Это... – Бак втягивает воздух и берёт себя в руки. – Это было ещё до наших отношений. Она зовёт его так ещё с тех пор, как пошла в школу. И теперь она действительно может его так называть, раз мы с Эдди вместе.       – У Эдди разве нет сына? – Наконец-то подаёт голос Филипп.       – Есть. Крис. Кристофер. – Эван кивает. – Я знаю его уже много лет, и мы всегда были близки. А Тару он практически считает младшей сестрой.       – Так вы... Вы сошлись из-за детей? – Маргарет как-то обеспокоено задаёт этот вопрос.       – Нет. Это не из-за детей. Да, мы все очень хорошо ладим между собой. Но это не из-за детей. Мы с Эдди поняли, что наши чувства друг к другу гораздо глубже, чем дружеские.       Нет. Ему больше не 14. Ему не 17. И даже не 20. Он взрослый мужчина, и он может говорить со своими родителями на равных. И они либо это примут, либо нет.       Однако реакция родителей всё равно беспокоит. Слишком сильно беспокоит.       Но Маргарет улыбается. Искренне улыбается и кивает:       – Так здорово, что вы все близки.       Бак не знает, насколько можно доверять такой реакции. Мама не воспринимает это всерьёз и поэтому так радушна? Или она правда принимает это?       Он слышит шаги и поднимает взгляд на идущего к нему Эдди. Мужчина опускается обратно на диван, садясь рядом с ним, и улыбается родителям Бакли:       – Ещё раз прошу прощения.       – Ничего, Эдди. – Тон Маргарет звучит неожиданно мягко, когда она обращается к нему.       – Тара хотела узнать, сделают ли ей рыбные палочки к ужину, но решила, что приходить будет не красиво и лучше крикнуть, чтобы пришли к ней. – Он тихо смеётся. – Мы решили этот вопрос.       Маргарет продолжает улыбаться и кивает.       И теперь Эдди поворачивается к Баку. Тот смотрит на него, и во взгляде явно виднеется что-то похожее на страх.       Диаз не уверен, что сейчас это допустимо, но ему всё-таки немного плевать, так что он берёт Эвана за руку и переплетает их пальцы, а затем снова смотрит на экран:       – Филипп, может быть, у вас есть какие-то вопросы? – Он чувствует, что это его решение может всё испортить, но смотреть на переживающего Бака ему сложнее, так что он рискует. – Мы могли бы вам объяснить то, что вас смущает.       Младший Бакли судорожно сглатывает и прикрывает глаза.       Это конец. Это точно конец. Сейчас его отец выскажет всё, что он думает.       Филипп глубоко вздыхает:       – Сынок?       Эван вздрагивает, когда слышит это обращение от отца. Он открывает глаза и поднимает взгляд на экран.       Филипп смотрит прямо на него:       – Я должен признаться, что в этот момент я чувствую смешанные эмоции. Не могу сказать, что для меня легко принять такое. У нашего поколения определенно есть с этим сложности. Но в то же время, Бак, я тебя люблю. И я понимаю, что твоё счастье – на первом месте.       Говорит отец явно с трудом, но эти слова – единственное, что Эвану нужно услышать.       Родители, может быть, не всегда давали своему сыну то, в чём он так нуждался, но сейчас их поддержка, похоже, была искренней.       Они приняли его. Приняли их.       Или, по крайней мере, сделают всё возможное для того, чтобы принять.       – Но один вопрос у меня всё-таки есть. – Филипп смотрит на мужчин.       – Конечно. – Эдди кивает, отвечая раньше, чем Эван.       – Выходит, у меня теперь есть внук?       Сразу после вопроса повисает недолгая тишина, а затем Эван неожиданно начинает смеяться, выпуская всё скопившееся напряжение, а его парень и родители подхватывают смех следом.       – Похоже на то, пап.       Филипп наконец-то улыбается им, всё ещё посмеиваясь, и кивает.       – Так вы приедете все вместе? – Интересуется Маргарет.       Эван бросает взгляд на Эдди, и последний поворачивается к нему.       Это они так и не обсудили и, чтобы не ставить Бака в неловкое положение, Эдди решает использовать самую убедительную ложь:       – Если капитан сможет дать нам отгулы в одни и те же дни.       Маргарет с Филиппом понимающе кивают, и женщина говорит:       – У вас ведь осталось совсем мало времени. Надо поскорее решить этот вопрос.       Она звучит и правда обеспокоено, а Эван изо всех сил делает вид, что его это не поражает, отвечая:       – Мы узнаем у него сегодня же.       – Хорошо. И сразу же покупайте билеты. Как-то вы затянули. – Она покачивает головой. – Только предупредите нас, когда узнаете.       – Хорошо, мам.       – Хорошо, Маргарет. – Эдди отвечает одновременно с Эваном, и они переглядываются.       Оба улыбаются.       Всё прошло хорошо?       Эван открывает дверь такси, помогая Таре и Крису выйти из машины, пока Эдди вместе с водителем достаёт из багажника несколько чемоданов.       Осматривая окружение, Эван будто возвращается в прошлое: знакомая дорожка, ведущая к дому, цветы, высаженные мамой, и шторы молочного цвета, которые видно через окна.       Папина машина, как и прежде, стоит у гаража. Конечно, уже новая, а не та, что была когда-то. Бак не был здесь столько лет, а Филипп всё ещё имеет привычку не загонять машину под крышу вплоть до темноты. Сейчас это кажется Эвану странным, но раньше он никогда даже не думал узнать у отца, почему тот так делает.       – Бак? – Эдди касается его плеча.       – Да? – Он оборачивается к мужчине.       – Всё хорошо? Ты, кажется, завис немного.       Бак оглядывается. Такси уже уехало, а на него смотрят три пары глаз. Тара от нетерпения встречи с бабушкой и дедушкой аж подпрыгивает на месте, но от взрослых не отходит.       – Ностальгия, похоже. Не могу поверить, что так много лет прошло с тех пор, как я уехал отсюда. – Эван чуть улыбается. – Идёмте?       Он кивает в сторону дома как раз когда дверь открываются и он слышит мамин голос:       – Бак, наконец-то ты снова дома! – Женщина широко улыбается, преодолевая расстояние между ними, и обнимает сына.       Эван обнимает маму и на мгновение прикрывает глаза.       Так странно, что только сейчас, будучи взрослым мужчиной, у которого теперь тоже есть ребёнок, он сам чувствует себя ребёнком. Защищённым в объятиях мамы, которая принимает и любит его.       И как бы ему не нравился этот момент, он отстраняется первым, чтобы дать возможность всем поздороваться.       Конечно, Тара такую возможность не упускает:       – Бабуля! – Девочка буквально налетает на бабушку, обхватив её руками.       – Моя девочка. – Маргарет улыбается, склоняясь к внучке. – Ух ты, как ты выросла за месяц.       Правда ли женщина видит большую разницу или подыгрывает ребёнку, радуясь встрече, Эван не знал. Но он впервые вживую видел, как его дочь и мама общаются. И чувство это было непередаваемым. В какой-то степени даже нереалистичным.       – Мне уже шесть лет!       Тара не может скрыть собственный восторг от такой большой цифры, что незамедлительно вызывает улыбку у всех окружающих.       – Почти догнала Криса. – Эдди покачивает головой.       И теперь Маргарет поднимает взгляд на мужчину.       – Эдди...       – Маргарет. – Он кивает ей и старается держать лицо, хотя, конечно, нервничает.       Женщина целует внучку в макушку:       – Расскажешь мне потом всё-всё, да? Хочу поздороваться со всеми.       Тара энергично кивает и отходит в сторону.       Маргарет с Эдди смотрят друг на друга, оба неуверенные хватит ли тут кивка, рукопожатия, или каким вообще должно быть их приветствие?       Пока Эдди продолжает обдумывать это, мать Эвана делает шаг ближе и раскрывает руки для объятий. Это действие его удивляет, но, к его собственному счастью, он не успеет выставить себя дураком и, быстро сообразив, что к чему, обнимает женщину.       Эван не может сдержать судорожный вздох.       Они стоят на дорожке, ведущей к дому, где прошло не самое радужное детство и юношество. И его мама обнимает его парня.       Вау. Как тебе такое, Эван из 2012-го?       Когда Маргарет и Эдди размыкают объятия, женщина переводит взгляд на Кристофера.       – Здравствуйте. – Подросток кивает ей.       Эван замечает, что выглядит он очень спокойным. Похоже, новое знакомство его нисколько не смущает. И это определенно радует.       – Привет. – А вот Маргарет немного мнётся, абсолютно не зная, как вести себя с мальчиком. – Рада тебя снова видеть. Мы, кажется, встречались когда... – Она осекается и бросает взгляд на сына.       – Когда я был в коме. Кристофер приходил навещать меня. – Эван кивает. – Это уже не такая болезненная тема, мам. – Он замолкает, а затем поспешно добавляет. – Для нас. Может быть, для тебя это всё ещё тяжело, но... В общем, мы нормально говорим об этом.       – Ладно. – Мать неуверенно улыбается и кивает, вновь оборачиваясь к подростку. – Ты можешь звать меня Маргарет... Или бабушка... То есть, конечно, у тебя уже есть настоящая бабушка, но если ты захочешь, то...       – Я могу называть вас «бабушка Маргарет», если вы не против.       – Конечно. – Женщина кивает. – Это звучит отлично. Правда? – Она смотрит сначала на Эвана, а затем и на Эдди.       – Мне тоже так кажется. – Эдди улыбается ей, замечая, как женщина и сама волнуется от такого знакомства.       – Ну, идёмте в дом? Надо показать вам, где вы будете спать. Сможете разложить свои вещи. Тара, милая, давай я помогу тебе с вещами?       – Мне папа поможет. – Тара подходит к бабушке и берёт её за руку.       – Ну, ладно. – Маргарет кивает и обхватывает пальцами ладошку ребёнка.       Когда они направляются к дому, Эван наконец-то задаёт волнующий его вопрос:       – Мам, а где папа?       Во время звонка то, как отец говорил, выглядело оптимистично, и Эван был уверен, что Филипп довольно быстро свыкнется со всем.       Неужели отцу настолько тяжело это принять, что он даже не захотел выйти и встретить их? Машина ведь возле дома, а значит, он точно здесь.       – О, он пошёл к нашему соседу. – Маргарет машет рукой куда-то в сторону. – Бедняга сломал руку. Я готовлю ему еду. Филипп, похоже, чуть задержался. Возможно, Биллу понадобилась какая-то помощь.       Сдержать вздох облегчения у Эвана не выходит, и Эдди бросает на него вопросительный взгляд. Бакли покачивает головой, улыбаясь Диазу, и пропускает его в дом вслед за мамой, дочерью и Кристофером.       Тара отпускает руку бабушки и тянет Кристофера за собой наверх:       – Идём, идём.       Подросток сдаётся и кивает, поднимаясь за девочкой:       – Иду.       – Аккуратно там. – Эван обеспокоено наблюдает за ними.       – Я подготовила ваши с Мэдди комнаты. В прошлый раз Тара спала в твоей спальне. Думаю, что в этот раз она захочет того же.       – Похоже на то. И Крис, скорее всего, захочет лечь там же. Он её главный защитник. – Бак покачивает головой и улыбается, переводя взгляд с лестницы на маму.       – Вы можете...       Маргарет начинает говорить, но Эдди аккуратно перебивает её:       – Если это возможно, то я лягу на диване. Не люблю вторые этажи.       – Ох... – Миссис Бакли удивленно смотрит на Эдди, но кивает. – Конечно... Можем постелить тебе в гостиной, если ты так хочешь. Выходит, не зря Филипп так рвался поменять наш диван на эту махину за кучу денег. Как знал, что нас ожидают гости.       Эдди улыбается женщине и старательно игнорирует не менее удивленный взгляд Эвана, направленный прямо на него.       – Я знаю, почему ты это сделал.       Эван открывает чемодан, когда они, пару часов спустя, вдвоём остаются в одной из комнат наверху.       – Что сделал? – Эдди опускается на кровать, на которой следующие пару ночей будет спать Эван.       – Сказал, что будешь спать на диване. – Он достаёт футболку, затем отходит к двери, прикрывая её, и оборачивается к Эдди.       – Ну... Потому что, как я и сказал твоей маме, я действительно не люблю вторые этажи? – Эдди приподнимает брови.       – Или ты просто пытаешься набрать себе очков.       – Очков?       – Ага. Очков перед моими родителями. – Бак стягивает свою водолазку и кидает её прямо на пол, начиная надевать футболку. – Мол, смотрите, какие мы чистые и непорочные, мы даже в одной кровати не спим.       – Во-первых, сейчас меня от порочного отделяет только то, что в этом доме кроме тебя ещё три Бакли и один Диаз. – Эдди успевает пробежаться взглядом по обнажённому торсу раньше, чем он снова будет скрыт одеждой. – Во-вторых, вовсе нет.       – Нет?       Эван подходит ближе, и Эдди приходится чуть запрокинуть голову, смотря на него снизу вверх:       – Ладно, может быть немного. Лишним не будет, не так ли?       Диаз улыбается, опускает взгляд вниз, хватает Бакли за бедра и тянет на себя. Когда Эван поддается и буквально падает на колени Эдди, обнимая одной рукой за шею, кровать издаёт тихий, но неприятный скрип, и они оба смеются.       – Ещё и пытался меня обмануть. – Эван накрывает губы Эдди своими и сразу же чувствует, как тот отвечает на поцелуй.       Ситуация выходит весьма комичной. По крайней мере, по мнению Эвана.       Будучи подростками, все его друзья водили домой девушек. Кто-то в тайне от родителей, а кто-то приводил в открытую, говоря, что они будут «делать математику».       Естественно, из математики там было только количество поцелуев, которое удавалось выхватить за одну такую встречу. А кто-то даже умудрялся получить больше, чем поцелуи.       Так вот. Эван ни разу подобного не проворачивал.       Возможно, именно поэтому в Лос-Анджелесе у него и был собственный загульный период. Подростком то он был довольно скромным. И, об этом никто не узнает, но даже девственности как таковой он лишился после восемнадцати.       Друзьям, конечно, наврал об этом ещё в 15, а его первым опытом стала Кристина Максвелл, которая «приезжала к тёте на каникулы». Естественно, не было никакой Кристины, и уж точно ничего и ни с кем в 15 у него не случилось.       Но эту тайну он обязательно унесёт с собой и никогда никому не раскроет.       Так вот, забавным Эвану казалось то, что теперь, в почти 34 года, он сидит в бывшей спальне Мэдди, на коленях у своего парня и целует его, пока на кухне его родители слушают рассказы Тары и Кристофера.       С ума сойти.