Sakimashita: Пьян тобой

Он взял неприметную бутылочку, прочел состав — хотя на самом деле это было не нужно. Он знал, что это и для чего. Он мог определить за километр. Ему не нужно было читать этикетку. Ошеломленный, он вернул ее в шкаф, размышляя о том, зачем владельцу вообще может понадобиться такое. На мгновение внутри него вспыхнули гнев и обида — не на другого мужчину, а на их жизнь. О, как жестоко! Он взглянул на свое отражение в зеркале, прикрепленном к шкафчику. Почему их жизнь, казалось, хочет заставить их платить за свое счастье? Всегда, за всё нужна была плата. Когда дверь за ним открылась, и мужчина, которому он был по-настоящему предан, заглянул, улыбнулся и предложил ему подготовиться, он сбросил с себя маску печали и забыл о существовании обезболивающих для пациентов с хроническим ханахаки. Он улыбнулся в ответ любви всей своей жизни. Он не будет поднимать эту тему, пока другой не сделает этого первым. Юнги говорит: «Важно горевать в своё время». Они снова сидят на балконе. Холодный полдень. Солнце висит в небе, но скрыто за густыми облаками. «Что ты имеешь в виду?» — спрашивает Тэхён. «Не так, как я, когда занялся Минджи и ни на что другое не смотрел. Она не виновата. Она была такой маленькой, такой крохотной,» — Юнги улыбается с нежностью, вспоминая свою дочь. Тэхён тоже улыбается, глядя на его тёплое выражение лица. «Но я знаю, что даже если бы её не было, я бы придумал себе оправдания, чтобы не думать о брате, о той внезапной пустоте в моей жизни. Я бы что-нибудь придумал. Важно горевать, потому что тогда мои родители смотрели на меня так, как будто я должен был об этом говорить. Мои кузены говорили, что мне нужно говорить об этом, но я не хотел. Не мог. Ради своей дочери. Ради себя. Думал: "Я это принял" - разве этого недостаточно? Иногда я ложился спать плача. Иногда я просыпался в слезах, но не понимал этого. Но большую часть времени я не думал об этом. Я чувствую, что если кто-то прочтёт мои мысли, он не узнает, что у меня был брат, потому что для того, кто всегда был в глубине моего сознания, его внезапно не стало. Потом каждые несколько месяцев я просыпался в мучительной боли, вспоминая: "Моего брата больше нет со мной. Теперь я не могу пойти к нему домой". На самом деле, мог бы, но там пусто. В другое время я чувствую ужас: почему я не думаю о нём достаточно? Когда омма спрашивает, думаю ли я о своём хёне, я хочу сказать ей, что если бы боль была меньше, я бы мог говорить о нём больше. Помню ли я его? Не думаю. Мой терапевт говорит, что это может быть связано с моим СДВГ. Из-за недоступности понимания постоянства объекта (Юнги фыркает), из-за того, что моё восприятие времени нарушено, я не переживаю горе так, как многие другие люди. Понимаешь? В какой-то момент я думал, что это благо, но… годы прошли, и кажется, люди думают, что я уже смирился. Раньше они так осторожно говорили о смерти или моём брате при мне. Теперь они разговаривают со мной так, будто я не понимаю утраты. Они разговаривают со мной так, будто я не потерял кого-то очень важного для меня. Я читал книги. Я разговаривал с терапевтами. Я знаю и понимаю, как всё должно быть, но это просто знания. А в реальности? Почему эти знания не помогают в реальности и не уменьшают мои страдания? Прошло почти десять лет, а моя боль и потеря всё те же. Что тогда было, то и сейчас. Единственное отличие — это то, как люди ожидают, чтобы я на это реагировал. — Юнги смотрит на свои носки, — Я чувствую, что из-за того, что я не горевал по брату, когда нужно было, я упустил свой шанс. Мне больше не разрешено это делать. Я знаю, если я скажу своим родственникам, что мне всё ещё больно, они скажут: "Пора взрослеть. Ты уже должен был это пережить". Я не могу сказать им, что мне всё ещё так же больно. Я всё ещё испытываю ту же боль, но мне всегда приходится откладывать её в сторону ради кого-то другого». Тэхён растерянно смотрит на Юнги, не зная, как его утешить. «Этот мир слишком жесток…» Юнги выдыхает. Он отводит взгляд, прежде чем вздохнуть. «Я даже не могу сказать всего этого, не сжимаясь внутри, потому что кажется, будто я жалуюсь. Что мне следовало уже по-взрослому правильно разобраться со своими эмоциями». «Хён», — говорит Тэхён. «Угу?» «Ты ничего не должен этому миру». Юнги царапает кожу ногтем и улыбается со смесью горечи и смущения: «Я знаю». Тэхён осторожно отводит царапаемую руку и подвигается ближе: «Я не могу ничего обещать о других, но если хочешь поговорить об этом, можешь мне рассказать. Звони, пиши. Чёрт, даже на почту отправляй. Я даже их прочту для тебя». Улыбка Юнги меняется с насмешливой на веселую. «Или расскажи лично. Вот так. Я всегда буду слушать. Я здесь, хён, и мне плевать на все эти "должен и не должен". Мне пофигу на эту ерунду. Я выслушаю всё, что тебе нужно сказать, хочется сказать». Юнги смотрит на него, прядь волос падает на лицо. «С каких это пор ты стал таким…» Тэхён откидывает волосы и заправляет их за ухо. Он наклоняет голову, внимательно наблюдая, как по бледным щекам разливается румянец. «Таким?» — подсказывает Тэхён. Юнги выдыхает: «Ты вырос таким хорошим, Тэхён-а.» Тэхён выпрямляется, опуская руку. Юнги смотрит на неё уныло, прежде чем скрыть выражение. «У меня были хорошие хёны, которые хорошо меня воспитали». Юнги кивает, улыбаясь, прежде чем дрожаще сделать глубокий вдох: «Так легко обещать такое… Знаешь, я не позволю тебе взять свои слова обратно». «Я могу заключить клятву кровью», — говорит Тэхён с предельной искренностью. Глаза Юнги расширяются на долю секунды, затем он хлопает Тэхёна по груди. «Ой, - Тэхён трёт грудь и говорит с обидой, - Зачем? Я думал, тебе понравится». «Не шути о таких вещах». «А? С чего ты взял, что я шучу?» Юнги немного бормочет и ставит свой стакан рядом с собой. Виски остаётся нетронутым. «Если бы всё было по-другому… — начинает Юнги, колеблясь, — как думаешь, мы могли бы быть счастливой группой?» «Да». «Правда? Думаешь так?» «Я верю. Я также верю, что, возможно… в другой жизни… в другой вселенной мы счастливы. Что все семеро из нас счастливее всего, когда мы вместе». «Ты не ненавидишь нас? — спрашивает Юнги. — Ты не ненавидел нас?» Тэхён удивлённо смотрит на него: «Я никогда не ненавидел никого из вас». «Тогда почему ты держался на расстоянии?» «Не всегда ненависть заставляет нас держаться на расстоянии, хён». «Что насчёт Чонгука?» Тэхён удивляется внезапной смене темы. Он не помнит, спрашивал ли его Юнги о нём раньше. И, совпадение или нет, это сразу после того, как Чонгук спросил его о других. Юнги продолжает: «Как он? Почему он не общается с другими, кроме тебя? Почему только с тобой?» Тэхён смеётся неловко: «Эээ, — Тэхён проводит рукой по волосам, — мы не так уж близки, хён. Мы просто… такие. Это сложно объяснить. Не знаю. У меня нет ответа на твой вопрос». Юнги отходит от темы, но Тэхён знает, что он не удовлетворён. «Если ты хочешь, чтобы я писал тебе и делился своими обидами, мне нужно знать твой номер, чтобы сделать это». «О!» Юнги смеётся над глупой реакцией Тэхёна, наблюдая, как тот торопится сохранить свой номер в телефоне Юнги.

*

Позже, после ухода Тэхёна, Юнги начинает смотреть старые концертные видео Чонгука. Для одной из песен Юнги приходится искать текст. Он смотрит официальное лирик-видео. Конечно, падающие в клипе лепестки совпадение, не несущее большего смысла, чем разбитое сердце. Но если мужчина остался хоть немного таким, каким его помнит Юнги, то меланхолия в его голосе — не просто актерская игра певца, переживающего эмоции через песню. В выбранных для выступления песнях есть определенная нотка отчаяния. Он даже исполнил «일하는중», говоря, что по-прежнему любит эту работу и хочет снова ее исполнить. «Хочет ли публика её послушать?» — спрашивает он, а толпа в ответ поддерживающе ревёт. «Я младшенький, любимчик Я помню себя в те дни Я помню Давайте будем счастливы, Давайте не будем болеть, Давайте будем счастливы, Давайте не будем болеть, да, да. Я зарабатываю деньги, все деньги Я просил у мамы всего 100 вон Теперь на меня смотрят мама, папа, И даже собака Звонит телефон, это мама Звонит-звонит-звонит «Сынок, как ты?» На вопрос, где я Я отвечаю: «Работаю» (ха) Когда я был маленьким Я ничего не знал Просто смотрел Спрашивал у отца, где он, куда идет Он всегда отвечал: «Работаю, работаю» Теперь я на его месте» Юнги был раздражен тем, что Чонгук выбрал именно эту песню. Когда, спустя пару месяцев после возвращения из Японии, Юнги спросил Джина о Чонгуке, тот лишь покачал головой, отказываясь говорить о нем. Хосок уходил от ответа, уверяя, что ничего не знает. Намджун сам почти не появлялся, а на вопросы о младшем ограничивался сухо: «Он большая звезда сейчас, занят», — не вдаваясь в подробности. Узнать, что за время его отсутствия Чонгук женился и стал отцом, было мягко говоря шоком. Лишь Чимин рассказал, что молодой айдол-актер сознательно порвал с ними все связи. «Знаешь, ближе к концу мы с ним уже плохо ладили. Он обижался, что я проболтался тебе о Тэхёне, но сейчас он… такой странный, хён. В смысле, ему даже удалось оттолкнуть Джин-хёна. Если бы я не знал лучше, подумал бы, что он хочет сосредоточиться на карьере и оборвать с нами общение, но не думаю. Не знаю, чего он избегает. Ведет себя как незнакомец, когда мы сталкиваемся, а это происходит довольно часто из-за работы. Он стал таким холодным. Теперь он как одна из тех настоящих суперзвезд, знаменитостей, которыми мы всегда стремились не быть. Хотел подойти и узнать, в чем дело, но я устал, хён. Больше не могу и не думаю, что стоит. Лучше уж радоваться общению с теми, кто остался в моей жизни, чем бегать за другом, который хочет остаться незнакомцем». Юнги писал Чонгуку несколько раз — на Рождество, Новый год и день рождения. Отправлял сообщения в Инстаграм. Ни единого ответа. Он даже пытался связаться с его менеджером, но получил полное игнорирование. Со временем Юнги начал понимать слова Чимина. В отличие от Тэхёна, который тоже держал дистанцию, Чонгук вообще отказался от любого сотрудничества с бывшими участниками BTS, даже в плане музыки. Он спел только в одной песне, спродюсированной Юнги, но был лишь приглашенным артистом, а сам Юнги больше не выпускает музыку под своим настоящим именем. Юнги даже думал, что Чонгук и не знал о нем, поскольку тот был только гостем, а сам он тщательно скрывал свою личность. На миниатюре видео видна ссылка на фанмитинг другого артиста с Чонгуком. Юнги удивлен, увидев там Джинку. Он помнит времена, когда тот был просто знакомым, которого Чонгук часто ошибочно принимал за друга. Клип начинается с середины речи. «Я очень благодарен своему особенному другу за то, что он присоединился ко мне здесь». Джинку улыбается Чонгуку, который лучезарно улыбается в ответ, затем полукивает головой и поворачивается обратно к толпе. Чонгук вступает: «Всегда одно и то же небо, всегда один и тот же день Кроме того, что тебя здесь нет Ничего не изменилось Я хочу смеяться, как будто все забыл Я хочу жить, смеясь, будто ничего не случилось» И, Джинку подхватывает: «Но потому что я скучаю по тебе, потому что я скучаю по тебе Каждый день я кричу… Твое имя сам себе Потому что я скучаю по тебе, потому что так сильно хочу тебя видеть Я зову твое имя, как привычку Сегодня все так же…» Это проникновенная, грустная песня о любви. Юнги вспоминает, как Чонгук пел ее в общежитии, когда был ребенком. Чонгук заканчивает песню так: «Даже не говоря этих слов Я отпускаю тебя Прости, прости, слышишь ли ты меня? Слышишь ли ты мое признание… которое слишком поздно? Я люблю тебя…» Зал разражается аплодисментами после завершения дуэта. «Спасибо за то, что аплодируете моему другу и за теплый прием», — улыбается Чонгук, кланяясь публике. Затем он поворачивается, чтобы обнять Джинку, который сжимает его в больших, теплых объятиях. Джинку застенчиво отходит от него и обращается к зрителям: «Пожалуйста, все поддержите Чон Чонгука-ши своими аплодисментами! За то, что он благословил нас своим присутствием и прекрасным голосом. Я актер, который любит петь для удовольствия, поэтому это выступление очень особенное для меня». Чонгук, который до сих пор держал руку на плече другого мужчины, убирает ее и усмехается. «Конечно». Он снова благодарит зрителей, прежде чем уйти со сцены. Юнги удивленно смотрит на их взаимодействие, задаваясь вопросом, что ему кажется странным. Он также задается вопросом, что означают все эти выбранные песни. Это о Тэхёне? Неужели у него не все в порядке с женой?

*

Однажды Тэхён, к величайшему удивлению Юнги, приглашает его к себе домой. Желая последовать совету Чимина, Юнги спрашивает Джина, может ли он оставить Минджи у него на несколько часов. Джин, как всегда, с радостью принимает предложение, счастливый шансом побыть с любимой племянницей. Юнги самостоятельно подъезжает к главному входу в жилой комплекс. Это фешенебельный район для знаменитостей, но в этом закрытом комплексе находится всего девять таких вилл. Каждая вилла просторная. Ожидая проверки документов на въезде, Юнги увидел, как мимо проходит Чонгук с дочерью. Его поразило, что Тэхён и Чонгук оказались соседями. «Значит, они и правда так близки», — пронеслось у него в голове. До такой степени. Чонгук, одетый в тройку, не выглядел удивлённым, встретив его. Он просто остановился, безучастно посмотрел на Юнги и продолжил идти дальше, не оборачиваясь, взяв за руку дочь. От неожиданности Юнги забыл посмотреть на Чонхуа. Он видел только смазанные фотографии в сети, которые ему показывал Чимин. С дочерью Чонгука он никогда не встречался. Сколько всего они друг у друга отняли. Чонгук прожил жизнь, в которой не было рядом Юнги. Он и дальше будет жить своей жизнью, в которой не будет места Юнги. Внезапно до него дошло, что он никогда по-настоящему не сожалел об отсутствии младшего в их жизни, просто потому что они никогда не сталкивались. Юнги впервые увидел его со времен их последнего совместного концерта. Значит, находясь рядом с Тэхёном, ему придётся постоянно сталкиваться с этим? Зачем? «Проезжайте, — раздался голос охранника из микрофона. — Прямо и направо. Дальше будут указатели. Вилла 9 предупреждена, прислуга вас ждёт». Юнги кивает, но всё же решает позвонить Тэхёну. К своему разочарованию, он не видит Чонгука с дочерью по пути. Он гадает, в какой из вилл они живут. Юнги не слишком удивится, если это окажется восьмая.

*

Юнги хочет как следует осмотреться и оценить открытую, просторную архитектуру, но его тревожит ложь Тэхена. Он решает напрямую это выяснить. «Добро пожаловать, хён, — весело говорит Тэхен, спускаясь по величественной лестнице в явно дорогом домашнем халате. — Тебе нравится? Что думаешь?» «Тэхен». «Мм? — Актер останавливается на последней ступеньке площадки и поджимает губы. — Ты его видел?» Юнги засовывает руки в карманы: «Ты ожидал, что я его увижу». «Я думал, ты столкнешься с ним в какой-то момент». «Это огромное место». «И все же… ты его встретил». «Почему ты солгал?» Тэхен направляется прямо к бару: «Хочешь чего-нибудь? — Юнги качает головой. — Я никогда не говорил, что мы не общаемся. Мы не были чужими, но он никогда ничего не говорит. В некоторые очень странные моменты, когда мне кажется, что он чем-то расстроен, он приносит бутылки с алкоголем и напивается до беспамятства рядом со мной. Он никогда не говорил, что его беспокоит. Мы действительно не очень много разговариваем. Мы близки? Делает ли это нас близкими? Я не знаю...» «Но ты же выступал на его концерте». Тэхен вздыхает и ставит обратно бутылку вина, которую только что взял. «Да, он попросил меня». «И ты не смог сказать ему нет». «Нет, не смог, хён, — Тэхен снова берет бутылку и наливает себе бокал. — Не могу, хён. Просто боюсь, что что-то случится, если я полностью от него отстранюсь». Тэхен выглядит встревоженным от этой мысли. «Почему?» Тэхен пожимает плечами. «Это не ложь, хён. Я тебе не лгу. Мы знакомимся друг с другом. Все еще заново узнаем друг друга». Юнги неудобно переминается с ноги на ногу и вытаскивает руки из карманов, скрещивая их. Краем глаза он наблюдает, как мимо проходит стафф, извиняясь за вторжение. Входит еще одна женщина, хромая. Она ставит поднос с большим завтраком на круглый стол у французского окна. «Хочешь посидеть на улице?» Тэхен открывает дверь, врывается порыв ветра. Ни слишком солнечно, ни ветрено. «Прогноз говорит, что через час-полтора будет дождь». «Тогда давай максимально этим насладимся, да?» — говорит Тэхен, выходя на балкон.

*

Время летит незаметно. Они болтают о предстоящих съемках Тэхена и его наградах. Актер предлагает провести экскурсию по своему дому. Юнги восторженно говорит об архитектуре и дизайне — его собственный дом довольно простой, хотя и уютный — пока Тэхен ведет его из гостиной в библиотеку, а затем в его личный кабинет. Юнги проводит рукой по дорогим письменным столам из темного дерева. Он называет Тэхену названия каждого из дизайнов и то, что на них повлияло. Тэхен молча слушает, время от времени напевая. Он с легким удивлением наблюдает за Юнги, но ему приятно, что тому нравится его дом. «Может быть, когда-нибудь мы сможем остановиться здесь вместе». Юнги хочет в это верить, но разве когда-нибудь жизнь складывалась у них так просто?

*

В библиотеке Юнги погружается в личную коллекцию виниловых пластинок Тэхёна, под мелодичное звучание граммофона. Внезапно раздается стук в дверь. «Извините, сэр, вас просят спуститься вниз». Сейчас у Тэхена видеозвонк, где обсуждают потенциальный сценарий. «Его встреча уже закончилась?» «Нет, сэр, к вам пришел посетитель». Брови Юнги взлетают вверх. Кто, черт возьми, может к нему сейчас прийти? Ответ приходит мгновенно. Юнги откладывает коробку и спешит из комнаты, пока Чонгук не передумал. * Как и предсказывалось, за окном льет дождь. Грохот настолько сильный, что Юнги невольно морщится. Перед ним стоит Чонгук, вымокший до нитки. Юнги даже не слышал звонка — он его запомнил. Неужели Чонгук не вводил код? Прошел через охрану, будто к себе домой. Чонгук стоит, промокший до нитки, но, кажется, не замечает своего состояния. Руки сжаты в кулаки и прижаты к бокам. Его реакция не совпадает с ожиданиями Юнги. «Мне нужен номер Хосок-хёна», — прямо заявляет Чонгук. Юнги хмурится. После почти десяти лет разлуки с донсэном хочется обнять его, но что-то останавливает. «Ч…» «Слушай, я понимаю, ты не рад меня видеть, но это единственное, с чем я к тебе обращусь». «Ни тебе здрастье, ни привета, никаких "как дела?"». «С каких пор тебе это важно?» «Ну, мы так…» «И потом ты ушел». Юнги вздрагивает, не ожидая снова услышать эти слова. «Зачем тебе его номер? Твой менеджер может достать». «Ты знаешь, как связаться с ним напрямую». «А почему не спросить Тэхёна?» «У него нет». Юнги скептически фыркает: «Может, Хоби твой номер не нужен». Чонгук вздрагивает. Едва заметно, Юнги почти пропустил это. «Я знаю», — произносит Чонгук, и Юнги раздражённо вздыхает: «Чонгук». «Ты хочешь, чтобы я умолял тебя? — Чонгук насмешливо кривится. — Мне на колени встать?» Юнги отшатывается, шокированный: «Это не то, что…» «Я больше не буду тебя беспокоить. Ты единственный, кто, я точно знаю, напрямую с ним общается». «Только это? Номер нужен? Получишь и уйдешь?» «Да». Чёрт, почему именно сегодня Тэхён пригласил его сюда? За все эти годы Чонгук ни с кем, кроме Тэхёна, не общался. Может, не стоит упускать этот шанс. Хосок не должен из-за него упустить возможность. «Ладно». Пусть Чонгук не хочет с ним общаться. Столько времени прошло. Тот, кто раньше был маленьким мальчиком, теперь превратился в мужчину, которого Юнги не узнаёт. Какой смысл держаться за него? Что вообще изменится? Юнги достаёт из кармана телефон, нажимает на экран и протягивает его Чонгуку, показывая контакт Хосока. Телефон Чонгука чуть не выскальзывает из рук, но Юнги вовремя его ловит и возвращает владельцу. Он наблюдает, как Чонгук вводит номер Хосока и сохраняет его. Затем вежливо благодарит Юнги и направляется к двери. Юнги хочет остановить его. Он должен. Но слова застревают в горле, даже не произнесённые. Знает, что однажды пожалеет, что позволил Чонгуку уйти. «Ты счастлив с ним?» — спрашивает Чонгук с порога, и, прежде чем Юнги успевает ответить, продолжает: «Не причиняй ему снова боль. Ты и так уже сделал это». Юнги остаётся стоять один в комнате, ошеломлённый. * Тэхён задержался на совещании на целый час. Юнги все это время уныло сидел на последней ступеньке лестницы с чашкой кофе в руке. «Хён?» — позвал Тэхён сзади. «Прости, что так долго. Звонок оказался неожиданн…» Юнги обернулся через плечо. «Что случилось?» — Он быстро спустился по лестнице. «Не знаю». Он замедлился, подойдя к ступеньке, на которой сидел Юнги, и озадаченно спросил: «С Минджи что-то случилось?» Юнги издал пренебрежительный звук: «Чонгук был здесь». «О». «Он спросил номер Хосока, — говорит Юнги, замечая, что Тэхён не удивляется. — Значит, ты знал». «Он просил меня на днях попросить у тебя, но я отказался». Юнги допил холодную жижу в своей чашке. «Еще что-нибудь?» «Нет, ему просто нужен был его номер». «Еще что-то хочешь рассказать, или мне ждать, пока это само собой произойдет?» «Хён, какой смысл было тебе говорить, если бы Чонгук потом так и не спросил? Я имею в виду, ты думаешь, он бы сделал это, если бы не видел тебя здесь сегодня?» «…» «Не сделал бы. К тому же, он спросил меня два дня назад, а ты уже был расстроен из-за многих вещей. Я не хотел еще больше тебя расстраивать». «Ты бы мне сегодня сказал?» «Может быть. Если бы вспомнил». «Зачем ему номер Хосока?» «…» Юнги фыркнул. «Я устал от этих бесконечных хождений вокруг да около со всеми и по всем поводу. Я устал от постоянной секретности. Скажешь мне, что продолжать обсуждать это бессмысленно?» «Я бы сказал, если бы мог, — Юнги захотелось разбить чашку об пол. — Я правда хочу, но не могу. Это не мое дело. Ты можешь спросить Хосока-хёна». Юнги встал, отошел на несколько шагов, а затем развернулся. «Почему ты можешь сохранить дружбу с ним, а я нет?» «Ты ревнуешь?» — спросил Тэхён, нахмурив брови. «Нет». Юнги бросил на него взгляд. «Не знаю, хён». «Ты лжешь». Тэхён вздохнул и засунул руки в карманы пальто. «Поверь мне, если бы это было связано со мной, ты бы уже знал. Но это никогда не было связано со мной. И правда не связано». «Это как-то связано с вашей ссорой в последнем общежитии?» Тэхён на секунду отводит взгляд. «Да и нет». Юнги ждет. «Можно сказать, из-за этого все началось». «Что началось?» «Это правда важно?» «Да, Ким Тэхён». «Хён, если ты правда хочешь знать, я могу сказать тебе прямо сейчас». «Но?» «Но думаю, тебе будет лучше услышать это от Хосока-хёна». Юнги опускает голову в разочаровании. Тэхён медленно идет к нему: «Я не хочу лгать тебе, и я не знаю, что произошло на самом деле». Тэхён осторожно обхватывает Юнги за плечи, давая ему время оттолкнуть его. Он обнимает его слегка. «После распада все мы были потеряны, и некоторые из нас справлялись с ситуацией не лучшим образом. Если скажешь мне рассказать, я расскажу, хён. Я не хочу ничего скрывать». Мы все способны скрывать правду, которой стыдимся. Так сказал Хосок, когда Юнги спросил, как Сокджин мог скрыть от них важный момент своей жизни. Юнги медленно кладет лоб на грудь Тэхёна: «Я понимаю». Руки Тэхёна опускаются ниже по спине, прижимая его ближе к себе. Он вдыхает аромат с волос Юнги и чуть сильнее обнимает его. * Юнги уходит только на ужин, чтобы забрать Минджи из дома Сокджина. Сыновей последнего снова нет дома. Юнги пока воздерживается от комментариев. Минджи рассказывает отцу о своем дне. Юнги слушает ее, усталый, но внимательный. Когда Минджи крепко спит в своей комнате, Юнги наливает себе стакан виски. Проверяет крепость — 42% — и садится за обеденный стол на свое обычное место. Он задается вопросом, правильно ли он все это время понимал происходящее. Пытается вспомнить порядок прошлых воспоминаний. В какой-то момент Хоби и Джин поссорились. Юнги подумал, что это нормально — просто еще один шаг к тому, через что они прошли. Его не было рядом несколько критических лет, так он ошибся? Неужели из-за Чонгука Хосок и Сокджин перестали общаться? Неужели из-за него Хосок уехал из страны и не оглядывался назад? Но что мог сделать Чонгук? Хосок и Сокджин раньше были очень близки и по-своему опекали Чонгука, так что вполне возможно, что такая весомая причина, как Чонгук, могла их разделить. «Не могу, хён. Просто боюсь, что что-то случится, если я полностью от него откажусь». Он не может забыть панику в глазах Тэ. Юнги внимательно пересматривает выступления младшего. Он также ищет перевод текстов иностранных песен, которые тот исполнял. Юнги задается вопросом, не переосмыслил ли он полностью ситуацию. Он пытается вспомнить свои воспоминания с тех давних лет, но все так размыто. Он помнит, что Хоби постоянно чувствовал себя виноватым до и после службы. Хоби всегда хотел поделиться этим, но так и не сделал. Позже Юнги пытался уговорить его рассказать, но Хосок отмахнулся. Юнги подумал, что это из-за тогдашней девушки Хосока. Что произошло между Чонгуком и Хоби? Есть ли между ними какая-то связь? В SoundCloud Чонгука последняя запись — это кавер на песню HONNE «Crying Over You». Два дня назад. Тэхён сказал, что Чонгук просил у него номер два дня назад. Юнги сразу же нажимает на воспроизведение. "Но, о Боже, неужели все так мрачно? И я не знаю Почему я плачу из-за тебя Всю свою жизнь Я хотел бы знать Я не знаю Сколько еще я могу вынести Ох, парень, я бы хотел знать Почему я плачу из-за тебя Я не хочу быть проблемой Я не хочу причинять тебе боль Я не хочу все ломать Но другого выхода нет Ты не единственный, кто страдает Кому это тяжело Но ты должен признать Юнги выключает запись. Юнги подтянул босые ноги на стул, попытался свернуться клубочком и положил голову на обеденный стол. Он чувствовал себя ужасно. В глазах щипало от невыплаканных слез, смешанных с вихрем эмоций. Он не понимал. Что происходит с Чонгуком? Что случилось с его милым маленьким донсэном? Что произошло с ними? Что случилось с его семьей? Чем больше Юнги думал об этом, тем сильнее болела голова. Болело сердце. Как они смогли так подвести друг друга? Юнги подавил рыдания, сидя один в неосвещенной комнате. Он снова посмотрел выступление Чонгука на Naver. Чонхуа, как не была, так и не будет частью жизни Юнги. Юнги не разрешено любить ее и баловать. Он никогда не видел, как она ползает, учится ходить, учится говорить. Он никогда не видел реакции Чонгука на то, что он стал отцом. Юнги не мог быть хорошим хёном, и он никогда не сможет быть ее дядей. Он потерял это право давным-давно, но почему это только сейчас до него доходит? Он уехал из страны из эгоистичных побуждений, и все остальное полностью развалилось. Чонгук сказал: Ты уехал... Юнги положил голову на руки на столе, пытаясь контролировать дыхание. Не плакать. Аудиозапись продолжала играть на телефоне рядом с ним, громко в тихой комнате, Ты позволил мне уйти? А как насчет меня? Того, кто ждал всю жизнь. Я ничего не стою?