Sakimashita: Пьян тобой

Азалия: Символ первой любви, омраченной необъяснимой грустью. Беспечная, но застенчивая, она очаровательна, как новобрачная. Неброская, но значимая. Встречается нечасто. Его зрение было затуманено, а в висках пульсировала острая боль. Он попытался открыть глаза, боясь упасть прямо перед людьми. Сначала он увидел размытые силуэты, хаотично мелькавшие перед ним, затем услышал какофонию голосов и топот ног. Воздух вырывался из легких с хрипом, каждый вздох давался с трудом. Он ощутил давление двух рук на груди. «Лежите! Не вставайте, господин!» Слова были чужими, но смысл был понятен. Кто-то склонился над ним. «Вы меня слышите?» «Да, слышу», — подумал он. «Сэр, вы меня слышите?» Теперь, когда незнакомец заговорил, он отчетливо различил звон в ушах, перекрывающий периодические крики. Взгляд упал на узоры потолка, когда мужчина отстранился. Ничего не имело смысла. Юнги смирился. Если ему суждено уйти так, он не возражал. Но ему было жаль мать. Жаль, что он не мог держаться за руку брата, когда уходил.

*

Юнги обхватил себя одной рукой, сидя в инвалидном кресле, наклонившись вперед. Врач задумчиво смотрел на него. «Мин-сан, в идеале вам нужно остаться еще на 24 часа для наблюдения». «Доктор, — Юнги хрипел, изо всех сил пытаясь произнести слова, — я не могу. Если хоть слово просочится в прессу…» «Я понимаю вашу потребность в конфиденциальности. Я также разрешаю вам выписаться только потому, что у вас есть СПЦ». «СПЦ?» — Голова Юнги склонилась набок, он старается держаться. Доктор Сакурамото продолжал смотреть на него с мрачным выражением лица: «Синдром Постоянного Цветения, который обычно называют Статис Ханахаки». Юнги это знал. Он читал об этом, когда искал информацию для Тэхёна. «Разве это не… редкость?» Конечно, это должно было случиться с ним! «Нет, — у доктора Сакурамото наконец-то появилась легкая улыбка на губах. — Это довольно распространенное явление. Просто о нем не принято говорить. Многие пациенты даже не сообщают о нем». «…» «Это обидно, потому что у этого есть долгосрочные последствия». «Например?» «Потеря слуха или его полная утрата. — Юнги побледнел. — Некоторые люди теряют голос. Когда то, что вы можете знать как "хана", достигает своей конечной стадии и не "расцветает" как в большинстве случаев, это оказывает большое давление на легкие и сердце, что может привести к внутреннему кровотечению. Прокол легкого. В некоторых случаях у пациентов обнаруживали переломы ребер. Кроме того, все зависит от того, когда происходит медицинское вмешательство. В одном несчастном случае, пациент даже потерял зрение. Но лучше, чем потерять жизнь, не так ли?» Юнги не мог понять, сказал ли он это иронично. Доктор открыл свой блокнот и начал яростно писать: «Я выпишу вам обезболивающие. Покажите это на стойке регистрации, и они объяснят дозировку вашему опекуну.» Черт. Его мать. Его брат. Они ждали его снаружи. Как он им это объяснит? Что он скажет? Доктор Сакурамото, не обращая внимания на нарастающее беспокойство Юнги, продолжил: «Дозировка будет регулироваться и периодически меняться». Он пододвинул к нему файлы с его рентгеновскими снимками, МРТ и КТ: «Пожалуйста, следите за любыми физиологическими изменениями, которые вы можете испытывать. По возможности ведите дневник, записывая даже малейшие изменения в дыхании, частоте сердечных сокращений, скорости речи и режиме сна. Или что-нибудь еще, что вы можете заметить. Ваши легкие со временем ослабнут, поэтому воздерживайтесь от любых действий, которые в долгосрочной перспективе окажут длительное воздействие. Я понимаю, что вы айдол». Юнги опустил глаза, его сердцебиение громко стучало в ушах. Юнги не ответил на этот вопрос, но доктору достаточно было и этого. Вместо этого он спросил: «Почему… в чем причина…» — он замолчал. Сакурамото сцепил пальцы и наклонил голову, пытаясь поймать взгляд Юнги: «Ханахаки?» Юнги отрицательно покачал головой. «Почему это СПЦ, а не хроническое?» Он кивнул, его глаза в очках смотрели в никуда: «Наука не смогла определить "почему". Интерес всегда был больше к "как", — он тихо добавил, - обычно именно художники пытаются выяснить "почему" и придать этому смысл». «Для вас это всего лишь болезнь», — заявил Юнги, сжав челюсти. Доктор Сакурамото откинулся назад, фыркнув смешком: «Вы заставляете нас звучать жестоко». «…» «Возможно, так и есть. Ханахаки — это жестокое наказание за что-то столь простое и мимолетное. Никто этого не заслуживает. Наш интерес заключается исключительно в спасении людей, как и у большинства врачей». «Это когда-нибудь пройдет, доктор?» «В большинстве случаев симптомы ослабевают. Становятся терпимыми». «Но?» «В редких случаях Статис переходит в Хроническую стадию за одну ночь, достигая ее конечной формы. Шансы на полное выздоровление практически равны нулю. Зафиксирован только один такой случай». Юнги рефлекторно сжал руки в кулаки. Это был последний гвоздь в крышку гроба. «Я не хочу давать вам ложных надежд. Вы можете жить с Синдромом Постоянного Цветения, и при правильном лечении со временем это станет для вас привычным, как дыхание». Он думал, что тогда на стадионе закончилась только его карьера в Bangtan, но теперь, спустя несколько дней, казалось, что его карьера, его жизнь музыканта, полностью окончена. «Мой ассистент запишет вас на следующие приемы. Если, конечно, вы не хотите сменить врача. В таком случае…» Юнги покачал головой: «Спасибо, доктор». «Не за что, Мин-сан. Берегите себя, — доктор Сакурамото нажал кнопку на своем столе. Медсестра заглянула в кабинет. — Проводите его, медсестра Оччи». Юнги закрыл глаза, откинувшись на спинку, когда медсестра вывезла его на кресле-каталке. Почему его жизнь превращается в наказание? Может, он заслужил это тем, что делал с Тэхёном. * Юнги изо всех сил держит улыбку, пока камеры беспрерывно щелкают, его глаза мигают из-за бесконечных вспышек света. Он слышит, как Джин смеется и шепчет: «Ты справишься, Юнги-я». Они стоят плечом к плечу перед огромной толпой. Появление Юнги на промоушенах фильма Джина стало шоком для всего мира развлечений. Он просто последовал совету Чимина. Публике нужно его видеть. Он должен быть готов снова выйти на публику. Только так он сможет быть рядом с Тэхёном. «Почему участники BTS вдруг стали появляться на публике вместе? Вы готовитесь к камбэку?» — смело спрашивает Юнги репортер. В толпе раздается возбужденный ропот. Сокджин смотрит на Юнги, его лицо непроницаемо. Юнги хихикает и отвечает: «Я просто пришел поддержать своего друга и хёна». Юнги задается вопросом, не по той же ли причине пришел Тэхён, невольно потирая локтем ладонь, стараясь скрыть ее подергивание от боли. Когда шепот и шум вокруг его внезапного появления начинают стихать, а вопросы снова переключаются на Сокджина, Юнги чувствует облегчение. Он наблюдает, как Джин-хён очаровывает всех своим юмором, внешностью и улыбкой. Юнги пытается осмотреть толпу репортеров и кричащих фанатов позади них, стараясь не выдать свое состояние. Он, в какой-то степени, скучал по этому. «Есть ли какая-нибудь песня, которую вы слушаете в последнее время, Юнги-ши?» — мгновенно спросил ведущий. Юнги без промедления ответил: «'Everything' группы The Black Skirts». Толпа восхищенно охнула. «Можете ли вы спеть несколько строк?» Юнги заёрзал на стуле, пытаясь моргать, чтобы избавиться от яркого света. Как только он выйдет отсюда, нужно обязательно закапать глаза. Они чешутся от сухости. «Я не певец, вы же знаете, — добродушно ответил он. — Никогда не был». «Ага, понятно. А как насчет вас, Джин-ши?» «Я?» — Сокджин сделал вид, что обдумывает ответ. Юнги знал, что это чушь. У Джина ответ уже был готов. «Ну, есть одна песня, которую мне порекомендовал поклонник. Она мне очень понравилась». Джин повернул микрофон в руке и прочистил горло. «Она на тайском языке… так что простите мое произношение». «Я уверена, что вы споете ее красиво», — подбодрила его ведущая. Джин рассмеялся и поблагодарил ее. «Ладно тогда». Он глубоко вздохнул. Юнги с любопытством посмотрел на него, когда он начал петь. «Сколько же еще Должна длиться эта история? Аромат утреннего кофе, Твой последний взгляд, когда ты уходила. Я ведь говорил тебе, Что если тебе нужно уйти, то это нормально. Но когда это произошло, Я оказался не в силах сдвинуться с места. Я молюсь, чтобы не видеть тебя во сне, Чтобы песни о любви не напоминали о тебе. Я могу лишь отпустить, Но в итоге все равно скучаю. О сердце, почему ты не можешь Забыть, забыть Человека, живущего в твоей душе? Хотя бы на мгновение, хотя бы на мгновение». Он запинается, сбивается с текста и переходит на английский: «Вечность кажется такой Я не могу забыть Что ты сказала Что ты носила Где я был Когда ты вышла за дверь Даже не знаю своей собственной лжи Сказал, что я в порядке Но все равно плачу И пытаюсь, пытаюсь Держаться Словно это никогда не кончится Поэтому сегодня я, возможно, Просто буду мечтать о тебе Каждая песня, которую я слышу Наводит на меня тоску Я вижу дождь, но, может быть, это все слезы по тебе Можешь ли ты просто исчезнуть? Чтобы эта боль тоже исчезла навсегда?» «Прошу прощения, кажется, это были две разные версии, — смеется Джин в микрофон. — Я люблю их смешивать». «О, что вы говорите, Джин-ши! Это было потрясающе! Верно, все согласны?» — спрашивает ведущая у аплодирующей толпы. Юнги, по крайней мере, понял английскую часть. Песня меланхоличная. Юнги понимает. Сокджин и Намхи-нуна переживают трудный период. Джин дарит Юнги натянутую улыбку и задает ведущей вопрос, подыгрывая шутке. Юнги наблюдает, как он мастерски управляет толпой, и тревожное чувство посещает его. А если это не для нуны? Юнги заставляет себя оторвать взгляд от хёна и посмотреть на толпу. * Они сидят в гостиной. Юнги пытается как можно более небрежно спросить: «Почему ты никогда не спрашиваешь, с кем еще я был? Кажется, это важный вопрос для многих». Тэхён, который щелкает орехи в миску, удивленно кладет щипцы и сам орех обратно. «Удовлетворение тем, что я рядом с тобой, затмевает все остальное». Юнги улыбается: «Очаровательный. Ты на самом деле такой очаровательный?» Тэхён пожимает плечами. «Если можно, я бы хотел спросить… хочу знать, тебе лучше?» — его взгляд встревоженный. «Что ты имеешь в виду?» «Ты по-прежнему принимаешь лекарства от СПЦ. Оно не стабилизировалось?» Юнги смотрит на Тэхена в шоке, кровь отливает от его лица: «Как?» «Как я узнал? Ты не хотел, чтобы я узнал?» «Я…» «Твой кухонный шкаф полон лекарств от ханахаки, — и после паузы, — ты не думал, что я их узнаю? Или, ты думал, я их не найду?» «Я… я не думал так далеко». Молчание затянулось на несколько минут. Тэхён пошевелился, и Юнги поморщился. «Хён, — тихо позвал Тэхён. Юнги сильнее сжал чашку, и Тэхён, заметив это, вздохнул. — Я бы хотел сказать, что это неважно, но раз уж ты завел разговор… кто это?» «Кто… что?» — растерянно переспросил Юнги. «К кому ты испытывал чувства? Из-за кого у тебя ханахаки?» Побледневший Юнги медленно поворачивается к Тэхёну, и смотрит пристально. «Тебе не нужно переживать, хён. Я не уйду из-за кого-то из твоего прошлого. Я уже взрослый», — пытается пошутить Тэхён, чтобы успокоить Юнги, который стоит, словно на грани панической атаки. «Хён?» — Тэхён медленно поднимается, подняв руки, чтобы не спугнуть Юнги. «Я… это… — Юнги отступил на несколько шагов. — Это…» Он сжал челюсти и мрачно произнес: «Никого другого нет, Тэхён-а.» Минджи вбежала в комнату с криком: «Аппа!» Никого другого? «Как может не быть никого…» Юнги отвёл взгляд и повернулся к дочери, которая ворвалась с его телефоном в руке. «Он уже дважды звонил за десять минут. Один и тот же номер». «А, спасибо, Минджи-я», — машинально отвечает Юнги. Он улыбнулся дочери и повернулся в сторону Тэхёна, но не встретился с его взглядом. Тэхён увидел, как Юнги перезвонил по тому же номеру. Он имел в виду…? Это невозможно, правда? И даже если это так, то когда? «Да, дай мне две минуты. Я позвоню тебе по Skype», — говорил по телефону Юнги. «Я должен быть на встрече сейчас», — сказал он Тэхёну, по-прежнему избегая его взгляда. Затем он спешит в свою студию. Тэхён прошёл в гостиную и сел на диван, пока Минджи играла под его бдительным присмотром. Прошёл час, он сидел и размышлял о том, что это может значить. Он рассмеялся, проведя рукой по волосам. Он нравился Мин Юнги достаточно долго, чтобы у него был ханахаки? Он тому причина? Или это было в последние годы, а не со времен их группы? У Юнги ханахаки. Из-за него? Его мысли зациклились на этом. Он ничего больше не мог думать. Из-за него? Юнги любит его? Любил? Он хотел ворваться в студию Юнги, но не двигался. Ему нужно было обдумать это. Это так много… Это многое меняет. Это объясняет, почему Юнги больше не читает рэп и только продюсирует песни. О. И, насколько Тэхён помнит, Юнги не делал этого с тех пор, как BTS распались. Значит ли это, что у него было ханахаки с тех пор? Нога Тэхёна не переставала дрожать. Было ли это у него тогда, когда он пришел в его квартиру, а Тэхён оттолкнул его жестокими словами и обещаниями? Сердце билось так быстро, что он боялся упасть в обморок. Он до сих пор помнил тот момент. Ту ночь. Стадион был полон участников, персонала и ARMY. Он помнил слова Юнги, произнесенные с такой мукой. "Ты вырвал мое сердце, как я вырвал твоё". О, он так хорошо их помнил! "Я отдал тебе себя в тот день, День, который ты никогда не узнаешь". Тэхён перечитывал эти слова в одиночестве более ста раз, пытаясь понять, были ли они предназначены ему. Юнги никогда официально не выпускал эту песню. Он никогда не исполнял ее с тех пор. Было ли это просто из-за его новых чувств к Тэхёну? Или было что-то большее? "Ты вырвал мне глаза и сделал меня слепым в этой любви И сказал, что я сделал это". Он достает телефон из кармана и тут же ищет две последние строчки. "Я больше не боюсь. Я больше не в ужасе". Юнги стоял на коленях на сцене. "Теперь я наконец знаю, что у меня есть сердце. Потому что оно… разбивается". Тэхён резко вдыхает. «Оппа, — внезапно зовет Минджи. Он совсем забыл, что она тоже здесь. — Ты в порядке?» Тэхён заставляет себя остановиться. «Да, все хорошо», — уверяет он ее и ярко улыбается ей. С тревогой, Минджи возвращается к печатанию на планшете. Когда она его принесла?

*

Тэхёну не пришлось долго ждать. Юнги вернулся во время ужина. Увидев Тэхёна в комнате, он удивлённо спросил: «О, ты всё ещё здесь». «А ты ожидал, что я уйду?» Юнги отвёл взгляд, чувствуя себя неловко, сутулясь. «Ты хочешь, чтобы я ушёл?» «Нет». «Ладно тогда». Тэхён не спрашивает. Ему нужно всё обдумать, а загонять Юнги в угол сейчас вряд ли будет полезно. Он стал гораздо более пугливым.

*

Все трое сидят за обеденным столом, где обычно ужинают только отец и дочь. «Хён…» — начинает Тэхён. Юнги медленно кладёт палочки и вздыхает смиренно. «Я хочу, чтобы ты знал, что я видел лекарства ещё несколько месяцев назад. Я не знал, кто виноват, и никогда не думал, что это... могу быть я, но...» «Но ты всё равно решил продолжить возвращаться сюда, — Юнги наблюдает за ним с нечитаемым выражением лица. — Даже несмотря на то, что большинство пациентов с СПЦ не заводят новых партнёров. Тебя это устраивает, даже если есть вероятность, что это не ты?» «Мой ответ не изменится, хён. Пока ты не скажешь мне...» Тэхён видит, как отрешенное выражение лица Юнги медленно превращается в легкое восхищение. «Спасибо», — грубовато, но смущённо говорит старший мужчина. Он всегда такой бука и очаровашка одновременно, этот человек. Внимание Юнги отвлекает дочь. Тэхён смотрит на них, и его сердце сжимается от счастья при виде этой милой картины перед ним. Он хочет его поцеловать. Именно это он и делает на пороге, когда собирается уходить. Это крепкий, целомудренный поцелуй. «Надеюсь, я буду долго тебя видеть, хён». Юнги смотрит ему в глаза на мгновение: «Я тоже». Тэхён фыркает перед тем, как наклониться, чтобы ещё раз его поцеловать. «Ты не опаздываешь?» «Я думаю, на пять минут… — Тэхён резко останавливается, заметив Минджи. — А, наверное, ты прав». Он поворачивается, чтобы надеть обувь. «Звони, если что-нибудь понадобится», — говорит Тэхён по привычке. Затем он неохотно уходит. Юнги смотрит на него с нежной улыбкой. * Юнги ходит кругами по гостиной. Ранее в тот же день он отвёз Минджи к Сокджину. Тэхён должен прийти с минуты на минуту. * Тэхён одет в шерстяные брюки, подтяжки все еще на его белой рубашке, а пальто наброшено на одну руку. На нем очки Юнги в толстой оправе, которые он так любит. Юнги откровенно пожирает его глазами. Ему можно. Тэхён озорно улыбается, но все еще не осознает этого: «Хммм? Что-то новенькое». Юнги нервно облизывает губы. Он наблюдает, как Тэхён медленно подходит к нему. Юнги проводит рукой по волосам. «Хочешь трахаться?» — совсем не по-дурацки спрашивает Юнги. Брови Тэхёна медленно ползут вверх, он ухмыляется сквозь удивление. Продолжая дразнить, он подходит к дивану, чтобы повесить пальто на спинку. «Ну и?» — нетерпеливо спрашивает Юнги. Тэхён все еще молчит. Юнги издает разочарованный звук: «Да или нет. Просто ска...» Тэхён цокает, сокращая расстояние между ними, становясь лицом к лицу. «Хён, — тянет он низким и томным голосом. — Если я мог ждать годами, ты можешь подождать несколько минут». Глаза Юнги расширяются от удивления. «Ты...» «Шшш… С нашей первой поездки Bon Voyage. Помнишь?» Как он может забыть? «Мы будем делать это медленно, — говорит Тэхён, проводя пальцем по линии подбородка Юнги. — Понял, хён?» Тэхён поворачивает голову: «Понял?» Он целует Юнги в скулу. Юнги бормочет что-то. Тэхён пальцами сжимает его кожу. Юнги рефлекторно дергается. «Понял, Юнги?» — повторяет Тэхён, нежно целуя покрасневшее место. Юнги выдыхает. «Да», — наконец отвечает он, обнимая Тэхёна. Они стоят посреди комнаты, Тэхён держит Юнги за подбородок и оставляет поцелуи по всему его лицу, кроме губ. Руки Юнги скользят вверх и вниз по телу Тэхёна, пытаясь притянуть его ближе и оттолкнуть, когда медленные ласки начинают действовать на него. Некоторые нервы в его коленях и пальцах ног словно загорелись. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем Тэхён отстраняется от его лица и смотрит на Юнги сквозь опущенные ресницы. Он заводит руки Юнги за спину и крепко их держит. Он лижет мочку уха Юнги. Юнги собирается возразить, но вдруг Тэхён кусает его, и его невысказанная жалоба превращается в громкий стон. Это заставляет его член дернуться. Колени Юнги подкашиваются. Он утыкается в грудь Тэхёна. Юнги хочет потереться о него, как кошка в течке. Этого было достаточно. Он снова покусывает его мочку. Юнги стонет, приглушенно в грудь. Тэхён смеется, его бархатный голос не помогает. Юнги чувствует, как он отдается в его груди. Он инстинктивно потирается изо всех сил о гладкую рубашку. Другая рука Тэхёна медленно переходит от спины Юнги к его плечам и затылку. Юнги нравятся крепкие объятия. Тэхён немного оттягивает Юнги назад за волосы на затылке. Юнги смотрит на него снизу вверх, его взгляд уже начинает немного расплываться. Старший приоткрывает рот, чтобы вдохнуть, пытаясь приспособиться к внезапному изменению. Он не так себе всё представлял, как все будет. Обычно он не такой с другими партнерами. «Нет, — командует Тэхён, немного усиливая давление. — Только я». Тэхён резко целует его, пытаясь как можно глубже просунуть язык. Оба стонут, отчаянно пытаясь сблизиться, их зубы стукаются, их языки сплетаются во влажном, страстном поцелуе. Когда они отстраняются, пытаясь восстановить контроль над своим дыханием, их губы красные, искусанные, опухшие, и с них стекает слюна. Юнги тыльной стороной левой руки вытирает рот, а Тэхён на мгновение отпускает его, сам выглядя ошеломленным. «Снимай», — хриплым голосом требует Юнги, срывая очки с лица Тэхёна. Очки едва успевают коснуться его руки, как он отбросывает их в сторону. Тэхён снова притягивает его к себе и настойчиво целует по всему лицу — в глаза, нос, губы, щеки, подбородок, линию челюсти, под челюстью. Тэхён внезапно останавливается, и на мгновение Юнги пугается, что Тэхён одумается и пожалеет. Тэхён качает головой и говорит: «К черту медлительность». Юнги самодовольно ухмыляется, хватает его за руку и тянет за собой. Они взбегают по лестнице так быстро, как только могут. На ходу они чуть не врезаются друг в друга. Они смеются между поцелуями, преодолевая оставшиеся ступени до спальни Юнги. Дверь к счастью открыта. Он толкает Тэхёна в комнату и ногой закрывает дверь. «Что ты задумал?» «Все, что тебя устроит». Юнги улыбается, чувствуя, как у него ёкает сердце. «Я имел в виду…» Он сдается. Он потерял нить своих мыслей. «Я не против проникновения.» Тэхён смущенно улыбается ему. «Серьезно?» «Ты же все еще Юнги-хён», — отвечает Тэхён, как будто это все объясняет. «Разве это не ты пытался залезть ко мне в штаны с тех пор, как только перестал быть подростком?» Тэхен ерошит свои волосы, а затем смущенно произносит: «Когда ты так говоришь…» «Иди сюда», — мягко зовет Юнги и протягивает руку. Тэхен без колебаний берет его за руку. Для другого парня это может быть немного чересчур. Он с обожанием проводит рукой по волосам Тэхена. «Мы не обязаны ничего делать, если ты не готов». Тэхен сжимает губы в тонкую линию, его брови хмурятся. «Мне нравится, когда ты так на меня смотришь». «Как 'так'?» «Так, что у меня появляется желание вытрахать тебе все мозги». Юнги резко вздыхает. «Громкие слова», — говорит он с вызовом, едва выдыхая слова, когда кровь приливает к паху. Его член стоит только от одних слов. Такими темпами он скоро кончит. Тэхен наклоняет голову вправо, казалось бы, в раздумье, прежде чем на что-то решиться. «Ты ошибаешься, хён. Я хотел тебя, даже когда был подростком». Затем Тэхен прижимает его к двери. Он целует Юнги в шею, приоткрыв рот. «Чертовски долго», — ворчит он. Юнги стаскивает подтяжки с его плеч, а потом и рубашку, комкающуюся под его пальцами. «Чертовски долго», — повторяет Тэхен сердито. Юнги все пытается расстегнуть брюки Тэхена, но тот продолжает уворачиваться от него. Он стонет, когда Тэхен тянет его за воротник и впивается зубами в ключицу. Юнги отпускает его, когда Тэхен одной рукой прижимает его к двери. Его другая рука, до сих пор лежащая на бедре, движется, чтобы расстегнуть джинсы Юнги. Они оба быстро избавляют его от этого. Юнги также снимает свой брифы. Тэхен снова отстраняется; на этот раз, чтобы полюбоваться видом тяжело дышащего Юнги, избавленного от нижней части одежды. Юнги отталкивается от двери и, пошатываясь, направляется к кровати, чувствуя, как голодный взгляд Тэхена преследует его. Он заползает на матрас и переворачивается на спину, падая на подушки. Взгляд Тэхена подбадривает его, и, впервые не думая о какой-либо неуверенности, Юнги ложиться раздвинув ноги, чтобы Тэхен мог насладиться. Он чувствует себя немного бесстыдным, лёжа вот так на кровати, но это делает все более захватывающим. Более увлекательным. Юнги, желая увидеть реакцию Тэхёна, берет одной рукой свой член, а другую засовывает под рубашку и поглаживает соски. Затем он слегка сжимает свой член, беззвучно постанывая. Реакция мгновенная. Тэхен уже на кровати, забирается на него сверху. «Ты сводишь меня с ума, хён». Юнги может представить, как он, должно быть, выглядит для Тэхена: его кожа яростно пылает, волосы разметались по подушке. Тэхен не слишком изменился. «Больше никого?» Тэхен наклоняется ближе и останавливается прямо над его ртом. «Никто другой не смог бы». Юнги улыбается, и Тэхен чмокает его в щеку, прежде чем медленно отступить, продолжая удерживать его взгляд. Правой рукой Тэхен обхватывает левую лодыжку Юнги. Они все еще смотрят друг на друга. Тэхен лениво потирает ладонью его лодыжку. Юнги, затаив дыхание, наблюдает, как Тэхен целует его там, где только что была его ладонь. Он поднимает ногу Юнги повыше, чтобы поцеловать получше. Позже Тэхен целует его голень, все еще держась за лодыжку. Его поцелуи такие чувственные, почти щекочущие, зажигающие каждый нерв, к которому прикасаются его губы. Поцелуи Тэхена поднимаются все выше и выше к внутренней стороне бедра. Колени Юнги стукаются друг о друга, когда он быстро сдвигает их, но Тэхен качает головой. «Дай мне посмотреть», — просит он. Его слова едва слышны, приглушенные теплом кожи Юнги. Юнги пытается отодвинуться, когда Тэхен целует заднюю сторону его колена, и его локти проскальзывают под ним, когда он выгибается дугой. Тэхен покусывает его возле коленки. «Вот». Юнги думает, что ему трудно дышать, когда он снова пытается сесть, все его нервные окончания в хорошем смысле горят. Тэхен целует его в нижнюю часть внутренней поверхности бедра. Затем он кусает там же. Юнги извивается. Тэхен кладет руку ему на живот и удерживает его. «Я думал… ты… мы отказались от м-м-медлительности». «Так много нужно сделать», — отвечает Тэхен, ничего не объясняя. Он оставляет цепочку следов от укусов по всем бедрам Юнги. «Мог бы ты…» — опять начинает Юнги. «Я хочу, чтобы ты наслаждался, — он выглядит неуверенным. — А ты разве не того же хочешь?» Юнги стонет: «Неужели я выгляжу так, будто мне не нравится, Тэхен?» Из его члена уже вытекает предэякулят. Он дергает ногой, пытаясь вбить в него хоть немного здравого смысла. Тэхен смеется. «Тогда ладно, — Тэхен оставляет правую руку под его бедром, а левой обхватывает член Юнги. — Я тоже хочу, чтобы тебе было хорошо, как никогда». Юнги думает, что он умрет от одного только вида Тэхена у себя между ног, его губ на своем члене. Тэхен облизывает головку, внимательно наблюдая за выражением лица Юнги. Он щедр на это, облизывая его член и у основания. Пальчики на ногах Юнги поджимаются. Тэхён проводит по головке языком, время от времени нежно поглаживая ствол рукой. Он умело берет и вынимает член изо рта, стараясь не задеть его зубами. Не то что бы Юнги был против. Тэхен нежно держит его яйца другой ладонью и ласкает их. Он отрывает рот от члена и водит по ним языком. Юнги рефлекторно садится. Он хватает Тэхена за волосы одной рукой, зрелище перед ним почти причиняет ему боль. Он запомнит это на всю жизнь. Это. Прямо здесь. Это все, чего он хочет. Тэхен стонет, посасывая его член. И он становится еще тверже, даже если тверже некуда. Юнги сильнее хватает его за волосы и грубо дергает за них. Он наблюдает, как глаза Тэхена немного наполняются слезами. Юнги собирается кончить, но Тэхен предупреждающе вонзает ногти в его правое бедро. «Черт». Сладкое причмокивание и вид его головы, опускающейся и поднимающейся у него между ног, доводят удовольствие до запредельного уровня, когда Тэхен умело высасывая из него душу, не доводит его до предела. Не выдержав, Юнги кончает ему в рот. Он падает обратно на матрас, уставший и потрясенный, когда Тэхен глотает его сперму. Глаза другого мужчины немного остекленевшие, когда он садится между ног, откидывая со лба спутанные волосы. «Где ты этому научился? Черт», — ошеломленно спрашивает Юнги. Они оба липкие с головы до ног от смешения пота и жидкостей. Тэхен приподнимается, расставляя локти по бокам от Юнги, прижимая его к себе. «Можно я тебя трахну?» Юнги едва воспринимает вопрос, его глаза следят за пальцами Тэхена. Он слизывает его сперму с них. «Хен?» — зовет Тэхен, ухмыляясь. «Хммм?» — его глаза не отрываются от рта Тэхена. Тэхен хихикает. «Ну же. Я хочу трахнуть тебя». Чары рассеиваются, и Юнги неуверенно кивает головой. Тэхен что-то бормочет, расстегивая оставшуюся часть пуговиц на рубашке Юнги. Потом Юнги садится, чтобы помочь ему снять с него рубашку. «И ты тоже все сними», — его голос звучит не так властно, как ему хотелось бы, а сбивчиво. Кровь шумит в ушах. Он чувствует себя желеобразным и в то же время замерзающим изнутри. Юнги наблюдает, как Тэхен быстро стаскивает свои брюки. А сам срывает с себя рубашку. Они оба замечают, как при этом дергается член Юнги. Тэхен смеется, гордость и самодовольство бурлят в его крови. «Мне нравятся эти подтяжки на тебе», — замечает Юнги. Тэхен издает смешок: «В следующий раз». Он просовывает руку под Юнги, а другой небрежно поглаживает под коленом, голень и бедро. Его прикосновение горячее и оставляет мурашки по коже. Юнги думает, что у него уже скоро снова будет стоять. Что за фигня. Тэхен нежно целует его в грудную клетку. Его губы касаются сосков. Он целует и покусывает внутреннюю сторону предплечья. Он целует его в бок. Его поцелуи медленно спускаются к животу. Он целует все ниже и ниже, к животу, к выпуклости тазовой кости. Он сильно прикусывает ее. Юнги сжимает левое плечо Тэхена, но когда он опускается ниже, рука Юнги соскальзывает с его плеча. Он сжимает простыню. «Черт. Просто… черт возьми…» На этот раз Тэхен пропускает член. Он уделяет все внимание его бедрам и животу, пока руки бездумно ласкают грудь и бока. Юнги близок к тому, чтобы вибрировать всем телом, его ноги напрягаются. «Черт, черт!» Тэхен улыбается и говорит: «Посмотри на себя». Он щиплет мягкую внутреннюю сторону чувствительно укушенного бедра, очарованный дрожащими мышцами. Юнги почти стонет, его нога рефлекторно дергается: «Бляяядь». «Я хочу тебя видеть сейчас». Даже сквозь блаженный туман Юнги понимает. Он кивает, вытаскивает из-под себя подушку и пихает ее в Тэхена. Он хватает бутылочку со смазкой, стоявшую до сих пор совершенно незамеченной на прикроватном столике, и бросает в него. Тэхен приподнимает Юнги, чтобы подложить под него подушку. Отвинчивает крышку. «Обязательно ли нам…» — начинает спрашивать он, выдавливая хорошую дозу смазки на ладонь. «Нет, — хрипит Юнги, — я… я уже. Все в порядке». Тэхен почти рычит и грубо целует Юнги. «В следующий раз, — обещает он, — я хочу увидеть, как ты засовываешь в себя пальцы и трахаешь самого себя прямо перед моими глазами». «Черт», — произносит Юнги в явном изумлении. У него кружится голова от слов Тэхена и прикосновений. «Хорошо, я хочу… но… не могу больше сдерживаться». «Просто… да». На этот раз Тэхен нежно целует его. «Прости», — что-то в этом причиняет такую сильную боль, что Юнги не в состоянии сдержать слезы, которые наполняют его глаза. Черт, не сейчас. Тэхен неправильно поймет. Тэхен, который был отвлечен тем, что сам надевал презерватив и раскатыват его на своем члене, наконец замечает его слезы и ухмыляется: «Я рад, что тебе это так нравится». Удивленный Юнги начинает трястись от смеха. В уголках глаз Тэхена появляются морщинки, которые Юнги может отнести исключительно к проявлению любви. Затем, без какого-либо предупреждения, Тэхён хватает нижнюю часть обеих его ног и прижимает их к груди, по сути, складывая Юнги пополам. «Я ждал... нет, жаждал этого момента так долго, — признается Тэхен. — Но потом я перестал желать этого, боясь осквернить тебя моими прикосновениями». «Я обычный парень, Тэхен», — мягко напоминает Юнги молодому человеку. Тэхен слегка качает головой: «Нет. Не для меня». Тэхен медленно вводит в него свой член. Юнги старается дышать, уже подготовив себя к этому непосредственно перед приходом Тэхена. Всего пара вдохов и выдохов. Тэхен ждет, пока Юнги освоится, прежде чем начать двигаться медленно. Он закидывает ногу Юнги себе на плечо и придвигается ближе. Юнги с нескрываемым восхищением наблюдает, как Тэхен с закрытыми от страха глазами медленно входит в него и выходит. Его повторяющийся сон столько ночей на протяжении многих лет воплощается в жизнь; Тэхен реально внутри него и над ним. Тэхен выходит медленнее и толкается сильнее, все сильнее и сильнее, каждый толчок вырывает у Юнги задыхающийся, беззвучный стон. «Я…» — Тэхен вкладывает все больше и больше силы в каждый толчок. «Если и есть любовь, которую можно вознести на пьедестал, то это была моя любовь к тебе, — Юнги изо всех сил старается следить за словами Тэхена, хотя от каждого толчка у него поджимаются пальцы на ногах, и ему трудно сдерживать стоны. — Если для меня и был бог, то, вероятно, это был ты. — Тэхен толкается еще сильнее. Юнги едва держится за него, его руки постоянно соскальзывают с плеч. — Я не должен был… не должен был хотеть запятнать тебя. — Юнги обвивает руками шею Тэхена, держась изо всех сил. — Но, хён, я хотел и разрушить тебя». Юнги громко стонет, его спина выгибается, когда кожа шлепается о кожу. Тэхен входит слишком глубоко, слишком сильно. Рот Юнги начинает слегка приоткрываться, обжигая жаром. «Я хотел уничтожить тебя, чтобы никто, кроме меня, не мог тебя видеть». Тэхен проводит пальцем по губам, и Юнги открывает рот, впуская его внутрь. «Бог, которому только я могу молиться и которого только я по-настоящему вижу». Большим пальцем Тэхен потирает нижнюю губу, и Юнги открывает рот шире. Тэхен засовывает в рот еще два пальца. Пока Тэхен трахает его в рот и задницу, Юнги думает, что он испорчен для кого-то еще. В любом случае, он никогда по-настоящему не хотел никого другого. Правая нога Юнги соскальзывает с плеча Тэхена. Тэхен неуклюже падает на него. Юнги стонет каждый раз, когда член Тэхена задевает его простату. Тэхен кончает, и он инстинктивно, рывками входит в Юнги, продолжая бездумно толкаться, пока не израсходуется последняя капля его спермы. В изнеможении Тэхен падает ему на грудь. Юнги чувствует себя мешком с костями и пережаренными нервами. Он никогда раньше не чувствовал ничего подобного ни с кем другим. Почему? «Я люблю тебя, хён, — сонно говорит Тэхен, и при этом его член дергается внутри Юнги. — Так сильно люблю тебя».

*

Они лежали в постели дольше, чем следовало. Пошевелились только когда мобильный телефон Тэхена зазвонил, прорезая тишину трелью из кармана его брюк. Юнги оттолкнул Тэхена от себя и наполовину вылез из кровати, чтобы достать телефон. Звонил менеджер Тэхена. Черт. Он растолкал Тэхена, чтобы разбудить его: «Звонит твой менеджер». Тэхен пробормотал что-то невнятное, недовольный. Юнги поплелся в ванную голышом. Он не запер дверь, потому что привык запирать дверь в свою спальню. «Мы же справимся, да?» — спросил Тэхен, появляясь у душевой кабины. Его голос был хриплым, волосы взлохмачены, он тоже был обнажен. Юнги скользнул взглядом по его полувставшему члену, а затем снова посмотрел на него. Тэхён был в нем совсем недавно. Определенно лучший секс в его жизни. Тэхен, конечно, был гораздо опытнее его в этом всем. Но вот, стоит потирает челюсть. Юнги ухмыльнулся ему, зная, почему она болит. На Тэхене не было так много отметин, как на Юнги. Он не любил оставлять следы, но Тэхену это явно нравилось. В следующий раз он постарается. «Иди сюда, — Юнги снова ловит себя на том, что приглашает Тэхена. — Сколько у тебя времени?» «Сколько тебе нужно?» «Посмотрим, не так ли?» «Че…» Юнги силой притягивает Тэхена к себе, прежде чем развернуть и прижать к стеклянной душевой кабине, запотевшей от горячей воды. Юнги знал, что есть кое-что, в чем он безусловно хорош. «Посмотрим, как долго ты сможешь продержаться, пока я буду ласкать тебя губами». Глаза Тэхена расширяются, прежде чем его голова откидывается назад, ударяясь о душевую кабинку, когда Юнги опускается перед ним на колени: «Черт». * На следующий день Юнги приглашает Тэхена на ужин. Через пять дней ему предстоит улететь на встречу с фанатами. Утром он с трепетом сообщает Тэхену, что будут присутствовать и «другие». Он хочет дать Тэхену выбор. * Тэхён появляется около полудня с бутылкой дорогого вина и букетом гвоздик. Чимин открывает ему ворота. Танцор неловко улыбается Тэхёну, который молча протягивает ему бутылку вина. По сути, это перемирие. Юнги видит через плечо Тэхёна, как у Чимина наворачиваются слезы, когда композитор спускается по ступенькам своего дома. Тэхён идёт прямо к нему в объятия, букет цветов прижимается к его спине. Юнги на цыпочках отходит, когда Тэхён отстраняется, чтобы чмокнуть его в челюсть. Он замечает, как Чимин вытирает слезы. Другой мужчина с благодарностью смотрит на него, держа бутылку как сокровище. Бутылка может стоить несколько миллионов вон, но для Чимина она теперь бесценна. «Все хорошо?» — спрашивает Тэхён, его дыхание касается ушей Юнги. Юнги улыбается и награждает Тэхёна настоящим поцелуем. * Увидев Тэхёна в гостиной, Джун удивлённо поднимает брови, но тут же произносит: «А, понятно», и принимает ситуацию как есть. Юнги аккуратно ставит красивый букет гвоздик на комод: «Найду ему подходящее место», — объявляет он, ни к кому конкретно не обращаясь, и затем направляется на кухню готовить . * Намджун появляется рядом с Юнги и немного скованно спрашивает: «Хён, я могу чем-то помочь?» «Не волнуйся, хён сам справится. Джин-хён тоже скоро подойдёт. Спасибо». Намджун засовывает руки в карманы шорт и неловко переминается с ноги на ногу позади него. «Всё в порядке?» — пытается осторожно спросить Юнги. Намджун фыркает: «Конечно, хён». Юнги бросает взгляд через плечо. «Серьёзно», — добавляет он, словно для убедительности. Слабая усмешка играет на его губах, когда он облокачиваясь о стену, ставит одну ногу на другую и скрещивает руки на груди. Юнги ухмыляется и отворачивается. * Минджи бежит вниз по лестнице, но замирает, увидев Чимина и Тэхёна, стоящих рядом в гостиной. Это непривычное зрелище для всех. «Дядя! — кричит Минджи, подбегая к Чимину и обнимая его за ноги. — Ты на обед?» «Да, принцесса! Мы на обед!» «Оппа?» — спрашивает она Тэхёна, уже отстраняясь от Чимина. «Да, конечно. Ты делала уроки?» «Да». «Закончила?» В комнате, где полно людей, но нет Юнги, Минджи никогда не сосредотачивалась ни на ком, кроме Чимина. Иногда, возможно, на Сокджине. «Да, Тэхён-оппа». «Может быть, ты хочешь принести их сюда? Тогда мы все сможем сидеть вместе». Чимин наблюдает, как Минджи в задумчивости морщит нос. Он ожидает, что она откажется, но она застенчиво кивает и соглашается. Минджи наконец отпускает ноги Чимина и бежит обратно наверх. «Не бегай по лестнице, Минджи!» — кричат одновременно Чимин и Тэхён. Они смотрят друг на друга, потом Чимин отводит взгляд, смущенный. Он хочет, чтобы земля разверзлась и поглотила его, но несмотря на смущение, Чимин не хочет сейчас быть нигде, кроме как здесь. Тэхён молча стягивает перчатки. Некоторые кончики его волос все еще замерзли. Чимин хочет подойти ближе и убрать их. Тэхён по-прежнему самый красивый принц из всех. Годами Чимин стоял в том же положении, что и сейчас, и ненавидел себя, потому что каждый раз осознавал невидимое, непреодолимое расстояние между ними. Проклинал себя за его «почему» и «для чего». Впервые за более чем десять лет расстояние между ними не кажется таким непреодолимым. Не чувствуется грехом смотреть на своего друга. Чимин больше всего любит Юнги, но Тэхён был другой половиной его сердца. Его родственной душой. Его инопланетным другом. Его любовь к другу, которую он закопал в глубине души, грозила вырваться на свободу. Чимин пытается проглотить комок в горле. Он не замечает, что Тэхён перестал тянуть перчатки. Он пытается выдвинуть одну ногу вперед. Тэхён наконец смотрит на него. Цепи, сдерживающие его эмоции, наконец ломаются, и внутри него бушует бесконечный океан. Чимин вздрагивает, отпрыгивает назад, когда Минджи вбегает в комнату, держа в руках несколько книг, тетрадей и пенал. Тэхён уже отводит взгляд, его предыдущий взгляд исчез, и он пересекает расстояние, чтобы помочь Минджи. Он берет у нее большую часть канцелярских принадлежностей. Чимин садится на диван, пока Тэхён и Минджи устраиваются на ковре. Актер стягивает с себя толстое пальто. Чимин молча забирает его и вешает на вешалку. Вернувшись, он видит, как Тэхён и Минджи склонились над книгами, их головы соприкасаются. Чимин снова садится на диван. Он пока доволен тем, что просто наблюдает за ними. В конце концов, взгляд Тэхёна, впервые направленный на него, дает ему надежду, что когда-нибудь, возможно, у них снова будет хоть что-то похожее на их прошлую дружбу. По крайней мере, Чимин надеется, что однажды они с Тэхёном смогут поговорить так, чтобы это не разбило его сердце ещё сильнее. * Джун извиняется, чтобы сходить в туалет, но тот, что на первом этаже, занят, поэтому он спрашивает:«Хён, могу я воспользоваться твоим?» «Конечно, Джун-а». Юнги слышит звонок в дверь. Он знает, что Тэхён откроет. Должно быть, это Джин-хён. Интересно, как они отреагируют друг на друга. Они работают в одной индустрии, вращаются в одних кругах, так что это не должно быть слишком шокирующим, но как парень Юнги? (Да, Тэхён его парень, правильно? Но этого слова мало, оно не охватывает всего того, что Тэхён значит для него). «Хён», — говорит Тэхён, появляясь с двумя бутылками традиционного местного вина в руке. На этикетке указана винокурня Джина. «Поставим на стол. Ты пробовал?» «Это? Нет». «Это идеальное сочетание. Увидишь. Где Д...» Он слышит тяжелые шаги, спускающиеся вниз на кухню. «Ты вернулся слишком быстро». «Хён!» — громко кричит Джун, и Юнги чуть не роняет половник. Он оборачивается и видит, как Джун смущенно смотрит то на Тэ, то на Юнги. «Что?» Намджун смущен. Он думает, что понимает, к чему это. «Ты… как ты можешь так открыто это демонстрировать?! Минджи может это увидеть!» Юнги ухмыляется, полностью повернувшись к двум Кимам. «Она ни достаточно высокая, ни достаточно взрослая, чтобы понять, что это такое. Это даже не в ее зоне досягаемости». «Да, но...» «О чем вы говорите?» «Он говорит о том флаконе смазки, которую я оставил в ванной». «О», — Тэхён немного краснеет и скрещивает руки. Джун и Тэ избегают смотреть друг на друга. «Ну, не будьте такими ханжами, ребята», — это забавно. «Дело не в ханжестве, — ворчит Намджун, — а в том, кто в этом участвует». Юнги закатывает глаза. «Кто в чем участвует?» — спрашивает новый голос, появляющийся рядом с Джуном у входа на кухню. Вся манера поведения Намджуна мгновенно меняется, когда он выпрямляется во весь рост, сбрасывая смущение словно завесу. С безразичным видом он произносит: «Они говорят о своей сексуальной жизни, хён». Именно эта его поза, как считает Юнги, делает все странным. Намджун ухмыляется и немного нависает над Сокджином, который моргает на Джуна, а затем его радостное выражение лица меняется на совершенно безразличное. «Понятно». Джун случайно замечает внимательные глаза Тэ и, взглянув на Юнги, говорит с внезапным подозрительным энтузиазмом: «Приятного приготовления. Я буду на улице с Чимином и Минджи». «Где филе?» — Джин прочищает горло и проходит мимо Тэхёна, засучивая рукава рубашки до локтей. «Там размараживается», — Юнги показывает на миску в другом углу кухни. «Могу чем-нибудь помочь?» — мило спрашивает Тэхён, подходя к Юнги. «Хммм… Если что-то понадобится… Ладно, порежь имбирь и чеснок. Ты же умеешь, да?» «Ага, ага. Ты мне показывал уже три раза в этом месяце». Юнги слышит смешок Джина и оборачивается, чтобы посмотреть на своего старшего друга. Может, между Джином и Джуном ничего и не было, а просто слова Чимина засели ему в голову. Они всегда были такими — всем комфортно в присутствии друг друга, а в следующую минуту все стоят в напряжении. Хотя за последние несколько лет неловкости стало меньше. Единственное, что Юнги знает наверняка, что сильно изменилось за эти годы, — это то, что Джун недавно женился, а Джин начинает отдаляться от своей жены. «Как дети, хён?» «Как обычно, ты знаешь. У них всё хорошо», — рассеянно отвечает Джин, выбирая специи по своему вкусу. «Это хорошо». Джин стоит к нему спиной, так что Юнги приходится разговаривать с ним. Если всегда было так — неужели слова Чимина и Хоби что-то значат? Юнги перестает помешивать картошку фри, наблюдая, как Джин берет сито, чтобы поставить его под кран промыть лапшу. Если в их словах есть хоть доля правды, разве Джин не сказал бы уже Юнги? «Я бы приехал раньше, — говорит Джин, — но менеджер хённим позвонил, так что нам пришлось ехать довольно далеко. И пробок было слишком много». «Из-за винокурни?» «Да… Теперь, когда я действительно думаю о расширении, я должен предусмотреть правильную организацию работы. Так что застрял в пробке. Решил лучше опоздать, чем не приехать». «Это будет в деревне? Я думал, ты не собираешься напрямую участвовать». «Мы с шеф-поваром Бэком какое-то время ломали над этим голову, но я думаю, мне стоит двигаться дальше с идеей фонда. Так я смогу создать свой собственный, но также поддержать и других». «Правильно. Когда найдешь участок, покажи нам». «Конечно». «И мы должны быть одними из твоих первых гостей», — шутит Юнги, удивляясь, почему Джин ни разу не обернулся, чтобы посмотреть на него. «Конечно, конечно. Если не вы приедете, то кто еще, Юнгиччи?» Юнги фыркает и сдувает прядь волос, прилипшую ко лбу из-за пота. «Ты действительно переезжаешь в деревню, а?» Джин кладет стейк на разделочную доску, начиная готовить рыбу для сашими. «Ну, мой бизнес переместится в деревню. Я по-прежнему буду городским парнем». Юнги поворачивается, чтобы помешать кастрюлю, и шипит, когда замечает, что овощи прилипли к ее дну. «Чёрт…» — он сильнее надавливает, чтобы отскрести их. Затем небрежно говорит: «Если бы мне пришлось выбирать, я бы сказал, что скорее Джун переедет из города. Наверное, это жизнь, да? Неожиданно». Юнги смеется. «Вот», — Тэхён внезапно появляется рядом с его плечом и кладет нарезанные продукты на кухонный стол. «Можешь передать это Минджи? — Юнги накладывает в миску жареную лапшу для дочери. — Этого должно хватить ей на ужин». «Я еще добавлю немного папайи и винограда». «Конечно, после того, как она закончит с этим, — Тэхён не уходит, поэтому Юнги смотрит на него. — Ты хочешь чего-нибудь? Ты тоже голоден? Мы почти закончили эту порцию…» «Я голоден, но могу подождать. Нет, я хочу…» — актёр нерешительно приближается. «Тогда чего?…» Тэхён целует его в макушку: «Только этого». Юнги моргает, глядя на него, пока теплое ощущение вспыхивает и исчезает в его груди, почти вызывая чувство огня в его легких. Тэхён тихо уходит с миской в руках. «Минджи-я, — слышит он из другой комнаты, — твой ужин готов». «Значит, Тэхён, да?» — комментирует Джин. Юнги чешет голову: «Да, хён». Он ждет, когда Сокджин прокомментирует это дальше, но тот ничего не говорит. «Тебе нечего сказать? Хорошо? Плохо? Ты одобряешь, нет?» «Это наш Тэхён». «И все же, когда-то ты предупреждал меня держаться от него подальше». «Верно, но времена меняются, и он, похоже, стал только лучше. — Сокджин вытирает руки одним из полотенец. — Мы делаем еще кимчи-курица-рис?» «Ага. Минуту», — Юнги подходит к холодильнику и достает из него контейнер с остатками курицы. «Вот», — говорит он, ставя перед Джином. «Спасибо», — Джин знает, где обычно хранятся ингредиенты, поэтому Юнги оставляет его заниматься остальным. «Было ясно, что ты с кем-то встречаешься, — Джин подхватывает тему, на которой они остановились. — И Джуни сказал, что несколько раз слышал голос Тэхёна в звонках Минджи-я. Не говоря уже о том, что она уже рассказала об этом моему старшему сыну». Ого. «Ты не против?» «Против чего? Что ты молчал об этом почти год? Нет. Думал, скажешь, когда нужно будет. Всем нам нужно свое пространство». «Спасибо, хён». Джин в ответ качает головой. «Что она думает об этом? — спрашивает Джин. — Когда она рассказала об этом Намсокки, он спросил ее, не Тэхён ли ее новый отец. Она тебе об этом говорила?» Юнги замирает. Сокджин наконец бросает взгляд через плечо: «Ага, так и думал. А судя по твоему взгляду, ты сам этого не говорил». «Нет», — шепчет Юнги. Юнги думает, что Джин хочет что-то еще сказать, но они слышат, как Минджи и Чимин приближаются к столовой рядом с кухней. «Помой руки, а потом поблагодари их за еду», — говорит Чимин, ведя Минджи на кухню. «У меня животик такой полный, дядя». Чимин смеется, развеселившись этой идеей: «Это хорошо, цветочек. Теперь поторопись». Они слышат, как Чимин открывает дверь ванной комнаты для Минджи. Открывается кран. Их приглушенный смех разносится по дому. Спустя несколько минут они вдвоем появляются на кухне, Минджи сидит на плечах Чимина. «У меня так тяжело в животе, аппа», — жалуется Минджи. «Твой живот полон только от этого? — поддразнивает Джин с другого конца. — В твоем возрасте я ел втрое больше». «Втрое?» «Да». «Но ты такой худой!» Джин притворно хмурится: «Это не связано!» Минджи нависает над головой Чимина, зевая. «Так сонно». Она трет лицо о волосы Чимина. «Ты такая милая, маленькая фасолинка. Совсем как твой папа», — смеется Чимин, подхватывая ребенка со спины и осторожно неся ее на руках. «Сначала нужно почистить зубы», — напоминает им Юнги. «Слушаюсь, сэр!» — оба прикладывают руки к голове, салютуя Юнги, и Чимин, унося хихикающую Минджи на руках, выходит из кухни. На выходе они сталкиваются с Тэхёном: «Спокойной ночи, Минджи-я». «Спокойной ночки, оппа». Чимин и Тэхён кивают друг другу, проходя мимо. «Так много людей заботятся о ней», — произносит Тэхён, наблюдая за их уходом. «Конечно», — отвечает Юнги, возвращаясь к своим овощам. «Она счастливица. Не каждому ребёнку такое дано». Краем глаза Юнги замечает, как Сокджин на мгновение замирает, прежде чем снова приняться за работу. Двое сыновей Джина больше не приходят так часто. Они либо остаются у него дома, либо в доме его будущей бывшей жены. Джину становится так не по себе, когда поднимается эта тема, что Юнги не смог уговорить его поделиться своими проблемами. Но Джин не единственный, у кого есть дети. У Чонгука тоже есть дочь, и Юнги ни разу не имел возможности с ней познакомиться. Всё, что знает Юнги, это то, что она на год старше Минджи. * Все сидят за столом, посреди которого стоит еда. Сокджин разливает по бокалам всем на первый круг. «Все это прекрасно, хён! Но в следующий раз давайте просто отправимся в одну из тех палаток. Аджумма сидит как раз за углом. Мы можем поесть закусок и соджу». «Конечно, почему бы и нет, Чимини», — дразняще говорит Намджун, его глаза сверкают весельем. Чимин стонет. «Возьми с собой и Хосока-хёна. Ты ещё не познакомил его с нами». «Намджун прав», — вмешивается Сокджин, заглядывая через свой бокал. Он подносит его к уровню глаз. «Почему ты ещё этого не сделал? Это ведь не секрет». Юнги наблюдает, как Тэхён смотрит на них с растущим замешательством. «Мы расстались», — тихо говорит Чимин, опустив глаза. «Ты идиот», — шипит Джин на Джуна, который с тревогой смотрит на Чимина. «Я... я не... прости». Увидев испуганное выражение лица Намджуна, Чимин начинает смеяться, чуть не опрокинув свой стул на Сокджина, который быстро хватает стул Чимина, не позволяя ему откинуться назад. «Хён — мы расстались по обоюдному согласию, — Чимин разражается хихиканьем. — Тебе надо видеть свое лицо». Намджун закатывает глаза. «Ты встречался с Хосоком-хёном?» — удивленно спрашивает Тэхён. Все удивленно смотрят на Тэхёна, увидев, что он заговорил с ними. «Малыш, они имеют в виду Ли Хосока», — поясняет Юнги, наконец сжалившись над своим парнем. Теперь очередь Тэхёна медленно повернуть голову и посмотреть на Юнги так, будто у него выросла вторая голова. «Малыш?» — повторяет Сокджин, корча лицо, а лицо Юнги вспыхивает огнем. Он ещё даже не допил один бокал вина! Он что, пьян? Тэхён молча наблюдает за ним ещё пару секунд. Юнги немного съеживается в своем кресле. «Ну, давайте начнем ужин!» — объявляет Сокджин, и Джун бросает на него странный взгляд. Чимин хихикает, всегда радуясь любой их перепалке. Юнги помогает им разложить еду. Когда он снова садится на свое место, Тэхён сжимает его левую руку своей правой и шепчет: «Мне нравится, как это звучит». Ухмыляясь, Юнги целует его в висок. Затем он с тревогой смотрит на Тэхёна, забыв, что у них нет таких же отношений с остальными. Однако актер только громко целует его в ответ, прежде чем отпустить его руку, чтобы взять палочки. Чимин улыбается им, беззвучно шепча: «Молодец». Намджун, кажется, постоянно веселится. Сокджин самодовольно ухмыляется за своим бокалом. Остаток вечера проходит без происшествий. Они выпивают пять бутылок вина и по два пива на каждого. Они говорят о своих текущих и будущих планах. Иногда шутят. Становится напряженно, когда Юнги упоминает, что видел дочь Чонгука. Хотя он не заводит разговор о своей беседе с младшим. Намджун уже выглядел так, будто хочет убежать, мышца его челюсти подрагивала. Чимин отключается на диване в гостиной. Порог толерантности Тэхёна после операции увеличился, но у Юнги с момента диагностирования у него ханахаки он понизился. Хеён-нуна приезжает забрать Джуна около полуночи. Юнги достаточно пьян, чтобы не судить, вообразил ли он напряжение между ней и Джином. Тэхён позаботился о том, чтобы Минджи вовремя легла спать и рядом была бутылка воды. Поэтому Юнги вместо того, чтобы подниматься, решает присоединиться к Чимину в гостиной. У Тэхёна есть набор ключей, и он знает все пароли, так что Юнги не беспокоится. Он запрет за собой двери. * На рассвете Чимину звонит менеджер по поводу съемок рекламы, и он, волоча ноги и едва открывая глаза, уходит. У него тоже есть запасной ключ к дому Юнги, так что Юнги не встает. Однако он напоминает Чимину взять коробку, которую заранее упаковал для него. * Проснувшись на следующее утро, Юнги понял, что что-то не так. Он бродил по кухне, собираясь приготовить завтрак. Он уже опаздывал, проспав. Открывая и закрывая шкафы, он в замешательстве на какое-то время забывал, где хранит запасы рамёна. Оглянувшись, он увидел свою флягу. В ней все еще была теплая вода. Он налил ее в кружку вместе с пакетиком чая с имбирем и лимоном. Юнги нахмурился, наблюдая, как его рука дрожит, наливая воду в чашку. Хм? Неужели старость подкралась к нему? Это то, что он сейчас чувствует утром? Его это позабавило. Наполнив чашку, он поставил флягу на место. Но не просто поставил, а с грохотом ударил ей об столешницу. Он удивился, когда немного воды выплеснулось. Он вовсе не собирался так сильно хлопать. Он вынес чашку из кухни и поставил ее на обеденный стол. Затем он посмотрел на пар, поднимающийся от нее, прежде чем повернуться к своему мобильному телефону, который стоял на зарядке. Он вынул его из розетки и разблокировал. Он сделал снимок и отправил его Тэхёну через KakaoTalk. «Выпей в это холодное утро чашку теплого чая». Юнги снова подключил телефон к зарядке, улыбаясь. Он сжал и разжал руку. Он напевал строчку из песни, занимающей его мысли в эти дни. «В дождливые дни мы молча лежим в своей комнате». Он искал кухонные ножницы, не сводя глаз с кастрюли с кипящей водой. «Когда я вижу твои закрытые глаза». Тэхён заставил его послушать «Everything» несколько дней назад. Он много напевал в последнее время. Теперь эта песня играла на повторе в голове Юнги. Думая о вчерашнем вечере, Юнги почувствовал глубокое удовлетворение. Тэхён и все остальные важные люди в его жизни снова оказались в одной комнате, и все прошло хорошо. «Все становится нашим». Юнги улыбнулся чувству удовлетворения, опуская пакетик с лапшой в кастрюлю и пакетики с приправами. «Даже когда ты бежишь ко мне с бледным лицом». Он вспомнил молодого Тэхёна, прыгающего в их общежитии. «Даже когда ты говоришь что-то дерзкое и удивляешь меня». Воспоминания внезапно стали такими свежими. Тэхён бегает с Чимином и Чонгуком. «Я приму тебя таким, какой ты есть». Юнги быстро нарезал зеленый лук, грибы и помидоры. Он хрустнул шеей, чувствуя, как спина и плечи напряглись. Он что, спал в ужасной позе? Он добавил нарезанные ингредиенты в кастрюлю. «Ты мое лето и моя мечта». Он снова повернул плечи и вытер лоб тыльной стороной другой руки. Неужели его тело жалуется на секс через два дня? Юнги рассмеялся про себя, разбивая яйцо в кастрюлю. «Ты мое всё… Моё всё…» Он застал себя покачивающимся на месте, застыв, глядя на рамён в кипящей воде. Вода? А, его чай! Должно быть, уже остыл. Он выключил плиту и поспешил выпить напиток. «Черт!» Он чуть не выплюнул его. «На вкус как моча». Он поставил чашку на стол. Чашка повернулась набок и покатилась. Прежде чем Юнги успел ее остановить, она упала со стола и разбилась на множество осколков на твердом полу. Юнги моргнул, растерянный своей внезапной неуклюжестью. Наклоняясь вперед, чтобы собрать осколки, не желая, чтобы его дочь случайно наступила на них позже, он почувствовал внезапную тошноту, перед глазами появились черные пятна, голова закружилась. Юнги схватился за край стола, чтобы удержаться. «Эй, что за хрень?» В его голове зазвонили тревожные колокольчики. Он посмотрел на потолок. Позвонить кому-то, чтобы присмотреть за Минджи, пока он пойдет к врачу, или выждать? Он подумал, может, это низкое давление. Юнги сглотнул, отказавшись от попыток собрать осколки, голова его протестовала против этого. Он стоял на месте, размышляя, что делать дальше. Он заметил, как загорелся экран его телефона. Юнги проигнорировал. Юнги попытался дышать ртом, пытаясь привести неровное дыхание в норму. Но секунды шли, и вместо того, чтобы успокоиться, его дыхание становилось все хуже. Дискомфорт в груди, с которым он научился жить, но никогда не забывал, вдруг громко заявил о себе. Нет, вместо того чтобы отступить, дискомфорт только усиливался. Он вдыхал все больше и больше воздуха, чувствуя, как давление изнутри нарастает. Острая боль пронзала его грудь и спину. Юнги вздрогнул, глаза наполнились слезами от боли. Голова Юнги кружилась. У него сердечный приступ? Черт! Юнги, шатаясь, вышел из столовой к лестнице в прихожей. Минджи! Его дочь! Что она будет делать без него? С ней не может случиться это дважды. Черт, черт, черт! Юнги поставил одну ногу на лестницу и чуть не рухнул на стену. Нет. Ему нужно вызвать себе скорую помощь! Собирая все свои силы, Юнги оттолкнулся от стены. Он побрел обратно на кухню, каждые две секунды зажмуриваясь от давящего ощущения в голове. Он громко хватал ртом воздух, продвигаясь вперед. Он чуть не споткнулся о собственную ногу. Экран его телефона, который был включен, погас перед ним. Он чувствовал, как мышцы спины начинают спазмировать. Теперь он сильно потел. Сжав зубы, он потянулся к телефону. Он должен сделать это ради дочери. Юнги остановился, когда экран его телефона снова загорелся. KakaoTalk отображает уведомление о четырех сообщениях от Тэхёна. Последнее: [11:34] Занят? Юнги улыбнулся. На секунду весь шум и боль утонули в небытие. Юнги пожелал мальчику, который вырос в замечательного мужчину, всей любви и счастья на свете. Затем его пронзила резкая боль в груди, и Юнги опрокинулся вперед, врезавшись в длинный табурет и рухнув вместе с ним на пол. Табурет ударил его по голове, прежде чем откатиться. Шум падающего рядом с ним телефона приглушился, так как звон и рев в ушах заглушили все остальное. Юнги перевернулся на грудь и забился в конвульсиях. У него хватило соображения протащить себя по твердому полу. Его пальцы коснулись края телефона. Он подумал, что тот выскользнет, но телефон снова завибрировал, загорелся и достаточно наклонился в его сторону, чтобы Юнги схватил его. Он разблокировал экран, игнорируя все остальное на нем. Он нажал на список последних звонков. Третье и четвертое имена в списке — Ким Тэхён и доктор Ким Тэсоль. Ого. Возможно, Юнги относится к редкой популяции. К тем, у кого хронический ханахаки все же зацвел. К тем, кто все-таки умирает. Почему сейчас? Пока его зрение все больше сужается, а мир вокруг него тускнеет, Юнги задается вопросом. Почему это происходит сейчас, когда его любовь наконец вернулась в его жизнь? Телефон выпал из его руки. Голова Юнги снова коснулась пола. Изнутри дошло до него неприятное мокрое, болезненное ощущение, и он подумал, что его тошнит. Свет экрана телефона — единственный источник света, когда его зрение затуманивается и погружается во тьму. Он смутно осознает, как кто-то кричит. Может, им и не суждено было быть вместе.