Беда не приходит одна.

Еще несколько дней о ситуации произошедшей думает, глаза ночью не закрываются, а мысли гудят, в голове образ мужчины, который внутренний мир легко перевернул. Русоволосая на кровати скрипучей лежит уже который час и уснуть не может. В однокомнатной квартире, что досталась ей от бабушки все по-старому, жизнь ее однотипная, лицей и подработка, на выходных уборка в главном театре Казани за несколько рублей и постоянная усталость. Давно ничего не радовало, в голове одни и те же переживания, одно и тоже грустное и разочарованное выражение лица, глаза голубые не сверкают, а давным-давно потухли. Мужчина с кудрями и черными глазами из головы не выходил, не только по причине его необычности, но и по его родству с Универсамом. Воспоминания съедали больную психику, а в уме всплывали картинки рокового вечера. Март, на улице оттепель и ветрено, с бабушкой за руку идет домой, продукты тяжелые в авоське несет, слушает бабушкин лепет, который птицы пением перебивают, в надежде скорее весну вызвать. Мамедова медленным шагом идет, под темп старшей подстраивается, через дорогу аккуратно переходит, за руку придерживая. В переулке парней видит, бабушку предупреждает, а та с улыбкой ей идти дальше велит, говорит мол, кому они сдались. В арку заходят заветную, которая к дому ведет, взгляды шакальи на себе встречает, бабушка ничего не подозревает, а буквально в следующую секунду на асфальте лежит, парни молодые вещи шманают и деньги ищут, девочка двенадцатилетняя к стенке прижата оказывается, руки чужие и крайне неприятные на себе чувствует, наколку «УКК» на запястье разглядеть успевает, крик бабушкин слышит и ничего сказать пуще не может, через мгновение понимает, что это конец, не только бабушкиной жизни, но и конец ее света в жизни. На асфальт рядом падает и плакать начинает, последний раз так искренне и так горько, перед тем как себя в руки возьмет и черствой ко всему миру станет. Ленара эту сцену в голове часто проигрывает, ей это помогает проснуться, окунуться в реальность мира, когда думает, что нашла в нем что то хорошее. В учебе и работе с головой погрязла, ничего и никого видит не хочет, она - изгой. Такой позиции была более чем рада, несмотря на косые взгляды и грубые высказывания однокурсников, несмотря на отсутствие какой либо поддержки, несмотря на одиночество и душевную боль. Все - как и должно быть. С кровати мокрой из-за пота встает, потягивается, на улице глубокая ночь, тишина, привычное время суток. Ночью было слышно настоящий мир, без смеха и шуток, без эмоций и чувств, без боли и страданий, лишь тихий гул ветра и скрежет декабрьских снежинок. Начинает одеваться, натягивает единственные джинсы и серый свитер с горлом, выходит в коридор. На кухне из чайника оставшуюся воду наливает, пьет жадно, в холодильник пустой заглядывает в надежде что-то найти, а после в прихожую идет, надевает обувь и верхнюю одежду и будто в трансе из квартиры выходит. По лестнице спускается медленно, про себя ступеньки считает, дверь тяжелую отпирает и на воздух выходит. Ходить в такое время вовсе не боится, терять нечего, с жизнью раньше времени попрощаться - не боится. Шапку на голове поправляет и идет прямо, так как помнит, идет к конкретной улице, к конкретному дому. К его дому.

****

Тело его содрогается, когда он внутрь Лизы кончает и несколько раз грубо входит по самое основание, после падает рядом с ней и тяжело дышать начинает. Девушка с растрепанными черными волосами и голубыми тенями, та, с которой он романы крутит периодично, начинает ногтями узоры на его груди выводить и что-то романтичное себе под нос шептать, но Кащей не слышит. В его голове лишь один образ, одни и те же мысли, одно желание. Он руку грубо отбрасывает, ничего не говорит и встает, берет пачку сигарет и спички, открывает форточку и подкуривает табак, делает затяжку и ему противно становится от мысли, что он трахнул внеочередную девушку, которая ему Ленару, которая из головы уже который день не выходит, не заменит никогда. Воздух холодный его отрезвляет и он окно закрывает, сигарету губами придерживает и на себя первые попавшиеся штаны натягивает. Девушку, Лизу, которая под одеялом греется в его постели, под локоть грубо берет и голую из под теплого покрывала вытаскивает. Та шипит и на пол падает от неожиданности, тело ее выглядит использованным, Кащею становится противно от самого себя, он ранее никогда «чистотой» не грешил, но после встречи с Мамедовой образ девственной девушки в его рассудке отпечатался конкретно. — Куда? Дай, хоть оденусь. — почти что умоляет она, когда он ее и с пола за руки поднимает и из комнаты почти что вышвыривает. — В прихожей оденешься, давай, иди. — грубости себе по отношению к девушкам обычно не позволял, но эта по другому не понимала, который раз с ним на ночь остаться хотела, а он так не мог. Один спать привык, а уж тем более не с какими то шлюхами подворотными. Девушка плакать начала, на что Кащей только поморщился и сигарету с новой силой потягивать начал. Плачет по другому, не как Ленара, чьи слезы на свежие капли росы похожи, чистые и искренние. Он дверь спальную закрывает и свет включает, садится на пол, так как кровать влажная после полового акта, берется за голову двумя руками, сигарету тушит о паркет, не волнуясь о его состояние. Тяжело вздыхает и голову опрокидывает, себя не понимает, тяжесть на его плечи давит, алкогольное опьянение проходит и неприятно в висках отдается. Слышит, как входная дверь хлопает и выдыхает. Теперь он один.

****

К заветному дому панельному подходит, лицо ее красное от холода, а руки окаменели, на улице не встретила никого, кроме пары парней, которые с дискотеки шли. Ногами перебирает и считаные метры за секунду проходит, перед ее носом дверь металическая открывается и ей уже кажется - судьба, но увы от туда выходит девушка, растрепанная и заплаканная, пахнет дешевыми духами, потом и сигаретами, выглядит отвратно, дешево, Ленаре ее даже жалко становится, а после того как она взгляд от нее не добрый получает, то сразу о своей слабости мимолетной жалеет. Она дверь рукой придерживает и в подъезд входит, идет по лестнице, считает ступеньки, как в тот день, когда она вместе с Кириллом спускалась. В голове это место отдается спертым воздухом, дрожью в голосе и мурашками, а сейчас она испытывает лишь непонимание своих же действий и страх. К двери на четвертном этаже подходит, стоит, думает, снимает шапку и приглаживает волосы, звонок белый и круглый оглядывает, решается - звонит. Сердце удар пропускает, прислушивается к звукам внутри квартиры, ничего не слышит. Говорит сама себе, что там никого и что пора бы уйти, перед тем как разбудит всех соседей. Мысль о том, что Кащей спит уже похоже ей на ум приходит, но она ее обработать не успевает, так как дверь отпирается. Он в одних спортивных штанах перед ней стоит, тело его липкое, кудри неровно на голове лежат, в руке сигарета. Грудь его вздымается, щеки румяные, а мышцы живота напряжены, на ногах тапки домашние, а на плечах царапины от ногтей. В голове пазл складывается быстро, она взгляд свой потерянный на него переводит. В глазах его недопонимание и удивление, а после радость видит, а после гнев, брови его сводятся к носу, рот перекашивается, зол сам на себя, это видно. Ленара сказать что - не знает, не понимает вообще, зачем сюда пришла и шапку пуховую в руках до последнего сжимает. — Заходи, коль пришла. — говорит он и нарушает неловкую и через чур громкую тишину, голос его охрипший и уставший. Звучит как одолжение, Момедова поднимает свои голубые глаза и в его карие всматривается, он затягивается сигаретой, на нее смотрит с опаской, на лице вопрос читается, он чуть в сторону отходит и пропустить ее намерен. Но, Ленара шаг назад делает, а после и вовсе развернутся думает, понимает, что зависимость от человека ей сейчас вовсе ни к чему. Тем более от него. Глаза в пол таращит и уже думает по лестнице вниз пойти, но ее за куртку хватают. Кащей держит крепко, на половину из квартиры высовывается, а другой рукой дверь придерживает, которая вот вот захлопнется. — Иди сюда, Ленар. — просит он, сам не знает почему, но себя корит за то, что она его в таком состояние застала, себя корит, за то что ее образ из головы другими девушками выбить пытался, себя корил, за то что эта незнакомая девочка ему нравится безумно, себя корил, за то что все неважно стало, как только она перед дверью входной появилась. Она оборачивается, резко и неожиданно, будто мозг и сознание работают друг против друга, мозг останется и открывается абсолютно незнакомому человеку, а сознание велит убежать и скрыться от чужих чувств и восприятия. Брови изгибает, пытается себя понять, но эти попытки давно четны, пытается понять его, но сил на это не хватает, решает действовать, решает отдаться ситуации и ее необузданной атмосфере. От девушки несет сонливостью и больной неадекватностью, а от мужчины алкоголем и азартом, что кажется до жути гремучей и неправильной смесью. Она глаза прикрывает, а после к Кащею приближается, смотрит на него теперь близко, каждый волосок, каждую каплю пота, каждого чертика в глазах видит. Он свою руку ей на плечо кладет, ниже скатывается, оказывается на талии, что даже через куртку через чур тонкой кажется, он зверь, он ждет реакции, побежит - побежит за ней, останется - разорвет в клочья. Он не двигается, она шатается, в голове гудит и кажется, будто и вовсе с ума сошла. Ленара взгляд отводит на холодную каменную плитку и хочет об нее ударится разок, дабы снова в здравый смысл вернуться. Глаза свои голубые опять на Кащея переводит, а после на его губы, они слегка обветрены, они выглядят желанно, щетина его легкая мужества придает, а покусанная шея напоминает о его недавно состоявшемся половом акте. Все это было не важно. Ленаре казалось, что этот мужчина вопреки и навеки околдовал ее, ведь другого объяснения не было. Может ей бы стоило поцеловать его, как лягушку из сказки и он бы превратился, а желание и на вождение ее ушли; но, вот только он был Кащеем, бессмертным и поработительным, крепко держал чужую душу в своих костлявых пальцах. Ленара была не прочь, отдаться. Она резко расстояние между ними сокращает и целует его, скорее нежно и по детски, в силу того, что по другому не умеет вовсе, губы его теплые своими холодными сминает, ручки на его плечи опускает, куртка шуршит, Кащей тяжело дышит, а соседи стучат по батареям. Романтика. Кудрявый инициативу на себя берет, девушку в квартиру заводит не отвлекаясь, от лишних глаз прячет ненароком, в губы ее нежные впивается сильнее, на ее затылок рукой нажимает, та ахает и он языком грубо и бесцеремонно в ее рот вторгается, внутри тесно и уютно, такого поцелуя у него еще не было, даже несмотря на ее неопытность он отдается приятной истомой в его теле. Льстит ему и ее резкий порыв, льстит ее неуверенность, но в то же время храбрость и ответственность в своих действиях, он куртку ее растягивает, все еще рот ее мучая, воздух заканчивается и девочка оторваться пытается, но он ее крепко за голову держит, в волосы ее закутывается, копну жестко между пальцев сжимает и слышит легкое аханье, которое во рту вибрацией отдается. Они друг от друга отходят, девочка покраснела, глаза ее горят, но не желанием, а страхом предстоящего, а вот глаза Кащея темные, они горят желанием, желанием эротическим, желанием с девочки одежду сорвать и ее испортить, желанием ее своей сделать, желанием ее никогда не отпускать, желанием узнать о ней все, желанием забраться к ней в сердце и поработить ее душу, до конца, до самой последней капли. Его глаза черные, ее голубые и полные надежды. Она к двери встает, упирается в нее спиной, а он облизывает губы, снимает ее куртку голубую с плеч и на пол кидает, к себе грубо тянет и в очередной поцелуй утягивает, в этот раз более тактичный и размеренный, но не менее желанный и взрослый. Ленара просыпается, теперь весь ее сумбур не кажется сном наиву, а наоборот самой настоящей правдой.