My heart will never feel

День начался удивительно приятно. Во-первых, когда Антон проснулся, Арсений всё ещё тихонько сопел рядом, а это происходит очень редко, ведь обычно он встаёт гораздо раньше. После пробуждения они очень вкусно позавтракали, а после этого Арсений неожиданно предложил «куда-нибудь сходить». От одной только этой фразы, сердце забилось быстрее, поэтому Шастун согласился, не думая ни секунды. Уже спустя час, они приехали в парк аттракционов. По началу было ужасно неловко, причём им обоим. Казалось, что они пошли не прогуляться, а на полноценное свидание, и, если Антону эта мысль доставляла очень приятные эмоции, то Арсений начинал нервничать. Но, к счастью, напряжение спало довольно быстро, а точнее, после первого же аттракциона. Все горки казались какими-то слишком высокими, тем не менее, на первую Антон бежал с удовольствием, а ушёл с неё без половины своих нервных клеток. Арсений, конечно, не бесстрашный, он и сам там кричал, как горный козёл, но в большей степени всё же смеялся, из-за реакции Шаста. Как оказалось, он тот ещё трусишка. Гордый трусишка, поэтому на следующую горку пошёл с уверенным лицом, хотя потеющие, дрожащие ладони всё равно его выдавали. Второй аттракцион оказался ещё более страшным, высоким и резким, так что на чувство собственного достоинства просто не осталось сил, и Антон попросил больше не ходить на горки. Тогда Арсений предложил ему покататься на детских лошадках, но тут же извинился, увидев, как Шастун недовольно нахмурился. Антон же, будучи оскорблённым, вызвал его на дуэль в аттракционе с машинками. Правда, хороший батл у них не вышел, так как сидеть внутри было очень неудобно им обоим, из-за большого роста. После окончания игры, Антон торжественно объявил, что он победил, хотя, на самом деле, постоянно врезался в ограждения и других игроков. Спорить Арс не стал. Заметив зону игровых автоматов, Антон схватил Арсения за руку и потащил к какой-то игре с двумя игрушечными пистолетами. Как оказалось, это была обычная стрелялка, но старались они так, будто действительно погибнут, если не убьют всех зомби. В итоге, они победили, набрав большое количество очков, и Шастун так обрадовался этому, что тут же крепко обнял Арсения. Тогда Арс решил стараться ещё сильнее. Они прошли все командные игры и не уходили от автомата, пока не победят. Кое-где даже умудрились поставить рекорд, хотя и не стремились к этому. Такой хороший результат безусловно поднимал настроение, и Антон только спустя час понял, что совсем перестал думать. Он не взвешивал каждое своё слово и не дрожал от страха, в ожидании ответа собеседника. Он просто наслаждался. Сперва это напугало, но очень скоро порадовало до глубины души. Неужели и у него теперь есть такой человек? Неужели есть шанс на нормальную жизнь? Неужели всё взаимно? После автоматов, они решили перекусить. Антон согласился только при условии, что он сам заплатит, и Арсений, конечно, повозмущался, но всё-таки согласился, не ходить же им голодными. Как только они сделали заказ, Антон ненароком погрузился в свои бесконечные мысли. К счастью, он не переживал, а даже наоборот — думал о том, что впервые чувствует себя настолько живым. Подумать только, он отдыхает в парке, со своим другом, им безумно весело вместе, и… и он наконец кого-то полюбил. От одной только мысли по коже пробежали мурашки. Шастун опустил взгляд, смотря перед собой, и снова переключился на другие мысли. Взгляд зацепился за кольцо на пальце какой-то девушки, но она — последнее, что Антона интересовало. Он подумал о свадьбе. Наверняка, в любой другой момент он бы посчитал себя сумасшедшим за такие мысли, но почему-то именно сейчас очень хотелось представить свою красивую свадьбу с каким-нибудь красивым мужчиной, где-то в очень красивом месте. Этот мужчина любил бы его. Он бы никогда не позволил, чтобы к Антону кто-то плохо относился. Он бы был очень умным, весёлым и вежливым. А ещё он бы привёл Антона в парк, когда ему было бы тяжело, чтобы немного отвлечь от суровой реальности. Да, этот человек ему уже знаком, правда, он вряд-ли планирует выходить за Антона. -Так вот, кто в твоём вкусе? — задумчиво проговорил Арсений, обращая на себя внимание, — не хочешь с ней познакомиться? -Что? — Антон нахмурился, не понимая, о чем речь, и устремил взгляд туда, куда сейчас смотрел Арс. Увидев какую-то незнакомую девушку, он ещё больше пришёл в замешательство, но быстро всё понял и тут же возмущенно выдохнул, — я смотрел на кольцо, а не на девушку! -Да что в этом такого? Ты взрослый парень. Шастун тут же замолчал, не зная, как объяснить, в чем именно проблема. Не скажет же он прямо, что девушки ему никогда не нравились. Антон задумался над тем, как лучше соврать, но в итоге выпалил первое, что пришло в голову. -Мне никогда не нравились девушки. -О, — Арсений удивлённо поднял брови и неуверенно переспросил, — ты имеешь ввиду, что никогда не влюблялся? -Нет, я имею ввиду, что я — гей. Антон тут же отвёл взгляд, чувствуя, как щеки постепенно начинают краснеть от стыда. И зачем только ляпнул правду? Хотел ведь соврать! -И я понял это очень давно, поэтому не думайте, что всё из-за Андрея, — тихо добавил он, увидев в глазах Арсения небольшое недоумение. -Вот это да. А почему ты молчал? -Ну, — Шастун замялся, пожав плечами, — просто стеснялся. -Да? Или боялся, что я поменяю к тебе отношение из-за того, что нам обоим нравятся мужчины? В том числе. Но в этом Антон точно признаваться не планировал. -Арсений, ну что вы, блин, — смущённо пробурчал Шаст, но его тут же перебили. -Антош, ну прекрати обращаться ко мне на «вы». Мы же друзья? Конечно, друзья. Правда, он только что думал о свадьбе и даже признался в своей ориентации только потому, что надеется на взаимность. -Просто я не смогу привыкнуть. -Назови меня коротко. -Коротко. Арсений замолчал на пару секунд, с шокированным выражением лица, поэтому Антон нахмурился, пытаясь понять, что сделал не так. Это ведь к нему обратились с довольно странной просьбой, но он её выполнил. В чем тогда проблема? -Я имел ввиду сокращенную форму моего имени. Позор. Антон закрыл лицо руками и шумно выдохнул. Он был уверен, что покраснел до самых ушей, и демонстрировать это всем очень не хотелось, но лезть под стол было бы ещё более странно. Арсений изо всех сил пытался сдерживать смех и довольно быстро с этим справился, чему Шаст был просто безмерно благодарен. -Ну же? Не стесняйся. Антон очень захотел сбежать. Куда угодно, даже на ту страшную горку, лишь бы не находиться здесь. Только что опозорился, а теперь должен звать по имени. Кажется, Арсений хочет его убить или хотя бы довести до суицида. -Арс, — еле слышно проговорил Шастун, продолжая прятать лицо в ладонях. -Что-что? -Арс? — чуть громче повторил он и тут же прикусил губу, от нервов. -Да, Тош? Антон шумно выдохнул и поднял голову, чтобы посмотреть на Арсения. Тот улыбался и совершенно не стеснялся, но уже через пару секунд зрительного контакта, отвёл глаза. -Я не смогу вас так называть. -Ещё раз на «вы» и я обижусь. Ну неужели я не заслужил? -Простите, — тяжело вздохнул Антон, и тут же накрыл свой рот рукой, — Ой! То есть, прости. Ну я не могу! Он перевёл взгляд на Арсения, но тот совсем не выглядел обиженным или злым. Весёлым он тоже не был, только задумался о чем-то, бегая взглядом по лицу Антона: сначала посмотрел в глаза, потом на макушку, а после, совсем ненадолго, — на губы. Почему-то по коже в очередной раз пробежали мурашки, хотя было совсем не холодно. Невольно вспомнился недавний случай, когда они чуть не поцеловались, и от этого опять стало стыдно. Однако, Шастун ни секунды не жалел. Он бы с удовольствием повторил это, но смелости у него, конечно, не хватит. Нужно было что-то сказать, чтобы прекратить это неловкое молчание, и Антон старательно копался в своей памяти, в попытке найти хорошую, лёгкую тему для обсуждения, но в голову не приходило ничего подходящего. Хотелось спросить про суд, про то, будет ли Арсений скучать после его смерти, и про их с Сашей расставание. Но каждый из этих вопросов сделал бы атмосферу только напряжённее. -У тебя такие глаза красивые. Антон, услышав это, даже захотел обернуться, чтобы понять, кому Арсений говорит это. Ведь он — хороший, он не может так открыто издеваться, верно? А зачем ещё говорить что-то подобное? -Я не очень понимаю. -Что именно? — он улыбнулся, непонимающе осматривая Антона. -Это шутка какая-то? Или что вы имеете ввиду? Улыбка быстро исчезла с лица, и Арсений еле слышно вздохнул, прикрыв глаза. Это сбивало с толку ещё сильнее, и в голову начали приходить уже самые бредовые мысли по поводу его слов, но, к счастью, они прекратились, когда он снова заговорил. -Антош, не шутка. Правда, очень красивые. Антон не знал, как реагировать на подобные вещи, поэтому только отвёл взгляд и пожал плечами. Наверняка ведь Арсений сказал это для того, чтобы поддержать диалог. Или из жалости. -Посмотри на меня, пожалуйста. Антон. Непонятно, почему, но стало страшно. Арсений, как всегда, говорит и делает то, с чем Шаст никогда раньше не сталкивался. И это чувство неизвестности вызывает ужасную тревогу, которую просто нереально побороть самостоятельно. Остаётся только задержать дыхание и ждать, что скажет Арсений, в мыслях умоляя, чтобы всё было хорошо. -Антон, ты прекрасен с ног до головы, и меня убивает то, что ты не можешь принять обычный комплимент. У тебя такой мягкий, приятный голос, а, когда ты смеёшься, мне не хочется даже дышать, потому что это — самое красивое, что я видел за всю свою жизнь. У тебя действительно чудесные глаза, и я не только про цвет, даже их форма и то, как они улыбаются — всё это какое-то особенное. А волосы ты свои вообще видел? Я по утрам с кровати вставать не хотел, потому что они были рядом, такие мягкие, такие пушистые, кудрявые, невероятно милые и так вкусно пахнут. На самом деле, я очень люблю их трогать, но стараюсь этого не делать, чтобы не смущать тебя. Ты красивый даже в мелочах: запястья, ключицы, мимика, и то, как ты краснеешь. Антон, я восхищаюсь всем этим каждый день, у меня буквально сердце разрывается от счастья, а ты думаешь, что я шучу? Антон чувствовал себя так, будто прямо сейчас умрёт. Было безумно приятно осознавать, что все эти слова — для него. Это не момент из фильма про любовь, это происходит в реальности. Казалось, что все существующие эмоции смешались в один коктейль: он стеснялся, закрывал лицо руками, поджимал губы и еле дышал, пока сердце выскакивало из груди. -Эй, ну посмотри на меня, — тихо усмехнулся Арсений, и Шастун послушно перевёл на него взгляд, — мне стоит извиниться? Если тебе неприятно, скажи, ладно? Антон быстро покачал головой из стороны в сторону и сделал глубокий вдох, найдя, наконец, в себе силы что-то сказать. -Ваш заказ, — улыбнулась официантка, расставляя тарелочки на столик, и тут же удалилась, а вместе с ней — и желание что-либо обсуждать. -Приятного аппетита.

***

Несмотря на то, что после ситуации в кафе было очень стыдно, всё довольно быстро забылось. Они снова разговорились, обсудили, кажется, миллион тем, а Антон даже рассказал небольшой секретик про себя: то, что он с детства обожает мягкие игрушки, но ни одной у него нет. Раньше он никому об этом не говорил, боясь осуждения, и теперь, наконец, появился человек, который точно не осудит. Однако, о своих словах он всё равно пожалел, потому что после услышанного Арсений пулей переместился в тир, где, как-раз, можно было выиграть разные игрушки. Антон знал, что такие аттракционы гораздо сложнее, чем кажутся, и придётся потратить немало денег, чтобы выиграть хоть что-нибудь, поэтому он, конечно, попытался отговорить Арсения, но тот не слушал. Из пятнадцати мишеней он не попал только в одну. С первой попытки. Благодаря этому, Антон мог выбрать любую игрушку, кроме одной, самой большой, которую давали за абсолютную победу. Увидев его замешательство, Арсений предложил попробовать ещё раз и выиграть самую большую. Услышав это, Шаст быстро выбрал длинного чёрного котика. Как оказалось, Арсений занимался стрельбой ещё с десяти лет, по одной простой причине — папа хотел вместе ездить на охоту. На вопрос, нравится ли ему охота, Арс ответил, что был на ней всего лишь раз, и тогда сразу понял, насколько это жестоко. Заметив, что Антон заинтересовался, Арсений рассказал ещё немного про свою семью. Точнее, о том, как отец разочаровался в нем, узнав про ориентацию. Антон молча слушал и не мог даже посмотреть на Арсения, потому что сердце сжималось от одного только вида его грустного лица. Раньше Арс никогда не рассказывал про свою семью, тем более, такие подробности, а Шаст и не спрашивал, почему-то думая, что в его жизни всё светло и радужно. Как оказалось, это совсем не так. Помимо разногласий с отцом, Арсений рассказал и про маму, которая исчезла сразу же после развода, когда ему было всего девять. На удивление, после разговора стало немного легче. Обычно, если Арс рассказывал кому-то о своём прошлом, то очень скоро об этом жалел, а именно — в тот момент, когда замечал полную безразличность в глазах собеседника. Только некоторые из них старались делать вид, что слушают, остальные же без стеснения переводили тему, зевали, перебивали или начинали рассказывать о себе. Однако, сейчас всё совсем по-другому. Антон смотрел себе под ноги, но по его лицу было прекрасно видно, как он переживает. -И получается, что с отцом я не виделся уже пять лет, а с мамой, — Арсений даже остановился на пару секунд, шокированный своими вычислениями, — восемнадцать лет? Боже, какой я старый. -Вы не старый, — улыбнулся Антон, но быстро исправился, увидев недовольное выражение лица напротив, — ты не старый. Мне нравится общаться с теми, кто постарше меня. Вот вы… ты такой умный и воспитанный, всегда разговаривать приятно. -Ого, Антон, это был флирт? -Что? -Я говорю: прокатимся на колесе обозрения? Уже стемнело, наверное, очень красиво будет. -Да, отличная идея. Действительно неплохая. Сделать вид, что ничего не было, хотя оба застеснялись, как два школьника — это он здорово придумал. И неважно, что теперь Антон будет думать об этой фразе днём и ночью, а Арсений мечтает отрезать самому себе язык. Главное, что оба отлично сыграли, и никакой неловкости. Только они вдвоём, звёздное небо Питера и бесконечная очередь на колесо обозрения. Запрыгнув в одну кабину, они сели друг напротив друга, и красивый вид оказался абсолютно неинтересен. Антон смог отвести взгляд только после того, как услышал звук фейерверков, а Арсений так и продолжал смотреть на него. На такого красивого, интересного и до ужаса привлекательного парня, к которому никак не прикоснуться, хотя и очень хочется. Если бы только Антон не был таким травмированным, Арс ни за что бы не стал медлить: прямо сейчас положил бы руку на шею, целовал бы его так долго, как только мог, а потом, ни секунды не сомневаясь, предложил бы начать встречаться. -Арсений. -Да? -Всё хорошо? Почему ты так смотришь? Ну да, нельзя забывать, что всё это — только мечты. К Антону нужно относиться максимально мягко и спокойно, не нарушать его границы, не трогать без разрешения и не смотреть на него, как на вкусный торт, чем Арсений сейчас и занимался. -Просто задумался, — он улыбнулся и повернул голову в сторону, рассматривая яркие огни парка аттракционов, — красиво, да? -Ничего красивее в жизни не видел, — Антон замолчал на пару секунд, после чего тихо добавил, — хотя, нет, видел. -Даже жалко, я бы хотел, чтобы этот день тебе запомнился. -Просто вы гораздо красивее, Арсений. Очень захотелось переспросить, чтобы убедиться, не послышалось ли ему, но Арсений сдержался, заметив, как Антон засмущался от своих же слов. Ненадолго повисла тишина, и с каждой секундой атмосфера становилась всё более неловкой, однако больше Шаст не собирался что-то говорить, опасаясь того, что может вылететь из его рта в следующий раз. -Антон, — усмехнулся Арс, продолжая рассматривать парк с высоты, — ты удивительный. -Извините. -Я не говорил, что мне не нравится. Шастун привык обдумывать свои действия, долго в них сомневаться, взвешивать все «за» и «против». Но сейчас в нём было так много уверенности и так мало здравого смысла, что он сам не успел осознать свои действия, а пришёл в себя только после того, как Арсений начал отвечать на поцелуй. Сердце снова забилось в бешеном темпе, хотелось попросить прощения за то, что он сделал, но Арс всё не отталкивал его, будто и сам был не против. Антон изо всех сил зажмурился, пытаясь прогнать из головы все ненужные мысли о том, как, оказывается, сложно целоваться и о том, не выбросит ли его Арсений прямо из этой кабинки, когда поймёт, что происходит. -Ты не против? — тихо спросил Арс, отстранившись всего на несколько сантиметров. Антон быстро покачал головой из стороны в сторону и тут же вздрогнул от того, с каким напором его поцеловали ещё раз. Все мысли моментально исчезли, а тело немного потряхивало от волнения и стресса. Страшно совсем не было, несмотря на напряжение, всё ощущалось слишком легко и правильно, будто их поцелуй — совсем не ошибка, а то, что стоило сделать уже давно. Будто их не пугает разница в возрасте, будто они верят, что смогут построить хорошие отношения. Будто они очень любят друг друга. Антон чувствовал, как дрожат собственные руки, губы начинает покалывать, а воздух в лёгких заканчивается, но отстраняться ужасно не хотелось. Что, если это — просто сон? Что, если этого никогда не было? И сейчас, когда он откроет глаза, поймёт, что находится один, в абсолютно пустой комнате, а где-то за стенкой Андрей пьёт алкоголь. Если всё именно так… Антон готов навсегда остаться здесь, в кабинке колеса обозрения, на фоне звёздного неба и искр от фейерверков, а главное — рядом с Арсением. Несмотря на все свои опасения, Антон был спокоен, и это спокойствие ощущалось настолько приятно, что он впервые в жизни ощутил те самые «бабочки в животе». Оказывается, это не миф, придуманный идиотами, которые любят романтизировать всё вокруг. Почему-то захотелось улыбнуться от собственных мыслей, но как только он это сделал, Арсений отодвинулся от его лица. Пришлось открыть глаза. -Мы заплатили только за один круг, а сейчас поехали на второй. Наверное, это не смешно, особенно — для работников парка, но Антон, не сдержав эмоции, громко засмеялся, уткнувшись Арсению в плечо. А на сердце так легко. Никогда ему не было так хорошо и, кажется, никогда больше не будет, потому что ситуацию лучше сложно даже представить. Сейчас они рядом. Они счастливы. И, смотря друг другу в глаза, они оба понимают, что отпускать уже будет слишком сложно и больно. Оставалось только надеяться, что прощаться не придётся. Спустя минуту, Антон, наконец, пришёл в себя. За поцелуй стыдно не было, но вот, осознав, что он всё это время сидел на коленях Арсения, снова покраснел. Пришлось встать, сесть на своё место и тут же отвернуться, делая вид, что он не слышит, как Арс сдерживает смех.