В самое сердце

С той минуты, как Неслихан узнала о пропаже Омера, без мыслей о нем не прошло ни одного мгновения. Как она была счастлива, узнав, что именно он обезвредил систему, позволив национальному военному самолету пролететь над Чанаккале без сучка и задоринки! Сердце радостно застучало в груди, когда она услышала звучание родного имени. А всего через мгновение счастье сменилось волнением и тревогой, ведь Омер, как оказалось, пропал после взрыва. В ту секунду у Неслихан в голове вспыхнули десятки версий происходящего: он погребен под завалами, его похитили, и он не может выбраться, он — это было самое страшное — героически погиб, и теперь она увидит его только в гробу. Неслихан стало трудно дышать, перед глазами потемнело. Как же это ужасно — не знать, где человек, который стал ей дорог за месяцы знакомства. Она уже потеряла брата — если теперь потеряет и Омера, то просто не сможет жить. Да и будет ли смысл в такой жизни? В машине, рядом с Гизем, она едва могла сдержать слезы. Конечно, Гизем наверняка поняла бы ее — женская солидарность и все такое, — но ведь девушка ее подчиненная, а не подруга! И незачем ей знать о том, что она чувствует к Омеру! А толку-то, всем уже и так все видно… Как дрожал ее голос, когда она спрашивала у Назлы, есть ли вести — конечно, пропади любой человек из команды, она бы переживала, но вряд ли вот так, со слезами на глазах! А потом телефон посигналил сообщением. Сообщением, в котором были такие важные слова: Омера не оказалось на месте взрыва! И тогда в душе зажегся огонек надежды. Если Омера там нет, значит, он наверняка жив! Кажется, Гизем подумала о том же: — Глава, Шторм и Акробат не оставят это дело, пока не найдут Омера. Не волнуйтесь. Легко ей говорить, Омер для нее близок, конечно, но как начальник, старший брат, командир. У Неслихан все совсем не так. Больше всего она хотела телепортироваться в Сирию и искать Омера вместе с Коркутом и Ибрагимом. Она хотела первой прижать его к себе и пообещать больше никогда не отпускать. — Надеюсь, они вернутся с хорошими новостями. Я сделаю все, чтобы его вернули к заданию. Вот увидишь. Приехав в штаб команды, Неслихан не смогла сдержать слез. Здесь ведь столько всего произошло! Тут они с Омером фотографировались, как влюбленные — как она стеснялась тогда, не зная, какую позу принять и как улыбнуться. Тут она провожала Омера на задания. Здесь же обсуждались важные моменты — важные только для них двоих. В кабинете он держал ее за руки и прожигал взглядом, отчего Неслихан буквально расплавилась изнутри. А сейчас этого нет — только осколки, которые больно впивались в ее израненное сердце. Она присела на кресло, и воспоминания сами собой возникли в голове. Ее имя, которое он в минуты откровения произносил мягким, приятным, словно шелест осенних листьев, полушепотом. То страшное здание, где он спас ее от Горбатого, и она прижалась к его телу, чувствуя себя абсолютно защищенной, умоляя его не уходить — а горло в этот момент горело от кашля, и Омер гладил ее по спине и обещал не бросать. Откровенный разговор, когда они оба, обессиленные до крайности, ждали помощи, когда не оставалось сил что-то скрывать. Вспоминала спонтанное предложение в машине — как же жаль, что это было только частью операции! А ведь если бы он повторил это еще раз, она бы согласилась, не раздумывая. Неслихан вспоминала каждое прикосновение, каждый взгляд, каждую его улыбку, адресованную ей, его поцелуй в щеку, такой теплый, невинный, почти дружеский, но от него ее сердце тогда ухнуло вниз, а за спиной будто выросли крылья. И ссора тоже вспомнилась. Ссора, которая разбила их магию, сделала их врагами. Сколько обидных вещей они тогда наговорили друг другу! В особенности она ему… Как же она виновата, что не поверила ему, не разобралась! Если бы только отмотать время назад… Если бы думать головой, а не эмоциями! Если бы у нее снова была возможность поговорить с Омером — ведь они так и не пообщались нормально… А вдруг… все? Вдруг Омер не вернется? От осознания этого Неслихан зарыдала, не сдерживаясь. — Омер, — взмолилась она, — если ты жив… То либо приди ко мне, либо скажи… Где бы ты ни был… Чтобы я приехала к тебе. Она правда готова была мчаться за ним в любую точку планеты. Лишь бы только Омер был жив и рядом с ней! Ту ночь Неслихан не спала. Не могла уснуть от тревоги за Омера. Она одергивала себя, что она ему, в сущности, никто: не жена, не любовница, не подруга. Он ничего ей не обещал. Но разве сердцу возможно приказать? У нее вот как-то не получилось. Закрывая глаза, она видела Омера то бредущим в каком-то лесу, то лежащим без сознания в каком-то доме. «Где бы ты ни был, Омер, я с тобой. Я рядом, пусть не физически, но мыслями и душой», — думала Неслихан, стараясь направлять свою энергию к Омеру. Она точно знала: ему пригодится. И почему-то чувствовала, что Омер скоро даст о себе знать. Утром Неслихан ехала в штаб со стойким ощущением: ей надо отправиться в Сирию, к Омеру, спасти его из лап бандитов или кого бы там ни было, вернуть его домой. Это будет единственным выходом. Запросив у Узая информацию о возможностях попадания в Сирию, Неслихан снова ушла в кабинет Омера. Здесь думалось лучше. Здесь чувствовалась его энергетика, и она ощущала себя под его надежной защитой. Вот только сосредоточиться никак не удавалось, Омер просто не уходил из головы. Она опустила голову на левую ладонь, взяла ручку и стукнула по столу. В дверь постучали. — Глава! — Узай влетел в кабинет, и его обычно безэмоциональное лицо буквально сияло от счастья. Неслихан никогда не видела своего советника таким. Сердце ее забилось от предвкушения — причина могла быть только одна. — Омер на связи.

***

Омер плохо помнил время после взрыва. Память будто стерла мгновения, как он расстрелял бандитов Горбатого, удрал от него на машине и поджег лес, как брел по этому самому лесу, пока не потерял сознание. Временами ему казалось, что он слышал какие-то голоса, зовущие его: голоса отца, брата, Зехры. Он то шел на них, понимая, что осталось совсем чуть-чуть, а затем будто сквозь толщу воды слышал другой голос — Неслихан. Неслихан, которая рыдала и звала его, просила не уходить, совсем как в том здании, где он спас ее от утопления. Неслихан… Она наверняка с ума сходит из-за незнания, где он и что с ним! А в таком состоянии даже она способна натворить глупости, отключить голову и пойти на поводу у эмоций. Омер бы не удивился, если бы Неслихан вошла в дверной проем этой комнаты. Вспомнилось, как она была с ним в больнице, куда он попал, избитый бандитами Горбатого. Неслихан после всего случившегося с ней, едва не захлебнувшись водой, которой Горбатый щедро поливал ее, поехала не домой, а к нему в больницу. Кормила с ложечки больничным супом — не самое вкусное блюдо на свете, конечно. Поправляла одеяло. Стремилась поднять ему настроение. Тогда Омер почувствовал, как он важен для нее. И посетовал в глубине души, что не может так же проявить свои чувства. Она ведь женщина, ей хочется большего. А ему? А ему все ещё приходилось разрываться между долгом родине и чувствами к Зехре. Сопровождаемый страхом потерять Неслихан точно так же, как когда-то потерял Зехру, Омер не мог позволить себе пойти на сближение. К тому же, он боялся, что это помешает общему делу. Ведь в случае с Зехрой, кажется, именно чувства и погубили их обоих. Сколько бы Омер ни говорил себе, что надо жить дальше, ничего не удавалось. Каждый раз улыбка и взгляд Неслихан обезоруживали его, но голос в голове напоминал: «Ты можешь её потерять». И ведь тогда это почти случилось! Прибеги Омер на пять-десять минут позже, он бы нашел на столе бездыханное тело. А Исида, которая чуть не убила Неслихан? А перестрелка затем в гараже, когда он молил Аллаха только о том, чтобы всем (и Неслихан особенно) выбраться живыми? Как-то она даже ему сказала: «Из-за тебя я рано умру. У меня уже не осталось жизней».* Правда, он сам виноват. Заставляет ее нервничать, переживать и плакать. Кидается в огонь, навстречу опасности, совершенно забывая о ней (да и о других тоже). Впрочем, мама давно привыкла, что второй ее сын такой. А вот Неслихан тяжело. Вот почему он попросил Коркута связать его со штабом и с Неслихан. Как он и думал, она бросила все силы на его поиски, и от этого на душе стало приятно. Неслихан простила его, и у них впереди немало радостных и волшебных мгновений вместе. Он уже представил, как посмотрит в ее глаза, уловит в них счастье, увидит радость на ее лицо. Вот почему, услышав ее голос, он не смог сдержать улыбку. И с трудом дождался первых ее слов: — Омер? — Неслихан, я позвонил, чтобы ты знала, что я жив, — каждое слово давалось ему с трудом, тело болело после взрыва, мышцы ныли, голова раскалывалась. Но ее голос звучал как лекарство. — Коркут и Акробат уже едут за мной. В трубке послышался выдох облегчения вместе со смехом. А затем Неслихан прорвало. — О чем ты думал все это время? — рассерженно произнесла она. — Почему ты не позвонил, когда отправился в Сирию? Омер молчал: понимал, что сейчас Неслихан нужно выпустить пар, выкричать тревогу и волнение, скопившиеся в душе. Она ведь женщина, а женщинам свойственны эмоции, женщинам сложнее сдержать бушующий внутри огонь. — Хорошо, тебя отстранили от задания. Это мы поняли, — продолжала Неслихан. — Национальный военный самолёт в опасности — поняли. Но это никак не оправдывает твоего поведения! Ты вообще осознаешь, насколько мы переживали за тебя? А что, если бы мы потеряли тебя там? На этих ее словах Омер не смог сдержать улыбки. Хоть Неслихан сейчас была сердита, он понял, насколько дорог для нее. Пожалуй, так о нем ещё никто из женщин не беспокоился — ну, кроме мамы, естественно. Даже Зехра оставляла его одного в больнице после ранений и бежала на задание. — Я здесь, Неслихан, — успокаивающе сказал он и поморщился от боли. — Все прошло. Я в порядке. Неслихан замолчала — успокоилась, кажется. Но тут же встревоженно спросила: — Ты правда в порядке? Ты ранен? — Ничего страшного, — откликнулся Омер, чувствуя теплоту в душе и желание увидеть ее и обнять, прижимая к себе как можно крепче. — Неужели ты так сильно переживала за меня? — Ты даже предположить не можешь, насколько! — услышал он в динамике. И почему-то посочувствовал Неслихан. Да, несладко ей пришлось в последние дни — и как ни крути, его вина в этом тоже есть. — М-м-м… Как прекрасно. Поняла, наверное, мою значимость, — пошутил он. — Я больше никогда не отпущу тебя куда-либо! — пообещала ему Неслихан. И от ее слов на сердце потеплело. Как будто ему хотелось уходить от нее! С ней время летело совсем по-другому. Но это его задача — защитить родину от всяких подонков, чтобы людям (и Неслихан в том числе) жилось спокойнее. — Какая забота, — Омер улыбнулся. — Мне, оказывается, надо временами пропадать. Из динамика донёсся смех. — Если ты ещё раз сделаешь что-то подобное, я своими руками приготовлю тебе еду, — шутливо (а может, и серьезно) пригрозила Неслихан. И Омер не смог сдержать улыбки, вспомнив тот вечер с неудачными стейками. Кстати, потом они с Неслихан вполне вкусно поужинали сочными бургерами из доставки еды. «Можно и повторить», — мелькнуло в голове. — Ты не можешь быть настолько жестокой, — простонал он, ощущая, как боль все больше захватывает его в заложники. Говорить становилось все сложнее. — Мне пора отключаться. — Хорошо, отдыхай пока, — выдохнула в динамике Эрдемсой. — Я сделаю все возможное, чтобы ты вернулся домой целым и невредимым. И я поговорю с главой. Я постараюсь убедить его вновь оценить ситуацию. — Спасибо, — почти прошептал Омер и отложил телефон. В комнате появился приютивший его мужчина: — Невеста твоя? Волнуется? — Не совсем невеста. Но Неслихан очень дорога мне. — А я думал, невеста… Ты ее звал ночью. Омер едва сдержал удивление. Он-то думал, что, говоря об имени невесты, турок имел в виду Зехру! Неужели эта рана начала заживать? А может, все гораздо проще? Может, пришло время перестать цепляться за прошлое? Открыть сердце новым чувствам, подарить Неслихан внимание, которого она заслуживает. Да, вот такая неидеальная Неслихан: немного истеричная, немного эмоциональная, не умеющая готовить, но в то же время очень забавная — вызывала в душе трепет, который почти невозможно игнорировать. Омер прикрыл глаза и восстановил в голове образ Неслихан. Она улыбалась ему — сдержанно, спокойно, но тепло. «Если я выберусь отсюда, все будет по-другому, вот увидишь», — пообещал он ей, наблюдая за прищуром карих глаз.