В самое сердце

Омер пытался дозвониться до Неслихан уже несколько часов, но все было безуспешно. Ответом ему были длинные унылые гудки, из-за которых его сердце билось сильнее. Он уже жалел, что позволил ей уехать одной, когда они вернулись из Ирака. Но нужно было съездить в больницу и поговорить с главой разведки. — Ты поезжай, я справлюсь, — сказала Неслихан, зябко ежась, будто от холода. Хотя на улице было довольно тепло. Омер догадался, что она вздрагивает вовсе не от того, что замерзла. Она вообще находилась в какой-то прострации, услышав о том, что ее отец ей не родной. Молчала, почти не реагировала на слова Омера и ребят из команды, а когда они летели в самолёте, то смотрела в одну точку, как заколдованная. Впрочем, было понятно, что это только внешне она спокойна и сдержанна, а внутри бушует пожар. — Ты сейчас куда собираешься? — Хочу поехать домой, — тихо отозвалась Неслихан. — Может, лучше в штаб или в министерство? Или, если хочешь, к моей маме? — предложил Омер. — Я отвезу тебя, а потом поеду по делам. — Не надо, Омер. Я побуду одна. Ты ведь знаешь, что я не буду делать никаких глупостей. — Только не садись за руль сама, хорошо? Лучше вызови машину. — Омер, не переживай, ничего не случится. Он-то знал, но в то же время беспокоился. Рядом с ним, у него на глазах Неслихан действительно держалась стойким оловянным солдатиком. Когда она останется одна, может произойти всякое. Хорошо, если она просто ляжет спать в надежде, что проснется, и все будет как раньше. А если… если случится что-то непоправимое? Нет, об этом нельзя даже думать. Машина Омера остановилась около дома Неслихан. На улице уже вечерело, светлые сумерки спустились на ухоженный сад. Он постучал в двери, но открывать ему никто не торопился. — Неслихан! — крикнул Омер и посмотрел на окна дома в надежде, что хоть где-то шевельнется занавеска. Безрезультатно. Сердце застучало в страхе за любимую женщину, в животе противно зашевелился страх. Нет, зря он думает о самом плохом, Неслихан наверняка привела себя в порядок и уехала в министерство, чтобы отвлечься работой. Эта догадка так обрадовала Омера, что он тут же позвонил Элиф. — Нет, Неслихан ханым не появлялась в министерстве, — сообщила девушка. «А вот это уже плохо», — подумал Омер. Он обошел дом — со стороны сада был балкон, через который просмативалась гостиная. Омер заглянул внутрь: на полу валялась мебель, осколки посуды, обрывки бумаги — видимо, фотографии. Теперь храброму разведчику стало еще более неспокойно. — Неслихан! — снова позвал он, уже понимая, что окно придется выбивать. Ладно, черт с ним, он потом купит новое и позовет лучшего мастера Стамбула для установки. Неслихан там, внутри — вот что волновало больше всего. И, судя по состоянию гостиной, в доме могло случиться что угодно. Догадки одна за другой стали вспыхивать в голове. Вдруг ее похитили какие-нибудь бандиты? А вдруг в дом проникли люди Компании, и случилось что-то страшное? Оставался только один способ это проверить. Взяв садовый металлический стул, Омер изо всей силы швырнул его в стекло. Осколки брызнули в разные стороны. Мужчина шагнул внутрь, еще раз осмотрел некогда аккуратную комнату, в которой он был сам и уже не раз. Стулья, скатерть, цветы в вазе, какие-то книги — все это теперь было на полу. В прихожей на стене висело разбитое зеркало. Фотографии некогда счастливой семьи, скомканные, рваные, валялись жалкими обрывками на ламинате и ковре. — Неслихан, — прошептал Омер. В доме было подозрительно тихо, и когда он поднялся на второй этаж, где до этого никогда не был, то задумался, куда стоит идти. Дверь в одну из комнат была открытой. Он, недолго думая, шагнул туда. Неслихан лежала на полу с какой-то сумасшедшей улыбкой и крутила в руках ножницы. Казалось, все ее слезы уже были выплаканы, всю боль она выкричала, когда, наконец добравшись до дома, просто поддалась власти эмоций. Она ненавидела все в этом доме: диван, где они сидели с отцом, стол, за которым завтракали и ужинали, стулья, книги. Она не могла смотреть на фотографии, потому что на этих фотографиях был самый ужасный и мерзкий человек на планете, предатель родины. Она бы могла разнести дом по кирпичику, если бы это хоть немного облегчило ее душу. Но больше всего Неслихан ненавидела себя. Ей было стыдно смотреть на себя в зеркало. Она столько времени закрывала глаза и не видела реальное лицо Четина Эрдемсоя! Пока Горбатый мучил ее в том холодном здании, человек, называвший себя ее отцом, не сделал ничего для ее спасения. Что еще хуже — он водил дружбу с этим мерзавцем. Теперь-то понятно, ему было вообще ни капли не жаль Неслихан, потому что она ему никто. Четин оклеветал ее любимого Омера, из-за чего тот вынужден был уехать, попал в плен и носил в организме смертельный вирус. — Как ты могла, Неслихан Эрдемсой? Как ты, честная, принципиальная, могла так ошибиться в человеке? — вопрошало ее отражение. Неслихан не выдержала, схватила арома-свечу (любимый некогда запах бергамота с нотками сандала и розмарина) и с яростным криком швырнула ее в зеркало. Стекло треснуло с громким звоном, и отражение Неслихан разбилось тоже. Разбилось, как и она сама. Боль стала просто невыносимой, Неслихан рухнула на колени с отчаянным стоном и, зажав уши ладонями и зажмурив глаза, зарыдала. Не видеть, никогда не видеть, все забыть, закрыть глаза и уснуть крепким сном! Успокоившись спустя какое-то время, она всё-таки сумела подняться и, не глядя на свое отражение в разбитом зеркале, поднялась в комнату. На тумбочке у ее кровати все еще стояла семейная фотография: они с Джихангиром и тот, кого она считала отцом. Неслихан схватила фото, вытянула ножницы из ящика и… вдруг передумала. Нет, это все ей просто кажется, все совсем не так! Это ей просто приснилось. Сейчас она очнется от страшного сна, и все будет как раньше, как было еще год назад. Брат будет жив, и папа будет рядом… Не может быть, чтобы этот человек не был ее отцом, не может быть! Это же папа, она помнила его с самого детства! Он покупал своей дочке конфеты и мороженое, водил в парк на аттракционы, учил быть доброй и справедливой! Да и мама не жила бы с ним, если бы он был плохим человеком. Неслихан лежала на полу и улыбалась, глядя на это фото. Пусть на нем не было мамы, но они здесь были счастливы. Еще не случилось все самое ужасное, у них замечательная дружная семья, полно планов на будущее. А что теперь? Зачем жить вообще? Может, раз ножницами в сердце — и все? Или это выход только для слабых духом? Но Неслихан ведь не такая, она сильная! А вдруг это всего лишь маска? — Неслихан, — раздался рядом родной голос. Омер осторожно подошел к ней, разжал пальцы ладони, в которой были зажаты ножницы. — Ты обещала не делать глупостей. — Омер, — она вдруг захохотала, сама не ожидая того. Омер ошарашенно смотрел на нее, ненароком подумав, что Неслихан сошла с ума. Впрочем, с его братьями по оружию и не такое случалось. Не зря в разведчики берут психически сильных людей. Да и то, не каждый из них выдержал бы такое испытание, как она. Омер хотел притянуть ее к себе, но Неслихан вдруг вырвалась: — Не трогай меня, — и зарыдала. Проигнорировать это Омер уже не смог. Он сжал ее в своих объятиях сильно, рискуя оставить синяки на нежной коже. — Неслихан, я рядом, все прошло. Это закончилось, Неслихан. Больше никто не причинит тебе боль, я этого не допущу, — гладя ее по спине, приговаривал Омер. Утешать у него получалось плохо, но в этот раз Неслихан очень быстро прекратила попытки вырваться из рук Омера. То ли поняла, что он все равно её не отпустит, то ли смирилась со своей участью. Омеру важно было показать ей, что он никуда не уйдет от нее, что она всегда может на него рассчитывать — а как иначе, ведь она его доверенное? Ночное покрывало давно опустилось на Стамбул, а они все ещё сидели в темной комнате. Постепенно всхлипы Неслихан стали реже, дыхание успокоилось. Но выбираться из его объятий она не спешила. Потому что в мире больше не было места, где бы ей было так же спокойно, комфортно и уютно. Неслихан цеплялась за Омера как за последнюю надежду. Ведь он был ее единственной родной душой на всей планете. — От меня все ушли, — прошептала она, положив голову на его плечо. — Мама, Джихангир… У меня никого нет. Ты не уходи, пожалуйста. Он аккуратно поднял лицо Неслихан за подбородок и прижался к ее лбу своим. — Не уйду. — Не смей даже говорить мне о смерти. Я не отпущу тебя никуда. — Я не собираюсь умирать, Неслихан. Не хочу оставлять тебя одну. — Не оставляй. Никогда не оставляй. Омер молча кивнул. Его руки гладили плечи и спину Неслихан, и он чувствовал, что ее тело бьёт мелкая дрожь. Положив одну ладонь на ее шею, Омер легко, нежно, будто успокаивающе дотронулся до ее губ поцелуем. Ее губы были соленые от пролитых слез. Но это прикосновение все равно было прекрасным и волнующим, заставляющим все внутри замереть. И не было в нем ни намека на страсть, желание плотского наслаждения — это был сигнал любви, нежности и поддержки. И кажется, Неслихан это поняла — слова им были не нужны. Она робко ответила на поцелуй и, отстраняясь, тихо сказала: — Спасибо. Они просидели, наслаждаясь тишиной и друг другом ещё несколько минут, прежде чем Омер решился нарушить молчание. — Тебе нужно что-то поесть, выпить успокоительное и согреться. Попытайся поспать ночью. Я останусь рядом с тобой. — Омер, тебе не обязательно это делать, — начала было возражать Неслихан, но Омер не дал ей закончить мысль: — Я останусь. Не хочу уходить от тебя. Тем более, — он улыбнулся, — я выбил твое балконное окно. Мало ли, кто-то решит залезть в дом… — Сумасшедший, — усмехнулась Неслихан. И как же Омер был рад услышать эти слова от нее! Конечно, он сумасшедший — потому что он Омер Атмаджа. И потому что все влюбленные немножко сумасшедшие. — Хоть я и сумасшедший, но все равно буду тебя охранять, как самое драгоценное сокровище в мире, — сказал он, прижимая к себе Неслихан.