В самое сердце

Неслихан изо всех сил пыталась быть сильной, но не могла. Рыдания сдавливали горло. Теперь ей предстоит научиться жить без Омера. Без его улыбки, его ласкового взгляда, его объятий. Без его плеча — самого надежного и безопасного места в мире. Предстоит целовать не его, а чертову деревяшку на кладбище. Сердце рвалось из груди каждый раз, когда она думала об этом. О том, что она никогда больше не увидит Омера. А ребятам каково? Коркут потерял сначала жену, затем — друга, который был ему как брат. Мама Саджиде — у нее умерли муж и сын, теперь к ним ушел и второй ребенок, не оставив даже внуков (может с ними утрата была бы легче). Назлы, Акробат, Узай — все они переживают, у всех на глазах слезы. Каждый шаг по кладбищенской дороге давался Неслихан с трудом. Вторые похороны за такое короткое время. Мама Саджиде рядом, две женщины, лишившиеся всех любимых, поддерживают друг друга, как мать и дочь, чтобы не упасть на землю. Как ни хотелось думать об этом, но Омер все-таки погиб. Он ушел из жизни геройски, на операции, как и хотел. Неслихан вдруг поймала себя на мысли, что лучше бы она была на месте Омера. По крайней мере, ей нечего терять, все ее родные уже давно на небесах, остался только отец, которого она даже не помнит и который, вполне возможно, тоже мертв. Конечно, может быть, он и жив и где-то скрывается. Но отец — это не то же самое, что любимый мужчина. Без Омера, с которым у нее все могло сложиться, будет невыносимо жить дальше. — Ему холодно под землей… — бормотала рядом мама Саджиде. — Ему так холодно под землей! Мой сынок… Неслихан крепко сжала ее плечи. Может, сейчас окажется, что это все какая-то операция? Ну, вроде той, когда выстрелили в нее. Может, все понарошку, и Омер смотрит на свои похороны из-за дерева? А может, Неслихан видит сон? Просто сон, сейчас она проснется, позвонит Омеру и попросит его приехать, чтобы убедиться в том, что он жив, а ей и правда приснился кошмар. Или может, самой Неслихан уже нет? На жарком солнце в темной одежде было как в аду. Хотя до того ли теперь… У Неслихан начинается ее личный ад — жизнь без Омера. Она не сможет ему позвонить, ведь туда, где он сейчас находится, звонки не доходят. Она сможет обнять только его памятник на кладбище. Она увидит его теперь только на фотографии и в своих снах. Как же хотелось прямо сейчас прилечь на эту могилу! Хоть так она будет с ним рядом… — Аллах, ну почему ты его забрал, а меня оставил? — подняв глаза к небу, вопрошала она. — Ты же знаешь, это выше моих сил — жить без него… Это ведь я не успела, я вовремя не принесла ему лекарство. Он был бы жив, если бы не я… — Не стоит себя винить, дочке, — обняла ее за плечи мама Саджиде. — Ты сделала все, что могла, и даже больше. Я видела, как Омер был счастлив с тобой этот год. Он ожил после потери Зехры только благодаря тебе, он вспомнил, что живой, что сердце стучит. Девочка моя… Знаю, что это очень больно… — Мама Саджиде, как теперь жить? — Не знаю, — честно сказала женщина. — Я сама не представляю. Но мы должны жить ради памяти Омера. Он бы не хотел другого… Две женщины стояли, обнявшись друг с другом, посреди опустевшего кладбища. «Это все-таки не сон и не операция», — подумала Неслихан. На душе была пустота, будто мир с уходом Омера закончился. Хотя так и было. Ведь больше не будет совместных прогулок, откровенных разговоров, объятий. Он не пригласит ее на ужин на берегу Босфора, они не станцуют больше ни одного танца, она не сможет уткнуться в его плечо и поплакать. Смириться с этим было невероятно больно, почти невозможно. Эта безысходность вызывала тяжесть на сердце и в голове, подкашивала ноги и тянула к земле. Неслихан почувствовала, что она сама летит в какую-то пропасть. — Неслихан! — запоздало донесся до нее чей-то голос, а затем она открыла глаза. Открыла — и обомлела. Она лежала в чьей-то (не своей) спальне на кровати, в чьей-то одежде. Голова была как чугунная. «Что случилось?» — тяжело дыша после сна, спросила себя Неслихан. «Омер… Неужели мы его похоронили? Я ничего не помню… Где я? В чьем я доме? Где Омер?» Встать было выше ее сил. Неслихан все же приняла вертикальное положение и практически сразу рухнула назад — тело ослабло и перестало слушаться ее, а перед глазами все поплыло. Кажется, это услышали за дверью, потому что к ней кто-то зашел. — Что случилось? — спросила она слабым голосом, моргая и прогоняя темноту перед глазами. — Где я? Ей не ответили — хотя, может, она просто не услышала, потому что в ушах звенело. Сильные руки обхватили ее, помогли снова устроиться на кровати, укрыли прохладной влажной тканью. Затем кто-то смочил водой ее лоб. Неслихан была близка к тому, чтобы потерять сознание снова. Голова раскалывалась, будто по ней стучали молотком, и эта боль отдавала даже в веки, которые стали тяжёлыми, будто свинцовыми. Когда она снова решилась открыть глаза, то увидела перед собой… Омера. — Нет… Ты же умер… — вырвалось у нее. — Неслихан, ложись, — его голос был таким реальным, что она отказывалась верить в его смерть. — У тебя случился тепловой удар. — Что? Из сумрака появился еще один силуэт. Неслихан распознала в нем маму Саджиде. — Тебе надо попить, дочка, — сказала она. — Сынок, помоги мне. Неслихан сделала глоток какого-то напитка, вкус которого даже не различила, и ее снова начало куда-то уносить. — Нет-нет-нет, вернись, — окликнул ее Омер. — Пей еще. Головная боль понемногу слабела, и вскоре до Неслихан начало доходить, что сейчас она пребывает в реальности. Зрение прояснилось, и Омер перед ней перестал расплываться. Мама Саджиде присела рядом и принялась массировать руки Неслихан. — Сейчас станет легче, милая, — пообещала она. Неслихан кивнула и вздохнула. Туман в голове никак не хотел рассеиваться. — Что случилось? — Мы были на кладбище, проводили операцию под названием «Похороны Омера Атмаджа», — ввел ее в курс дела Омер. — Ты потеряла сознание из-за жары. Вот, в общем-то, и все. — Да, было очень жарко, — согласилась Саджиде ханым. — А ты вся в черном на самом солнцепеке стояла. Конечно, тебе стало плохо. — Зато все выглядело очень натурально. Безутешная женщина оплакивает своего любимого, а потом падает в обморок, — заметил Омер. — Тем, кому нужно было поверить, что я умер, точно в это поверили. — Я пойду приготовлю для Неслихан что-нибудь поесть, — сказала мама Саджиде. — Сынок, побудь с ней. — Хорошо, мама, не волнуйся. Женщина вышла, и Неслихан проводила ее взглядом. — Значит, все выглядело очень натурально? — она перевела глаза на Омера. Тот кивнул, улыбаясь, а затем серьезно добавил: — Но я очень испугался, когда ты упала. А подойти было нельзя — согласись, это было бы странно, если бы я появился на своих собственных похоронах, — он прервался. — Ещё попьешь? Тебе сейчас нужно пить много жидкости. Он поднес к губам Неслихан кружку, и та покорно выпила ещё немного прохладного некрепкого чая с лимоном. — А что было потом? Ну, после кладбища… — Туда вызвали скорую помощь, тебя хотели забрать в больницу. Но мама сказала, что сама тебя выходит, поэтому вы приехали к нам домой. Вот, собственно, так ты здесь и оказалась, — он провел ладонью по ее лицу. — Пока что тебе лучше побыть в прохладном месте. На улице ужасная жара. — Угу, — кивнула Неслихан, понимая, что она и сама вряд ли встанет. На нее накатила дикая слабость. В комнату зашла мама Саджиде с тарелкой, присела рядом: — Неслихан, нужно немного поесть. Это простой бульон, чтобы восстановить силы. Неслихан почувствовала тошноту. Она не была уверена, что сможет съесть хотя бы ложку. Но умом понимала: надо постараться хоть чуть-чуть. Да и бульон у мамы Саджиде наверняка вышел вкусный. — Омер, поможешь? — спросила Саджиде ханым. — Покормишь Неслихан? Я пойду приготовлю ей ещё питья. — Конечно, помогу, — согласился он и зачерпнул ложкой немного жидкости. — Пахнет обалденно, сам бы съел. — Ты собираешься кормить меня с ложечки? — удивилась Неслихан. — А что тут такого? Ты ведь тоже меня так кормила. Теперь моя очередь. Тем более, ты только что даже встать не смогла. Давай потихоньку есть. В это сложно поверить, но Неслихан, слабая, лежащая в чужой кровати, чувствовала себя счастливой. Любимый мужчина заботился о ней, с нежностью поправлял прохладную простынь на ее теле, поддерживал ее голову, пока она пьет, массировал ее руки (как показала мама Саджиде). И Неслихан, которая ещё не отошла от приснившегося кошмара, расслабилась. — Ну вот, наконец-то я вижу твою красивую улыбку, — Омер провел ладонью по ее лицу. — Надеюсь, теперь она будет появляться как можно чаще. — Если ты будешь рядом со мной, так и случится, — пообещала Неслихан. — Ну, ближайшие несколько дней мы точно проведем вместе. Мама не выпустит тебя отсюда, пока ты окончательно не поправишься. А я все равно «умер». Так что буду ухаживать за своей любимой, — казалось, Омер и сам был рад таким обстоятельствам. — Просто будь со мной — и этого будет достаточно, — она взяла его руку. — Ты мое самое лучшее лекарство. Они несколько минут молчали, глядя друг другу в глаза. Разговаривали их души и сердца, в которых накопилось немало любви и нежности. Как же было хорошо просто сидеть и молчать друг с другом! Неслихан даже легонько ущипнула себя — нет, это точно не сон! — Я опять заняла твою кровать, — прошептала она. — Ничего страшного, — улыбнулся Омер. — Я снова побуду в гостиной. — Если ты хочешь… Если можно… Останься здесь, рядом со мной, ладно? Кажется, она боялась услышать отрицательный ответ, но Омер никогда в жизни не смог бы отказаться. Он хитро взглянул на любимую: — Хм… Наверное, ты права, лучше я останусь тут. Мало ли что… Тепловой удар — дело серьезное.