Мой Господин Рёмен Сукуна

Вскоре они оказались в огромном традиционном японском доме со стенами из рисовой бумаги. Свет был приглушённым, создавая интимную обстановку. Посреди огромной комнаты лежал большой шикибатон — традиционный японский матрас для сна. Он взял её за руку и приказал ей следовать за ним. — Назови своё имя, слуга, — Сукуна широко улыбнулся, обнажив свои длинные и острые клыки. — К-кёка... Меня зовут Кёка... Король Проклятий окинул девушку с ног до головы пронзительным взглядом зловещих сияющих красных глаз, выдержал короткую паузу и продолжил. — Теперь ты принадлежишь мне, Кёка, а значит будешь делать то, что я скажу, — его лицо на мгновение растянулось в безумной широкой улыбке, — тебе не стоит меня бояться, я не хочу сделать тебе больно... по крайней мере сейчас. Из его уст эти слова звучали довольно абсурдно, учитывая, что он был самым кровожадным чудовищем из всех известных колдовскому сообществу. Кёка пыталась найти подвох в сказанном, но похоже, что его намерения не включали в себя причинить ей хоть какую-либо боль, по крайней мере сейчас. Сукуна заметил, что Кёка сдерживала боль: у неё было сломаны несколько рёбер. Она получила это ранение в бою, и болевой шок уже давал о себе знать. Он похоже, ненадолго забыл, что в отличии от него она не была способна использовать обратную технику, а значит не могла регенерировать свои раны хотя бы на один процент также эффективно, как он. Двуликий попытался дотронуться до места на теле, где у неё была травма: она резко отстранилась, держась за свой левый бок. — Тебе нужно лечение, дура, — он спокойно и холодно сказал, — я же вижу, у тебя рёбра сломаны. Кёка чувствовала, как осколки сломанных рёбер резали ткани её тела, каждое даже самое маленькое движение ей отдавалось болью: даже просто дышать было невыносимо мучительно. Девушка замерла, смотря на него с недоверием. Он подошёл ближе и положил руку на её повреждённую часть тела: сломанные рёбра срослись буквально за несколько секунд, а боль прошла, будто бы всё и до этого было в порядке. — С-спасибо, господин. Она всё ещё не понимала его истинные намерения: от Короля Проклятий можно было ждать буквально чего угодно, и его действия было нереально предугадать даже самому опытному стратегу. Его цели и намерения всегда были загадкой, но они точно не несли в себе ничего хорошего для тех, кто имел с ним дело. Но в этот момент девушке точно было понятно одно: она была ему нужна живой, целой и невредимой. Но зачем? — Вот и умница, — он подошёл к ней ещё ближе и потрепал за щёку своей когтистой рукой, посмотрев в её ярко-голубые глаза, — правда я вижу, что ты от меня что-то скрываешь. Очевидно, что Сукуне не стоило бы огромных усилий раздавить эту девушку как мелкую букашку, но его будто бы что-то останавливало это сделать, по крайней мере сейчас. Она была красивой, маленькой, изящной, будто бы фарфоровая кукла или дорогая коллекционная фигурка, которая была бы достойна самого лучшего места в выставочном шкафу какого-нибудь ярого отаку. У неё были длинные светлые волосы, огромные голубые глаза, стройная, но в тоже время не лишённая округлостей фигура типа "песочные часы", белая, как снег на вершине горы Фудзи, кожа и ярко-розовые пухлые губы. Помимо внешности колдунья была ещё и очень талантливой: в свои неполные семнадцать она уже получила первый ранг, да и её проклятая техника была очень сильной в борьбе с проклятьями особого уровня. Хотя до уровня сильнейших магов особого ранга, а тем более до Сукуны девушке было далеко как до Луны, но она очень старалась стать сильнее, чтобы быть способной защитить себя и других. За всё время, что он провёл рядом с ней, находясь в теле Юджи, он изучил её полностью: она была храброй и дерзкой, не боялась идти на даже достаточно опасные миссии для её ранга, и в то же время она была мягкой и нежной по отношению к своим близким и друзьям. Похоже, вся эта комбинация внешности, магического потенциала и характера так сильно заинтересовала Короля Проклятий, что он понял: он хочет владеть ею полностью. Король Проклятий медленно приближался к девушке, продолжая гладить своими руками её лицо. Кёка стояла перед ним, дрожа, как лист на осеннем ветру. Она была совсем маленькой по сравнению с Двуликим, наверное, на две головы ниже его. Он пугал её, но одновременно ей нравились его прикосновения: его руки гладили нежное девичье лицо, шею, а потом спускались ниже, скользя по её груди, животу и бёдрам. Похоже, юной шаманке нравилось это ощущение опасности, которое она испытывала рядом с Королём Проклятий. — Признай, что тебе нравится, — демон наклонился и прошептал ей на ухо: по её телу прошли мурашки от него голоса, — ты ведёшь себя так, будто бы до сих пор боишься, но я вижу, что я тебе нравлюсь. Кёка покраснела: она пыталась скрыть желание под слоем ужаса перед монстром, который не то, чтобы не пытался ей навредить, а наоборот обращался с ней... нежно? Сукуна подошёл к девушке вплотную: между ними не осталось даже дюйма свободного пространства. Он был настолько близко, что она могла чувствовать тепло его тела: его кожа будто бы горела. Демон аккуратно положил свою новую игрушку на мягкую поверхность матраса и навис над ней, словно тень. Он медленно прошёлся по ней взглядом, рассматривая каждый изгиб юного девичьего тела. "А ты очень даже привлекательная, — он облизнул свои губы, — было бы очень жаль убивать тебя. Я не удивлён, что твои одноклассники на тебя засматривались, странно, что ты так и не решилась выбрать кого-нибудь. Юджи, например. Он очень тебя ценил, даже больше, чем просто друга". Юджи... Надеюсь, я смогу тебя спасти... Её глаза снова наполнились слезами. — Ой, ну не плачь, — Сукуна снова вытер слёзы с её щёк, слегка царапая кожу ногтями, — я уверен, твой Юджи тебя сейчас видит, и он рад, что я, Легендарный Король Проклятий, обхожусь с тобой достаточно хорошо". Стоило признать, что Двуликий в теле Юджи был очень привлекательным: он был значительно выше ростом, чем Итадори, у него были сильные и крепкие руки, а сам по себе он излучал невероятную харизму. Кёка чувствовала, как её пульс участился настолько, что он буквально оглушал. Его рука проскользнула по нежной коже лица, потом по шее, и дальше вниз. На щеке осталась царапина от ногтей, из которой показались капли крови. Он наклонился ниже и облизнул рану на щеке. — А ты очень приятная на вкус, — он слегка улыбнулся и облизнул свои губы, — мне хочется попробовать тебя ещё сильнее. Сукуна сжал её подбородок ладонью и воспользовался инициативой поцеловать свою жертву в губы: его язык резко проник в её рот, что она не успела вскрикнуть. Этот поцелуй был одновременно болезненным и приятным: на нежной коже девичьего лица слегка проступали синяки. Колдунье оставалось лишь отвечать и подстроиться под его темп. Он был грубым, кусал её губы, слизывая проступившие на них капельки крови, но почему-то эта боль казалась ей очень приятной. Двуликий гладил её шею рукой, царапая нежную кожу ногтями и порой запуская руку в волосы. — Ты так сладко пахнешь, девочка, — шептал он ей на ухо, — я хочу насладиться тобой полностью. Сукуна обнажил свои клыки и слегка укусил свою жертву за шею, потом опустился ниже, одновременно разрывая одежду и бельё под ней. Под разорванной одеждой показалась округлая и мягкая девичья грудь с нежно-розовыми сосками. Он взял в рот один набухший сосок и начал ласкать его губами и языком, иногда слегка покусывая его зубами, оставляя лёгкие следы от острых клыков, но не прокусывая кожу. Кёка уже окончательно поняла, что не сможет ему сопротивляться, да и похоже, что не хочет: ей это нравится, настолько, что ей хочется стонать от удовольствия. То же самое он сделал с другим соском, параллельно гладя каждый изгиб её тела своими руками. В то же время всё происходящее казалось колдунье не только неправильным, но ещё и запретным: хоть и в человеческой оболочке, но он всё-таки был демоном, и демоном он был опасным. Он снова посмотрел на свою жертву, но уже с некоторым недоумением и ноткой гнева, почувствовав её внутренний конфликт. "Не будь уже такой дурой, — он снова заговорил тем самым своим высокомерным голосом, — неужели ты думаешь, что я не вижу, что ты этого хочешь? Я тебя насквозь вижу, как ты колеблешься, хотя помнишь, что согласилась слушаться меня безо всяких сомнений". Кёка знала, что её колебания явно не улучшат ситуацию: одно неверное действие, мысль или слово — и всё может обернуться против неё. А она даже представить не могла, что он мог бы с ней сделать в случае малейшей ошибки. Явно ничего хорошего. — П-прости, — нервно выдавила из себя девушка, — я готова понести наказание за свои сомнения. Гнев Короля Проклятий сменился на милость: ему понравилось, что перед ним послушно извинились за эту погрешность. Он снова провёл своей рукой по её щеке. — Хорошая девочка, — произнёс он дразнящим голосом, — на сей раз я прощу твою маленькую провинность, но в следующий раз я не буду сдерживаться, если подобное когда-нибудь повторится. Двуликий продолжил изучать изгибы её тела, убрав разорванную в клочья одежду в сторону и продолжая покрывать её кожу следами от лёгких укусов, медленно опускаясь всё ниже и ниже. Его жертва слегка постанывала от удовольствия, каждое его прикосновение, поцелуй и укус вызывали в её теле мурашки. — У тебя такие хорошенькие ножки, а ты скрываешь их под одеждой — он резко разорвал на ней колготки и трусики, отбросив последние в сторону — тебе это больше не нужно. Он облизнул своим языком набухшие от возбуждения половые губы и клитор, через секунду посмотрев на колдунью с широкой улыбкой. — Ты такая вкусная! — по его тону было ясно, что сдерживаться он точно не будет, — а ты, похоже, что совсем невинная девочка. И тут он попал в самое яблочко: Кёка никогда ещё не имела опыта в постели. Но похоже, он знал, что он делал. — Доверься мне, я не сделаю тебе больно, — его тон голоса смягчился, когда он заметил, что её щёки налились краской от смущения, — тебе наоборот будет очень приятно, ведь я могу сделать это гораздо лучше, чем любой жалкий человеческий мужчина. Сукуна продолжил ласкать свою новую игрушку языком и губами, иногда посасывая клитор, а иногда заходя языком в лоно. Он делал это с большим наслаждением, пытаясь максимально распробовать её на вкус. Девушка уже не могла сдерживать стоны, они становились всё громче и громче. Эти ощущения для неё были новыми, и похоже, самыми яркими за всю её жизнь. — Пожалуйста... мой Господин, не останавливайся, — голос его жертвы сменился на более томный: её по-настоящему этого хотелось. — Я и не собирался останавливаться, дурочка, — слегка надменным голосом ответил Двуликий, — я только начал. Убрав когти, он аккуратно вошёл в неё одним пальцем: ощущения стали ещё ярче, и сдерживать свои стоны ей было практически невозможно. За первым вход пошёл второй. Юное тело Кёки извивалось от удовольствия, и ему это нравилось наблюдать. — Я растяну твою узкую девственную пизду, — он ускорил движения пальцами, стимулируя точку G. Внизу стало настолько мокро, что лицо Сукуны было в смазке по самый нос, но его это ни капли не смущало. Дальше пошёл и третий палец. — Даже не думай кончать, пока я не разрешу, — он заметил, что его жертва уже была близка к кульминации, — ты обязана слушаться меня, помнишь же? Девушка кивнула, но сдерживаться было практически невозможно: он владел языком и пальцами настолько хорошо, что ей казалось, за эти ощущения было не жалко заплатить даже своей собственной жизнью. Он целовал каждый кусочек юной плоти, не сдерживаясь и повышая скорость и интенсивность. Похоже, она уже не может не кончить. — П-пожалуйста, — жертва уже готова была взмолиться, чтобы он разрешил её кончить. — Мне нравится, как ты просишь меня, — Король Проклятий усмехнулся, — Попроси меня ещё раз, и тогда я проявлю к тебе своё милосердие. — П-пожалуйста... мой Господин, — Кёка уже была на пороге того, чтобы кончить прямо сейчас. — Хорошо, — его тон голоса стал мягче, — мне нравится твоя покорность. Игрушка извивалась в невероятно ярком оргазме, сопровождая его громкими томными стонами. Сукуна поднялся: всё его лицо было в смазке, но это его никак не смущало. Похоже, ему это нравилось. Он невозмутимо облизнул свои губы и вытер лицо её порванными трусиками, выкинув их куда-то далеко в сторону. — Тебе это больше не нужно. Всё тело жертвы было красным, кровь оглушающе пульсировала, и она ещё чувствовала приятный осадок от процесса. — Тебе понравилось? — томным голосом спросил Двуликий, и, выдержав короткую паузу, продолжил — ты отвратительно наврёшь своему господину, если скажешь "нет". — Да... — тихо и томно ответила Кёка, — это было лучшее, что я когда-либо испытывала, мой господин. Юной колдунье по-настоящему понравилось быть игрушкой Короля Проклятий, хоть изначально эта перспектива её пугала до дрожи. Похоже, её никогда в её жизни не было так приятно. Девушка-игрушка лежала на матрасе, раскинув конечности в стороны. Её тело было покрыто следами от укусов, засосов и острых как клинки когтей. — Господин, — продолжила Кёка, — я бы хотела называть тебя по имени, но я не знаю, достойна ли я такой чести. — Ты хочешь называть меня по имени? — Король Проклятий улыбнулся, — хорошо, ты можешь называть меня Господин Сукуна.