TEACHER'S PET

— Что ты имеешь в виду? Чонгук объясняет: — Всякий раз, когда ты будешь не подчиняться или вести себя так, как мне кажется непринятым, я могу активировать ошейник и ударить током. Это поможет держать тебя в узде и напомнит, кто здесь главный. Он подкрепляет свои фразы нажатием на кнопку небольшого пульта, отчего глаза Мии расширяются в тревоге после сильной боли, пронзающей тело. Ощущение кратковременное, но крайне неприятное, вынуждающее хватать ртом воздух и сжимать собственное горло. Чонгук с интересом наблюдает за этой реакцией, отмечая, как быстро девушка приходит в себя. — Ч-чонгук… — Смотри на меня. — Почему мы не можем поговорить вместо того, чтобы заниматься этим? Пожалуйста… Мы можем обсудить все? — умоляюще произносит, покачивая головой. — Я… — Посмотри. На. Меня. Застыв на миг, девушка сдувает волосы с лица и устанавливает с Чоном зрительный контакт. Тот оставляет еду в сторону и успокаивающе кладет руку на плечо Мии. — Мне жаль, если это напугало тебя. Но, пожалуйста, пойми, что твое послушание необходимо. Если не будешь сотрудничать, последствия станут еще более серьезными. И тут же наклоняется ближе, чтобы прошептать прямо в губы: — Поговори со мной, если хочешь. Мия неконтролируемо дрожит, испытывая сильное чувство страха и отчаяния. Она боится Чона и его действий; знает, что должна найти способ выбраться из этой ситуации живой. Проходит некоторое время, поглощенное тишиной, прежде чем девушка собирается с духом и начинает говорить: — Я-я обещаю, буду вести себя хорошо и выполнять все, что ты скажешь… Просто не делай мне больше больно… Пожалуйста… — голос ее дрожит, слезы, скатывающиеся по раскрасневшимся щекам, оставляют за собой мокрые дорожки. — Так… Рыкнув, Чонгук встает и поднимает Мию на ноги, прижимая ее к стене и крепко обхватывая за горло. Свободной рукой он хватается за ошейник и начинает на ощупь регулировать его параметры, увеличивая напряжение и продолжительность ударов. Полностью игнорируя мольбы Мии, Чон продолжает делать задуманное до тех пор, пока девушка не начинает задыхаться. — Мне тебя ударить? — За что? Чонгук смотрит на Мию, которая явно изо всех сил старается сохранять сознание. Вместо того чтобы сказать что-то колкое, он освобождает девушку от удушающей хватки, отступает, позволяя перевести дыхание и прийти в себя. После рассматривает заплаканное лицо одновременно с восхищением и отвращением, испытывая извращенное удовольствие. — Ты должна знать свое место. Если не можешь следовать простым инструкциям, у меня не будет другого выбора, кроме как заставить тебя. — Я не сраная псина, чтобы обращаться со мной вот так! — Не псина? Когда Чонгук присаживается рядом на корточки, девушка вздрагивает. — Ты все еще не до конца понимаешь, да? Мия в ярости. Она ощущает, как внутри нарастает сильный гнев. Внезапно девушка находит в себе силы дать отпор, становится полна решимости сделать все, что только может, лишь бы избежать боли. — Нет, я не понимаю! И я не собака, я отказываюсь мириться с таким обращением. Пошел ты нахуй, кусок дерьма, — тело напрягается, слова с губ спадают сами по себе. Девушка не успевает даже осознать. — Я никогда не подчинюсь тебе окончательно, так что давай, убей меня прямо сейчас, если ты этого хочешь, потому что я скорее умру, чем буду так жить! Смелость появляется по щелчку пальцев, но и пропадает также быстро. Этого запала хватает лишь на минуту, чтобы высказать все накопившееся. Сейчас Мия забивается в угол, напоминая самой себе о том, что лучше помалкивать и держать себя в руках, если не хочется потерять рассудок или получить еще один удар током. До конца выслушивая вызов Мии с восхищением, впечатленный духом и смелостью, Чонгук хмыкает. — Можешь заткнуться на минуту? После нескольких мгновений молчания Чонгук снова говорит, нарушая напряжение в комнате. — Послушай, я не хочу прибегать к насилию. Предпочитаю иметь дело с кем-то, кто уступчив. С кем-то, с кем легко справиться. Так почему бы тебе просто не попытаться сотрудничать со мной и не облегчить жизнь нам обоим? Он ждет ответа Мии, стуча пальцем по бедру. Хотя девушка и непокорна сейчас, в ее глазах страх и уязвимость, что вызывают у Чонгука странное удовлетворение. Со временем мужчина становится более нетерпеливым и беспокойным, в итоге встает и направляется к двери. Перед тем как покинуть подвал, Чонгук кидает на Мию предупреждающий взгляд. Та не успевает ни о чем подумать, как мужчина возвращается. В руках у него новый бокал. — Вот немного воды. Выпей медленно и постарайся успокоиться. — Я не хочу пить… Чонгук опускает веки и вскидывает брови, удивленный тем, как быстро до Мии перестало доходить с первого раза. Она же разумная. Почему ведет себя так? — Ладно. — Когда ты снимешь с меня ошейник? Не моргая наблюдая за каждым движением Мии, обдумывая ее вопрос и взвешивая потенциальные риски, Чонгук пожимает плечами. С одной стороны, это может быть расценено как проявление снисхождения и попытка завоевать доверие; с другой стороны, это также может дать возможность попытаться сбежать или позволить еще каким-нибудь глупым идеям попасть в голову. После недолгого раздумья мужчина говорит твердо, но спокойно: — Я сниму с тебя ошейник, когда пойму, что ты готова вести себя должным образом. А до тех пор тебе нужно показывать мне, что ты понимаешь свое место и можешь выполнять мои приказы. — Пожал-… — Пожалуйста? Снять с тебя ошейник? — приподнимает брови. — Ты только что орала на меня. — И мне жаль. — О-о-о… Чонгук закатывает глаза. — Переигрываешь. Его голос сочится злобным весельем. Можно ли получить от этого выгоду? — Договорились. Как только ошейник расстегивается, Мия выдыхает с облегчением и протягивает руку, чтобы дотронуться до обнажившейся шеи. Чонгук с интересом наблюдает, задаваясь вопросом, как далеко он сможет зайти, прежде чем девушка окончательно сломается. Минус проблема. — Поешь. Потом я приду и помоешься. — Опять… В тазу? — Опять в тазу. И я уже говорил почему.

***

Сидя в одиночестве, Мия ловит себя на том, что ее мысли поглощены нынешним затруднительным положением. Она просто не может не испытывать смешанных эмоций — страха, гнева, решимости — пытаясь осознать, что с ней произошло. Почему… Несмотря на то что Чонгук уже несколько раз сказал о причинах такого выбора, Мия все еще не понимает, почему именно она оказалась здесь. Также не понимает, насколько глупой надо быть, чтобы не заметить раньше. Но Чонгук ведь был хорошим. Иногда девушка даже задумывалась о том, что может доверять ему больше, чем своей матери. С Чоном они разговаривали, обсуждали разные проблемы, целовались. Не просто занимались сексом. Мия врала подруге о том, что между ней и преподавателем нет ничего, кроме интимной близости. Потому что на самом деле влюбилась. Осознание того, что человек, ответственный за похищение, не так давно был тем, кому Мия когда-то верила, все еще дается нелегко. Это заставляет чувствовать себя брошенной и уязвимой, однако девушка не может позволить этому затуманить рассудок или повлиять на решимость сбежать. Ошибкой было вот так срываться — Чонгук мог сделать что-нибудь похуже; в рассуждениях о возможном исходе событий Мия проводит около двадцати минут, прежде чем разочарованно выдыхает и отбрасывает все противные мысли. В голову теперь лезет совсем другое: вспоминая дни в учебном заведении, время, проведенное с Чоном, Мия ощущает боль и гнев. Она словно полностью отдала свое сердце этому человеку только для того, чтобы его швырнули ей в лицо самым жестоким из возможных способов. «Дура, дура, дура» Время от времени Мия размышляла, догадывается ли Чон о ее симпатии. Ответит ли он взаимностью, если узнает? Теперь уже нет никакого смысла рассуждать; Чонгук яйца выеденного не стоит. Неужели любовь затмила разум так сильно? Так, что Мия не смогла даже в самом темном уголке своего сознания поселить сомнение? Нужно на что-то отвлечься, иначе так с ума сойти можно. Не производя много шума, Мия осторожно стучит кулаком по стене, прислушиваясь к любым признакам движения снаружи. Когда девушка осознает, что ничего не происходит, она пробует еще, на этот раз нанося более сильные удары. По-прежнему нет хотя бы чего-то, кроме тишины. Мия понятия не имеет, что хочет услышать. Хоть что-нибудь? Странное ощущение: словно девушка заперта в собственном пузыре, отделенном от всего остального вокруг. Отчаяние усиливается. Минуты идут, а Чонгук все не возвращается с мыльными принадлежностями, и Мия на самом деле начинает волноваться, что мужчина может вообще не вернуться. Бросить ее здесь медленно умирать от голода и жажды. Она его взбесила? Разозлила сильно? Стоило только вспомнить об обещанных водных процедурах, как по пространству разлетаются звуки шагов, от которых по спине бегут мурашки. Мия уже успела привыкнуть к тишине, поэтому неожиданный шум ее напугал. — Посмотрим… Взгляд задерживается на мужской фигуре. Чонгук спокойно подходит, потирая шею. — Ты еще не разделась? — Я… — Снимай одежду. — Хорошо… — еле слышно отвечает Мия, дрожащими руками выполняя сказанное. Чонгук внимательно наблюдает за девушкой, пока она раздевается догола, отмечая каждое движение и жест с блеском в глазах. Как только Мия полностью обнажается, Чон одобрительно кивает и жестом подзывает ее поближе, говоря встать в таз. — Очень хорошо, — хвалит, нежно проводя руками по девичьим волосам, как только Мия послушно занимает нужную позицию. — Разве нельзя всегда вести себя так? Мужчина обхватывает руками талию, надежно удерживая на месте несколько секунд, прежде чем начинает намыливать чужое тело, уделяя особое внимание участкам между ног и подмышками. Его интересуют те места, где девичья кожа наиболее чувствительна; те места, на которых легко могут появиться синяки, поэтому тщательно растирает эти участки. — Вот так вот и стой, — удовлетворенно вздыхает Чон, слабо пожимая плечами. — Мне нравится, когда ты молчишь. Продолжая мыть тело Мии, Чон становится все более агрессивным в своих движениях, скребет все жестче и грубее, из-за чего девушка непроизвольно вздрагивает. — Просто расслабься, принцесса, — приказывает тихим и успокаивающим голосом, на мгновение замирая. Чонгук улыбается, видя попытку Мии сохранить самообладание. Он прекрасно осознает, насколько эта ситуация раздвигает ее границы, и ему доставляет невероятное удовольствие наблюдать за дискомфортом. — Ну вот, — воркует, — такая хорошая девочка. Руки продолжают втирать мыло в кожу девушки. Мия нервно сглатывает. — Я вижу, что ты сейчас немного смущена. — Немного? Усмехаясь, Чонгук облизывает пересохшие губы. — Я уже видел тебя голой. Водные процедуры затягиваются и заканчиваются только спустя полчаса. Так сказал Чонгук, когда посмотрел на наручные часы. Помогая выйти из тазика, Чон накидывает на тело Мии большое синее полотенце и подводит к матрацу. Тщательно вытирая чистую кожу, местами раскрасневшуюся, мужчина периодически бурчит что-то под нос. — Теперь, — прочищает горло, — нам нужно привести в порядок твои волосы. Чуть дергая на себя, Чонгук достает из кармана халата небольшую расческу и начинает аккуратно расчесывать влажные волосы, избавляясь от всех колтунов. — Разве не приятно, когда кто-то вот так заботится о тебе? Пальцы Чонгука распутывают небольшие узлы. Потратив на это около трех минут, Чон наклоняется и шепчет: — Знаешь, это даже забавно, насколько сильно я сейчас тебя контролирую, — Мия хочет отодвинуться, но Чон хватает за запястье. — Я мог бы делать с твоим милым маленьким телом все, что захочется, и ты ничего не смогла бы сделать. Сразу после этих слов Чон громко усмехается, забавляясь властью и тем, как Мия заметно пугается. — Но не волнуйся, — спешит успокоить, — я не причиню тебе вреда, если будешь хорошо себя вести. Уже говорил это, да? Ночью Мия так и не смогла уснуть. Ворочалась, кряхтела и стонала от раздражения, понимая, что заболевает. В носу щекотало, сопли скапливались, а в горле появилось неприятное саднящее чувство. Может быть, хотя бы из-за подхваченной простуды Чонгук хоть немного сжалится?