TEACHER'S PET

Чонгук сидит рядом с Мией на кровати и рассеянно переключает каналы. Девушка периодически покашливает, завернувшись в одеяло; выглядит бледной и слабой. Чон часто бросает на нее взгляд, проверяя состояние. Последнее, что ему нужно, — это чтобы Мии стало хуже. Девушка почти ничего не говорит с тех пор, как съела суп. Комнату наполняют только звуки телешоу, воспроизводимого на заднем плане. Но продолжается это недолго. — Чувствуешь себя лучше? Мия дает отрицательный ответ, ощущая, как знакомая боль в груди усиливается. Как будто сердце сжимает невидимая рука, электрический разряд распространяется по всему телу, пока не начинает казаться, что поглощает целиком. — Я так не думаю… — мямля признается Мия, избегая зрительного контакта. — Доставляешь мне проблемы, с которыми я не планировал разбираться. — Ч-что? — Ты меня услышала. Мия отворачивается. Окно действительно закрыто — она проверила в ту минуту, когда осталась одна; Чонгук относил посуду на кухню. Вздыхая, девушка закрывает глаза, заметно напрягаясь. Язык ее тела буквально кричит, что прямо сейчас она не хочет иметь с Чоном ничего общего. Внимание Чонгук задерживает на девичьей фигуре, отмечая каждую деталь. — Ты забавно морщишься, когда злишься. — Похуй. То, что я корчу рожи, не означает, что ты должен обращать на это внимание. Меня это бесит. Мия скрещивает ноги под одеялом, пытаясь принять удобную позу. Хотя ее слова и звучат резко, в голосе слышится нотка уязвимости — признак того, что она не такая смелая, какой притворяется. — Следи за языком. От неожиданного сурового тона Чонгука Мия дрожит; сердце бешено колотится в груди. — Что? Что я сказала не так? Ее голос слегка дрожит, выдавая страх. Одеяло шуршит, девушка крепче сжимает его, внезапно остро осознав всю серьезность своего положения. — Ты ведешь себя неуважительно. Вот, что неправильно. Сглатывая, Мия кусает губу. — Уважительно это или нет, но тебе вообще не следовало меня похищать. Вот... В чем настоящая проблема. Чонгук даже не сдерживает усмешки. — На самом деле хочешь продолжить разговаривать со мной в таком тоне? — Угрожаешь мне? Чонгук перемещается на край кровати, после чего проводит рукой по волосам, глубоко вдыхая. — Нет. Я не угрожаю тебе. Просто напоминаю, что ты в моем доме, в моей комнате и под моей опекой. Тебе нужно проявить немного уважения. — Что насчет тебя? Разве ты тоже не должен проявлять ко мне уважение? В конце концов, я все еще остаюсь твоей студенткой. — И девушкой, которая со мной трахалась. О, — губы вытягиваются трубочкой. — и иногда все еще трахающейся. В животе что-то неприятно сводит. — Если бы я знала, что все так закончится, ни за что не села бы на твой член. — Ты должна была думать об этом раньше. — Все рано ответишь за то, что сделал. Чонгук запрокидывает голову и заливается смехом. Громким, раскатистым, эхом отскакивающим от стен. После этого он откидывается на подушки, опираясь на локти. — Может, я и отвечу, но, по крайней мере... Я не такой лицемер, как некоторые, детка. Ты была более чем готова трахаться с преподавателем, но теперь, когда все пошло наперекосяк, ты разыгрываешь невинную жертву. — Невинную жертву? Ты, блядь, похитил меня! Устанавливая с Мией зрительный контакт, Чонгук щурится. — Да, я это сделал. Потому что я этого хотел. Разговор заканчивается быстро. Чонгук в последний раз предупреждает, что Мии необходимо поработать над мыслями и высказываниями, прежде чем покидает комнату. — Б-блядь… Роняя голову на подушки, девушка опускает веки и недовольно стонет. — Нахуй его. Нахуй всю эту ситуацию. После этих слов Мия сворачивается калачиком, плотнее натягивая одеяло. Зарываясь лицом в подушку, пытаясь спрятаться от всего происходящего, она всхлипывает. Комната освещена лишь уличным светом. Холод пробирает до костей. Сердце быстро бьется, каждый удар Мия ощущает рукой, на которой лежит. Сейчас она словно загнана в ловушку, беспомощна и более уязвима, чем когда-либо прежде. — Я хочу домой… Домой… Я не хочу здесь находиться… — пробормочет под нос, еще громче всхлипывая. Так и засыпает, обнимая саму себя.

***

Как только Чонгук заходит в спальню и замечает, что Мия спит, он ухмыляется и наклоняется, чтобы нежно убрать несколько прядей волос с девичьего лба. Несмотря на обстоятельства, Чон даже не старается скрыть привязанности к Мии. С каждым мгновением, проведенным вместе — будь то ссоры или тихие моменты, подобные этому, — между ними формируется неоспоримая связь. Временами это смущает мужчину, потому что он осознает, как искренне заботится о том, что Мия чувствует, и больше всего на свете хочет… Приручить. Привязать к себе и никогда не отпускать. Мии требуется некоторое время, чтобы медленно поднять отяжелевшие веки. Окруженная мягкими подушками и теплыми простынями, она сразу обнаруживает, что уютно устроилась под одеялом, пряча половину своего лица. На прикроватной тумбочке стоит поднос со свежими фруктами, чаем, водой и лекарствами. — Ч-что… Чонгук тихо усмехается. Похоже, Мия окончательно проснулась. — Ты проспала достаточно много времени, — кивает. — Давай-ка продолжим улучшать твое состояние. Прикусывая внутреннюю сторону нижней губы, Чон протягивает руку, берет таблетку и подносит ее к девичьему рту. Он не заставляет сразу глотать, но и особого выбора Мии не предоставляет. — Вот, возьми. Это поможет снять боль. И не начинай опять… Это всего лишь простое обезболивающее. Водой запивай. Наблюдая за тем, как после приема таблетки Мия пытается сесть, кряхтя, Чонгук выпускает насмешку и пожимает плечами. — Не торопись. Правой рукой Чонгук поправляет подушку, удобно прислоняя девушку к изголовью кровати. Его прикосновения на удивление нежны, учитывая обстоятельства. — Как твое самочувствие? — Не могу… Какая-то слабость. Чонгук улавливает, как тело Мии расслабляется, напряжение покидает ее мышцы. При виде этого на губах появляется легкая улыбка. Рука мужчины продолжает ласкать девичью щеку, проводя по изгибу, прежде чем опускается на шею. После этого Чон давит ровно настолько, чтобы заставить девушку вздрогнуть. — Ты собираешься вернуть меня в подвал, когда я поправлюсь? Глаза Чонгука сужаются от вопроса, из его груди вырывается низкое рычание. Он делает шаг назад, скрещивает руки в замке за спиной и внимательно изучает сидящую напротив. — Может быть, — наконец произносит холодным и отстраненным голосом. — Или, может быть, вместо этого я оставлю тебя здесь, со мной. Даже не знаю, что хуже для тебя. — Можно я приму нормальный душ? — С температурой? В комнате повисает молчание. — Я чувствую себя грязной. — Нет. — Почему… Мия поздно осознает, что вопрос глупый. Делая шаг вперед, возвышаясь над девушкой, Чонгук хватает ее за подбородок, вынуждая посмотреть на него снизу вверх. — Потому что я так сказал, — огрызается, его терпение явно на исходе. — Хочешь продолжить разговор? — слова резки, но в глазах мелькает веселье. Кажется, Чонгук находит какое-то извращенное удовольствие в том, что держит Мию в таком состоянии. Рука Чонгука сжимает кожу подбородка, удерживая взгляд девушки в плену. Его горячее дыхание щекочет щеку. — Я хочу, чтобы ты запомнила это чувство, — бормочет, голос звучит едва громче шепота. — Потому что это то, какой я желаю тебя видеть сейчас. Чонгук злится, потому что это совсем не похоже на то, что он планировал с самого начала. Мия всегда должна быть чистой, накормленной и натренированной. Но сейчас есть желание немного повеселиться. Наверняка это подрывает веру Мии в себя. — Хватит… — Что это было? — спрашивает Чон, вскидывая брови. — Маленькая Мия только что сказала мне остановиться? — ухмылка приподнимает уголки губ, когда Чон наклоняется еще ближе. Мии даже кажется, что она ощущает исходящее от него тепло. — Теперь ты так со мной разговариваешь? — Отпусти меня! Пожалуйста, мне больно! Хватка лишь усиливается, и девушка выпускает сдавленный стон, когда голова запрокидывается. Свободной рукой Чон резко бьет по щеке, оставляя на ней красный след. Мия чуть ли не скулит, поджимая губы, лишь бы не разрыдаться. — Ты что-то сказала? Извини, я не расслышал. — Сказала, что мне больно! Видя, как слезы у Мии наворачиваются, Чонгук протяжно выдыхает. — Замечательно, — просто отвечает спустя минуту молчания. — В этом-то и суть. Чонгук делает шаг назад, и из-за рта Мии тут же вырывается всхлип. Сжимая кулаки, мужчина недовольно цокает языком, пока костяшки пальцев белеют от напряжения. — Ты жалкая, — даже кривит губы в отвращении. — Плачешь как маленькая сучка, потому что я причинил тебе немного боли. Научись, черт возьми, держать свои эмоции под контролем. Мия вновь всхлипывает, прижимая колени к груди. Смотря на нее еще немного, любуясь заплаканным лицом и дрожащим телом, Чонгук рыкает. Отворачиваясь, он пренебрежительно машет рукой. — Перестань плакать, — рявкает, расслабляя плечи. — Я… — Рот закрой! Мия шмыгает и вытирает нос тыльной стороной ладони, глядя на свои колени. — Знаешь, в чем твоя проблема? — произносит Чонгук непринужденно. — Ты чертовски слабая. Всегда плачешь и ноешь по любому поводу. Это пиздец. — Ты меня похитил… Чего ожидаешь после этого? — Рот. Закрой. Плакать теперь хочется только сильнее. Подходя еще ближе, Чонгук хватает Мию за запястья и отрывает их от ее лица. Пальцы впиваются в кожу, оставляя белые следы. — Посмотри на меня, — приказывает словно псине. — Смотри. — Чонгук… — Ты думаешь, это смешно? — звучит как ядовитое шипение, каждое слово сочится презрением. — Тебе нравится выводить меня из себя? — Н-нет… — Тогда какого хера! Насчет твоего вопроса про подвал, — с силой отталкивая Мию, Чонгук быстрыми шагами сокращает расстояние между кроватью и дверью. — Наслаждайся возможностью быть за его пределами, — кидает через плечо, нажимая на ручку, — как только поправишься, сразу вернешься вниз. От хлопка двери Мия вздрагивает. Падает на спину и задерживает дыхание. — Блядь… Домой…