TEACHER'S PET

Комната тускло освещена, единственным источником света является маленькая лампа на прикроватной тумбочке рядом с Мией. Она сидит на краю кровати и дрожащими руками пишет на листке очередную возможную идею для сообщения, которое можно отправить Изабелле. Чонгук дал бумагу и карандаш. Чтобы не скучала. Сердце ее учащенно бьется, страх словно растекается по венам. — Я… Дверь внезапно открывается, слова застревают в горле, и Мия немного подпрыгивает. — О! Я не слышала, как ты подходил к комнате… Чонгук входит и разминает шею, закрывая за собой дверь. Его взгляд тут же падает на листок бумаги в руке Мии. — Я вижу… Ты усердно работаешь. Хорошая девочка. Наклоняется, его теплое дыхание щекочет ухо: — Но помни, если твоя подруга не поймет, нам придется найти другой способ заставить ее замолчать. — Что? — О, ну не надо делать такое лицо, — с сарказмом подмечает Чон, цокая. — Ты прекрасно поняла меня. Глаза Мии расширяются от этих слов, смотрит она на Чона с явным замешательством. Бумага шуршит в руках. — Нет… Что ты имеешь в виду? Другой способ? Вопрос Мии повисает в воздухе, и Чонгук выпрямляется, не отрывая от девушки взгляда. Не проходит и пяти секунд, как он скрещивает руки на груди, выражение его лица непроницаемо. — Не строй из себя тупую. — Не надо впутывать Изабеллу. Голос Мии едва слышен. Чонгук не моргая наблюдает за ней, его темные глаза ловят каждое изменение на девичьем лице. Чон даже может видеть страх и неуверенность. Это восхитительно. Забавно. — Хватит задавать так много вопросов. — Нет, послушай… Слова Мии пропускаются мимо ушей, Чонгук просто стоит, не обращая внимания на ее отчаяние. — Тебе нужно научиться послушанию. — Это очень тупо! Фраза эхом разносится по комнате, пока веки Чонгука сужаются от такой дерзости. — Твое поведение нуждается в коррекции. Иногда ты меня сильно бесишь. Надо было оставить тебя в подвале, тогда бы в твоей пустой башке сформировалось понятие о причинно-следственных связях. Руки Мии сами по себе сжимаются в кулаки. Как же ее раздражает эта надменность! Гнев девушки вырывается на поверхность, ее щеки краснеют от ярости. — Как ты смеешь! Я не какое-то тупое животное, которым можно управлять! Слова звучат смело, однако действия выдают. Неосознанно после восклицания Мия отползает к изголовью кровати, словно ища пути к отступлению. — Ты, блядь, сядешь в тюрьму! Вспышка эмоций Мии, кажется, лишь забавит Чонгука еще больше. Он тихо смеется, делая шаг вперед, после чего протягивает руку и крепко хватает девушку за запястье. — О, как мило. Ты мне теперь угрожаешь? — Чонгук даже не думает скрыть насмешку. — Кажется, я уже говорил… Ты не понимаешь… Ни-че-го, — резко притягивая Мию ближе, Чон делает вдох, чтобы поскорее собраться с мыслями. Ему так много хочется сказать. — Твой первый день в подвале… Мия сглатывает. — Что я тогда сказал? Про питомца, — забирая прядь волос девушке за ухо, Чонгук расслабляет плечи. — Я сразу сообщил, какие у меня на тебя планы. Ты не восприняла это всерьез? Миа пытается высвободить руку, стискивая зубы. — Я помню! И это все еще тупо! Сопротивление Мии только укрепляет решимость Чонгука. Он сжимает ее запястье сильнее, другой хватая за подбородок, вынуждая установить зрительный контакт. — Тупо? Может быть… Но ты все равно мой питомец. И питомцы слушаются своих хозяев. Высвобождая подбородок, отказываясь подчиняться, Мия зло рыкает. — Нет… Я не буду твоим домашним животным! — Ты уже не чувствуешь себя так плохо, а? — Чон усмехается, прижимая ладонь ко лбу Мии. — Из-за температуры у тебя мозги плавятся. Пошли, остынешь немного. Миа дрожит от прикосновения. Решимость ее пошатывается, в затылке ноет. — Нет… Мне не нужно остывать… Упрямство удивляет даже саму Мию. Девушка снова вырывается из рук Чонгука, глядя на него из-под бровей. — Оставь меня в покое! С удивительной легкостью Чон моментально хватает Мию снова и тащит в ванную, брыкающуюся и кричащую. — Ты не можешь так со мной обходиться! Не обращая внимания на ее протесты, Чонгук рывком открывает стеклянную дверцу душа, ровный поток холодной воды сразу же льется. Не колеблясь, Чон подталкивает Мию вперед, заставляя отцепиться от стены, в которой девушка так отчаянно ищет спасение. — Это послужит тебе уроком, — говорит Чон спокойным и собранным голосом. — Я обещаю, ты этого не забудешь. Мия ахает, когда ледяная вода пускает мурашки, словно посылая ударную волну по всему телу. Она спотыкается, поскользнувшись на мокрой плитке, однако Чонгук не позволяет ей упасть. Девушка дергается и кричит в знак протеста, впиваясь ногтями в чужую кожу. — Прекрати это! Отпусти меня! Сильный толчок вырывает из Мии что-то неосознанно выкрикнутое, прежде чем она приземляется на кафельный пол. Чон выключает воду и недовольно покачивает головой. — Посмотри, блядь! Из-за тебя моя кофта теперь вся мокрая! — Мне плевать на твою кофту! Ты не можешь продолжать так со мной обращаться! — А почему бы и нет? Потому что это жестоко? Или потому что тебе это не нравится? — Чон ощутимо пинает Мию в бок, его ботинок попадает прямо по ребрам. Неожиданная боль становится причиной, по которой девушка растягивается на кафеле и запрокидывает подбородок. Слезы наворачиваются, однако Мия не позволяет себе даже всхлипнуть. — Ты заплатишь за это… Угроза вызывает у Чонгука лишь саркастическую ухмылку. — О… Ты заблуждаешься, если думаешь, что у тебя здесь есть какая-то власть. — Да пошел ты нахуй… Я надеюсь, ты будешь гнить в аду… Чонгук смотрит на нее сверху вниз и выпускает смешок. Затем, без предупреждения, он подхватывает Мию под локоть и рывком поднимает на ноги. — Тебе лучше молиться, чтобы я не решил снова запереть тебя в подвале. — Не запугивай меня! — Ты даже не думаешь учиться на своих ошибках, да? Миа предпринимает попытку вырваться, но пальцы Чона зарываются ей в волосы. Девушка вскрикивает, руки инстинктивно тянутся к его. — Отпусти меня! — Какое жалкое зрелище… Кричишь и вот-вот заплачешь. Как какой-то беспомощный котенок. Мия раздраженно шипит. — Закрой рот! Чон отступает на шаг, как будто обжегся. После этого он хмурит брови, на его лице проскальзывает неуверенность. — Это все не входит в мои планы… Я не могу… Мия стоит, тяжело дыша, ее грудь быстро поднимается и опускается. Сердце бешено колотится, каждый удар отдается громким эхом в ушах. — Просто… Просто оставь меня в покое… — Нет, ты идешь обратно в подвал. Мия пошатывается на месте. Волна неопределенности вынуждает вздрогнуть. Рот открывается, однако ни один звук так и не произносится. — Чонгук… — Все, заткнись. Тело неудержимо содрогается, зубы стучат, когда Мия отчетливо начинает ощущать холод. Одежда прилипает второй кожей. Неприятно. Подтягивая ноги к груди, снова опускаясь на пол, Мия обхватывает их, пытаясь создать хоть какой-то барьер между телом и прохладным воздухом. — Я дам тебе другую одежду, и ты вернешься в подвал. Удивительно, как легко пропадает все сопротивление словно по щелчку пальцев. Мия позволяет Чонгуку поднять ее с пола. Ноги слабеют. — Я такими темпами буду болеть еще долго... — Поблагодари себя.

***

Миа сидит в подвале в полном одиночестве, мысленно то и дело возвращается к событиям прошедшего дня. Она прижимает колени друг к другу, пялясь на стену напротив. Внутри бушует вихрь эмоций: страх, гнев, отчаяние… Но еще и надежда. Когда-нибудь это закончится. Должно закончиться. — Я тебе одеяла принес, чтобы ты отложила их в сторону и мерзла в углу? Чонгук засовывает руки в карманы домашних штанов. Медленно подходя к Мии, он вздыхает. — Н-нет… — шепчет девушка и тут же натягивает теплую вещь на колени. После этого сразу отворачивается, стараясь держаться как можно дальше. — Ты должен дать мне фен. — Мечтай. — Тогда я точно сильнее заболею. Снова получая отрицательный ответ, Мия шумно выдыхает и опускает плечи, признавая поражение. Знает, что у нее не так много рычагов воздействия, однако все равно должна была попытаться. — Передвигайся на матрац, нам надо поговорить о том, что ты написала на листе. Вздрагивает, когда Чонгук толкает ее. — Давай обсудим, что ты предлагаешь в качестве возможных сообщений Изабелле. Мгновение Мия колеблется, нервно переводя взгляд с Чонгука на матрац, и быстро осознает, что у нее нет выбора. Неохотно девушка подходит к месту для сна и садится, держась на безопасном расстоянии от Чона. Обсуждают написанное ни около сорока минут. Чонгук только и делает, что критикует, постоянно закатывая глаза. Мия же продолжает обнимать себя и тереть ладони друг о друга. Еще не до конца подсохшие волосы ситуацию лучше не делают. — Я сам ей напишу, — скомкивает бумагу и разочарованно стонет. — Ты бесполезная дура. Не зацикливаясь на оскорблении, Мия медленно опускает веки. — Пожалуйста, принеси фен… — Куда делась твоя отвратительная привычка перечить? — говорит без насмешки, с ярко выраженным недовольством в голосе. — Ты даже не извинилась. «Я не должна извиняться» почти вырывается, однако Мия успевает прикусить язык. — Тогда прости. — У меня на завтра планы, которые касаются тебя, — непринужденно кидает Чон, сдувая прядь волос со лба. Наблюдая за тем, как он отходит на несколько шагов в сторону, Мия отчаянно сжимает край одеяла. — Поэтому поспи хорошо. После громкого щелчка, доносящего сверху, Мия поджимает дрожащие губы. — Изабелла… Пожалуйста… Это самое отвратительное, что Чонгук может сделать. Если он говорил правду про «поиск другого способа заставить Изабеллу молчать», то Мии срочно нужно взять себя в руки. Но что сделать? Уговорить? Сто раз попросить прощения? Вряд ли Чон собирается уступать. Может, он прав? Прав в том, что все попытки Мии сгладить ситуацию, в которой она находится, — глупы и тщетны. Но если сдаться вот так просто… Разве это не означает предать саму себя?