TEACHER'S PET

«Смотрит, ублюдок» Эта мысль проскальзывает первой, как только Мия поднимает взгляд на камеру. Чонгука не было здесь, внизу, со вчерашнего вечера. Он даже не пришел забрать пакет из-под еды и пластиковые тарелки со столовыми приборами. Мия пыталась разработать план побега, пока мужчины не было, рассуждала о разных стратегиях, но в голову так и не пришло ни единой адекватной идеи. Сидя на холодном полу, Мия медленно вдыхает и пытается сосредоточиться на чем-то, что не касается отвратительной ситуации, к которой уже давно можно было привыкнуть. Однако не успевает она расслабиться, как звук шагов, эхом разносящийся по пустому пространству, заставляет сердцебиение участиться. «Только подумала о тебе, придурок» Некоторое время Чонгук стоит у верхнего начала лестницы, размышляя, спуститься ему или все же вернуться к просмотру фильма в теплой постели. В итоге, громко прочищая горло, он пропускает по ступеньке, пока спускается, звеня связкой ключей. Проходя дальше в подвальное помещение, Чон засовывает руки в карманы домашних спортивных штанов, пока его глаза блуждают по телу Мии и выражению ее лица. Нужно же понять, в каком она сейчас настроении. Из легких девушки выбивает весь воздух, когда Чонгук приближается, останавливаясь всего в полутора метрах от места, где она сидит, прислонившись к стене. Мия заставляет себя поддерживать зрительный контакт, несмотря на то, как неуютно ей при этом. — Наконец-то решил посмотреть, не сдохла ли я здесь? — У меня есть камеры для этого, — непринужденно склоняя голову набок, Чонгук пожимает плечами. — Да что ты? Еще и наяриваешь, пользуясь возможностью, да? Чонгук ухмыляется в ответ, удивленный такой смелостью. После этого он прислоняется к стене рядом, скрещивает руки на груди и проводит кончиком языка по внутренней стороне щеки. — Должен признать, — мягко начинает, — довольно забавно наблюдать, как ты пытаешься сохранить уверенность в себе, оказавшись в такой ситуации. Казалось бы… Прошло уже достаточно времени, чтобы смириться. Нервно кусая нижнюю губу, напрягаясь, Мия чуть ли не ругается под нос. Тот факт, что Чонгук находит их нынешнее взаимодействие забавным, лишь больше бесит. — Тебе это слишком нравится, — ядовито выплевывает, пытаясь вернуть контроль над разговором. — Это отвратительно. Все мысли о том, что нужно молча делать, что говорят, пропадают по щелчку пальцев каждый раз, когда Чон начинает наслаждаться превосходством. Однако все еще непонятно, как долго этот эффект мнимой самоуверенности длится. — Отвратительно? Ты так считаешь? — поддразнивает мужчина, подходя еще ближе; лица практически соприкасаются. Теперь их разделяют всего несколько сантиметров. — Хотя… Полагаю, у тебя здесь не так уж много вариантов. Мия стискивает зубы и встает, чтобы сделать шаг назад. Хотя она и знает, что отступление только придаст Чонгуку уверенности, ей нужно время, пусть даже и несчастные пять секунд, чтобы вернуть самообладание. — Не будь таким самоуверенным, — все еще поддерживая зрительный контакт, Мия хмурится, — это не будет длиться вечно. И ты это прекрасно знаешь. Мия на днях заметила хоть и поддающуюся объяснению, но очень странную лично для нее закономерность. Чем дольше Чона нет рядом, тем храбрее она себя чувствует. Но чувствовать и быть — разные вещи. Одной пощечины хватит, чтобы вернуть Мию к осознанию происходящего, и это раздражает. — Ты слышишь, что я говорю? Чонгук улыбается попытке Мии самоутвердиться. Вместо того чтобы дать четкий ответ сразу, он просто внимательно наблюдает, в очередной раз удивляясь тому, как она держится — с такой силой и решимостью. Чонгук восхищается этим качеством в ней, даже если находит его несколько раздражающим. — Я просто уверен в своей способности справляться с подобными ситуациями. Давай будем честны — я нужен тебе больше, чем ты мне. Ноздри Мии раздуваются от возмущения после того, как она переваривает это высокомерные заявления. Произнесенные слова сильнее злят, хотя девушка и осознает, что спор с мужчиной доставит ему только больше удовольствия; поэтому делает три глубоких вдоха, чтобы вернуть умение здраво анализировать ситуацию. — Да, конечно. Я просто беспомощная жертва, которую ты можешь мучить. Посмеиваясь над сарказмом Мии, Чонгук сдувает прядь челки со лба. — Что же, если ты хочешь видеть себя жертвой, тогда ладно. Но правда все еще в том, что ты полностью зависишь от меня в плане еды, воды и даже элементарных удобств, таких как тепло и кров. Без меня гнила бы в этом подвале в полном одиночестве. Крепко сжимая челюсти, Мия кусает губу, лишь бы не наброситься на Чонгука словесно, зная, что слишком резкое проявление храбрости только ухудшит ее положение. — Может быть, если бы ты не был таким психопатом, — огрызается тихо, — я бы не чувствовала, что у меня нет другого выбора, кроме как полагаться на тебя в том, что касается предметов первой необходимости. — Если бы ты вела себя хорошо, я бы не держал тебя в подвале. — О, так теперь это моя вина? Ты тот, кто похитил меня и запер здесь! Не отказывайся от ответственности! — она отходит на безопасное расстояние, четко выговаривая каждую букву. — Не будь ты такой грубой и несносной, возможно, мне не пришлось бы этого делать, — небрежно замечает, — но теперь, когда ты здесь… Могла бы извлечь из этого максимум пользы. Однако нет. Ты продолжаешь вести себя так, будто твое слово здесь что-то значит. — Хватит вести себя так спокойно! Чона уже раздражает упрямство Мии и ее нежелание признавать ошибки. Он находит ее постоянное сопротивление одновременно разочаровывающим и интригующим, однако факт остается фактом. Ему нужно установить над ней лидерство, если он хочет по-настоящему насладиться происходящим и наконец приступить к продолжению выполнения плана. — Прекрати так себя вести, — предупреждающе отчеканивает Чонгук, на миг опуская веки, — иначе я могу начать по-настоящему изобретательно подходить к наказаниям. Дергаясь, когда Чонгук делает шаг, Мия сцепляет руки позади в замок. — И поверь мне… Если я говорю, что ты не захочешь видеть, на что я способен, когда злюсь, то так и есть. Та ситуация с холодным душем, секс не по твоей воле, упреки и пощечины покажутся тебе сущим раем на земле. В тот момент, когда Чонгук останавливается совсем близко, все еще угрожая стать более агрессивным, если она не будет покладистой, глаза Мии внезапно даже для нее самой начинают слезиться, а грудь вздымается от резкого вдоха. Воспоминания об издевательствах — словно ножом по сердцу. — Ты… Одинокая слеза скатывается по левой щеке и смахивается моментально. Желание съязвить и отстоять свои права исчезает так быстро, словно его и не было никогда. — Я тебя ненавижу.

***

К удивлению Мии, Чонгук возвращается позже в тот же день с несколькими вещами, которые, по его словам, сделают ее пребывание в подвале более терпимым. Среди них выделяются три книги, корешки которых слегка потрепаны. Прижимая ноги к груди, девушка вопросительно смотрит на мужчину, но он лишь коротко кивает ей, прежде чем развернуться и покинуть комнату. Как только Чонгук уходит, Мия осторожно подползает к середине матраца и с любопытством прикасается к некоторым предметам перед собой. Среди вещей она откапывает несколько дешевых безделушек, в том числе пластиковый браслет и пара безвкусных колец. Также находит небольшой блокнот и набор ручек, стопку старых журналов и вырезки из газет. Мия внимательно осматривает каждый предмет, испытывая смесь благодарности за неожиданное развлечение и подозрений по поводу мотивов Чонгука. Поудобнее устроившись на матраце, девушка, аккуратно разложив новые вещи в пределах досягаемости, начинает листать один из журналов, пытаясь отвлечься от неопределенности, связанной с намерениями мужчины. Страницы тихо шелестят при перевороте. Чонгук возвращается спустя час. Он спускается по лестнице, ничего не говоря, слишком громко топая. Мгновение Чон стоит в тени, осматривая удобно устроившуюся на матраце Мию, прежде чем заводит разговор: — Как тебе новые вещи? — спрашивает, подходя ближе, чтобы лучше видеть девичье лицо. — Они помогают отвлечься? Мия выпрямляет спину. — Я думаю… Думаю, что да. Приятно, что здесь теперь есть чем заняться. Что-то не так. За всей этой неожиданной щедростью определенно скрывается нечто большее. Мия пока не может точно определить, что именно, но в поведении Чонгука явно что-то не так. Интуиция подсказывает, что опасность таится прямо под поверхностью и может проявиться в любой момент. — Хорошо, я рад, что они делают твое пребывание здесь менее унылым. Чувствуй себя как дома. Его голос остается спокойным, но во взгляде присутствует скрытая напряженность, от которой Мии становится не по себе. — В любом случае, у меня нет особого выбора в этом вопросе, так что, полагаю, это лучше, чем ничего. — Знаешь, твое упрямое поведение делает тебя… Непривлекательной, — Чонгук позволяет словам на долгую паузу повиснуть в воздухе, — и поскольку ты будешь здесь со мной ближайшее будущее, я предполагаю, в твоих интересах начать действовать более сговорчиво. — О, я уверена, что, будучи запертой в подвале с психопатом-похитителем, я действительно стану жизнерадостной и уступчивой. — Я принес тебе некоторые вещи, и ты благодаришь меня так? Выражение лица Чонгука становится жестче, стоит только услышать саркастический тон. Наклоняясь к девушке, мужчина хмыкает. — Ты должна быть благодарна за мою щедрость, а не вести себя как невоспитанная сука. Голос его становится тише, приобретая более угрожающие нотки. — Извинишься? Шумно выдыхая, Мия заставляет себя слегка расслабить позу, изображая покорность, хотя ей это очень не нравится. Знает, что ей нужно как-то успокоить Чонгука, если она не хочет, чтобы причинили боль; именно поэтому девушка отвечает более уважительным тоном: — Извини… Я не хотела быть грубой. Спасибо за вещи. Это действительно очень любезно с твоей стороны. Хотя Мии ненавистна необходимость пресмыкаться перед этим больным ублюдком, она понимает, что это нужно делать, если желания столкнуться с проблемами нет. — Вот так-то лучше. Обдумывая свои следующие слова, Чонгук расправляет плечи. — Что я могу тебе принести? Еще журналов? Может, немного музыки? Просто дай мне знать, что тебе нужно, и я посмотрю, что можно сделать. После прерывистого выдоха Мия нерешительно произносит: — Можешь принести мне еще какую-нибудь… Ммм… Удобную одежду? Губы расплываются в усмешке в ответ на просьбу. Качнув головой, Чонгук прислоняется к стене. — Удобная одежда? Ну… У менян ет желания делать все-все-все. Не хочу, чтобы тебе было слишком комфортно. — Тогда зачем спрашивать? — Потому что мне нужно показать, что ты всегда в шаге от дискомфорта. Хочу, чтобы у тебя в пустой башке отложилось: как бы я ни заботился о тебе, ты все равно полностью в моей власти. Немного отойдя, Чон начинает напевать что-то под нос, обдумывая различные варианты сочетания одежды. — Возможно, какие-нибудь более тонкие ткани, которые ласкают кожу, но никогда по-настоящему не позволяют расслабиться. Или же что-то более строгое… Корсеты, может быть, ошейник, которые напоминают о нынешнем положении. — В таком случае мне не нужна никакая новая одежда. — Кстати, насчет ошейника. Напрягаясь, Мия тут же выставляет руки вперед. — Нет-нет. Только не снова. — А я считаю, что это все же отличная идея, — медленно перебирая ногами, расхаживая по комнате, Чонгук выпускает смешок. — Ошейник идеально подойдет, чтобы символизировать полное подчинение мне и напоминать тебе, кому принадлежишь. Вспотевшие ладони Мия вытирает о матрац. — Я не хочу. Только не ошейник с током. — На этот раз будет обычный ошейник. Расслабляя плечи, Чонгук чуть взъерошивает волосы девушки, после чего разворачивается на пятках и уверенными шагами сокращает расстояние до лестницы. Мия, как только дверь сверху закрывается, прислоняется к стене с широко раскрытыми глазами. Что-то точно не так. «Чего он на самом деле хочет?»