TEACHER'S PET

— Вы вырвали меня среди рабочего дня. Как еще я должен к этому относиться, если не негативно? — Мистер Чон, прошу… Мы просто зададим вам пару вопросов. В комнате для допросов холодно и неуютно, голые стены и большой стол создают нагнетающую атмосферу. Руки Чонгука сложены рядом с металлической планкой, идущей вдоль края стола, которая необходима для того, чтобы прикреплять к ней наручники, сердце колотится, перед глазами появляется непонятная пелена. — Начнем. Офицер пододвигает к Чону папку, содержимое которой скрыто под толстой пачкой бумаг. — У нас есть основание предполагать, что вы с Мией состояли в интимных отношениях и были близки. Это так, мистер Чон? У Чонгука пересыхает в горле от обвинительного тона, но он заставляет себя сохранять спокойствие, просматривая фотографии, теперь разбросанные по всему столу — изображения Мии, выглядящей такой счастливой. Кажется, они сделаны Изабеллой. — Да, это правда, — неохотно признает Чонгук. Он чувствует, как тяжесть ответственности давит на его плечи. — Мы были… Близки. Офицер наклоняется вперед, ставя локти на стол. — И насколько, по-вашему, вы были близки с Мией? Чон с трудом сглатывает, его лицо вспыхивает несмотря на все его усилия оставаться бесстрастным. — Могу сказать, что близость проявлялась только на уровне сексуального влечения. — Не могли бы вы рассказать нам о том дне, когда видели ее в последний раз? — твердо спрашивает офицер, откидываясь на спинку стула. Нужно вспомнить, какая история была придумана для навешивания лапши на уши Изабеллы. Делая глубокий вдох, Чонгук расслабляет плечи. — Я разговаривал с Мией за несколько дней до ее исчезновения, — неторопливо начинает. — Мы встретились выпить кофе. Она казалась счастливой, даже взволнованной. Упомянула, что встретила кое-кого нового и была готова к переменам в своей жизни, — на мгновение Чон замолкает, поджимая губы. — В тот день она просто сияла. — Кого-то нового? — Парня. Офицер медленно моргает. — А Мия упоминала что-нибудь конкретное об этом новом человеке в ее жизни? Покачивая головой, Чонгук хмурится. — Нет. Мия мало что говорила о нем, кроме того, что он отличался от всех, кого она встречала раньше, — голос Чона понижается до шепота, как будто он делится секретом, — сказала, что он заставил ее испытывать то, что она никогда не считала возможным. В плане эмоций. В комнате на несколько минут воцаряется тишина. — Спасибо вам за честность, мистер Чон, — кивает офицер, пока его тон указывает на то, что этот разговор далек от завершения. — Нам нужно, чтобы вы поддерживали с нами тесный контакт, пока мы продолжаем расследование исчезновения Мии. Чонгук выпрямляется на стуле; он чувствует себя так, словно внезапно стал главным подозреваемым, а не тем, кто может помочь найти Мию. — Вы же осознаете, что… Когда информацию о том, что вы имели интимные отношения со студенткой, дойдет до вашего начальства… Путь в преподавание вам будет закрыт? — Правда? Надо же, а я и не догадывался. Сарказм в голосе Чонгука офицером оказывается не одобрен, и это видно по его ежесекундно сменившемуся выражению лица. — Послушайте… Я ничего не знаю об исчезновении Мии. Рассказал обо всем, что произошло до момента ее пропажи, и у меня больше нет информации, которая может вам помочь, — разводя руками, Чонгук опускает веки. — Можно мне уже пойти? — В каком часу вы будете дома в среду? Руки неожиданно сжимаются в кулаки, и Чон хмыкает. — Что? — Мы бы осмотрели вашу квартиру. — Я живу в доме, который арендую, — стискивая зубы, Чонгук всеми возможными способами избегает зрительного контакта. — Не думаю, что владелец помещения будет рад, если на его территорию заявится полиция. Все хреново. Все отвратительно. — Оставьте нам номер, и мы договоримся с этим человеком. — Если вы меня ни в чем не подозреваете, зачем приходить ко мне домой? Голос Чона приобретает злые нотки. Выражение лица контролировать не удается: Чонгук хмурится, смотрит на офицера так, словно тот виноват в чьей-то смерти. Разговор заканчивается тем, что Чонгук соглашается на приход полиции в среду в шесть часов вечера. У него есть завтра, целый день, чтобы подготовиться к нежеланному визиту. Чертова Изабелла.

***

— Смотри на меня. Глядя на Мию со злобной ухмылкой на лице, пока она на коленях между его ног, Чонгук хмыкает. Через пелену слез девушка не может видеть четких очертаний силуэта Чона, в горле у нее пересыхает, ноги слабеют, а по бедрам бегут мурашки. — Ч-чонгук… Пожалуйста, скажи мне, почему ты злой? От добренького Чонгука не осталось и следа. Только позавчера он аккуратно гладил по голове, хвалил и не прибегал к использованию грубой силы, а теперь… Теперь крепко сжимает волосы Мии в руке, периодически дергая. — Ответь на вопрос, прошу… Чувствуя себя ободренным покорностью Мии, Чонгук говорит сквозь стиснутые зубы, наблюдая, как она дрожит. — Я не сержусь, — это настолько очевидная ложь, что девушка даже усмехается сквозь слезы, — просто хочу напомнить тебе, кто здесь главный. И я советую тебе продолжать, иначе я точно расстроюсь. — Я… — Давай, рот шире. Губы Мии обхватывают член Чонгука, пропуская его глубоко в горло. Ей трудно дышать, но она знает, что если перестанет сосать, все может закончиться не очень хорошо. Со слезами, струящимися по ее щекам без остановки, девушка активно двигает головой, жмурясь. Тем временем Чонгук наблюдает за ней с удивлением, наслаждаясь тем, что видит ее в таком уязвимом состоянии. Он был готов к тому, что Мия будет сопротивляться, кричать и истерить, но этого не произошло. — Вот так-то лучше, — насмешливо произносит Чон между вздохами. Его рука опускается, чтобы снова схватить Мию за волосы То, как она смотрит на него заплаканными глазами, с этим раскрасневшимся лицом, лишь еще больше разжигает желание сделать все, что только на ум придет. — Соси усерднее, принцесса… Никто ее не заберет. — Зубы. Следи за ними. Никто не поможет ей. — Расслабь горло. Никто. Дыхание Мии становится все более затрудненным, сердцебиение отдается где-то в ушах, пока она продолжает плакать, время от времени чуть царапая кожу на бедрах Чонгука. Пальцы Чона сжимают ее волосы еще ощутимее, отводя их назад так сильно, что стон вырывается из девичьей груди почти сразу. — Блядь… Как же меня заебала вся эта ситуация… Хотя Мия явно недовольна, она осознает, что ничего не может сделать, кроме как следовать приказам. Слезы стекают к подбородку, девушка давится членом, но тут же берет себя в руки, надеясь, что этот кошмар скоро закончится. — Жалкая шлюха, — рычит Чонгук, запрокидывая подбородок, — ты должна быть благодарна за возможность обслужить меня таким образом. Все верные псины всегда благодарны. Пока Мия продолжает двигать головой, Чон шикает, пуская поток горячей спермы ей в рот, наполняя горло и ротовую полость липким семенем. По комнате разлетаются мужские стоны вперемешку с грубыми оскорблениями в адрес Мии. Тело ее дрожит, ладони потеют. — Глотай. Откашливается девушка только спустя достаточно длительный промежуток времени. — Куда ты собралась? Чонгук щурится, застегивая пуговицы на рубашке, как только замечает краем глаза, как Мия поднимается на ноги. — В ванную комнату… — Нет. Мы идем ужинать. Когда Мия встает с дивана, являясь физически и морально истощенной от всего, что произошло сегодня вечером, Чонгук бесцеремонно хватает ее за запястье и тянет в сторону кухни. Как только они добираются до стола, он открывает дверцу холодильника и роется внутри, говоря Мии сесть на стул. Найдя контейнер, наполненный остатками вчерашнего ужина, Чонгук достает его, мямля что-то под нос, и ставит на стол. Тарелки звенят. Чонгук снимает крышку контейнера, открывая вид на две порции спагетти с фрикадельками. Присвистывая, он достает вилку из ящика и протягивает ее Мии, безмолвно намекая на то, что она должна начать есть первой. — И не задерживайся. Пока Мия жует, Чонгук не моргая наблюдает за ней, время от времени поглядывая на свою тарелку с едой, как будто чего-то ожидая. На протяжении ужина Мия сидит тихо, слезы все еще текут по ее щекам. Она не может перестать плакать, чувствуя себя совершенно потерянной и ошеломленной странной ситуацией. Осторожно пережевывая, она часто моргает, ее руки слегка дрожат, отображая эмоциональный переполох. Внезапно Чонгук начинает говорить, нарушая угнетающую тишину. — Мне нужно, чтобы ты внимательно выслушала то, что я собираюсь тебе сказать. Можешь это сделать?» Мия кивает, кусая нижнюю губу. — Д-да… Я послушаю… Чонгук откладывает вилку и прислоняется к столу. — В среду приходит полиция. Застывая с чуть приоткрытым ртом, Мия задерживает дыхание. — Ч-что… — Сегодня я был в полицейском участке. Изабелла слишком много говорит. Сжимая вилку, Мия чуть кашляет. Закрадывается мысль о спасении. — Я придумаю, куда тебя деть. Поэтому можешь ни на что не надеяться. Обдумывая эти слова, Мия неожиданно испытывает смесь облегчения и тревоги. Что произойдет, когда приедет полиция? Они помогут? Чонгук, кажется, держит ситуацию под контролем. — Поэтому ты такой злой… Кидая незаинтересованный взгляд на Мию, Чонгук вскидывает брови. — Да, именно поэтому я зол! Твоя сраная подруга доставляет мне одни неприятности с тех пор, как появилась в полиции. И теперь, из-за нее, правоохранительные органы собираются постучаться в мою дверь, — выдерживая паузу, чтобы собраться с мыслями, Чон шумно выдыхает. — Если бы она не была такой тупой, все было бы в порядке. Мия вздрагивает от резких слов, ощущая себя сбитой с толку резкой сменой тона. Становясь все более раздраженным с каждой секундой, Чонгук в итоге огрызается: — Просто заткнись и ешь. Не успевает Чон подцепить спагетти вилкой, как по пространству раздается звук звонка в дверь. Мия дергает рукой. Кто это пришел?