TEACHER'S PET

На следующее утро Мия снова оказывается в окружении медицинского персонала, который готовит ее к очередному циклу обследований. Несмотря на шум и суету, внимание девушки полностью сосредоточено на экране телефона. Сердце ее бешено колотится, пока она листает статьи одну за другой, видит свои фотографии на экране, а также подробности мучительного опыта. Вчитываясь в комментарии зевак, которые не имею ничего общего с произошедшим, Мия периодически сглатывает, потому что в горле быстро пересыхает. — Кажется, все забывают, что это не моя вина, — бормочет девушка под нос, непроизвольно сжимая кулаки в тот момент, когда палату покидает последняя находящаяся в ней двадцать минут медсестра. — Они должны винить его, а не меня… Мия не может избавиться от чувства одиночества. Оставшись наедине со своими мыслями, она обнаруживает, что заново переживает каждую мучительную секунду того, что с ней случилось. Ее взгляд по-прежнему прикован к мобильнику, девушка видит, как перед глазами разворачивается каждая статья, кишащая осуждением. — Как они могут говорить такие ужасные вещи? — шепчет Мия под нос, ощущая, как в ней поднимается волна негодования. «Спала со своим учителем… Это позор для женщин всего мира… Ей следовало быть умнее и не связываться с мужчинами постарше» Каждая строка мелькает в голове ярче предыдущей, из-за чего желудок Мии неприятно сжимается. Продолжая читать мнения людей под одной очень язвительной статьей, девушка поджимает губы, как только появляется ощущение, что вот-вот навернутся слезы. — Почему они… «Она заслужила все, что получила, за то, что была такой шлюхой… Надо было держать ноги закрытыми… Чего она ожидала?» Жестокие замечания, которым не видно края, вонзается в и без того хрупкое сердце Мии, как кинжал, заставляя хватать ртом воздух. — Все было не так… — всхлипывает. — Он обманул меня… Манипулировал мной… Мия закрывает лицо руками, пытаясь заглушить слова ненависти, которые продолжают терзать ее. Но как бы она ни старалась, образы и голоса, кажется, проникают в самую душу, отравляя ее неуверенностью в себе и стыдом. Волна тошноты захлестывает, из-за чего зубы стискиваются в попытке избавиться от горечи, подступающей к горлу. — Может быть, они правы, — хрипло бормочет Мия, цепляясь пальцами за несколько прядей волос, — и правда… Может, это я виновата… От более глубокого погружения в отчаяние Мию спасает громкий стук в дверь, заставляющий вздрогнуть. Тут же вытирая слезы тыльной стороной ладони, она прочищает горло и, изображая на лице легкую улыбку, откликается: — Войдите! Дверь распахивается, и на пороге появляется Изабелла с букетом цветов в руке. — Эй… Приход Изабеллы тут же отвлекает Мию от мрачных мыслей. — Привет, — тихо приветствует она подругу, умудряясь выдавить короткий смешок. Изабелла подходит к кровати, кладет цветы рядом с Мией, а затем наклоняется, чтобы обнять ее. — Как ты? Держишься? — мягко спрашивает девушка, слегка отстраняясь, чтобы заглянуть подруге в глаза. Мия вновь крепко обнимает Изабеллу, ощущая тепло и защищенность. — Не очень приятно, — честно признается она. — Только что прочитала кое-что ужасное в интернете… После этих слов девушка отстраняется ровно настолько, чтобы показать Изабелле влажные щеки. — Люди обвиняют меня в том, что произошло, — с очередным потоком слез объясняет. — Говорят, что я сама во всем виновата. Выражение лица Изабеллы мрачнеет от откровения Мии. — Это нелепо, — твердо заявляет девушка. — Никто не заслуживает того, чтобы пройти через что-то подобное. Это была его вина, а не твоя. Присаживаясь рядом с Мией, Изабелла успокаивающе гладит ее по волосам, предлагая как физическую, так и эмоциональную поддержку. — Не позволяй этим подлым людям унижать тебя. Мия медленно кивает, в ней зарождается надежда на стойкую защиту Изабеллы. Поерзав на месте, она делает глубокий вдох, позволяя заверениям подруги окутать теплым одеялом. — Спасибо… Не знаю, что бы я без тебя делала. Мия смотрит на их переплетенные пальцы, пока внутри бушуют противоречивые эмоции. Часть ее хочет скрыть правду, защитить себя от дальнейшего осуждения. Но другая часть жаждет, чтобы кто-то понял, разделил бремя сложных чувств. Прерывисто вздыхая, Мия вскоре встречается взглядом с Изабеллой, кусая губу. — Мне нужно сказать тебе кое-что, — нерешительно начинает Мия, сглатывая. — Помнишь… Я все говорила, что кроме интимной связи нас с ним ничего… Ничего не связывало, и я не относилась к этому как-то… Серьезно? — М… — Дело было не только в сексе… Я была влюблена в него, — признается Мия, и ее голос становится чуть громче шепота. — Или, по крайней мере, я так считала. Он вынудил меня поверить, что между нами что-то особенное, что я ему тоже небезразлична. Опуская взгляд на одеяло, Мия шмыгает носом, пока пальцы нервно теребят простыню. — Я не рассказывала, потому что мне было стыдно. Изабелла смотрит на Мию с состраданием, понимая, какой груз тайн она так долго хранила в себе. — Это нормально, что ты любила его. Даже если все было не так, как тебе хотелось… Это не делает тебя плохой, — после девушка крепче сжимает руку Мии, чтобы успокоить. — Я здесь ради тебя. Мы сможем разобраться с этим вместе. Губы Мии слегка дрожат, когда она с трудом сдерживает новые слезы, благодарная Изабелле за неизменную поддержку. — Спасибо… После минутного молчания она продолжает: — Но теперь я понимаю, что все это было ложью. Чонгук использовал меня, манипулировал мной, заставляя думать, что я особенная, хотя на самом деле он просто получал удовольствие. Голос Мии дрожит, каждое слово пробуждает болезненные воспоминания. — Наверное, часть меня надеялась, что, если я признаюсь в этом кому-нибудь, может быть, это будет не так больно. Изабелла внимательно слушает, время от времени задерживая дыхание. — Желание поделиться своими переживаниями — это естественно, — подбадривающе похлопывая Мию по плечу, девушка замирает. — Но, похоже, ты столкнулась с большим количеством манипуляций и жестокого обращения. Выдерживая паузу, тщательно подбирая слова, Изабелла опускает веки. — Если ты когда-нибудь снова почувствуешь себя небезопасно или некомфортно, пожалуйста, пообещай мне, что немедленно поведаешь о своем состоянии. С еле слышным стоном Мия откидывается на подушку, усталость накрывает ее тяжелым одеялом. — Я просто хочу стереть из памяти все, что произошло, — задумчиво бормочет она, устраиваясь поудобнее. — Вернуться к тому, что было до того, как я встретила его, и никогда не поддаваться на ложь. Эмоциональное состояние Мии сейчас похоже на кучу наваленных вещей. Это сложный гобелен из печали, вины и решимости, плотно сплетенный вокруг ее сердца. Горе, которое она испытывает из-за утраченной невинности, разрушенных отношений и обманутого доверия, ощутимо, оно давит на грудь словно железные оковы. Каждый вздох окрашен горечью сожаления и острой болью самобичевания. И все же среди хаоса переживаний есть проблеск решимости, упрямая искра, отказывающаяся погаснуть в пламени презрения мучителя. Где-то в глубине Мии таится вызов, безмолвная клятва восстановить себя по частям, пока она не выйдет из этого кошмара целой и, возможно, даже более сильной, чем раньше. Пока Изабелла заводит разговор на отстраненную тему, мысли Мии медленно перетекают к матери. Женщине, которую она сильно любит, хотя у нее полно недостатков. Тот факт, что она не навещала и не звонила в течение нескольких дней, вызывает у Мии новую волну боли. Острая стрела одиночества пронзает, заставляя сердце ныть от тоски. Хотя отсутствие матери в такой сложный момент и является тяжелым грузом, Мия пытается отогнать негативные рассуждения, напоминая себе о проблемах женщины с алкоголем, психическим здоровьем. Она разрывается между обидой на то, что ее бросили, и сочувствием к страданиям человека, который все же является близким. Это еще один слой и без того сложного эмоционального ландшафта — запутанная паутина потерь и тоски. Подтягивая ноги к груди и крепко обхватывая их, обдумывая ситуацию, девушка кусает внутреннюю сторону щеки. В голове у нее роятся вопросы, на которые нет ответов, и невысказанные прощания, подливая масла в огонь мучительных размышлений. Как бы сильно Мии ни хотелось наброситься на мать, обвинить ее в том, что она бросила родную дочь в такой критический момент, девушка не может не думать о том, как тяжело приходится матери самой. Даже пускай по ее же воле. Но все же пустота, оставшаяся в результате отсутствия матери и ее поведения, гложет Мию, оставляя после себя горький привкус разочарования и отверженности. — Тут телевизор подключается к интернету, — как бы невзначай упоминает Мия, вытирая оставшиеся мокрые места на лице салфеткой, — если хочешь, то… Изабелла тепло улыбается. — Конечно, — отвечает звонко, протягивая руку к пульту. — Что ты хочешь посмотреть? Пока обсуждаются возможные варианты, Мия позволяет себе погрузиться в рутинную задачу выбора между старыми любимыми и новыми релизами. Это простое действие, но оно помогает сосредоточиться хоть на чем-то, кроме собственной боли, пусть даже на короткий промежуток времени.

***

Час пролетает незаметно, за разговорами, смехом и теплым светом телевизора. Поежившись, Изабелла смотрит на часы и встает, лениво потягиваясь. — Мне, наверное, пора домой. Но звони в любое время, хорошо? Днем или ночью. Поправляя одеяло, Мия согласно мычит, испытывая смесь благодарности и грусти, наблюдая, как подруга собирает вещи и направляется к двери. — Спасибо, что пришла, — чуть ли не кричит вслед, взмахивая рукой. Как только дверь за Изабеллой закрывается, в палату входит медсестра. Мия сразу хмурится, однако не проходит и пяти секунд, как она вспоминает недавний разговор с доктором Ли. — Как твои дела, Мия? — спрашивает медсестра, делая какие-то пометки в больничной карте. — Немного лучше. У меня бывали дни и похуже. Этот ответ вызывает легкий румянец на ее щеках, непроизвольную реакцию на воспоминания о тепле и поддержке Изабеллы. Но это чувство быстро сменяется знакомым ощущением страха, стоит только вспомнить, почему вокруг сейчас именно стены больницы. — Можете передать моему врачу, что я хотела бы с ним поговорить? Проходит около десяти минут, и в палату заходит доктор Ли, его лицо озабоченно хмурое, однако он приветствует Мию слабым рукопожатием и ободряющей улыбкой. — Привет, Мия, — начинает мужчина, придвигая стул к кровати. — Как у нас дела сегодня? Появились какие-либо новые симптомы? Мия неловко меняет положение под пристальным взглядом доктора Ли, осознавая, как легко перед ним раскрывается все ее изнеможение и стресс до последней капли. — Просто… Устала. И иногда у меня очень сильно болит голова. Пальцы инстинктивно тянутся к вискам, чтобы помассировать их в тщетной попытке уменьшить давление, нарастающее в области глаз. — Мне трудно заснуть, — продолжает девушка, ее голос становится едва слышным шепотом. — Слишком много информации... И это не дает погрузиться в сон. Но я вообще-то… Вообще-то хотела спросить, когда у меня будет встреча с психологом. Доктор Ли внимательно слушает, как Мия делится своими опасениями. Потирая переносицу, он перегибается через кровать и кладет ладонь девушке на плечо. — Я понимаю, как это, должно быть, трудно для тебя. Мы обязательно организуем встречу с психологом как можно скорее. Его прикосновение немного успокаивает, хотя и не помогает утихомирить бурю, бушующую в душе. — Однако, - продолжает мужчина серьезно, — нам нужно убедиться, что ты достаточно устойчива, чтобы справиться с этими разговорами. — А вам не кажется, что… Чем быстрее я поговорю с психологом, тем скорее мне станет лучше? Мужчина с нахмуренными бровями обдумывает вопрос Мии, взвешивая потенциальную пользу и связанные с этим риски. — И да, и нет. Разговор о чувствах действительно может принести облегчение, но также может пробудить болезненные воспоминания. Мы хотим убедиться, что ты готова к этому. Но, уверяю тебя, никто не оставит тебя в подвешенном состоянии. Как только мы убедимся, что ты морально готова, незамедлительно назначим встречу. Договорились? Мужские слова тяжело повисают в воздухе, подчеркивая как преданность делу ухода за Мией, так и реальность ее положения. — Да… Наверное… Пообещав в заключение, что все будет хорошо, доктор Ли выходит из комнаты, снова оставляя Мию наедине с самой собой. Внезапно ослабевая, девушка укладывает голову на подушку и закрывает глаза, пытаясь избавиться от бурлящих в ней навязчивых идей; приказывает себе расслабиться, глубоко дышать и очистить свой разум. Наконец, снова успокаиваясь, Мия поддается тяге ко сну, надеясь на передышку во снах, которые кажутся более утешительными, чем реальность.