Barbie in the black jacket

— Этого мало, чувак, мы договаривались на большее. — Радуйся, что хоть это удалось достать, сейчас сбывать наркоту стало намного тяжелее, сам знаешь, копы стали хуже ищеек. Им что, стали больше за это платить? Чёрт, — мужчина схаркнул, скривив лицо в гримасе недовольства. — Ладно… Но денег я тебе дам наполовину меньше, чем договаривались. Тэхён улыбнулся, закусив щёку в попытке унять злость. Его лицо было еле видно под тёмным капюшоном. — Как скажешь, просто дай их мне. Сальная рука, обтянутая жилистыми струями вен, протянула Тэхёну пачку купюр, но вдруг осеклась. — Слыш, а мы раньше нигде не встречались? Кажешься знакомым. — Нет. Предпочитаю работать в одиночку. — Не, чувак, я точно тебя знаю… Чёрт, не могу вспомнить. Мужчина кинул деньги собеседнику, забирая пакет со своей покупкой.

✞

«Зарабатывать стало намного тяжелее, чем раньше. Только малолетки сейчас покупают наркоту на уличных переулках. Этот район единственный, где ещё можно работать» Тэхён шёл размеренным, спокойным шагом, но продолжал оглядываться, будто ожидая погони. Что-то устрашающее поселилось в его мыслях, отчего по затылку время от времени пробегали мурашки. Браунсвилл был единственным районом Бруклина, куда полиция заезжала крайне редко. Обычно именно тут чаще всего происходили перестрелки и изнасилования. Мелкие наркоторговцы находили тут отдушину для торгов, сбывая небольшие дозы местным наркоманам или подросткам, желающим позабавиться. Именно поэтому для нечестного заработка Тэхён выбирал это место. Серые дома Браунсвилла в палящую жару казались устрашающе большими. Тэхён шёл, с опаской проскальзывая между окнами зданий. Солнце в этот день, казалось, прожигало органы, заставляя кровь в теле кипятиться. Пыль сгустками поднималась с дорог, застилая глаза, и только мелкий ветер спасал от удушья. Кожаная куртка и тёмная толстовка сейчас явно были лишними на теле Тэхёна. От жары и изнеможения он иногда терял равновесие, затем приходя в себя, вытирая пот и продолжая рассматривать прохожих. Будто искал кого-то или высматривал того, кто ищет его. Однако взгляд с каждой пройденной секундой всё труднее улавливал происходящее. Стёртые силуэты лишь бесили Тэхёна, отчего тот морщился, жмуря глаза и впадая во тьму собственного рассудка. Вконец потеряв связь с реальностью, Тэхён сам не понял, как споткнулся о что-то, лежавшее на пыльном асфальте. Казалось, это прут или засохший сук дерева. Тэхён тяжело вздохнул, когда увидел тонкую ногу девочки, сидевшей на асфальте. В руках ребёнок держал пластиковый стакан. Тряпка, обвивавшее её тело, еле закрывала таз. Она была словно скелет, поверх которого натянули кожу. Костыль, лежавший рядом, заставил Тэхёна наконец вернуться в реальность. Он увидел, что у ребёнка не было одной ноги. Тяжело стиснув зубы, он начал подходить к ней, пугая незнакомку, вынуждая ту зажмурить глаза и обвить руками лицо. Она тряслась точно лист на ветру, но через пару минут успокоилась, оглядываясь по сторонам, но не замечая мужчину. Наконец, когда девочка посмотрела в свой стакан, она увидела пачку зелёных купюр, связанных резинкой. Мужчина свернул в узкий переулок. Он заходил всё глубже в преступный район Бруклина, отчего вдалеке слышались выстрелы и эхо криков. Не дойдя до источника звуков, он повернул в местную забегаловку, тяжело вздохнув, когда холодный воздух заведения дунул в лицо, освежая и успокаивая. «Безумный Джо» — так называлась забегаловка. В округе ходили слухи, что это самое лучшее заведение для скитальцев с узким кошельком. Тэхён был готов убить за любую еду. Он не ел порядка суток, отчего по желудку червями распластался жуткий голод. — Шеф, приготовь мне что-нибудь не такое дрянное, как навоз для лошадей, — выкрикнул Тэхён, садясь за барную стойку. Напротив него было сквозное окно, соединявшее кухню с залом. — И стакан пива, — обращаясь к бармену, сказал тот. Двое мужчин, взглянувшие на Тэхёна, исказили морды в гримасе непонимания и страха, но Ким не предал этому особого значения. В этом маленьком кафе было не так много людей. Из-за жары не хотелось даже на дюйм отходить от своего дома. Узкое пространство украшалось красно-белой плиткой. По углам стояли завядшие цветы. На одной из стен висел телевизор, на удивление, работающий. Тэхён сел как раз напротив него, но не стал вглядываться в то, что там шло. Напротив, он уткнулся в заляпанный чужой едой стол, положив на него руки, сжимая в кулаки трясущиеся ладони. Тэхён погряз в своих мыслях, отчего на несколько минут отключился от реальности. Лишь звонкий шум стекла сумел отвлечь его. Бармен поставил стакан, переполненный пивом, прямо под нос Тэхёна, проливая жидкость на стол и на посетителя, тут же извиняясь, стараясь убрать за собой бардак. — Блять, откуда вообще руки растут? Я сам, — отбрасывая руки бармена от себя, сказал Тэхён. В уборной заведения было чуть лучше, чем в туалетах обычных баров. Разве что воняло сигаретами и выпивкой везде одинаково. Тэхён подошёл к зеркалу напротив раковины, бросая быстрый взгляд на собственное бледное лицо. С каждым днём он выглядел всё хуже, но сам этого не хотел замечать и осознавать. Холодной водой, Тэхён освежил лицо, вытирая засохший пот, затем делая пару глотков жидкости из крана. Только вконец придя в себя, он услышал, что помимо него в туалете есть ещё минимум двое. Тэхён ехидно улыбнулся, продолжая вслушиваться в прерывистые стоны. — Да, да, о да, — начал пародировать Тэхён, попутно вытирая заляпанную пивом толстовку, — вот так хорошо, — он залился смехом, бросая грязную тряпку в раковину. — Придурки, если трахаетесь в туалете, хоть потише будьте. А если я захочу присоединиться? Ему принесли порцию куриных крылышек с картошкой фри и паршиво пожаренный бекон с яичницей. Всё-таки, слухи на улицах были обоснованы, таких вкусных крыльев Тэхён не ел никогда, но в остальном казалось, что жуёшь сено. Тэхён не спешил возвращаться домой, выходить на пекло ему хотелось ещё меньше, но в заведение за последние 15 минут появилось слишком много народу, отчего становилось не по себе. Казалось, все они уставились на Тэхёна, отчего тот чувствовал себя подопытным на хирургическом столе. — Вот оно что, — Тэхён довольно оскалился в сторону входа в туалет. В момент все находящиеся в зале стали не важны. Чонгук мило прощался с девушкой, подводя ту к барной стойке, но стоило тому только отвернуться, как радость спала с лица, и появилось лишь холодящее душу отвращение к своей собеседнице. Он увидел Тэхёна, но не стал подходить сразу. Мужчина о чём-то задумался перед тем, как сделать шаг в его сторону. Сейчас Чонгук не выглядел раздраженным или злым, скорее усталость и жалость искажались на его лице. — Ты блять сталкер, — садясь напротив Тэхёна, произнёс Чонгук, проталкивая за щёку язык. — Я уже сам не уверен насколько это ложь, барби. — Хватит. Меня. Так. Называть. — Никогда, малыш. Ты слишком возбуждающий, когда злой. Скажи, дырка ещё болит? Чонгук стиснул ладонь в кулак. Он хотел выбить зубы этому человеку, раскрошив его лицо в кровавый фарш. Однако часть его понимала, что о Тэхёна не стоит марать руки. Чонгук унял себя. Он улыбнулся, чуть подавляя вырывающийся смех. — Такой смелый, а ведь стоишь на плахе. — Это моё место жительство. Чонгук помотал головой, готовясь уйти и навсегда забыть об этом раздражающем ублюдке, однако не мог. — Ты сегодня странный, бэйбик, неужели эта девочка была так плоха? Мог только попросить, я бы доставил тебе намного больше удовольствия. Твой анус бы молил о большем. Столовый нож, поданный Тэхёну вместе с обедом, врезался между его пальцев, протыкая деревянную поверхность стола. — Заткнись, придурок. Мне стоило целиться чуть лучше. Может простреленный глаз заставил бы тебя слушать больше, чем болтать. — О, поверь, я не перестану болтать даже с отрезным языком. — Тэхён рассмеялся, однако на лице собеседника не дрогнул ни один нерв, отчего Ким напрягся. — Что-то не так? — Тэхён смотрел с интересом, но в его глазах мелькали искры страха. Его пугал насколько сосредоточенный вид Чонгука. — На тебя объявлена охота, мудак. Копы знают, что ты был на мосту. Ким напрягся, но его вид выдавал лишь злость, не имеющую ничего общего с удивлением и страхом. — А ты? Чонгук усмехнулся, достав нож из столешницы, прокрутив его пару раз между пальцев. — Только не говори, что волнуешься. Тэхён промолчал, вопросительным взглядом сверля Чонгука. Чон на это только поёжился, отрицательно мотая головой через пару секунд. — И что же меня выдало? — привычные ехидные нотки в голосе вернулись, будто вся злость, недавно бушующая по венам, пропала. — Ты, гляжу, новости вообще не смотришь. — Времени на них нет. — Я не обязан тебе отвечать. — Но ответишь. Иначе бы проигнорировал меня и ушел, уверен, после дерьмового секса. Чонгук ядовито улыбнулся, наставив острие ножа на Тэхёна. — Я просто предупредил. Не зазнавайся. Чонгук закусил щеку изнутри, стиснув нож в руках до побледневших костяшек. — Да ты обижен, — прокомментировал Тэхён, — Было так больно? Стоило быть чуть послушнее, барби. Мне самому неприятно быть насильником, поверь. Стоит ли мне извиниться? — Ты, ублюдок, слишком большого мнения о себе и своём члене. — Как мило ты дуешься. Чонгук чувствовал, как терпение ускользает, а в висках противно пульсирует чувство злости, граничащее с безумием. — Ты блять бессмертный? — Чонгук поражался умению Тэхена в любой ситуации оставаться непричастным, весёлым и хладнокровным. — Лучше умереть, чем обрести бессмертие, барби. Ну дак что, как мне лучше извиниться, детка? В мотеле? Можем снять номер на двоих на весь день. Ты всем телом будешь чувствовать моё раскаяние. Чонгук несколько раз помотал головой, сжимая губы в попытке скрыть яростную улыбку. Наконец он опустил нож, который со звоном повалился на стол, и разочаровано встал с места. Он пошёл к выходу, но холодная ладонь, схватившая его за запястья, помешала уйти без происшествий. — Уже уходишь? — спросил Тэхён. — У меня нет времени разговаривать с таким дерьмом вроде тебя. Тэхён заметил в чужих глазах отвращение, которое заставило тысячи мелких мурашек проскользнуть по позвоночнику. Однако только он осмыслил собственные чувства, Чонгук уже отбросил свою руку из чужой хватки. — Не ударишь меня? — будто пытаясь остановить разогнавшийся самолёт, выкрикнул Тэхён. — Не хочу руки марать, — не повернувшись, сказал Чонгук. — Блять… — Тэхён уже был готов ринуться за Чонгуком, но внезапно уловимые голоса из телевизора остановили его. В новостях снова крутили видео очевидцев на мосту. Полиция всё громче заявляла, что посадит виновников. Тэхён лишь смеялся из-за их пустых слов. «Мы контролируем ситуацию», «Жители Нью-Йорка могут спать спокойно, пока мы патрулируем город». «Что вы вообще блять можете контролировать?» — вдруг возникло в мыслях Тэхёна, но тут же утонуло во внезапно нахлынувшей злости, ударившей в виски. На старой плазме показали девушку, лет двадцати пяти на вид. Небрежно уложенные волосы каштанового цвета, уставшие глаза, но довольно милые черты лица показали в камерах, и ссохшиеся губы начали говорить, чуть дрожа от волнения. «Э… этот человек… он украл у меня из магазина деньги. Двое полицейских, вроде, точнее точно, да, точно, они преследовали его… Но в итоге, — голос дрогнул, и из глаз девушки потекли слёзы, — Простите, простите, это слишком для меня» — Тварь… — вслух вырвалось у Тэхёна. Он узнал в этой девушке свою недавнюю спутницу ночи, которая вызвала полицию из-за той мелочи, позаимствованной Кимом из магазина. На плазме показали фото Тэхёна, сделанное в полицейском участке. Женщина, ведущая новости, попросила доложить о местоположение преступника, пообещав неплохое вознаграждение суммой в… — Полторы тысячи, — комментировал Ким, — Чёрт, всё куда хуже, чем я думал. «Нам нужна любая информация. Каждый прохожий сейчас может помочь своему государству. Преступления такого рода никогда не оставались незамеченными властями. Преступник, с которым мы имеем дело, однажды подвергался суду, и было большой ошибкой отпустить его. Сейчас же…» — Я попал… — перестав слушать новости, подтвердил недавние слова Чонгука Тэхён. Вдруг все взгляды, незамеченные Тэхёном, стали ещё более скользкими и липкими. Каждый присутствующий рассматривал Тэхёна, будто статую в музее, отчего тому стало неуютно находиться под собственной кожей. Он хотел быстрее убраться отсюда, пока это ещё возможно, но уже понимал, что без драки не обойтись. Мужчина встал с места, осторожно плетясь к выходу, однако выкрики в углу и знакомый хриплый голос не дал покинуть Тэхёну здание. — И куда мы собрались? — ядовито прошипел большой парень, сидевший в углу. —Какой у нас сегодня хороший улов, парни. Интересно, лучше сдать тебя копам или Аарону с ребятами? Для тебя же лучше, если в эту дыру сейчас приедут копы, да? — Для меня будет лучше, если ты заткнешь свою гребанную глотку, Маркус. — Смелый, — усмехнулся Марк, — Ты, наверно, не понимаешь в какой ситуации оказался, — из-за широкой спины показались ещё трое парней. Кажется, Тэхён видел их впервые, однако он не предал этому значения. Он быстро огляделся по сторонам, замечая испуганный взгляд бармена и удивление, поселившиеся на лице повара, внимательно следившего за ситуацией. — Тебе вырвут кишки, а я с удовольствием на это посмотрю. — Меня сдал тупой бармен, — игнорируя диалог, рассмеялся Тэхён, — Пиздец, такого унижения я ещё не испытывал, — он наконец уделил внимание собеседнику, полоснув того яростным взглядом. — Лучше тебе убраться, Марк, я в чертовски плохом настроении. — Сученыш, — достав револьвер из-под ремня, прошипел мужчина. Вместе с ним оружие достали ещё двое, но третий стоял неподвижно, будто боялся грядущей перестрелки. Тэхён ухмыльнулся, закатив глаза на это подобие угрозы. — Мне некогда, — отмахнулся тот, поворачиваясь к выходу. Мелкий дым от выстрела ударил в ноздри, заставляя чувствовать запах жженого пороха. Пуля прошла мимо Тэхёна, но заставила того остановиться. — Думаешь крутой? Если ты сделаешь ещё хоть движение, копам придется выскабливать твой мозг со стены. — Болтать ты любишь куда больше, чем предпринимать что-то, кусок дерьма, — Тэхён резким движением достал свой пистолет, нацелив дуло на горло Марка. — Ну! Я сделал движение, придурок. Что будешь делать? Пожалуешься мамочке? Тэхён был готов поклясться, что на долю секунды увидел, как пар вырывается из напряжённых от ненависти ноздрей. Марк был готов взорваться. Он никогда не питал особой любви к Тэхёну, и его выходки, которые с каждым разом становились только более раздражающими, выводили из себя лучше любых нечестных ударов. Тэхён заставлял ненавидеть себя. Он отобрал у Марка место на Манхеттене, сделал его посмешищем перед людьми и после этого прятался за спиной человека, связываться с которым Марк хотел меньше всего. Как же сильно после этого Маркус хотел раздавить Тэхёна, втоптать того в грязь и превратить его в ничтожество. Однако сейчас он стоял, дрожа, не в силах нажать на курок и выстрелить в лицо напротив. — Ну же! Блять, почему вы стоите?! — обращаясь к своим людям, злился Марк, — Убейте его! Раздражение Тэхёна сошло на нет, и во взгляде появилась жалость, смешанная с неприязнью. Он не перестал держать револьвер, нацеленным на Марка, но уже убрал палец с курка. — Твои парни так же беспомощны, как ты, Марк. Вы слишком боитесь расплаты за что-то посерьёзнее драк по подворотням. Хватит уже этой детской ненависти. — Заткнись! Ты не вправе говорить со мной сейчас! Ты лишь червяк, которого вот-вот раздавят. Или думаешь дружба с Аароном сделала из отребья человека? Думаешь крутой, раз встречался с Джоан? Или из-за того, что общаешься с отпрыском мэра? Кусок дерьма останется дерьмом как бы его не полировали! Тэхён не успел спросить, какого хрена в бредовой голове этого ублюдка появился сын мэра. Резкая боль пронзила его предплечье, отдавшись в голову поспешным туманом. Тепло от собственной крови вдруг окутало собой всю руку, но, несмотря на это, становилось лишь холоднее. Освежающий воздух, что исходил от кондиционера, вмиг усилился и стал похож на ветер мёрзлой зимой. Тэхён выронил собственный пистолет из онемевшей руки, и только когда тяжёлая сталь коснулась плитки, сумел осмыслить происходящее. Пуля прошла на вылет, задев ключицу. Левая рука теперь была полностью непригодной к драке, правая же, приложенная к ране, тряслась и не хотела слушаться хозяина тела. Однако не только Тэхён был в плачевном положении. Несмотря на размер и длинный язык Марка, тот никогда не стрелял в человека. Это было видно по испуганным глазам, которые метались в разные стороны от ужаса увиденного. Маркус с паникой озирался на очевидцев происходящего, не в силах унять собственные эмоции. Тэхён при виде на эту жалкую картину смог вернуться в прежнее состояние, выпрямив спину перед своим противником. Он стал медленно подходить к Марку, мельком разглядывая парней, стоявших позади него. Все трое были в ужасе. Тэхён уверен, они были не готовы к происходящему. Обычно таким, как эти трое, в силу только запугивать младших и вытряхивать с них карманные деньги. Понимая это, Тэхён выкинул этих парней из своей головы, нацелив всю свою злость на виновника раны. Марк уже опустил дуло пистолета, но продолжал держать оружие в руках, отчего Тэхён был вынужден внимательно следить за каждым его движением. — Отойди! Сейчас я не промахнусь! — завопил Марк, но Тэхён продолжал двигаться вперёд. Подойдя почти вплотную, он остановился, уставившись на трясущийся пистолет в чужих руках, вновь нацеленный на него. Тэхён не заметил, как из глаз Марка начали течь слёзы и вряд ли услышал, что тот говорил ему. На очередной выстрел Тэхён отреагировал мгновенно. Правой рукой он перехватил оружие, не раненным плечом ударив стрелявшего в подбородок. Металл гадко скользил в окровавленной ладони, отчего Тэхён сильнее сжал пистолет, направив дуло на Марка. — А я говорил, что в плохом настроении, ублюдок,— Тэхён нажал на курок, но осекся от неожиданного звона полицейской сирены на улице. Копы уже приехали, отчего внутри Тэхёна поселилась внезапная паника. Он забыл про ублюдка, стрелявшего в него, и про рану. В голове поселилась лишь одна мысль: «нужно бежать». Тэхён понёсся в сторону туалета, но остановился, понимая, что забыл свой пистолет на грязном полу. Схватив револьвер, он вбежал на кухню. Неудачные попытки поваров остановить его не помешали Тэхёну выйти с черного входа на улицу. Заброшенный двор был окольцован стенами двухэтажного здания. Мысленно выругавшись, Тэхён начал забираться на мусорные баки, одной рукой пытаясь залезть на крышу здания. Рана прожигала тело изнутри. Казалось, кости начинают ломаться одна за другой. Однако, даже несмотря на это, Тэхён продолжал стараться выбраться из этого места. Шершавая черепица царапала ладони, впиваясь глубоко в кожу. Прыгнув достаточно высоко, чтобы закинуть локти на крышу, Тэхён смог повиснуть на здании, опрокинув при этом мусорный бак. Он полностью залез на дом незадолго до того, как копы ворвались во двор. Пара выстрелов задела стены здания, но не попала в мужчину, отчего тот успел обрадоваться. Однако лужа крови и жуткая боль, пронзившая всё тело, не позволили наслаждаться мгновением. Тэхён пополз к краю крыши. Двухэтажка сейчас казалась высоткой. Тэхён даже застонал, понимая, насколько ему будет больно падать отсюда. Однако долго валяться на крыше он не мог. Мужчина сел на край, свесив ноги, затем спрыгивая с здания, падая на колени. Он еле мог стоять. Обессиленное тело хотело повалиться на грязный асфальт с каждой секундой всё сильнее, но Тэхён заставлял себя бежать. Нужно было всего на пару кварталов оторваться от полиции и потеряться в толпе. Тэхён знал, что сможет это. Он укутался в свою кожанку, надел капюшон и пошел в противоположную сторону от полицейских сирен.

✞

Тэхён еле доплелся до Квинса. Полиция здорово отстала ещё в районе Бушуик, однако Ким не мог оставаться в Бруклине. Он постепенно добирался до Уиллетс Пойнт и, когда вблизи запахло горелым металлом и отходами, понял, что почти дошёл до дома. По пути Тэхён выпил пару анестетиков, вечно валявшихся в куртке, но боль от выстрела они не смогли заглушить. В глазах темнело всё чаще. Давно помутневший рассудок еле мог разобрать путь до родной четырёхэтажки. Тэхён просто желал упасть на любую поверхность и заснуть там. Наконец, когда привычное здание показалась в поле зрения, Тэхён облегчённо вздохнул, повалившись на разваливающиеся ступени дома. Из глаз потекли обжигающие слезы. Стало так тяжело дышать, что, казалось, в лёгкие поместили тысячи стеклянных осколков. Тэхён еле мог встать с места, однако грубый старческий голос смог привести его в чувство. — Кто тут?! Это ты, гадкий мальчишка?! Твои стоны с порога слышны. Ты мешаешь мне. Опять доставляешь проблемы. Тэхён улыбнулся, напрягая каждую частицу тела, чтобы подняться на ноги. Хриплым голосом он прошипел только одно: — Мне нужны бинты. Старуха вздрогнула, поджав губы. Костылем она нащупала дверной проём. Она не сказала и слова когда начала подниматься в квартиру, но Тэхён знал — эта женщина поможет. Он из последних сил начал подниматься на последний этаж, держась за поручни, пачкая их уже засохшей кровью. В квартире старухи валялись тысячи давно просроченных таблеток. Она коллекционировала каждую ненужную вещь. Все старые и ободранные журналы, давно забытые миром, аккуратно лежали у нее в запыленном шкафу. Тарелки, кружки и остальные столовые приборы, даже если они были разбиты, лежали у неё рядом с остальным барахлом в главном зале. В целом вся квартира походила на одну большую свалку. Казалось, тут можно найти абсолютно всё. Но сейчас Тэхёну были нужны только бинты. Он сел на ободранное кресло, начиная снимать с себя косуху. Оставшись в одной лишь толстовке, Тэхён боязно застонал. Одежда пропиталась влагой. Мужчина с трудом мог разглядеть происходящее, расплывчатые силуэты начали мельтешить перед глазами, вводя Тэхёна в безумие. — Нужны ножницы, чтобы разрезать толстовку, — с трудом произнёс Тэхён, опрокидывая голову назад, закусывая губу, чтобы не кричать. — Район плеча, у ключиц. Пуля на вылет. Кость… не знаю… По ощущением сломана. Старуха рылась в шкафу, нащупывая своими трясущимися руками что-то, чем можно перевязать рану. Наконец, когда она нашла бинты и марли, она подошла к Тэхёну, прося того поднести ее руку к месту ранения. Старуха не стала спрашивать, что случилось, лишь аккуратно разрезала толстовку, начиная смазывать бинты бесцветной жидкостью, что лежала у кресла. Будто делала это сотни раз, она стала перевязывать чужое плечо. Тэхён корчился от боли, но не издавал и звука, когда к нему прикасались. Только когда старуха закончила, он поблагодарил её, на что услышал тихое ворчание. Улыбнувшись, он начал постепенно закрывать глаза. Веки словно наполнились свинцом, а тело окутал приятный туман. На этот раз Тэхён не стал сопротивляться сладостному желанию сна, поэтому через несколько секунд уже впадал в бесконечность отдыхавшего разума. Тэхён проснулся только на следующее утро. Тело неприятно ломило, на лбу появилась испарина от жара, а плечо будто прожигали раскаленным металлом. Он пытался скрыть стон боли, прокусывая губы и костяшки рук, но жуткий вопль, который вырывался из нутра, было невозможно подавить. Все пространство заполнилось стенаниями. Тэхёна разрывало изнутри. Он потянулся к своей кожанке за таблетками. Достав оттуда мелкий пакет с десятком пилюль, Тэхён, не раздумывая, закинул несколько лекарств в рот. На мгновение боль отступила, голова опустошилась, и только ненавистное покалывание в плече напоминало о ране. «Я убью этого ублюдка» — думал про себя Тэхён. Он начал оглядываться по сторонам. Тэхён давно не сидел у старухи в доме. С каждым месяцем в этой квартире становилось всё грязнее и противнее. На полу были сотни оборванных листов из газет. Точно такие же лежали на чайном столе рядом с креслом. Тэхён нехотя начал их разглядывать. Пыль, окутывавшая листы, не давала разглядеть мелкий шрифт газет, однако большие заголовки Тэхён мог прочитать четко. «Убийца Нельсона найден мёртвым в своей квартире» «Визит в город, оплаченный EDSEL FORD» «Перестрелка в BARRINGTON» «Мэр Нью-Йорка вместе с семьёй встретился с представителем Франции» Последнее смогло заинтересовать Тэхёна. Он взял газету в руку, рассматривая потёртые страницы. На обложке была фотография трёх людей на фоне иностранного посольства. Двое из них были азиатами, третья, женщина, больше походила на американку. Толстый мужчина стоял, улыбаясь в камеру, сжимая плечо ребенка рядом с ним. Женщина находилась поодаль и не прикасалась к остальным членам семьи, будто была совсем чужой тут. Ким, смотря на заголовок газеты, вспомнил слова Марка. Некий азарт от желания узнать, почему этот ублюдок заговорил про отпрыска мэра, поселился в уставших глазах. Он начал пробегаться по мелкому шрифту, но еле мог разобрать слова, что были там написаны. Злость поселилась внутри Тэхёна. Он начал рыться в остальных газетах в поиске похожего названия. На самом деле, тут было множество статей про мэра и его сына. Если бы Тэхён стал копаться в других углах этой квартиры, он бы нашел около сотни газет с новостями о семье Чон. «Чон Доюн вновь выиграл на выборах. Четвертая победа незаменимого мэра» «Мэр Нью-Йорка посетил галерею в Италии» «Долгожданный ребенок Чон Доюна. Новый дипломат?» «Победа Чон Джесона на международном чемпионате по плаванию. Сын мэра покоряет новые высоты» «Научно-исследовательские работы, каратэ, олимпиады» — перечислял про себя Тэхён. Заголовки кишели достижениями отпрыска мэра. Всё тот же парень занимал первые страницы газет, и всегда рядом с ним стоял толстый мужчина в деловом костюме. Ким не сразу понял, что этот мелкий пацан — его новый знакомый. Только когда он нашел публикации десятилетней давности с семьёй Чон, он понял, что на фото все это время был Чонгук. Или Чон Джесон, как его прозвали в газетах. Внутри Тэхёна судорожно забилось сердце, с каждой секундой ускоряя биение, будто вот-вот вырвется из груди. Казалось, он нашел неоспоримый компромат на Чонгука. Приблизился к нему чуть ближе, чем было до этого. Узнал все самые потаенные секреты этого человека. Он был рад. Восторг заставил забыть о недавней ране. Тэхён захотел встретиться с Чонгуком, рассказать ему о своей находке. Сейчас он куда сильнее чувствовал доминирование над этим человеком. Однако один внимательный взгляд на фотографии Гука помог опомниться. Тэхён заметил одну особенность всех его фото. На каждом снимке Чонгук был похож на куклу. Стеклянные глаза будто смотрели в бесконечность. Ни на одной фотографии он не улыбался. Даже если каждый снимающийся пытался показать радость на своём лице, Чонгук был безэмоционален. Казалось, в его глазах застыли слезы, отчего при вспышке свет искажал его радужки, порой превращая глаза лишь в темные круги. Тэхён внимательно рассматривал каждый снимок и не видел разницы даже сквозь года. В груди вновь неприятно защемило, а глаза засаднило. Ему стало жаль Чонгука. Стало неприятно от своего поведения рядом с ним. Однако Тэхён быстро отринул эти мысли. Этот парень привлекателен лишь потому что способен сопротивляться Тэхёну. Только из-за того, что не поддается ему с такой же лёгкостью, как остальные. Ким искренне верил в это. Но с каждым днём всё сильнее хотел увидеть Чонгука, потеряв весь интерес к остальным людям. Тэхён просидел около снимков ещё несколько десятков минут. Старуха уже начала просыпаться, а рана снова начала противно болеть. Тэхён с трудом смог встать с кресла. Он взял старые газеты с собой и поплелся до своей квартиры. Резкий запах выпивки ударил в ноздри, заставляя пошатнуться. Тэхён схватился за голову. В ушах в момент начало звенеть, а грудь стала тяжелеть. Тэхён с большим усилием смог закрыть входную дверь. Он бросил газеты на стол, а сам подошёл к холодильнику. Там лежала лишь та коробка, которую не так давно Джоан отдала ему. Тэхён стиснул зубы, доставая её. С каждым разом становилось всё труднее принимать лишь нужную его телу дозу. Хотелось увеличить количество препарата. Мысли об этом только сильнее врезались в голову, подобно острию копья. Но, несмотря на это, Тэхён продолжал вводить только один бутылёк жидкости в свои вены. Черт, пока ещё он был не готов подыхать. Лекарство растеклось внутри, словно раскалённое золото, заставляя Тэхёна чувствовать себя лучше. Однако, вопреки реакции тела на препарат, Тэхён продолжал его ненавидеть. Он опёрся на стол, тяжело вздыхая, наслаждаясь секундами без боли, которая так усердно преследует его. Через некоторое время Тэхён вновь начал изучать газеты, стараясь прочитать, что написано на их потёртых страницах. «Чон Джесон — великая победа или кромешный провал своего отца? Подростка отвезли в поликлинику из-за неудачной попытки суицида. В чём дело? Всё ли хорошо в семье Чон?» Ким начал пробегаться по странице, но больше не смог разобрать и слово, написанное в этом выпуске. Пятно, что было прямо посередине, размыло весь шрифт, из-за чего даже фото было плохо видно. Это немало бесило Тэхёна. Неизвестность выводила из себя, из-за чего он сминал и выкидывал на пол испорченные бумажки. В конце, когда не осталось и одной газеты, Ким смог собрать обрывистую картину прошлого Чонгука. Сын мэра, которым попрекали и заставляли того делать все, что велит папочка. Таким предстал Чонгук для Тэхёна. Где-то в глубине Тэхён злился на себя. Внезапно ему стали понятны мотивы Чонгука. Тэхён даже успел осознать, почему его так тянет к этому человеку. Он тяжело вздохнул, когда увидел гору бумажек на полу, взял пиво, валявшееся на столе, и сделал глоток, перед тем, как всё нутро застыло в страхе, а сердце, кажется, прекратило биться. Тяжёлый шум шагов послышался из коридора, а за ним появился строгий бас, вводивший в отчаяние. — Здравствуйте, — проговорил один из пришедших в дом, — Полиция Нью-Йорка. Вчера было найдено примерное местоположение разыскиваемого преступника. Очевидцы указали на Ваш дом. Нам нужно осмотреться. Этот человек говорил с Мадмуазель Мари, однако старуха молчала, не торопясь отвечать. Мелкий шорох слышался из коридора, но Тэхён не замечал его. Собственное дыхание Кима стало таким громким, что было сложно расслышать даже детали разговора. Понемногу страх, что бурлил в венах мужчины, переходил в злость. Тэхён стиснул зубы, сжав кулаки. Он начал доставать револьвер из-под ремня, осторожно проверяя патроны, спуская оружие с курка. Каждое его действие, казалось, оглушающим эхом отражалось от стен квартиры, отчего сердце Тэхёна всё сильнее начинало колотить по ребрам. Он продолжал стоять на месте, опершись о стол, держа револьвер у виска. В любую секунду он был готов оборвать чужую жизнь, но что-то пугающее поселилось в его мыслях. Часть его хотела сбежать, но Тэхён понимал, что бежать некуда. — Вы ошибаетесь, — наконец заговорила старуха. — В этом доме только я живу. Редкие посетители мне платят за ночь в квартире, но дольше тут не остаются. Сами не видите? Тут все разваливается. Проку то тут прятаться? Совсем негде. Да и у меня гостей несколько дней не было. — В таком случае вы будете не против, если мы тут осмотримся? — Смотрите сколько хотите, но ключей от дверей не дам. Или у вас есть ордер? Полиция замолчала на несколько секунд, продолжив: — Вам есть что скрывать, бабушка? — Я знаю свои права и знаю, что они и без того часто нарушаются. Пока вы мне не предоставите пощупать ордер, вы не получите доступ ни к одной квартире. Старуха со скрипом захлопнула свою дверь, оставив полицейских в одиночестве. Тэхён погрузился в режущую тишину, но продолжал внимательно следить за дверью. Пока было рано выдыхать. Только когда он услышит, как эти двое спускаются по лестнице, он сможет успокоиться. — И какого хрена мы вообще должны с этим возиться? — вновь послышалось из-за дверей. — Весь патруль на уши поставили. Пока не найдем этого придурка, не отстанут. — А я хотел сегодня в сауну… — Твои товарищи погибли, а ты только об этом думать можешь? — Пф, одним больше, другим меньше. Зато жалование повысили. — Это да, — мужчина усмехнулся, — наконец смогу купить себе приставку. Тэхён со скрежетом в зубах слушал этих двоих. Прежний испуг отступил, и в рассудке появилась только неконтролируемая ярость. Он хотел убить полицейских. Каждая их фраза казалась настолько отвратительной, что рвота подступала к горлу, а желудок скручивало от спазмов. Ким вновь начал тяжело дышать. Глаза покраснели, и только когда разум начала застилать тьма, Тэхён смог взять себя в руки. Его сразу найдут, если сейчас он сорвётся. Так нельзя. — Ладно, пойдем отсюда, — сказал полицейский. — Мы не должны осмотреться? — А толку? Так или иначе, его найдут. — Но будет круто, если этого придурка найдём мы, разве нет? — За поимку полицией этого мудака разве что почетную грамоту дадут. Не стоит заботиться об этом. — Вот блин, а гражданским по сотни баксов выплачивают за информацию. — Это для вида. Забей. Пойдём уже, скажем, что тут никого.