Barbie in the black jacket

Чонгук странно озирался по сторонам, взглядом находя Тэхёна, идущего позади. Тот выглядел на удивления необычно: почти не говорил, не реагировал на пошлые комментарии и не пытался строить из себя долбанного героя комедии. Он заметно побледнел, а со лба градом стекал пот. Они прошли уже больше двадцати миль. Возвращаться на трассу не хотелось, поэтому мужчины шли по топкому лесу, порой прерываемому нью-йорскими забегаловками и мотелями. Рядом уже шумели машины от извечных пробок, и слышался звук сирен. Вдали бурлила жизнь, к которой, кажется, обоим мужчинам не хотелось возвращаться. — Ты искал информацию обо мне? — неожиданно выдал Чонгук, до сих пор идя поодаль от Тэхёна. — Что если так? — Зачем? Тэхён чуть улыбнулся сухими губами. Горло противно жгло, но он ответил, всё с тем же саркастичным и немного желчным тоном: — Ты привлекателен, барби. Тебя хочется изучить всего — вдоль и поперек. Чонгук остановился, поворачиваясь к собеседнику. — Зачем? — повторил Чонгук, отшлифовывая каждую букву. Его голос, словно колокольный звон, был тяжёлым и пронзающим. — Случайно вышло, детка, — выдохнул Тэхён, — На меня напали, облили грязью и сказали, что я минуты назад общался с гребанным сыном мэра. Представь мой шок. Я трахал одну из самых обсуждаемых личностей в Нью-Йорке. — Блять… Чонгук не выдержал и ударил Тэхёна по ребру. Удар был лёгким, но пришёлся как раз с той стороны, куда не так давно врезался осколок. Тэхён пошатнулся. Тело будто окаменело, а по органам прошлись удары электричества. Он подавил истошный вопль, до крови закусывая губу, морщась до появления белых полос в закрытых глазах. — Ты, ублюдок, совсем не умеешь нормально разговаривать? Тэхён почти не видел Чонгука, его слова отдавались эхом в голове. Глаза слепили темные круги. — Говоришь так, будто тебя не возбуждает моя манера разговора, — сквозь зубы процедил Тэхён. В голове противно трещало, отчего тот даже собственных слов не мог разобрать. Мужчина сплюнул вязкую слюну, смешанную с кровью, и попытался найти лицо Чонгука. — Почему ты такой кусок дерьма, когда с тобой хотят поговорить? — пробасил Чонгук. — Прости, детка. Тэхён выхаркнул вязкую кровь. Стало так тихо. В момент все птицы замолкли, машины перестали ездить вдоль дорог, и только листья, спокойно шатаясь на ветру, издавали тихий шелест, больше похожий на детскую колыбельную. Тэхён закрыл глаза. Он больше не мог удерживать себя на весу. Безвольное тело начало падать и чуть ли не повалилось на грязную землю, прежде чем сильные руки схватили его. Чонгук опешил, он сам не осознал, как успел схватиться за Тэхёна. — Какого хрена? Глаза Чонгука расширились, брови приподнялись и вытянулись, а губы чуть задрожали. Чонгук знал, что Тэхён ранен, но не мог представить насколько серьёзна рана. Он инстинктивно положил мужчину на спину, проводя по его груди рукой, чувствуя теплую жидкость на футболке. Он сжал зубы. «Как много крови этот придурок потерял, пока мы тут ходили?» Взгляд Чонгука заметался по окрестностям. У него не было ничего, что могло бы сдержать кровь. Вряд ли из своих вещей он смог бы создать жгут и точно бы он не сумел правильно его наложить. Чонгук тяжело вздохнул. В этой ситуации он не мог сделать ничего, кроме как отнести этого несносного мальчишку в город. Хотя… в той ситуации, в которой они сейчас находились, даже в Нью-Йорке бы ему ничем не смогли помочь. Так или иначе, Чонгук взял Тэхёна на руки, осторожно поднимая его с земли.

✞

Тэхён сумел очнуться. Он почувствовал на своём лице влагу от остужающей питьевой воды и холод мозолистых ладоней, что мягко убирали капли с его ресниц. Внутри него будто разливалась лава, прожигавшая собой органы. Кашель опалил горло, раздражая связки. Тэхён наклонился набок, начиная отхаркиваться. Кровь густыми сгустками стала стекать на траву. Было так горячо и больно, что казалось его тело только что подверглось линчи. — Ублюдок, — прошептал чужой голос. Тэхён безжизненными глазами уставился на Чонгука, отчего у того по позвоночнику пробежали мурашки. — Мы почти в городе. Осталось перебраться через реку. Сможешь стоять? — Даже… станцевать могу… Тэхён слабо улыбнулся. — Тебе нужно в больницу, — игнорировал его Чонгук. — Так сильно не терпится, чтобы меня посадили? — Так сильно не терпится быстрее сдохнуть? — Я сам справлюсь с этой царапиной. Ни к чему мне врачи. Чонгук сжал зубы. Он понимал, что любые его доводы сейчас бесполезны. — Попей, — протягивая бутылку воды, сказал Чонгук. — Нас не видели? — Нет. — Спасибо. Они просидели в лесу ещё некоторое время, прежде чем Чонгук схватился за руку Тэхёна, помогая тому встать. На улице уже стояла непроглядная тьма. Благодаря ней мужчины смогли незаметно проскользнуть в город, избегая полиции. Они забрались на одно из рыболовных суден, ловко проскользнув в его багажный отсек. Пьяные рыбаки и не заметили незваных гостей, пришвартовываясь в Бронксе. Через пару мучительных часов в забитом метро, где Тэхён закрывал лицо грязной тряпкой, найденной на улице, начинались виднеться улицы Уиллетс-Пойнт, противно запахло бензином и горелым металлом. Мужчины еле переплетали ноги. Чонгук практически тащил Тэхёна всё это время. Его мышцы стали ныть ещё после первых десяти километров, пройденных в лесу, поэтому сейчас Чонгук хотел лишь быстрее повалиться на любую горизонтальную поверхность. Тэхёну стало значительно лучше. Всё это время он донимал Чонгука грязными шутками, улыбаясь, насколько это было возможно, каждой из них. Чонгук думал оставить его подыхать в Бронксе, но что-то щемило в сердце от этой мысли. Он ощущал кожей чужой жар. Тело Тэхёна будто пылало, разнося теплый воздух в округу, из-за чего Чонгуку становилось его жалко. Блять, он ведь по его невнимательности попал в перестрелку. От этой мысли Чонгука начинало колотить. Сильнее всего он не любил быть перед кем-то в должниках. — Ты такой милашка, когда волнуешься, — проводя по скуле Чонгука, полушепотом произнес Тэхён. Он сидел, опершись на стену в своей квартире, вдыхая знакомый запах выпивки и таблеток. Тэхён почти самостоятельно минул лестничную клетку, шипя и корчась от боли в левой стороне тела. Хоть и втаскивать его пришлось Чонгуку, тот самостоятельно уселся на пол, потянув Чона за собой. — Тут? — нащупывая место раны, спросил Гук. Тэхён мучительно застонал, показывая всю боль этих прикосновений. — Нужно снять косуху и порезать футболку. — Ну уж нет, детка, эта моя лучшая мать твою футболка. — Где ножницы? — Сам сниму. Чонгук ударил кулаком по полу. Звук был так силён, что отпрыгнул от стен. У Тэхёна сузились зрачки от страха. Казалось, такой удар мог пробить дыру в этом сгнившем доме. — Ножницы, — процедил Чонгук. — Второй шкафчик слева, — кивнув на кухонный гарнитур, прошипел Тэхён. Пока Чонгук рылся в шкафах, Тэхён самостоятельно старался раздеться, безрезультатно пытаясь стянуть с себя косуху. Левая часть будто отнялась. Рукой было невозможно шевелить, каждое движение приравнивалось к только что сломанной кости, отчего Тэхён сдался, болезненно шипя. — Первый шкафчик справа, — взяв ножницы, произнёс Чонгук, закатывая глаза. — Ещё раз попробуешь меня обмануть, и они окажутся в твоём анусе. Чонгук старался не задевать рану Тэхёна, аккуратно снимая с него одежду, разрезая футболку и кидая её в сторону. На Тэхёне уже были бинты, которые с непониманием стянул Чонгук. — Какого хуя? Бездонные глаза Чонгука стали ещё больше от шока. Он изнутри закусил щёку, пристально рассматривая тело Тэхёна. Тёмный, чуть ли не чёрный цвет кровоподтёков избороздил всю кожу у ключицы. Запёкшиеся, потрескавшиеся струи крови беспорядочными плитами проходили через всю грудь. Рана, зиявшая у предплечья, загноилась. Мясо отошло от кости, отчего оголились коричневые стенки рёбер. У Чонгука потемнело в глазах от этого вида. — Эта рана не от перестрелки, — с трудом смог сказать он. — Нужно сразу отвечать на звонки, барби, а не бросать трубку спустя пару слов, — укоризненно прошипел Тэхён. Чонгук стиснул зубы, смотря на собеседника исподлобья. — Её нужно промыть, есть тряпки? — Как мило, что ты обо мне волнуешься, детка. — Просто отдаю долг. — Как же. — Тряпки? — Нет, барби. Я хочу в ванну. Чонгук вздохнул. Раздражение бурлило под его кожей. Он встал с пола, проходя к кухне в поисках любого рванья. В ящиках Тэхёна с трудом было найти даже столовые приборы, зато косяки и оружия валялись везде. — Твою мать я весь пропитался кровью, и ты хочешь оттереть всё это долбанной тряпкой? Если не поставишь гребанную ванну, я сам встану и включу напор воды. — Я включу воду, но сначала обработаю рану. Чонгук нашел спирт, рядом с которым лежали бинты и салфетки. Он намочил последнее, взяв всё остальное к Тэхёну. — Откуда знаешь, что сделаешь правильно? — Не знаю. Ты в любом случае подохнешь от заражения и недостатка крови, но с этим вероятность твоей смерти будет чуть меньше. Тэхён хотел кинуть очередную колкость в Чонгука, но тот вовремя надавил на его рану, заставляя Кима застонать от режущей боли. Чонгук оттянул руку от ранения, затем легко обтирая кровь вокруг него. Ладонь скользила по телу Тэхёна, стирая багровые следы с бронзовой кожи. Чонгук через тряпку чувствовал напряжение чужих мышц. Он видел, как Тэхён судорожно старается сдержать пробирающий до мурашек вопль. Тэхён сидел с зажмуренными глазами, до мелких ранок кусая губы. Он до сих пор горел, жар будто пропитал квартиру, делая всю ее до невозможности маленькой и душной. Салфетка уже успела пропитаться кровью. Чонгук отбросил ее в сторону, тыльной стороной ладони дотрагиваясь до лба Тэхёна. — Тебе нужны таблетки, — чуть ломающимся голосом сказал Чонгук. — Мне нужна холодная ванна и стакан виски. — И на завтрашний день ты подохнешь. — От этой царапины? Не смеши меня, детка. И хуже бывало. Чонгук помотал головой, взяв в руки бутылку со спиртом. Он вылил его на новую салфетку, затем чуть касаясь тканью раны. Тэхён застонал, в глазах полопались капилляры, делая взгляд усталым и до невозможности больным. — Царапина говоришь? — У меня есть таблетки, сам выпью, — выплюнул Тэхён. — Помоги мне встать. Чонгук снова дотронулся до раны спиртом, вынуждая Тэхёна шипеть от боли. — Где они? Если бы Тэхён мог, он бы взглядом испепелил этого человека. Звериные глаза смотрели на Чонгука точно на добычу, но видя его спокойствие и холоднокровие, успокаивались и отступали. — Холодильник. Чонгук через пару минут подал пилюли, затем уходя в ванную.

✞

— Эй, останься со мной, — сказал Тэхён, выходящему за дверь Чонгуку. Мужчина уже сидел в ванной, наслаждаясь свежестью и прохладой воды. Боль немного отступила, а жар стал незаметен, отчего Тэхён расслабился и унял свою желчь. — Мне кажется, я сделал достаточно, чтобы больше не быть в долгу перед тобой. Теперь мы квиты. — Я тебя не отпускал, барби. Пока рана не затянется, ты должен быть со мной. — Чонгук удивлённо посмотрел на Тэхёна, поднимая брови в вопросительном жесте. — Сядь, выкури со мной сигарету. Ты же и сам не горишь желанием уходить. Чонгук улыбнулся. Он всё же ступил на встречу к Тэхёну, затем садясь на холодный кафель, опираясь спиной на ванну. Эта комната была не больше коморки. Потрескавшееся зеркало с ржавой ванной, окурки сигарет и тюбики с краской для волос — всё, что тут было. По стенам паутиной расходились разломы, будто от взрывов, а на полу лежал отходивший серый кафель. Тэхён зажёг свою сигарету, затягиваясь, затем отдавая её Чонгуку. — Спасибо, что помог, — выдыхая дым, пробасил Тэхён. — Я уже был готов сдохнуть в том лесу. — Нужно было думать перед тем, как сжигать тачку, — Чонгук тоже затянулся, передавая косяк Тэхёну. — На этой тачке нас бы моментально повязали копы, детка, оставлять её было бы самоубийством для нас обоих. Чонгук положительно кивнул. По венам разливалось спокойствие вместе с никотином, отчего даже с Тэхёном стало комфортно. — Хотя ты прав, — выдал Тэхён, — Иногда я действительно мудак. Чонгук усмехнулся, делая очередную затяжку. — Иногда ты адекватный, — произнёс Гук язвительным тоном, — А мудак ты практически всегда. Тэхён, несмотря на жжение в груди, посмеялся, растягиваясь в ванной от тянущего покоя. — До сих пор обижаешься на то, что я позарился на твою сладкую попку, барби? Только не говори, что тебе не понравилось. Мы тогда оба хотели секса и не хотели быть в роли шлюхи. Победил сильнейший. — Ещё слово и я тебя утоплю. — Как скажешь. Тогда говори ты. Почему такой богатенький мальчик, вроде тебя, ошивается в дешёвых барах и на свалке, куда даже собаки пожрать не забегают? — С чего ты решил, что у меня есть деньги? — Ты сын гребанного мэра, бэйбик, почему их у тебя не должно быть? — Этот кусок говна не мой отец. Если бы я мог, я бы давно всадил ему в голову всю обойму. Тэхён напрягся, он вспомнил фотографии на газетах, чуть ближе оттесняясь от стенки к Чонгуку. — Хочешь помогу? — серьёзно спросил Тэхён, но Гук промолчал. — Пошли его нахуй, барби. Уверен, он не заслужил даже того, чтобы ты о нем думал. Без учёта того, что за нами гонится полиция по всему Нью-Йорку, всё прекрасно, не так ли? Не вспоминай о нём. — Полиция намного лучше репортёров. — Я не видел ни одного рядом с тобой. — Этот мудак, выкупил все газеты и издания, чтобы не показывать, как сильно я отбился от рук. — Значит, он сделал хоть что-то полезное в своей жизни. Тэхён заметил, как слабая улыбка растянулась по лицу Чонгука. Он начал влажной рукой касаться чужой макушки, перебирая потемневшие волосы у корней между пальцев. — Чонгук. Это имя мне дала мама. Тэхён поднял взгляд на него. Его сердце будто окутал мягкий туман. Глаза заблестели, а губы приподнялись в нежной улыбке. — Чонгук значит… Красиво. Но я всё равно не перестану называть тебя куклой, ты же знаешь? — Когда-нибудь за это я отрежу тебе язык. — Попробуй, малыш, я не против. Дым от сигареты распластался по всей ванной дурманящим туманом, будто укутывая два тела под теплое одеяло. Напряжение и ненависть, висевшие в воздухе, когда мужчина общались друг с другом, растворились в дымке никотина, и наступила развязная лёгкость. — Ты ведь останешься со мной, Чон Чонгук? — докуривая почти истлевшую сигарету, спросил Тэхён, заранее зная ответ.