Капкан

Пятый курс       Василиск где-то там, внизу, готов подчиниться воле Тома. В прошлый раз он был неосторожен, и пострадали несколько глупых магглорожденных девчонок. Их жизни совсем не важны, но, если бы они погибли, школу могли закрыть.       Они выжили. Только инцидент (Том называет произошедшее именно так) запустил череду событий и подозрений.        Пришлось затаиться. Том притворялся прилежным студентом, притворство было частью его натуры. Несколько месяцев он и близко не подходил к Тайной комнате. Как бы не было мучительно отвергать свою природу и предназначение.       Все это время он слышал, как Василиск зовет его, но никогда не отвечал. Это было тяжело.       Стоило Тому обнаружить Тайную комнату, все встало на свои места. Его особенность нашла подтверждение, и теперь он по праву рождения возвысился над своими сокурсниками.       Трудно жить прежней жизнью, когда его истинная природа была так близко. Он касался своего наследия, он полностью его осознал.       Том стал раздражительным и часто срывался на однокурсниках. Тьма в его душе разрасталась с каждым днем, и иногда ему казалось, что рассудок подводит его.       И вот теперь за несколько месяцев бездействия он вновь здесь. Тьма отступает, удовлетворённая решением своего носителя.       Теперь Том будет ещё осторожнее. Убивать студентов в его планы не входит, но Василиск – подтверждение его статуса и возможное оружие. Салазар может и его предок, только он не имеет над ним власти. Том будет использовать своё наследие по-своему.       Если бы не Дамблдор. Том морщится, когда вспоминает, с каким подозрением на него смотрел директор, словно проник в его голову и прочитал каждую злую мысль. Но у старика были лишь домыслы, и ничего больше.       Какое-то внутреннее чутье сказало ему, что Том опасен, когда он впервые встретил его в приюте. Возможно, Дамблдор почувствовал разочарование, когда ему не удалось поймать Тома за руку и пришлось все списать на несчастный случай.       Возможно, однажды он подтвердит свои догадки. Том позволит ему это, а потом заберёт его жизнь, отомстив за все плохое, что Дамблдор так щедро ему подарил.       Он резко распахивает глаза, когда голос Грейнджер вторгается в его мир.       – Что ты здесь делаешь?!       Оборачивается к ней и окидывает внимательным взглядом, подмечая каждую мелочь ее растрепанного внешнего вида. Кривит губы. Грейнджер все та же Грейнджер, заучка, в которой ничего не осталось от ее сказочного образа на четвертом курсе.        Она та, кого по мнению его предка в Хогвартсе не должно быть, и все же только в ней одной Том признает соперника для интеллектуальных дискуссий.        Грейнджер – аномалия. В этом они похожи.       – Стою, – говорит он нагло.       Жадно ждет ее ответа. Он готов схлестнуться с ней. Том хочет вывести ее из себя и ощутить всю силу ее ярости. Попробовать эмоции на вкус.        – В женском туалете?        С нахальным упорством она продолжает стоять напротив него, будто хочет бросить ему вызов одним своим существованием. В ее пальцах палочка, но Тома это лишь забавляет. На его стороне древняя магия и василиск, шансы изначально неравны.       Он может призвать монстра и убить ее. Навсегда стереть из своей жизни человека, который временами занимает слишком много его мыслей. Идея кажется заманчивой, но Том быстро отбрасывает ее. Причиной тому закрытие Хогвартса и Дамблдор, но есть и ещё кое-что. Отвращение, которое вспыхивает внутри, стоит только Тому представить Грейнджер мертвой.       Он не хочет анализировать это.       – Я услышал шум и зашел проверить.       Интересно, как она прошла сквозь его защитные чары? Как обманула его колдовство?       – Но ничего не нашел. Серьезно, Грейнджер, чем ты думаешь, я здесь занимаюсь? – никогда в своей жизни он не выглядел более оскорбленным.       Том с удовольствием замечает, что неуверенность медленно вытесняет подозрение из ее взгляда.       – Должно быть, мне просто показалось. Последние события всех нас сделали нервными, – добавляет он спустя несколько секунд, а затем протягивает руку и хватает Грейнджер за плечо.       Она вздрагивает, но не вырывается, лишь удивленно смотрит на него и крепче сжимает палочку.       – Пойдем, я провожу тебя. Кем я буду, если позволю даме гулять вечером по Хогвартсу одной?

***

      Он утыкается ладонями в холодную стену. Не может вернуться в спальню, словно кто-то приковал его цепями к одному месту. Том вновь и вновь проигрывает в голове диалог с Грейнджер. Боль в ее глазах что-то глубоко режет в остатках его души.       Скорбь… он впервые почувствовал это так близко и ярко. И впервые он ощутил подобие живой связь с другим человеком.        В красоте живет борьба. Грейнджер никогда не была для него прекраснее, чем этим вечером. Он хочет украсить ее шрамами, чтобы метки на коже всегда напоминали ей о нем. О том, кому она по-настоящему принадлежит.        Царапающее чувство селится в груди, сворачивается клубком. Тому кажется, что Грейнджер отравила его своим светом, своей душой. Он хочет ответить ей тем же – запятнать тьмой, чтобы никогда больше не могла она носить маску показной святости.        Голос внутри головы шепчет: не позволяй ей править тобой. И Том соглашается. Он знает, что вытравит ее из своих мыслей или же заставит подчиниться. Никогда она не будет властвовать над ним.       Он возвращается в спальню в смятении. Интересно, смогут ли его рыцари добыть омут памяти? Ведь Том так хочет пережить сегодняшний вечер вновь, разобрать его на мельчайшие детали.

***

      Она везде и во всем. Центр его багряного мира.       Магия в его крови пьянит, но она ничто по сравнению с теми чувствами, что вызывает его верная сестра. Она тепло улыбается и перешагивает через труп. Чужая кровь покрывает ее ноги и руки.       – Ты мой, – Гермиона касается его щеки ладонью и крепко смыкает веки, – мы одно.       От звука ее голоса его сердце начинает биться чаще. Он хочет раствориться в ней и чувствах, что она вызывает. Они бессмертны в этом моменте, словно навсегда застыли во времени.       Ее губы нежно опускаются на его, но ласка быстро забывается. Поцелуй становится острым, мучительным. Том отвечает спокойствием, но вскоре позволяет чувствам утянуть себя.       Крепче сжимает ее талию, и с удовольствием ловит дрожь ее тела. Нечто первобытное просыпается в нем.       Она прерывает поцелуй и шепчет ему в губы чуть безумно.       – Я никогда не оставлю тебя.       И это никогда бьется внутри его головы.       Она распахивает глаза, и в них отражается ад.        Никогданикогданикогданикогданикогданикогданикогданикогда       Реальность забирает его, но ее слова остаются с ним.       Он медленно сгорает от вожделения: фантомный вкус ее губ оседает на его губах, стоны звучат в голове приятной мелодией. Он боится, что образ останется лишь только образом, поэтому изо всех сил цепляется за него, словно старается утянуть за собой в реальность.       Он просыпается, но руки все еще помнят тепло ее тела. Том чувствует себя одиноким, потому что не смог забрать ее с собой.

***

      Когда он встречает ее утром в коридоре, она смотрит сквозь него, безразлично, будто и не было прошедшей ночи. На ее лице не осталось ни следа слез.        Том чувствует, как злоба толчками поднимается внутри. Ему нужны ее эмоции, ее признание. Он хочет, чтобы та ночь тоже многое для нее значила.       Но Грейнджер делает вид, что ничего не произошло.       От ее умиротворения сквозит фальшью. Бурю в ее душе не спрятать от него этой маской, ведь Том тоже не показывает того, что внутри. Никто не знает, какие монстры прячутся на глубине его спокойствия.       Он гонит от себя образ Гермионы из сна. Между ней и Грейнджер лежит непреодолимая пропасть.       Они расходятся в коридоре, бросив друг другу сухое приветствие, и вновь встречаются на зельях. Том наблюдает, затаившись. Он знает, что сейчас не время нападать на нее, нужно подождать.       Смотрит за тем, как она смеется со своими друзьями, и понимает одну важную вещь: никто не знает ее настоящую. Они не способны осознать всей ее гениальности и силы. Оценить ее тьму. Никто не видит ее смертоносности, не понимает, что собственными пальцами она легко может приготовить яд и скормить своим врагам.        Грейнджер всегда так цепляется за мораль, когда как на самом деле привязана к ней меньше всего. Ее чувство справедливости меняется в зависимости от обстоятельств. Том знает, что Грейнджер не чужда зависть. Она мстительна. Она может быть жестокой.        Он знает ее…       – Мисс Грейнджер, вы сегодня с Томом, – Слагхорн глупо улыбается и указывает на свободное место.       Гермиона недовольна – это легко читается по ее поджатым губам – но сам Том ликует. Он хочет говорить с ней, делиться мыслями.        Бросает взгляд на нож и усмехается. Как быстро Грейнджер вонзит в него кинжал, если он поделится всеми своими идеями?       – Ты сегодня удивительно веселый, – она кидает свои вещи на стол, – так нравится моя компания?       – Готов терпеть ее целую вечность, – с сарказмом отзывается он.        – Тогда держи свою магию в узде.       Она внимательно смотрит на него, будто пытается заглянуть ему душу, но Том никогда ей этого не позволит.       – Прошу прощение?       Он откидывается на спинку стула и всем своим видом демонстрирует непонимание. Маска, которую он освоил в совершенстве за много лет лжи.        Как она может догадаться? Насколько много она знает? Надо попросить ее выйти из кабинета, а потом стереть память, и…       – Твоя магия вышла из-под контроля в прошлый раз. Склянка не разбилась сама по себе. Я почувствовала твою силу. Такое, конечно, иногда случается со взрослыми волшебниками, но я хотела бы обойтись без повреждений сегодня.        Восторг медленно загорается в его душе. Кровная связь между ними влияет на магическую? Как еще она могла определить, что это именно его магия?        Почему сказала об этом только сейчас? Он внимательно рассматривает ее, анализирует. Вероятно, ей неловко из-за того, что она раскрыла свою душу вечером, позволила ему увидеть ее слёзы. И сейчас Грейнджер пытается бросить ему вызов, обвинив в том, что узнала давно, но о чем планировала молчать.       – Сегодня в вас, мисс Грейнджер, так много самоуверенности, – тянет он слова и слегка наклоняется к ней.       Выбившаяся из ее косы прядь не дает ему покоя. Он хочет намотать ее на палец, ощутить мягкость волос.        Дерзость во взгляде Грейнджер бесценна. Их вечное противостояние. Том ухмыляется ей в лицо.       Забавная Грейнджер верит, что может победить, что у нее есть силы тягаться с ним.       Он наклоняется к ней близко-близко и заправляет выбившуюся прядь за ухо, слегка задевая кожу. Грейнджер застывает, как раненное животное перед ним. Будто даже и не дышит. Том не разрывает зрительный контакт. Он хочет смотреть и смотрит, значит она будет тоже.       Секунды тянутся мучительное медленно, и весь внешний мир замирает. Есть только она и он. Первые и последние.       – Все будет в порядке, Грейнджер. Я позабочусь. Никаких больше выбросов магии.        Он хочет взять ее душу в свои ладони, но позволяет себе лишь рассмеяться и отстраниться. Молча принимается за работу, пока она все еще продолжает смотреть на него.       Краем глаза он замечает, как Грейнджер приходит в себя, будто просыпается от долгого сна.        Она не понимает его поведения. Он хочет подвести ее к грани и знает, что рано или поздно сделает это.        Сегодня он ликует ее проигрышу. В их маленькой войне ставка – ее душа.  Он никогда не откажется от борьбы.