Капкан

Пятый курс       Он наблюдает за ней целыми днями, пытаясь раскусить, что таится на дне ее мыслей. Грейнджер отворачивается каждый раз, когда их взгляды пересекаются, словно боится, что ее поймают за преступлением. Рассказала ли она о том, что видела его? Он знает точно – да. Подозрительные взгляды Поттера и Уизли всю неделю липнут к его спине и доказывают это.       Он надеется, эта парочка попытается поиграть в детективов. Тогда Том сможет наказать их за все, и никто не узнает, что именно он это сделал. Их окровавленные образы, вспыхнувшие в голове, вызывают улыбку. Он может сломить их разум, даже не притронувшись к ним физически. В конце концов, зачем ему марать руки о грязь? Для этого у него есть его рыцари.       Но все же ему кажется, что это не удовлетворит его полностью. Он хочет позволить гневу ослепить себя и дать внутренним демонам крови. Том крепко сжимает столовый нож, но затем заставляет себя ослабить хватку, зловещие мысли медленно рассеиваются.        Теперь он смотрит на Поттера и Уизли спокойно. И все же, как хорошо было бы, если бы они дали ему повод.       Иногда мелькает мысль: они украли ее у него. Но Том быстро отгоняет этот бред. Она никогда не была ему нужна.       Взглядом снова быстро касается Грейнджер. Она, как всегда, не обращает внимание на всеобщее веселье и о чем-то увлеченно читает. Том не отворачивается от нее, он надеется, что Грейнджер оторвется от книги и посмотрит на него. Он жаждет пить ярость из ее глаз.       Но она будто знает, словно чувствует его мысли, поэтому склоняет голову еще ниже.       Какая же она обычная, – думает Том, – и почему лишь она заставляет временами ощущать все так остро?       Считает ли она о том, что он виноват?  Том уверен, Грейнджер не хочет верить в это. Именно поэтому позволила увести себя прочь. Позволила его оправданиям задеть собственный разум. Не рассказала никому из преподавателей.       В картине ее маленькой правильной жизни не укладывается, что ее ровесник способен совершить нечто ужасное.       Такие как она всегда стараются верить в лучшее. Том улыбается, но быстро прячет улыбку. Ему не нравится демонстрировать чувства на людях.       Грейнджер, Грейнджер… однажды он разгадает ее полностью, а пока ему стоит вести себя тихо.       Он, как рыцарь, сохранит ее святую невинность, и сам не окажется в беде.

***

      Рыцари подчиняются и не задают ему лишних вопросов. Даже Нотт сдерживает свое любопытство, а Драко очевидно свою глупость. К сожалению Тома. Есть несколько новых проклятий, которые он хочет испытать. Нотт на днях принес ему свои наработки, часть из них выглядит довольно многообещающе.        Он не может применить их просто так в присутствии других мальчишек. И дело вовсе не в морали, которую Том уже давно отверг. Применение темных проклятий без причины не укрепит его репутацию лидера, а наоборот подтолкнет рыцарей к бунту.       Стирать всем память тоже не самый хороший вариант. Вот если бы выхватить кого-нибудь одного.       Быть может, Крэбба… Том знает, что он довольно мерзко отзывался о Грейнджер в присутствии младшекурсников. Возможно, стоит преподать ему урок.       Или он может найти себе жертву среди нарушителей порядка, когда в очередной раз будет патрулировать Хогвартс.       Его рыцари покидают спальню, и Том остается один. Он вновь приказал им следить за Грейнджер, докладывать о каждом ее шаге. В последнее время она становится какой-то неуловимой для него.       Мучается вопросами, где она и с кем. И каждый раз его разрывает от ярости. Вдруг кто-то, кроме него, ворует ее эмоции. Проникает в ее сокровенные мысли, касается ее тела. Все в ней по праву рождения принадлежит ему. Том не любит, когда кто-то трогает его собственность.        Он знает, что право разгадать ее тоже его. Она намного более сложный человек, чем кажется на первый взгляд. Интересно распутать ее сущность. Разрушать ее до тех пор, пока не останется ничего, чтобы она могла от него скрыть.        Он хочет навсегда поймать ее, но не понимает, как это сделать. Решение такое очевидное, только оно будто все время ускользает. Том гоняется за призраком в стенах Хогвартса и за его пределами. Маленькая одержимость, которую ему следует усмирить.       Ничего, однажды он решит эту загадку. В конце концов, кровь и магия смогут стать ключом для поиска ответа. Пока пусть тени следуют за Грейнджер, пусть ее жизнь станет для него открытой книгой.       Если они будут настолько глупы, что она вновь обнаружит слежку, то он накажет их всех.

***

      В последнее время Хогвартс наполняют влюбленные парочки, и Том все чаще вечерами предпочитает тишину подземелий. Чужие нежности вызывают у него тошноту и неконтролируемое желание проклясть кого-нибудь.       В один из пустых вечеров он тянется к книге, которую взял у Малфоя. Том хочет пролистать ее и вновь посмеяться над глупостью чистокровных. Их одержимостью браками и обрядами. Но неожиданно он находит некоторые из них интересными.       Быть может, и прав Нотт.       Том берет пергамент и записывает короткие идеи. Что-то из этого можно усовершенствовать, а на основе другого – придумать новое. Идеальные способы подавить волю других людей, сделать их теми, кем они и должны быть – марионетками.        Магия для него – наука. Возбуждение оплетает его разум, когда он представляет, сколько нового ему удастся изобрести. Иногда Тому кажется, что мир магии абсолютно бесконечен, и он никогда не сможет познать его полностью.       Но…       Именно для этого и нужно бессмертие. Ведь за вечность можно сделать все, что угодно.       Исследования…       Ему не дают покоя слова Грейнджер. Они навязчивые, липкие.        Каково это чувствовать магию другого? Как часть себя, а не противоборствующую силу. Том думает об этом постоянно. Он хочет познать это. Быть может, все же ворваться в голову Грейнджер и ощутить все, что доступно ей?        Ему не нравится, когда у нее есть что-то, непонятное ему.       И все же он сдерживает свой порыв. Проникнуть в ее сознание значит проявить жестокость, а он не хочет оттолкнуть ее от себя. Даже если он сотрет ей память, инстинктивно она будет чувствовать угрозу от него.       И избегать еще больше. Если это, возможно.       Стены спальни давят. Том хочет окрасить их чужой кровью. Распустятся ли гибискусы на них, ведь там им самое место? Том запрокидывает голову и смеется собственным мыслям. Когда он получит абсолютную власть, то прикажет посадить целый сад этих цветов. Они станут напоминанием о том, кем он стал и что для этого сделал.        Бросает взгляд на зеркало в серебряной оправе. Отражение кажется чужим, с минуту Том не узнает собственное лицо. Будто демон внутри него вырвался наружу и стал хозяином. Глаза черные, нечеловеческие.       В них мелькает алый блеск, и иллюзия рассеивается.        Это все он же. Просто могущественнее, опаснее.       Осколок души, заключенный в перстне, плачет, хочет обрести свободу. Том с ненавистью срывает кольцо с пальца и бросает его в ящик прикроватной тумбочки. Пусть полежит пока здесь, никто не посмеет его забрать.        На всякий случай он накладывает еще несколько неприятных защитных заклинаний.        Его безумие, запертое в клетке тела, жаждет вырваться наружу. Оно выгоняет его из убежища и заставляет искать то, чего Том никогда не знал.       Пропасть между ним и остальным миром становится все шире. Каждое его действие даст свой плод в будущем, и все же мысли о неизбежном величии больше не приносят былой радости.        Том чувствует привкус тлена во рту. Ему чего-то не хватает. Должно быть что-то еще, и именно это придаст смысл всему остальному.        Ноги несут его прочь от подземелий. Прочь от толп других студентов. Шум голосов вызывает у него лишь неконтролируемый приступ гнева, но остатки рассудка не позволяют ему проклясть учеников.        Ему нужно успокоиться, нужно обрести что-то. Быть может, жажда крови чуть угаснет.       Чтобы не совершить глупость, он входит в один из пустых, на удачу Тома, кабинетов. Здесь тихо, здесь нет его крестража. Том прислоняется к стене, прикрывает веки и наслаждается тишиной.       Как приятно не быть заложником собственных мыслей и просто раствориться во тьме.       Когда он открывает глаза, то натыкается взглядом на зеркало возле одной из стен. Величественное, в золотой оправе. Оно явно здесь не просто так.       Он медленно подходит к нему. Надпись на раме кажется бессмыслицей, но Том быстро понимает, что ее нужно читать зеркально.       «Я показываю не твое лицо, но желание твоего сердца».       Том подходит еще ближе и замирает совсем рядом с зеркалом. Быть может, нужно какое-то заклинание? Пока в нем отражается лишь он сам, но магия, исходящая от него, явно намекает на нечто большее.        Рябь пробегает по глади, а затем ее заполняют образы. Там Том правит всеми, он познал всю магию, достиг абсолютного могущества. Он смотрит на мир, который мог сотворить только он сам.       Том из реальности подходит ближе, он прикладывает руку к зеркалу. Завораживающе. Он хочет слиться с картинкой там, пройти сквозь стекло и взять то, к чему стремится всю жизнь. И все же, чего-то не хватает.        Мгновение. Возникает еще один образ, и Том сразу же узнает ее. Гермиона с ним, всегда для него и только его. Она позволяет ему владеть собой.        Восхищение в ее взгляде такое яркое. В той реальности она признает, что ей никто не нужен, кроме него. Он – ее выбор, и она никогда от него не откажется.        Том садится на пол и наблюдает за своим двойником и Гермионой в зеркальной глади. Проходит несколько часов, прежде чем он находит в себе силы оторваться.

***

      Он вновь и вновь прокручивает видения из зеркала у себя в голове. То, что терзает и разрушает его. Каждый вечер Том ходит в тот кабинет. Это превращается в зависимость, но он не в силах от этого отказаться.       Это лучше, чем его сны. Будто, наконец-то, все его желание обрели реальную форму. Он хочет показать зеркало Грейнджер, хочет узнать, что увидит в нем она. Но понимает… этому не бывать.        Она никогда не признается ему. Ее желание не совпадет с его.       Когда он убил отца, ему казалось, что он избавился от груза прошлого. Но в настоящем живет она… тысяча и одно напоминание о том, кто он такой и чья кровь у него внутри.        Он натыкается на нее в одном из коридоров, когда идет к зеркалу этим вечером. Конечно же. Словно призвал ее собственными мыслями. Она над чем-то смеется с Поттером и Уизли, но веселье не касается ее глаз, в них горит скорбь. Печаль идеально ложится на ее лицо, делает ее черты утонченными.       Ей подойдет носить траур вечно. Он представляет ее в черных одеждах с выражением горя на лице. Том хочет, чтобы ее губы улыбались только ему. Его жажда не может быть утолена кроткими моментами встреч и вспышками ее боли.       Желание, порожденное зеркалом, кромсает его душу.       Быть может, стоит просто убить Грейнджер, как и всех остальных членов семьи, и никогда больше не чувствовать соблазн?       В приюте он воровал приглянувшиеся вещи, они не всегда были ему нужны, но чувство обладания ни с чем несравнимо. Тому нравится владеть.       Когда он вновь смотрит на Грейнджер, что-то неприятно царапает внутри, когда Уизли касается ее, будто имеет на это какое-то право, словно владеет ей.       Все паззлы складывается в одно. Ну конечно.       Все сны и видения мелькают перед его глазами. Ее поддержка, ее тепло. Ее поцелуи и то, как она дрожит в его руках. Он не может отделить этого от нее, значит ему нужна она.       Он может бесконечно представлять, как она сама приходит и сдается ему. Питаться иллюзиями зеркала. Но реальность давно научила его одному – свое нужно брать самостоятельно, а не ждать милости судьбы.

***

      Она избегает его. Том может поймать ее лишь перед самым уроком и после, но каждый раз, когда он пытается завести с ней разговор, Грейнджер находит причину, чтобы убежать прочь. Это злит и заставляет сжимать пальцы в кулаки от бессилия.       Она даже умудряется пропустить несколько собраний, придумывает себе несуществующую простуду и отправляет пергаменты с идеями, каждую из которых он безжалостно вычеркивает.       Поттер и Уизли таскаются за ней, будто кто-то приклеил их к Грейнджер заклинанием. Том думает натравить на них василиска, но сдерживает себя от безумных порывов. Он отыграется на них позже, да так, что никто никогда не подумает на него.       И все же мысль о том, что их мертвые тела будут гнить в глубине Тайной комнаты, делает его настроение лучше.       Он не верит своей удачи, когда одним вечером видит ее среди книжных стеллажей в библиотеке. Похоже эссе, заданное Снейпом, заставляет ее покинуть убежище гриффиндорской гостиной.        – Грейнджер, – тянет он, прежде чем она подобно призраку растворится среди пыльных книг.       Тени от света падают на ее лицо, делая черты более острыми и какими-то потусторонними. В бархате глаз мелькает испуг, который тут же прячется за спокойствием.        – Том, – она громко сглатывает и отступает на шаг назад. Довольно жалкая попытка увеличить расстояние между ними.       Будто что-то способно его остановить. Если понадобится, Том будет гнаться за ней много-много лет, но все равно поймает. Она лишилась права выбора с тех пор, как он понял, что Грейнджер принадлежит ему.       Почему она выглядит так, словно совершила нечто плохое, и он поймал ее за этим?       – Ты избегаешь меня.       Он хочет ударить ее словами и тем самым вскрыть правду. Шаг к ней. Возможно, стоит теснить ее до тех пор, пока она не окажется в капкане.       – Иногда ты… пугаешь меня.       Он скрывает удивление, которое вызывают ее слова.       Том никогда не признается ей, что в короткие моменты слабости и сам себя боится. Но ей не стоит. Он заинтересован в том, чтобы сохранить ее целой и невредимой.       Ее ладонь замирает рядом с карманом, где лежит палочка. Том знает, что не будет ее обезоруживать, если она решит напасть. Ему даже интересно поучаствовать с ней в дуэли. В последний год на занятиях их никогда не ставили в пару.       Победить ее и показать, кто здесь главный, а потом взять то, что принадлежит ему.       – Прости, что это я? – С ее губ срывается нервный смешок: – Мне нужно идти.       Она ставит книгу на стеллаж. Пытается пройти мимо Тома, но он не намерен так легко ее отпустить. Хватает ее за локоть и тащит вглубь библиотеки, туда, где никто не сможет их подслушать. Он игнорирует ее протест и попытки вырваться, лишь сжимает сильнее и надеется, что на ней останутся синяки.       – В чем дело, Риддл?!       Он останавливается и прижимает ее к одному из стеллажей.       – Боишься?       Он нависает над ней. Чувство власти пьянит настолько, что ему приходится подавить назойливое желание дотронуться до ее губ, слизать с них ее страх… и ложь.       – Нет.       Она смотрит на него, будто готова разорвать на куски. Выпрямляется и резко толкает его в грудь, заставляя отступить.       – Научись вести себя нормально с людьми.       Она задирает подбородок. В ее взгляде мелькает дерзость. И куда делась вся ее неуверенность? Том ухмыляется такой перемене.       – Снова прорезались зубы? То я уж было решил, что они выпали.       Ярость отражается в ее радужках.       – Они всегда при мне.       – Ты ведешь себя странно, Грейнджер.       – Не более чем ты.       – Я?       Он скрещивает руки на груди. Том никак не ожидал услышать обвинения в свой адрес. Его сестра такая забавная.        – Ты следил за мной. Потом ты приказал своим друзьям следить за мной. Зачем?       Она выхватывает палочку и прижимает к его подбородку. Довольно глупо, ведь он легко может выбить ее из руки, физически или невербальной магией. Но Том позволяет Грейнджер разыгрывать ее маленький спектакль.       – Ты даже не отрицаешь?       Он думает о том, что правда в этот раз будет куда слаще лжи. Точнее половина правды.       – А я-то думал, когда ты догадаешься?       Он хочет разозлить ее еще больше. Пусть Грейнджер не контролирует свою магию, позволит ему ощутить ее вкус.       – Одна из самых умных ведьм своего курса и не может…       Она ударяет его в грудь.       – Ты болен.       Ему говорили это в приюте не раз, но сейчас злость не просыпается в нем. Вместо этого он ощущает, как сила Грейнджер давит на него – такая чистая и яростная. Он проводит языком по своим губам, будто стремится попробовать ее на вкус. Закрывает глаза на мгновение, чтобы сполна насытиться ей.       И сдерживает стон, когда волна удовольствия пробегает вдоль позвоночника.       Он никогда не забудет магию Грейнджер.       И как сильно она подходит его собственной.       – Быть может, ты мне нравишься.       Он распахивает глаза, чтобы прочитать ее реакцию. И внутренне ликует, когда видит, что румянец заливает ее щеки.       Стоит позволить мерзким для него словам поцарапать горло, чтобы любоваться ее растерянностью.        – Что?       Конечно, она не верит в его слова. Том знает, какая слава закрепилась за ним. Он никогда ни с кем не встречался и на все предложения отвечал отказом. Сама мысль о том, чтобы касаться кого-то вызывала у него отвращение.       Но не Грейнджер. Ее он хочет коснуться.       – Нравишься. И мне хотелось узнать о тебе больше.       – Это… бред.       По ее лицу – брови сведены, в глазах упрямство, губы поджаты – он видит, как напряженно она размышляет. Как пытается разгадать его и каждый раз терпит поражение.       Он думает о том, чтобы поцеловать ее и смутить еще больше. Но оставляет эту идею для другого раза. Он хочет забрать свое, а не сломать игрушку за раз.       Она отворачивается к книжному стеллажу. Вероятно, пытается успокоится. Том думает, что Грейнджер не дает сбежать лишь ее гриффиндорское упрямство.       Она оступается, но он ловит ее. Ее спина прижимается к его груди. Том крепче обхватывает одной рукой талию, тогда как второй скользит пальцами по запястью.       Он всегда будет голодать по ее теплу.       – Я чувствую тебя, Гермиона, чувствую, – шепчет он.        Он подавляет желание зарыться носом в ее кудри. Раствориться в ощущениях. Ему трудно дышать, он горит. Том резко отпускает ее и идет прочь. Не позволяет себе остановиться, когда она зовет его. Однажды он станет монстром, который придет за ней, но пока пусть живет.