Капкан

Шестой курс       Он и сам не понимает, почему ему нужно знать о Грейнджер все. От мелких привычек до домашнего адреса. Том не думает, что последнее ему пригодится. Она – последний человек, которому он станет писать.       И уж точно не будет посылать ей цветы. Если только что-нибудь ядовитое. Такое же, как и она сама сегодня утром, когда он решил поставить Поттера на место.       С Грейнджер всегда все было ясно. Том легко ставит ей диагноз: она настолько Гриффиндор, что готова ценой жизни защищать своих близких. Глупое качество. Всегда найдется тот, кто сможет это использовать.       Том не знает, почему так много думает о ней, и не хочет в этом разбираться.

***

      Седьмой год пролетает мучительно медленно. Том считает дни, когда, наконец, покинет стены Хогвартса и обретет свое.         Первое время он каждый вечер ходит к зеркалу и питается иллюзиями, но в какой-то момент понимает – оно просто ворует его время и рассудок.       Чем больше он смотрит в него, тем сильнее теряет связь с реальностью. Становится более жестоким, импульсивным, полностью поглощённым собственными мыслями.       Он принимает решение больше не ходить к нему.       На то последнее желание своего сердца он смотрит особенно долго. И потом покидает кабинет на восьмом этаже навсегда.       Он не возвращается, даже когда тяга становится почти нестерпимой. Его воля сильнее, чем любое заклинание.       Однажды в порыве ненависти к миру он разбивает зеркало в спальне. Оно, конечно же, не то, но Том на нем вымещает всю свою злость.       Лживые осколки. Он сделает ту иллюзию реальностью.       Том не может перестать разрушать. Он бьет стекло руками и не обращает внимания на раны. Боль делает его сильнее, она заглушает даже крик крестража. Мольбы души освободить ее из кольца.       В конце концов, силы покидают его. Том опускается на пол и просто смотрит на то, что натворил. Теперь он стал по-настоящему свободным, и магия того зеркала больше не будет иметь над ним власти.       Так, среди хаоса и крови, его находит Тео и отводит в больничное крыло.

***

      Грейнджер держится от него на расстояние, и он не пытается ее преследовать. Она не замечает, что все время находится под его присмотром.       Теперь он более осторожный. Том знает: она ничего не обнаружила. Иначе бы уже давно высказала ему свои претензии.       Но он неуловимо следует за ней.       Они общаются исключительно по делам старостата. С ним она подчеркнуто вежлива. Грейнджер не позволяет своему взгляду задержаться на нем дольше, чем нужно. И он уверен: с ее легкой руки они теперь никогда не работают в паре на уроках       Топит ли ее стыд за то, что она ответила на его поцелуй? Том часто прокручивает этот момент в памяти. Ее губы разомкнулись, и он ощутил, что значит взаимность.       Ее глупая мораль все испортила. И честность. Они оба могли бы притвориться, что ничего не знают.       Дистанция невыносима, но Том терпит, дает ей пространство. Однажды ложное чувство безопасности захватит ее полностью, и тогда он придет.  Когда Маклагген пытается ухаживать за ней, он наказывает его особенно жестоко. Никто никогда не узнает о том, что это был он. Глупец, который посягнул на его собственность, не сможет в этой жизни играть в свой любимый квиддич.

***

      У него много времени, чтобы составить планы на дальнейшую жизнь. Чем он и занимается в свободные часы.       В своём дневнике он расписывает все так тщательно, будто готовит сценарий собственной жизни.       В спальне лишь он и Нотт. Тео занят тем, что придумывает новое заклинание. Он хорош в этом. Том рад, что смог раскрыть его потенциал.       Со случая с зеркалом их отношения изменились. Теперь это больше приближено к товариществу, чем к отношениям «хозяин-слуга». Но все равно это никогда не будет дружбой. Том не глуп.       – Драко теперь владеет всем состоянием, – Тео осторожно начинает разговор. – И он дал тебе деньги на твое путешествие.       Том отвлекается от своих записей. Хмурится.        В синих глазах Тео горит хитрость. Весь этот разговор затеян не зря. Возможно, он специально спровадил остальных из комнаты.       – И что ты хочешь сказать, Нотт?       Слова ядовиты, от неправильных можно и умереть.        – Люциус очень вовремя отошел в мир иной.       Том улыбается. Они с Тео всегда понимают друг друга лучше, чем остальные слизеринцы.        – Будем благодарны ему за это. Такая потеря для волшебного мира, – сарказм сочится из его слов.        Слуга без ума и собственных денег бесполезен. Том чуть помог Драко обрести хотя бы второе. Когда он перестанет разыгрывать глупую скорбь, то поймёт, какая это для него награда.       Никто в здравом уме не хочет быть сыном живого Люциуса.       – Ты отправляешься в путешествие сразу после выпуска? Когда планируешь вернуться?       Том откладывает свой дневник в сторону и внимательно смотрит на Нотта.       – Я сначала улажу кое-какие дела здесь. Мне, возможно, понадобится твоя помощь. Я позову тебя. После выпуска я буду здесь еще около месяца, но об этом никто не должен знать.       Он задумчиво смотрит на кольцо на своем пальце, а затем продолжает говорить:       – Думаю, мы вернемся только через несколько лет. Я оставлю вам указания. И на ваше счастье, когда я вернусь, они все должны быть выполнены.       Нотт удивленно выгибает бровь.       – Мы?       Маленькая оговорка, но, конечно же, Тео заметил. Что ж настанет момент, и он и так все узнает.       – Да, я буду не один.       На этом вопросы заканчиваются. Каждый возвращается к своей работе.

***

      Он просыпается в шесть утра и просто смотрит в потолок. Яркий свет заполняет комнату и раздражает Тома. Он любит полутьму – она более безопасная, комфортная. На солнце же видны все изъяны.       В голове крутится так много разных мыслей. Невыносимо ждать, но Том знает, здесь спешить нельзя.        Сегодня его мучения закончатся. Он выберется из того ада, в который сам же себя и заточил.       Хогвартс Том покинул на два дня раньше, чем остальные по особому разрешению от директора. Возможно, Дамблдор просто был рад избавиться от него.       Маленькая квартира недалеко от Лютного переулка – то, что нужно, чтобы спрятаться ото всех. Он снял ее на неделю, потом им нужно будет сменить место.       Том встает с постели и достает билет в один конец до Австралии из тумбочки.       Сегодня все закончится.

***

      Он стоит возле ее дома.        Том представлял этот момент тысячи раз. И хотя его план идеален, ему все равно приходится подавить волнение. Даже если что-то пойдет не так, он найдет способ развернуть ситуацию в свою сторону.              Кукольный домик Грейнджер. Его стены не защитят ее от него.        Том звонит в дверь один раз и ждет. Внутри сгорает от нетерпения, но внешне старается не показывать этого.       Дверь с щелчком открывается, и женщина, так чем-то неуловимо похожая на саму Гермиону, в джинсах и голубой футболке застывает на пороге.       – Миссис Грейнджер, – Том улыбается ей своей самой очаровательной улыбкой.       Но это не производит на нее нужного эффекта. На ее лице ужас смешивается с удивлением. Вероятно, Том слишком напоминает ей ее покойного любовника.       Какая мерзость.       – Я однокурсник вашей дочери, Том, – пытается он снова.       Улыбка словно приклеивается к его лицу.       – Я помню, – холодно отвечает она и крепче сжимает пальцами дверную ручку.       Том делает шаг, но миссис Грейнджер не отступает, чтобы пропустить его. Вежливости ее не научили родители, как и она свою дочь.       Улыбка медленно сползает с губ Тома       – Я могу зайти в дом?        Он не ожидает получить отказ.        – Я не думаю, что это хорошая идея, Том. Гермиона должна скоро вернуться. Ты мог бы зайти к нам, допустим, завтра?       Что Гермиона успела рассказать своей матери о нем?       Вероятно, за день они найдут способ скрыться от него. Том ухмыляется. Это совсем не входит в его планы. Но раз уж он заранее позаботился о запасной палочке, то может сыграть и так.        Что-то меняется в его лице, потому что миссис Грейнджер пытается закрыть дверь, но Том на дает ей этого сделать. Он привык контролировать каждую свою эмоцию, но теперь, когда он так близок от исполнения желаемого, ему сложно держать себя в руках.       Оковы адекватности постепенно слетают с него. Демоны рвутся наружу, готовые исполнить его волю.       Том достает палочку.       – Я думаю, нам стоит подождать ее вместе. 

***

      Миссис Грейнджер довольно скучный собеседник. Без империо она только кричит или же, что еще хуже, пытается его образумить. Ему приходится снова взять ее под контроль. Какое-то время Том наблюдает за тем, как она готовит чай, а затем идет исследовать дом.       Все здесь по-маггловски скучно. Он задерживает свое внимание лишь на книгах, довольно богатая коллекция, и на фотографиях маленькой Гермионы.       Человек, который вырастил ее, судя по всему был добряком. Том таких людей презирает. И все же это лучший вариант, чем их родной отец.       Том пытается представить, каково ей было расти в этом доме. Для такой как она со временем бы здесь стало невыносимо скучно. Книги закончатся, а жажда знаний так и останется неутоленной.               Он быстро находит ее комнату, но здесь так мало ее самой. Гермиона слишком много времени проводит в Хогварте и Уизли, чтобы ее отпечаток был значимым. Эта спальня принадлежит лишь ее прошлому.       И все же он с интересом рассматривает каждую мелочь в надежде подчерпнуть что-то новое.       – Мама, ты где?       Он глубоко вздыхает, когда слышит ее голос. И на секунду ему кажется, что это лишь иллюзия. Его разум просто подкинул ему желаемое.       – Мама, что с тобой?       Нет. Она здесь и больше он ее не отпустит.       Том торопливо выходит из комнаты. Он замирает в тени наверху и наблюдает за сценой внизу. Мисс Грейнджер странно улыбается и вырывается из объятий Гермионы. Возможно, Том чуть переусердствовал с силой своего заклинания. Она ведь просто маггла.       Том покидает своё убежище и спускается по лестнице. Гермиона медленно оборачивается, застывает от ужаса, когда видит его.       – Что ты здесь делаешь? – ее голос срывается до шепота.       Она не сразу же достает палочку из кармана джинсов.       – Что ты сделал с моей матерью? Зачем?       Том спускается к ней. Она не отступает и не нападает, ждет, когда он ответит.       Гермиона напряжена и готова в любой момент сразиться с ним. Быть может, она и не понимает всех причин, но верно толкует, как ей следует себя с ним вести.       – Всего лишь империо, Гермиона. Семья – он указывает рукой сначала на себя, а потом на нее, – должна воссоединиться.       И тогда она нападает. Он ждал, он был готов к этому. Ее заклятие мгновенно отражено и отлетает в стену. Несколько фотографий падают на пол.       – Только вернулась, сестренка, и уже громишь дом.       Она пропускает его слова мимо ушей и снова пытается проклясть его. Чистая ярость делает ее дикой, магия словно окутывает ее, обретает форму.       Гермиона подобна богине войны в этот момент. Вот ее истинная природа, а не то, что общество пытается из нее вылепить. Том объяснит ей, как сильно она ошибается, сдерживая свою суть.        – Что тебе от нас нужно?!       Он отбивает очередное заклинание и теснит ее в сторону гостиной.       – От вас? Ничего. Мне нужна только ты.       Том впитывает в себя каждую эмоцию, мелькающую на ее лице. Он так скучал без нее, что наслаждается даже мгновением ее истерики. Но их время ограничено.       Скоро соседи заинтересуются шумом и яркими вспышками. Лишнее внимание им ни к чему.       Том применяет одно из заклинаний, придуманных Ноттом, и палочка из руки Грейнджер со стуком падает на пол. Еще одно, и Гермиону отбрасывает на диван.       Она пытается подняться, но его сила удерживает ее на одном месте, подобно верёвкам.       Он ослабевает контроль, лишь когда подходит ближе. Гермиона вжимается в спинку дивана и с ужасом смотрит на него.       Он наклоняется к ней, его дыхание опаляет ее кожу.       – Ты забыла, что это не учебная дуэль, Гермиона. Я не буду щадить.       Царапины на ее лице кровоточат, от чего оно становится невыносимо красивым. Том хочет провести языком по ее коже и слизать кровь, но не делает этого. Еще немного, и у них будет все время мира, а пока нужно торопиться.         – Отпусти, Том. Авроры поймают тебя, если ты не остановишься.       Все же с ее губ временами слетает полнейшая глупость.        Он посылает ей снисходительную улыбку. Его маленькая сестра вечно забывает в чьих руках власть, она верит в иллюзию идеалов, которые сама же и придумала. Он исправит это. Исцелит каждую ее жалкую мысль.       Он уворачивается, когда Гермиона пытается ударить его головой, и вновь усиливает контроль. Причиняет ей чуть боли. Он хочет наказать ее за то, что она так все усложнила.        Если бы не ее глупые предрассудки, они давно могли бы быть вместе. И не нужно было бы сейчас разыгрывать это спектакль.       Он сделала выбор тогда, но сейчас он все исправит. Отведет ее в новую жизнь.       Для начала нужно избавиться от слабостей.       Он подзывает к себе миссис Грейнджер, она приходит к нему из кухни с подносом в руках.       – О нет, мы все же не будем пить чай. Выбросите это.       Поднос падает из ее рук. Чашки и чайник разбиваются на мелкие осколки, которые разлетаются по кремовому ковру.       Глаза Гермионы расширяются от ужаса, когда Том кладет руку на плечо ее матери. Какая несправедливая ошибка, что эта маггла породила такую как его сестра.       – Я ее не трону, Гермиона, если ты будешь послушной. Ты же будешь?       Она слабо кивает.       – Хорошо. Я знал, что всегда смогу договориться с собственной сестрой.       Он подбирает палочку Гермионы с пола и внимательно осматривает ее. Ему нравится, что магия в ней откликается на него. Признаёт.       Он вновь подходит к Гермионе.        – Понимаешь, они все: твои друзья, мать, ограничивают тебя. Я лишь хочу раскрыть твой потенциал.       Он аккуратно обхватывает пальцами ее подбородок. Невыносимо нежно.       – Ты должна кое-что сделать в первую очередь для себя, Гермиона. Сотри память своей матери.       Паника в ее глазах такая яркая и живая.       – Я дам тебе палочку, и ты сделаешь это, хорошо? Иначе я убью ее.       Взгляд Гермионы мечется, но затем она вновь покорно кивает.       – Ты сотрешь память своей матери?       – Да.       Он освобождает ее от сдерживающего заклинания. Гермиона поднимается с дивана, Том протягивает ей палочку. На мгновение их пальцы соприкасаются, и он тяжело сглатывает. Том скучал по ее теплу.       Но это короткое взаимодействие словно произвело эффект только на него.       – Я могу попрощаться с ней?       – Конечно, – Том ведь совсем не жесток.       Он ослабляет действие империо и отходит в сторону, пропуская Гермиону к матери. Незаметно наблюдает за тем, как она что-то шепчет. Он не пытается прислушаться, в конце концов, его сестра Гриффиндор, а это значит.       – Беги!       Она отталкивает свою мать и вновь нападает на Тома.       Предсказуемо, Гермиона.       В этот раз он сражается с ней серьезнее.       Стоит довериться людям, как они вонзают нож в спину. Ярость застилает глаза и туманит рассудок. Накажиеенакажиеенакажиеенакажиее       Демоны требуют ее крови. Они наполняют его сознание жестокими образами.       Она должна знать, что предательство дорого обойдётся ей в будущем.       Том теряет контроль над самой своей сутью, и сейчас он по-настоящему хочет причинить ей боль. За все, что она заставляет его чувствовать.       За то, что делает его таким жалким человеком.       За то, что приковывает его к себе.       За то, что заманила его в капкан.        Гермиона должна понять, что подчиняться ему хорошо для нее самой же.       Он ведь не хотел, чтобы все дошло до этого. Но сейчас Том не может остановиться. Он рождён для сражений, битва возбуждает его.       Своим упрямством она пробудила монстра, которого он спрятал от всего мира. Но пусть смотрит, пусть познаёт все то, чем он является.       Одно из его заклинаний попадает ей в бок, кровь выступает на ткани футболки. Гермиона прижимает руку к ране, но продолжает сражаться.       – Сдайся.       Он дает ей шанс, он почти умоляет. Они могут остановиться сейчас, и он вылечит ее. Но нет, она совсем не хочет видеть, что он не желает ей зла.              В ответ она отправляет несколько заклинаний и тем самым сильнее подпитывает его гнев. Он уже не видит ее перед собой.       Лишь кровь. Сражение. Том становится ещё более яростным.       Он приходит в себя лишь, когда Гермиона поскальзывается и приземляется на осколки от журнального столика. Она кричит от боли, палочка падает из ее рук.        Кровавый морок перед его глазами рассеивается. Том медленно приходит в себя и опускает палочку. Кажется, он натворил нечто страшное.       Он снова берет свои мысли под контроль.       Том подходит к Гермионе, а затем хватает за обнаженную шею и тянет наверх, заставляет подняться на ноги. Он подавляет желание прижать ее ближе к себе.       – Ты будешь подчиняться мне!       Он держит ее за шею, чуть сжимает. Возможно, Гермиона надеется, что он убьет ее. Вот только он никогда не причинит ей реального вреда. Ее раны затянутся, он сам их залатает, а она станет сильнее.        – Я не хотел ранить тебя, – шепчет он ей в губы и оставляет короткий поцелуй на них.       Она не верит ему сейчас, но со временем поймёт. Он заботится о ней, он боготворит ее, как свою самую ценную реликвию.       Отпускает ее шею, и Гермиона тяжело падает на него. Том обхватывает ее руками за талию, прижимает ближе.       Гермиона шипит от боли, пока он отводит ее к дивану и аккуратно опускает на подушки.       Она проиграла. Боль мелькает в ее взгляде.       – Пожалуйста, – шепчет она, пока он проверяет ее состояние.       Магические диаграммы парят над ее телом. Том облегченно выдыхает, когда понимает, что не нанёс ей смертельного вреда.       – Пожалуйста, – вновь повторяет она.       Возможно, его заклинания были слишком сильными. Она теряет сознание.  

***

      – Ты убил ее? – спрашивает она еле слышно, когда он приводит ее в чувства.       Он опускается перед ней на колени. Внимательно осматривает раны.       – Она жива, но я стер все воспоминания о тебе. Она никогда не вспомнит, что у нее есть дочь. Видишь? – он указывает рукой на фотографии, которые стоят на комоде. – Ты исчезла даже с них. Сейчас твоя мать собирает вещи. Она разорвет все связи здесь и уедет в Австралию.       Гермиона тихо плачет. Он вытирает слезы с ее щек.       – Тише, тише. Она никогда не была тебе нужна, но я проявил милосердие. Однажды ты поймешь, что тебе был нужен лишь я.        Оставляет холодный поцелуй на ее запястье. Но это обещание вечности, а не смерти. Гермиона не знает, она не понимает. Он объяснит ей все.       Она ничего не отвечает. Он кладет голову ей на грудь и слушает, как бьется ее сердце. Это успокаивает его демонов. Как же хорошо, что он остановился вовремя. Она сейчас с ним, и никто не сможет их разлучить.       Из воспоминаний миссис Грейнджер, Том знает все об их знакомых и родственниках. К счастью, их очень мало. Чуть позже он займется их воспоминаниями.        Он отстраняется от Гермионы и уходит в ванную. Находит какие-то бинты, платки, набирает воду. Он мог бы очистить ее от крови заклинаниями, но Тому нравится ухаживать за ней.       Сначала он заживляет ее раны. А потом медленно стирает кровь с ее тела. Гермиона дёргается, пытается отстраниться от него, но сейчас она слишком обессилена, чтобы по-настоящему с ним бороться.       Ее обнаженная кожа покрывается мурашками. Том хочет оставит следы-метки на ней везде, где касается ее. Но ничего не делает. Сейчас не время.       Она испытывает к нему отвращение, он не будет подпитывать его ещё больше.       Он приводит магией дом в порядок, чтобы не осталось следов их битвы. А затем берет Гермиону на руки, и они аппарируют.