Ашкым

Все вернулось к началу - почему?

Мне не хватает тех ночей,

Когда солнце будто забывало взойти для нас с тобой.

Zeynep Bastık — Ara

— Отец у него — убийца! Я слышал!   — А папа — американская шалава! Он его отцу изменял! Они даже неженаты!   — Какой же он турок, он полукровка!   — Все ж верно, Сейран? Он же к тебе приставал? Ты же этого не хотел?  

***

  Давненько ему не снились эти дурацкие сны, в которых костяшки кулаков стирались об смеющиеся рожи одноклассников, а кроссовки скользили по залитому кровью полу. Или будет правильным назвать их воспоминаниями?   — Ай, к чертям! — рывком сев на кровати, он взъерошил волосы. Комната Сейрана, в которой раньше его подарки в виде мягких игрушек почковались в геометрической прогрессии, а фотографии, сделанные на родительские мыльницы, где они обжимались да целовались, почти полностью закрывали зеркало туалетного столика, всколыхнула в нем давно забытое чувство. То самое разочарование от предательства того, на кого он едва не молился. — Тц!   Просто глаза сами нашли нужное окно — нет, он не смотрел в ту сторону специально! Просто ветер сам всколыхнул накрахмаленный тюль — не управлял же Керем погодой в самом деле! А Сейран просто сам улегся вот так, обхватив помятого уже не белого, а серовато-желтого медведя, — не заставляли же его ложиться спать в одной короткой майке да шортах, больше похожих на трусы, и не сдирали с него одеяло!   Если бы… если бы меж ними все осталось по-прежнему, смог бы сейчас Керем незаметно перелезть через забор? Бесшумно подкрасться сзади, заключая в кольцо рук это теплое сонное тельце, тонкое и гибкое, расцеловать беленькую шею и приспустить эти неприлично короткие шорты, чтобы…   — Тц! — он упал обратно на подушки, проводя по вставшему члену ладонью. А с другой стороны, кто узнает, о чем он думал?   Ощущать тонкую талию в своих руках, чувствовать, как внутри него мягко и влажно, толкаться все глубже, срывая стоны с припухших от поцелуев губ, — когда-то Керем об этом не мечтал, когда-то все это он имел.  

***

  — И? — Сейран смерил его брезгливым взглядом, складывая руки на груди. — А где подарки?   — Какие подарки? — удивленно нахмурился Керем и прокрутил на указательном пальце ключи от спортивной тачки.   — Ты в дом без подарка заявишься?   — Ну… да? Нахер им подарок! — отмахнулся альфа, разминая затекшие плечи. — Батя Бурака не тронул, уже надо «спасибо» сказать.   Но Сейран прямо не унимался, горделиво уселся на пассажирское кресло и щелкнул ремнем безопасности, продолжая пилить:   — И как ты выглядишь?   Как-как? Как обычно. С панамой на голове, обычным летним джемпером да в хлопковых брюках, чтобы внимания собственной неотразимостью не привлекать.   — На себя посмотри, — моментально отбил Керем, плавно выезжая с парковки. Благо, семьи разъехались по собственным, абсолютно семейным делам, и прятаться, встречаясь где-то за городом, не было необходимости.   — Я очень опрятно выгляжу!   Конечно, вон, его кокосовым шампунем весь салон пропах.   — Эй, что ты делаешь! Я не до конца высушил волосы! Опусти крышу!   Но в лицо обоим уже бил зной раскаленного стамбульского лета: Керем встречал его с белоснежной счастливой улыбкой, скрывая прижмуренные глаза за солнечными очками, а Сейран — с платком на голове.   — Расслабься, — подмигнул поверх оправы Керем, глядя на то, как омега недовольно сопит, скрестив руки на груди. Действительно, опрятности ему было не занимать: чистые, выглаженные джинсы на высокой талии, без единого залома черная рубашка, кое-как в них заправленная, очки, пусть из позапрошлого века, а все же целые, чистые, будто бы совсем новенькие, и аляповатый шелковый платочек, наверняка спиженный из отцовского гардероба. И вроде бы рецессивная омега обязана была стараться привлечь внимание альф, но Сейрана, походу, это совершенно не волновало. — Сегодня же тепло, не простудишься.   И, вдавив педаль газа да выкручивая громкость радио на максимум, лихо проскочил на желтый, дабы вырулить на шоссе на полной скорости.  

***

  Сам домик, который пришлось снять Бураку лишь для того, чтобы не быть одним прекрасным утром похороненным за любимой беседкой Нейта Хаддама, своего будущего тестя, оказался не ужаснее дороги к нему: утопая в цветах и зелени, с плющом, уже добравшимся до черепицы на крыше, он являл собой типичный летний загородный дом. В таких по обыкновению укрывались от стамбульской духоты те, кто томился в квартирах.   Значит, оба планировали переехать обратно в конце лета, максимум осенью, явно до первых заморозков.   — Ой, спасибо! — Ханде, принимая из рук огромный прямоугольник шоколадных конфет всех начинок и цветов, расцвел в такой улыбке, что Керема даже совесть кольнула. Купил он эту ничего не значащую бонбоньерку под тяжелые вздохи и недовольную морду Сейрана, на ближайшей заправке, совершенно ни на что не рассчитывая. — Проходите, садитесь… у нас тут на улице можно кофе попить.   Керем почувствовал, как его пихнули острым локтем под ребра. Что означал этот странный взгляд исподлобья, оставалось только гадать, ведь читать мысли омег, в особенности Сейрана Кохрана, он так и не научился.   — Что будете? У нас есть картошка с мясом, Бурак делает салат…   Нет, ну этот тычок Керем не мог интерпретировать никак иначе, чем: «Что за чертовщина?!».   — Бурак? — улыбнулся он, обнажая клыки и стараясь выглядеть как можно дружелюбнее. — Удивительно, он не отрежет себе там ничего?   Член, например. Было бы славно.   — Нет, Бурак отлично готовит, — Хандэ уселся в плетеное кресло, подложив под спину разноцветную подушечку. — Сейран, разве не так?   Судя по выражению лица омеги, о выдающихся способностях брата он слышал впервые.   — Я…   — Думаю, — положил руку на грудь Керем, — это все любовь, Хандэ. Он прямо…   — Д-да, точно, — зачем-то поддакнул Сейран, затравленно озираясь вокруг.   — Ну, типа…   — Хочет тебя порадовать, — наконец-то, спасибо! То не заткнешь, то клещами не вытянешь.   — Да, порадовать, — он даже для пущей убедительности кивнул, прикрыв глаза.   — Н-но так, наверное, будет не всегда, — о, подъезжал спектакль. Керем почувствовал, как его пнули под столом острой, худощавой коленкой и шлепнули ладошкой по бедру.   — Д-да. Бурак же… альфа, ты же в курсе? Ну, то есть… конечно, ты в курсе, — он махнул рукой на Хандэ, имея в виду его беременность. — Просто. Ну, я его лучше знаю. Он такой… про омегу на кухне там… все такое… — почему он забывал слова на турецком. — Ю ноу? Хи из эн альфа фром тюрькие, хи из нот лайк аур дэд, соу ит гонна би э литтл бит хард фор ю… — и на английском нихера не получалось. Так, надо вспомнить о тех листочках, которые ему вчера всучил Сейран. — А, кстати. А что насчет карьеры?   Хандэ удивленно захлопал своими пушистыми ресницами, сильнее кутаясь в кашемировый плед. Здесь, за пределами Стамбула, действительно веяло прохладой.   — А что с ней не так?   — Ну… твоя… твое…   — Положение! — вставил Сейран.   — Да, оно… ну, ты же теперь будешь папой? Верно? Как будешь продолжать учебу? М?   — А это! — улыбнувшись, Хандэ выдохнул, словно груз с плеч сбросил. — Да, я возьму академический отпуск на год. Пропущу один курс, но затем — все наверстаю.   — Ты думаешь, получится вернуться? После года с ребенком? — радостный, что, наконец, нашел правильную тему, Керем подвинулся поближе, упершись в подлокотники кресла и сцепив руки в замок. — Тебе не кажется, что это плохая идея?   Не похоже, что этот вопрос застал врасплох его воздушного братца, оберегаемого отцом похлеще всех бриллиантовых колье, которыми он одаривал папу:   — Мы уже думали на эту тему… Наверное, ты прав. Придется без перерыва.   Керем даже моргнул. Ему же не почудилось? Просто в последнее время из-за близости к Кохранам мозги могли поплыть. И от жары! Такой жары он не помнил… с прошлого лета.   — Стоп, что? — подался вперед Керем, ощущая на своей коленке цепкие пальцы Сейрана. Его остановить пытались или это был сигнал для чего-то? Блядь, если бы только этот омега мог говорить нормально, словами через рот! Почему они ехали в полнейшей тишине под золотую коллекцию турецких хитов, а не решили обсудить план действий?   — Я рожу и сразу же выйду на учебу.   — Что? — Сейран поравнялся с ним, вцепившись в подлокотник и его коленку аж до белых костяшек. Нет, если и он удивлен, значит, точно что-то не так.   — Что вы так удивляетесь? — беззлобно хохотнул своим звонким голосом Хандэ. — Бурак сказал, что во всем поможет. И у нас есть родители… и вы, в конце концов.   — Мы? — ладно, еще родители, но они-то тут каким боком? Керем едва привык к мысли о том, что скоро станет дядей, а тут ему еще обязанностей сверху добавляют?   — Да, — Хандэ совершенно серьезно кивнул. — Или вы думали, что мы, как в сериалах, будем посыпать голову пеплом? Я ничего плохого не сделал, и Бурак тоже. Любовь — не преступление, — у Керема уже рот приоткрылся. Что он нес?! — Мой ребенок — ваш племянник. Будьте добры уделять ему положенное количество внимания.   — П-подожди, — поднял руки вверх Хаддам. — Ты хочешь спихнуть на меня…   — Не спихн…   — Дай мне договорить, — даже Сейран вздрогнул, одернув руку с его коленки. Холодный, совершенно не терпящий возражений приказ доминантного альфы. От былого любящего тона, теплого бархата низкого голоса не осталось и следа. — Ты залетел по собственной воле. Ни у кого, в том числе и у меня, не спрашивая. А теперь… ты хочешь, чтобы я присматривал за твоим сыном, потому что ты учишься? А когда Бурак пихал в тебя член, он об этом почему не подумал? Хандэ, у меня своей-то семьи нет, потому что я к ней не готов.   — Ты слишком буквально воспринял… — а Хандэ и бровью не повел. Точно, он такой же доминант, как и старший брат. Редчайший фрукт во всем Стамбуле.   — Что? У меня своя жизнь. Я хочу после работы не думать о том, что я должен за кем-то смотреть…   — То есть ты отказываешься от того, чтобы видеть племянника по выходным?   — Нет, но…   Хандэ фыркнул, вздернув подбородок:   — Я же сказал: ты все слишком буквально воспринимаешь. За своим ребенком, безусловно, присмотрим мы в первую очередь. Но… помогать вы будете. Это не обсуждается. И тебя, Сейран, это так же касается. Основную заботу о ребенке возьмет на себя Бурак, пока я буду заниматься своей карьерой.   — Бурак? — удивленно выдохнул Сейран, не веря собственным ушам. Его-то брат? Возьмет на себя ответственность за что-то большее, нежели разбросанные по всему дому носки?   — Бурак, — с королевским достоинством кивнул Хандэ и тут же расплылся в счастливой улыбке. — О, ашкым! Вот и ты!   Керем не то, что своим ушам, он и глазам-то прекратил в какой-то момент доверять. То, что Хандэ нес совершеннейшую, чистейше кристальную чушь, сомневаться не приходилось: во-первых, как бы не протестовал Керем, родители всегда оберегали единственную в семье омежку от потрясений реального мира, в котором альфы совершенно точно не берут на себя ответственность за заботу о ребенке; во-вторых, тот Бурак, которого он знал всю свою жизнь, не был человеком способным взять эту самую ответственность даже при сильном желании ее не просто взять, а схватить за хвост, намотать на кулак и заставить подчиняться; и в-третьих, Керем верил в отцовский инстинкт омег, каким бы негодяем в глазах борцов за равные права это его не делало.   И ладно слова, тут еще можно все списать на наивность Хандэ, но Керем готов был поклясться, что Бурак в розоватом фартуке поставил перед ним полную салатницу со свежим льняным маслом и аккуратно нарезанными помидорами, вынес домашний компот и даже разогрел картошку с мясом — иначе почему Хаддам чувствовал этот манящий, аппетитный аромат?   — Ешьте, Сейран, я все сделал по твоему рецепту, зацени, — и довольный произведенным эффектом, впрочем, совершенно не подозревающий о подводных камнях этого самого эффекта, Бурак чмокнул в приоткрытые губы Хандэ, присаживаясь рядом.   — Да, ешьте, вам же еще обратно ехать долго.   Керем почувствовал, как его в который раз шлепнули по бедру.   — А? — мотнул он головой. — Д-да, спасибо, Бурак… не ожидал, что ты… умеешь готовить.   — Только-только учусь.   Учиться можно на подгоревших яичницах, но уж точно не на европейской кухне.   — Остренько? Мы любим острое, поэтому… если что, запей.   — А… Бурак, — хвала небесам, наконец-то он заговорил, иначе бы Керем с ума сошел. — Хандэ сказал, что хочет продолжить работу… вернее, учебу.   Блядь! Это одна из самых вкусных картошек с мясом, которые ему доводилось пробовать! А салат! Что за райская подливка?   — Да, и?   — И… ну, ты же понимаешь, что это странно звучит, да? Он сказал, что ты будешь присматривать за ребенком, это правда? — Сейран выжидающее наклонился вперед.   — Понимаешь… короче, не говори только об этом отцу, я сам скажу. Но да, я, скорее всего, уйду в отпуск по уходу за ребенком.   Звон выпавшей из рук Сейрана вилки еще долгое время эхом раздавался в голове Керема.  

***

  То ли Бурак сошел с ума после полупрофессионального хука в челюсть от своего будущего тестя, то ли Хандэ подмешал ему какое-то зелье, то ли у них с Сейраном были коллективные слуховые галлюцинации, но факт оставался фактом — настроена парочка была серьезно.   — Поверить не могу! — пыхтел омега. — Бурак! И готовит?   — Скажи? — Керем поддакнул и только крепче вцепился в руль.   — Он дома даже макароны не варил!   — А уход за ребенком?   — Чушь какая! — возмущенно фыркнул Сейран. — Он за нашей собакой-то редко присматривал, а тут — ребенок!   — И заметил, да? Как они на нас его хотели спихнуть.   — Да, охренели совсем!   — Вообще, обалдеть. Я рожать не просил себе племянника.   — Я тоже, выдумал еще что! А родителям они, интересно, сказали?   — Пф, мой папа точно охренеет. Согласится, конечно, — кивнул он, нахмурившись. Папа у него всегда был сердобольным, — но охренеет.   — А мой отец тоже против не будет, тут скорее папа возмутится.   — Не, это, блядь, охуенно они придумали. Я, значит, буду обязан заботиться о племяннике, пока мой брат живет свою лучшую жизнь? Мне сколько? Двадцать пять всего. Я ребенка не планировал.   — Вот-вот! И я не планировал!   На мгновение их глаза встретились.   — Кхм, — Керем отвел взгляд первым, даже в лице не изменившись. — Короче. Проблема в том, что, если мы расстроим свадьбу, я все равно буду обязан заботиться о ребенке. Меня это не устраивает.   — Может, — отвернувшись к окну и подперев подбородок рукой, Сейран глядел на проносящийся мимо пейзаж, — мы сможем подтолкнуть их к…   Они поняли друг друга без слов, ведь здесь они не требовались.   — Не знаю, — нахмурившись, Керем только покрепче сжал руль обеими ладонями. — Мы можем расстроить их свадьбу, ведь поспешно женятся они явно из-за ребенка… Если свадьбы не будет, Хандэ может… Но, — мотнул он головой, сомневаясь. — Все равно. Мне не по себе.   — Если свадьба расстроится, он не сможет спихнуть все на Бурака. И если он оставит ребенка, ему придется…   — Он себе тогда карьеру похерит, когда в академ уйдет, — Керем затылком уперся в спинку кресла. — Да блин! Что делать-то?   — Утро вечера мудренее, — философски заметил Сейран, потянувшись к бардачку и выуживая два конверта: для главных свидетелей жениха-омеги и жениха-альфы — К тому же… теперь у нас есть возможность быть с ними всегда, раз уж мы участвуем в составлении всех свадебных церемоний. Посмотрим, что представляет из себя их пара на самом деле? М?   Интересно, а глаза Сейрана всегда блестели так ярко?