Пятна на солнце

— Он вовсе не предатель, — раздаётся за спиной знакомый голос, и сердце Шинджи предательски пропускает удар. — Он лишь преданно следует моим приказам. Прошу вас не винить его за это, капитан Хирако. — Айзен, — рычит Шинджи, оборачиваясь назад. «Я был прав», — думает он. Чёрт побери, всё это время Шинджи был прав. Никто, ни один грёбаный говнюк в Обществе Душ не относился к его подозрениям всерьёз. Разве Айзен Соуске мог задумать какую-то пакость? Он ведь такой добрый и вежливый, такой положительный парень. Незаменимая затычка в каждой бочке, опора и надежда всего сраного отряда. «Тебе стоит быть добрее к нему, Шинджи». «Ты слишком загоняешься, Шинджи». «Ты просто не хочешь признавать, что ошибался на его счёт».  И кто теперь ошибался, чёрт вас всех дери? Шинджи всегда знал, что с Айзеном что-то не так, всегда чувствовал в нём подвох. Шинджи видел эту лживую суку насквозь — за его дебильными очками и вежливыми масками, за безупречным послужным списком и фальшивой покорностью; ещё в тот момент, когда их взгляды впервые пересеклись, он понял — это опасная тварь, которая в конечном счёте неизбежно предаст, и тогда её придётся остановить собственными руками. Шинджи знал всё с самого начала. И всё равно оказался не готов. «Я был прав», — думает Шинджи, захлёбываясь белой жижей. «Я был прав», — думает Шинджи, когда ублюдок обнажает катану. Тихий смех Соуске на цветочном поле; тёплые пальцы, перебирающие его волосы; карие глаза, полные горькой нежности, и мягкий голос, который шептал среди ночи его имя — снова, и снова, и снова, пока Шинджи старательно притворялся спящим. «Шинджи». «Шинджико». «Я так сильно…» Враньё, всё враньё — ни единого мгновения грёбаной правды, ни грамма искренности. И Шинджи знал это, но всё равно повёлся, как последний идиот. «Я был прав», — стучит в голове, и эти слова вызывают так много чувств: удовлетворение, гнев, веселье, горечь. Шинджи был прав. Он был прав, прав, прав, прав… …чёрт побери, как он хотел бы ошибиться.