Пятна на солнце

Соуске скучает по солнечному свету. В Уэко Мундо пустынно: вокруг ничего, кроме песка и кварцевых деревьев. Он привыкает к этому без особого труда — пустота его никогда не пугала. В Уэко Мундо холодно: воздух стылый, за стенами не укрыться, даже костёр развести невозможно, потому что его нечем растапливать. Смириться с этим несколько сложнее, но согревающее кидо исправляет ситуацию. В Уэко Мундо нет солнца. Острый рог полумесяца сияет в бескрайнем чёрном небе; привычное восприятие дня и ночи стирается, подменяясь вечным мраком.  Соуске не предполагал, что это настолько выбьет его из колеи. Он создаёт искусственный небосвод внутри купола Лас-Ночеса, — синий, чистый, яркий, совсем как руконгайское небо поздней весной, — подвешивает на него жёлтый шарик фальшивого солнца. — Как сентиментально, — скалится Гин, наблюдая за его манипуляциями.  Соуске иногда думает, что держит его рядом только из-за этих насмешливых комментариев и ядовитых улыбок.  Просто чтобы напоминать себе о том, что давно должен был забыть.

***

Когда человеческая девочка впервые входит в тронный зал, во всём Уэко Мундо словно становится немного светлее. Она не походит на солнце, нет. Соуске знал солнце — оно намного ярче, сильнее, злее. Это ребёнок скорее как крошечный огонёк: согревающий и уютный, совершенно очаровательный, но настолько хрупкий, что погасить его можно одним неосторожным движением ладони.  Гин смотрит на дитя с привычной липкой улыбкой. Соуске прекрасно видит, что скрывается под ней, с лёгкостью считывает за слоями масок тоску по другой — такой же светлой, смелой, ласковой. Он ухмыляется, вглядываясь в тонкое змеиное лицо. Сложно сказать, что там насчёт тепла, но Соуске точно ощущает вспышку веселья.

***

Соуске не может заснуть. В Лас-Ночес сегодня особенно неуютно. Искусственное солнце горит ярко, но совершенно не греет — и, пусть его кидо достаточно мощное, чтобы снабдить теплом всю крепость, по телу всё равно расползается холодок.  Соуске ведёт плечами, пытаясь сбросить неприятное ощущение. Это не помогает. Владыка Уэко Мундо коротает бессонную ночь в своих покоях, — в фальшивом замке, под фальшивым небом с фальшивым холодным солнцем, — и в какое-то невыносимое мгновение вдруг думает, что в жизни никогда уже не будет ничего настоящего. Думает, что обменял солнце в своих ладонях на вечную ночь, и задаётся вопросом — не продешевил ли? Не слишком ли невыгодная сделка? «Я в этом не нуждаюсь», — спокойно напоминает себе Соуске. В этих навязчивых мыслях, которые грызут его мозг холодными тёмными ночами, нет никакого смысла. Соуске знает, что поступил правильно. Тепло, свет, близость — это очень мило, конечно, но слишком уж поверхностно. Ему никогда это не подходило. Гибкость стройного тела в его объятиях, грубый голос, зовущий его по имени, внимательный взгляд, который словно видит насквозь, замечает каждую неровность, и всё равно принимает его — всё это было миражом, возведённым его гормонами, приземлённой потребностью его тела, и только. Это не было настоящим, и это не имеет значения, когда в мире существует столько интересных и по-настоящему важных вещей. Соуске прикрывает глаза и медленно считает про себя, — один, десять, тысяча, — пока наконец не погружается в зыбкий беспокойный сон. Ему чудится тяжёлое золото волос, ослепительно сияющее в солнечном свете. 

***

— Такая девушка, как ты, должна больше улыбаться, — говорит Соуске, опуская палец на податливые пухлые губы. Крошечный огонёк перед ним колеблется и дрожит, словно свеча под дуновением ветра. — Солнце, ушедшее за тучи, приносит лишь печаль. Просто улыбайся и жди здесь. Надежда на заострённом личике сменяется отчаянием, оставшиеся крохи непокорности тонут под волнами ужаса, и вот маленькое нежное пламя гаснет окончательно. В этот момент, в мгновение полного слома, забавный человеческий детёныш кажется практически красивым. Перед внутренним взором вспыхивает другой образ: острый взгляд ореховых глаз, тягучие пряди золотого шёлка, рассыпавшиеся по плечам, тонкие губы, которые снова и снова складываются в его имя — «Соуске», «малыш Соуске», «Айзен». Заходя внутрь гарганты, Соуске чувствует что-то, напоминающее предвкушение. Возможно, сегодня он наконец сможет увидеть солнце.