that isn't nothing

Они усаживаются в удобные кресла, Холлис, Мэтт и Кевин — сзади, а Нил и Эндрю — впереди. Репортером оказалась милая женщина лет тридцати, Амара — она ужасно много улыбалась, и Холлис надеялась, что по ходу интервью ее улыбок станет чуть меньше. Прямо перед ними стоял экран, на котором Холлис могла видеть лица всех присутствующих, сидящих с нейтральными выражениями лиц. Ей хотелось надеяться на то, что сегодня они будут хорошо играть свои роли, но вздох ей сдержать все же не удается. Хотя бы есть Кевин и Мэтт, которые смогут поддержать беседу, когда Нил и Эндрю неизбежно устанут отвечать на вопросы. Амара наклоняется вперед, сцепив руки. — Давайте начинать. Не могли бы вы, пожалуйста, представиться. — Мэтт Бойд, защитник стартового состава Пантеры Каролины, — начинает Мэтт, его яркая улыбка поднимает настроение вокруг. — Кевин Дэй, нападающий стартового состава Ураганы Сиэтла, — он слегка машет рукой. — Холлис Гримм, капитан Повстанцев Чикаго. Эндрю и Нил несколько неловких секунд смотрят друг на друга, прежде чем Нил поворачивается обратно к камере. — Нил Джостен, нападающий Повстанцев Чикаго. — Эндрю Миньярд. Амара еще пару секунд ждет продолжения от него, но Эндрю молчит, поэтому она откашливается и откидывается на спинку стула. — Прежде всего, я хочу поблагодарить всех вас за то, что вы нашли время, чтобы побеседовать со мной сегодня. Итак, Эндрю, твой недавний переход к Повстанцам стал настоящим шоком. Не мог бы ты поделиться со мной причиной перехода? Эндрю тычет большим пальцем в сторону Нила, отчего глаза Амары широко распахиваются. — Ты перешел из-за Нила? — осторожно спрашивает она. Выражение лица Нила не меняется, но Холлис замечает, что он на секунду словно перестает дышать. Эндрю пренебрежительно отмахивается рукой. — У нас совместная опека над кошками, — объясняет он. Смех, который вырывается у Нила, практически не слышно из-за визга Мэтта, пока Кевин бормочет, чтобы его ответы не воспринимали всерьез. — Технически, их нашел я, — говорит Нил, слегка толкая руку Эндрю. — Но если бы я оставил их тебе на попечение, они бы уже были мертвы. Смешок Нила почти отвлекает Холлис от экрана, на котором видно, как губы Эндрю слегка дергаются, словно он пытается сдержать свою улыбку. Нил долго смотрит на своего мужа, прежде чем Амара покашливает, скрывая собственный смех. — Итак, — начинает она, с интересом переводя взгляд с одного мужчины на другого. — Пока вы играли в разных командах, вы менялись кошками? Нил качает головой. — Сэр оставалась со мной, а Король — с Эндрю. Мы приезжали друг к другу при любой возможности. — Должно быть, вы очень близки? — Я его ненавижу, — немедленно отвечает Эндрю. Нил улыбается, откидываясь на спинку стула. — Он меня ненавидит. Амара кивает, поворачиваясь к Холлис. — Я поняла. Холлис, каково это — быть в одной команде с Эндрю? Холлис натягивает на лицо милую улыбку. — Пока что это было весело, с его появлением наши нападающие определенно стали быстрее улучшать свою игру. У меня большие надежды на предстоящий сезон. — Как думаешь, наличие двух игроков из национальной сборной повысят ваши шансы на чемпионате в этом году? Она кивает. — В прошлом сезоне мы были очень близки к победе, и без сомнений, если бы в полуфинале на воротах был не Эндрю, все было бы иначе. Без преувеличений можно сказать, что Эндрю — один из лучших вратарей в стране, и факт того, что теперь он будет защищать наш тыл, все изменит. Амара поворачивается к Кевину и Мэтту. — Можно ли говорить о том, что Ураганы и Пантеры переживают из-за предстоящего сезона? Кевин скрещивает руки на груди, на его лице застыла нейтральная маска, но в глазах мелькает радостный огонек, которого Холлис раньше не замечала. — Конечно, то, что Эндрю и Нил снова играют за одну команду, многое меняет, но мы более чем готовы. Сезон будет хорошим. Мэтт хлопает его по плечу, широко улыбаясь. — Соглашусь. Большинство людей, наверное, не совсем понимают, но Эндрю и Нил отлично взаимодействуют на поле. У них есть какая-то ментальная связь, которая позволяет им безошибочно предугадывать чужие действия. Холлис кивает в знак согласия. — Это правда, Повстанцы были ошарашены, когда впервые увидели, как они играют вместе. За этим безумно приятно наблюдать. — Как ты считаешь, у Ураганов будет преимущество на поле, раз ты знаешь, как Нил и Эндрю играют вместе? — Амара задает вопрос Кевину. Хотя вопрос адресован Кевину, отвечает Нил. — Мы много лет играли все вместе, Кевин знает все наши приемы так же хорошо, как и мы знаем его. Когда мы играем друг против друга, все зависит от остальных членов команд. — Ну, по прошлогодней игре Повстанцев и Ястребов было не особо заметно, что это так. Нил хмурится, бросая на Эндрю унылый взгляд. — Эндрю слишком хорошо меня знает, чтобы мы могли просто играть друг против друга. Он лучший, а мне предстоит еще много работать, чтобы одолеть его. Эндрю скашивает глаза на своего мужа. — Лесть тебе не к лицу. Нил коротко и удивленно смеется. — Я говорю честно. Эндрю наклоняет голову, с намеком окидывая Нила взглядом — Честность тебе тоже не идет. Огонек в глазах Нила загорается сильнее, чем того требует ситуация, и Холлис задается вопросом, может, это какая-то их шутка? — Мне казалось, ты говорил мне перестать врать, ты уж реши, что мне делать, — выпаливает в ответ Нил. — Я пока колеблюсь. Нил хмыкает, облокачиваясь на подлокотник своего кресла. — Такое с тобой впервые. Эндрю чуть ли не закатывает глаза. — Не тогда, когда это касается тебя. Нил выгибает бровь. — М? Я и не подозревал, что являюсь такой проблемой для тебя. — Не проблемой, а вредителем, — поправляет Эндрю. Холлис видит, как Мэтт, сидящий рядом с ней, прикусывает губу в попытке не разрушить момент, который случился между двумя мужчинами поменьше. Хмурого взгляда Кевина достаточно, чтобы понять, что он не очень-то доволен тем, как все идет. Нил пожимает плечами. — Неважно. Сейчас уже слишком поздно от меня избавляться. Эндрю наклоняет голову, размышляя над этим. — Должен ли я показать тебе, насколько ты не прав? Нил улыбается — эта улыбка не та, которую он использует для прессы, но недалека от нее. — Можешь попытаться. — Ненавижу тебя. — Ты уже так говорил, — смеется Нил. Похоже, на этом их разговор можно считать законченным, потому что никто из них больше ничего не говорит, и они поворачиваются обратно к камерам. Амара напевает, снова привлекая к себе внимание. — Уверена, вы и так в курсе, но фанаты экси по всему миру обсуждают пост, который Эндрю опубликовал на прошлой неделе. По всей видимости, были разоблачены как минимум двое бывших Лис. Все верно? Эндрю наклоняет голову, но никак не реагирует, поэтому Кевин берет все в свои руки. — Верно. Мы все обсуждали это и хотели, чтобы люди увидели, что не все игроки-экси одинаковые. Различие и непохожесть на других не особо приветствуется в нашем сообществе, но мы хотим показать, что так быть не должно. Мэтт одобрительно хмыкает. — Они не первые игроки в мире экси, которые оказываются не натуралами, но им приходилось годами молчать об этом из-за страха того, как отреагируют фанаты и их товарищи по команде. Всем давно уже пора отказаться от такого мышления и стоит начать принимать людей, которые отличаются от нас самих. Амара кивает. — Я знаю, что у сообщества экси реакция была неоднозначной, но если вы не против, не могли бы вы прояснить для всех, кто к какой ориентации относится? Кевин выпрямляется, и Холлис видит, как Мэтт вытягивает руку, чтобы похлопать его по коленке. — Я много лет подряд говорил Нилу, что быть натуралом проще всего. За пределами камер ты можешь быть, кем захочешь, но перед ними — ты должен быть безупречен. И мне потребовалось слишком много времени, чтобы поменять свое мышление, и даже сейчас мне сложно быть честным в своих чувствах, — он хмурится, а пальцы, которыми он сжимает подлокотник своего кресла, становятся белыми. — Мне всегда нужно было думать о том, как все это повлияет на мою семью. Моя дочь и мой отец — самые важные люди в моей жизни, и я хотел быть для них лучшей версией себя. Но то был не настоящий я, настоящий я — в полном раздрае, и я нахожусь в нем уже много лет. Моя старая команда знала об этом и поддерживала меня, вот почему и я захотел поддерживать их сейчас. Так вот, учитывая все вышесказанное, я хотел бы подтвердить то, что я бисексуал. На губах Нила гордая улыбка, как и у Мэтта, который обнимает Кевина за плечи. Амара тоже улыбается, Холлис становится теплее от того, что Кевин встречает лишь поддержку и понимание. — Что ж, — начинает Мэтт. — Уверен, что никто из этих двоих не толкнет речь, поэтому от имени всех старых Лис, я бы хотел сказать, что мы гордимся тем, что эти трое мужчин стали нашей семьей, в то время как у большинства из нас ее не было. Нил теребит кольцо на своем пальце, что является единственным показателем того, что он нервничает. — Я долгое время не знал, какой я ориентации, и лишь благодаря Ники и Эллисон я узнал слово, способное описать то, что я чувствую. Итак, я демисексуал, состоящий в счастливом браке. Тихое фырканье Мэтта, наверное, даже не слышно в микрофонах, но Холлис, сидящая рядом, прекрасно слышно — она не может сдержать довольной улыбки, которая появляется на ее лице. Мэтт ловит ее взгляд и наклоняется, чтобы тихонько прошептать: — Эндрю потом убьет его за это. — Убьет или поцелует? — спрашивает она, и Мэтт хихикает. Они снова ровно садятся, когда Эндрю пренебрежительно отмахивается рукой. — Я гей, — он скрещивает на груди руки, слегка наклоняясь к Нилу. — И мы делаем все это не для того, чтобы вдохновить кого-то, так что не нужно теперь менять ваше мнение обо мне. — Эндрю хочет сказать, — перебивает Нил. — Мы делаем это для того, чтобы облегчить себе жизнь. Но при этом это все еще наша личная жизнь, и мы были бы признательными, если бы люди уважали ее. Мэтт указывает большим пальцем в сторону них двоих. — Не принимайте их слова слишком близко к сердцу, они самые замкнутые люди на свете. Мы не знали, что Нил женился, несколько месяцев. — Я знал, — самодовольно говорит Кевин. Мэтт закатывает глаза. — Только потому, что им нужен был свидетель, а ты как раз был в городе. Взгляд Кевина становится надменным. — Ты просто завидуешь, что они не позвали тебя. — Да, черт возьми, так и есть, — отвечает Мэтт, нисколько не смущаясь. — Я его лучший друг. — А я практически его брат. Нил хмурится. — Я не заметил, как меня усыновили? Кевин пожимает плечами. — Возможно. Я бы не сильно удивился, если бы у папы в кабинете были бы спрятаны какие-нибудь бумаги. Холлис смеется вместе с Мэттом над сомнением, которое появляется на лице Нила. — Значит ли это, что теперь мне придется снова менять имя? — У тебя уже и так слишком много слов в нем, — парирует Эндрю Нил фыркает. — Всего четыре. — Это уже больше, чем у других людей. Нет никакой необходимости добавлять еще и пятое. Нил прикусывает губу, вероятно, для того, чтобы удержаться от замечания, что у Эндрю их вообще-то столько же. Мэтт хмурится, медленно считая на пальцах. — Четыре? — он морщит лоб, а после его глаза загораются, и он чуть не выпрыгивает из своего кресла от волнения. — Вы написали через дефис! Нил стонет, опускаясь ниже на своем месте. — Да. Мэтт буквально весь вибрирует на своем месте. — Чья написана первой? Нил тщательно взвешивает свои слова. — Я потом расскажу тебе. Мэтт надувает губы, но, кажется, понимает, что сейчас не лучшее время, чтобы обсуждать это, и кивает в знак согласия. Амара выглядит так, словно она более чем довольна тем, как проходит беседа, и Холлис вдруг понимает, что это одно из самых непринужденных интервью в ее жизни. И дело не в том, что с Амарой комфортно, а в том, что Амара сидит и позволяет им самим вести диалог, задавая вопросы лишь тогда, когда им самим больше нечего сказать. Холлис не может не радоваться тому, что тренер Браун выбрал такого интервьюера. — Каким вы видите себя через десять лет? — спрашивает Амара, заинтересованно наклоняя голову. Неудивительно, что Кевин решает ответить первым. — С двумя золотыми олимпийскими медалями, буду тренировать и воспитывать свою дочь. Мэтт смеется, сжимая его плечо. — Ты тренер в профессиональной команде или где-нибудь в университете? Кевин тщательно обдумывает его вопрос. — Возможно, и в университете. Мне хочется помогать растить лучших — как это было с Нилом. Нил фыркает. — Звучит так, словно я был вообще никаким. — Немного лучше, — грубит Кевин, но в его глазах появляется блеск, который Холлис начинает идентифицировать как желание дразнить. Нил поступает по-взрослому и показывает ему язык. — Что на счет вас? — спрашивает Кевин, которого, кажется, больше всего интересует именно ответ Нила. Нил пожимает плечами. — Буду играть до тех пор, пока это будет возможно, а потом, наверное, завершу свою карьеру. Но я еще не думал, чем займусь после. — Удивительно, — спокойно говорит Эндрю. Нил наклоняется и с вызовом смотрит на Эндрю. — А чем ты бы хотел заняться? — Отправиться в путешествие на машине, — отвечает он, выгибая бровь. — В Германию, куплю там дом у черта на куличках. Выражение лица Нила настолько откровенное, что Холлис хочется попросить всех вокруг выключить камеры и оставить их хотя бы на минутку. Он выглядит таким мягким и влюбленным, что становится просто невозможным не понять, что они значат друг для друга. — Когда ты собираешься завершить карьеру? Эндрю усмехается. — Чем быстрее, тем лучше, — когда Нил хмурится в ответ, Эндрю продолжает тоном, не оставляющим места для обсуждения. — Я не собираюсь играть в стикбол всю оставшуюся жизнь. — Я знаю, — бормочет Нил, но при этом он не выглядит довольным. Мэтт коротко смеется, привлекая внимание к себе и отвлекая всех от того, как Нил и Эндрю смотрят друг на друга. — Ну, а я планирую завершить карьеру, как только Дэн захочет этого. Буду сидеть дома, пока она тренирует Лис. А ты, Холлис? Она не особо задумывалась о своем будущем, но она точно знает, что не сможет играть долго. У нее осталось где-то около пяти или шести лет, это в случае, если ей повезет и она не получит никакую травму раньше, но после ей придется думать, чем занять себя. — К моменту, когда я завершу карьеру, я, наверное, воспользуюсь своим дипломом и найду работу в области спортивной медицины. Надеюсь, я смогу выйти замуж и у меня появится ребенок. — О, у тебя степень в области спортивной медицины? — спрашивает Нил, словно Холлис никогда раньше не говорила об этом, хотя она точно знает, что это не так. — Ага, а у тебя какая специальность? — Математические науки. Это было удивительно. Не то чтобы Холлис считала, что Нилу не может нравится что-то подобное, но она, скорее, думала о том, что его специальность может помочь ему остаться в мире экси на подольше. Возможно, такой выбор специальность был неким способом отвлечь себя от спорта, чтобы потом иметь возможность состариться вместе с Эндрю, не таща того на поле. Эта мысль была вполне разумной, даже если в итоге все было и не так. Ей нужно будет спросить Нила об этом. — Ботан, — сухо говорит Эндрю. Нил бросает на него свой лучший отсутствующий взгляд. — Ты не можешь говорить так, у тебя у самого степень по уголовному праву. — Я сделал это ради иронии. — Знаю, — Нил дразняще улыбается, откидываясь на спинку кресла, чтобы взглянуть через плечо на Кевина. — И вообще, кто настоящий ботан, так это Кевин. Кевин хмурится, скрестив руки на груди. — История интересная. — Как скажешь. Дальше интервью не длится долго — пару коротких вопросов о предстоящем сезоне и их отпускают. Холлис не остается со всеми, давая Нилу и Эндрю возможность попрощаться со своими друзьями наедине. Она как можно скорее собирает свои вещи и покидает стадион. На улице ее встречает Харрис, прислонившийся к своей машине. Он поднимает свой взгляд, когда замечает ее приближение, Холлис нервно улыбается ему. — Что ты здесь делаешь? Он пожимает плечами. — Хотел посмотреть, как прошло интервью. — У тебя же есть телефон, — замечает она. — Не то чтобы я сегодня был чем-то занят, — отвечает он, но румянец на его щеках заставляет ее задуматься о том, что причина была не в этом. — Ну, как все прошло? — Если честно, очень даже хорошо, — она не может не думать о том, какими милыми были Эндрю и Нил. Они определенно не делали того, что от них ждали, но они сделали больше, чем Холлис рассчитывала от них увидеть. — Думаю, теперь люди увидят, что Эндрю и Нил — нечто большее, чем просто их прошлое. Они смогут понять их и увидеть, что они такие же люди, как и все остальные. Харрис приподнимает бровь. — Это ведь хорошо, да? Она кивает, теребя ремешок своей сумки. — Я рада, что они присоединились к нам. — Знаю, — отвечает он, протягивая руку, чтобы приобнять ее за плечо. — С тех пор, как появился Нил, ты стала намного энергичнее. Напоминает мне о временах, когда мы учились. Холлис порой забывает, что они ровесники. Из-за того, что она была капитаном команды и ей постоянно приходилось решать какие-то проблемы, она чувствовала себя старше своего возраста. Харрис играл за Юту, в то время как Холлис играла за Троянцев из Южной Калифорнии. Команда долго смеялась над ней из-за ее вечного позитива, но однажды она поставила всех на место и закрепила за собой звание капитана. В студенческие годы они с Харрисом все время играли друг против друга, что означало, что когда они оба попали к Повстанцам, им понадобилось много времени, чтобы поладить. С тех пор было пройдено не мало, и Холлис не стала бы менять ничего из того, что было. — В последнее время я нравлюсь себе больше. — Мне тоже, — он опускает ее руку только для того, чтобы сжать ладонь, его улыбка неуверенная и беспокойная. Холлис сжимает его ладонь в ответ, прежде чем отдернуть ее, неловко засмеявшись. Она не против того, чтобы между ними было что-то большее, но ей нужно немного времени, чтобы обдумать все, прежде чем принимать какие-то решения. — Не хочешь перекусить где-нибудь и рассказать мне поподробнее об интервью? Она не может не улыбнуться при мысли о том, каким обыденным делом это кажется. Харрис в любом случае не допустит, чтобы между ними была какая-то неловкость. В первую очередь они все равно останутся друзьями. — Я выбираю место. Он смеется. — Как скажете, мой капитан. Она следует за ним прямо к его машине, наслаждаясь близостью и уютом, царящими между ними. Возможно, начать что-то большее — не такая уж и плохая идея.